Я не хочу хранить секреты, лишь бы удержать тебя

Уилл ума не приложит, как его угораздило оказаться в столь катастрофической ситуации — потому что, честно говоря, другими словами происходящее сейчас просто не описать. Они сидят посреди школьного двора, пытаясь спокойно пообедать, все взгляды устремлены на них, и Уилл то и дело мысленно возвращается к тем моментам, когда всё это еще можно было предотвратить. А началось всё в среду утром. Сначала Уилл не обратил на это особого внимания — ну правда, какие проблемы может сулить обычная милая улыбка? Элисон Крампли, славная семнадцатилетняя девчонка из его художественного класса, всегда была к нему добра. Они пару раз болтали, она постоянно хвалила его рисунки, и, если подумать, Уиллу стоило бы обратить на это внимание еще тогда. — Привет, Уилл, — сказала она, присаживаясь рядом. — Привет, Элисон, — ответил он и вздрогнул, когда она придвинулась чуть ближе. — Эм. Как дела? — О! — Она выглядела явно слишком радостной от того, что Уилл вообще ею поинтересовался. Уиллу следовало бы насторожиться уже тогда. — Да так, ничего особенного. Ты уже начал делать проект на следующую неделю? — Не особо, думал взяться за него на выходных. Элисон накрутила на палец золотистый локон: — Как думаешь, может, сделаем его вместе? Уилл моргнул и уже готов был ответить «нет», потому что рисовать ему всегда комфортнее в одиночестве. Но Элисон такая милая, а сам он слишком безотказный, поэтому он сказал «да». И этот путь в преисподнюю взял свое начало роковым утром среды. Выходные пролетели незаметно. Элисон сидела возмутительно близко к нему на его же кровати, и Уилл мысленно благодарил Оди, которая то и дело заходила в комнату и отвлекала гостью. Но сестра слишком уж подозрительно косилась на Элисон, и опять же — Уиллу стоило бы расспросить её об этом, и тогда он точно избежал бы всего этого кошмара. Потому что следом Элисон попросила помочь ей с математикой — а ведь Уилл сам вечно списывал у Дастина, так что репетитор из него так себе. Но он слишком мягкотелый и снова сказал «да». А потом она начала хихикать над каждой его фразой, делиться с ним дольками апельсина на уроках, провожать до шкафчика... и Уилл начал подозревать неладное только тогда, когда на это указал Майк. — И почему это Элисон сегодня утром опять терлась у твоего шкафчика? — спросил Майк, едва усевшись за обеденный стол. Уилл чуть не выронил вилку, потому что друг сверлил его взглядом, и это смахивало на спланированную засаду. — Она просто хотела поздороваться, — ответил он. И правда, что странного в том, что он заводит новых друзей? — И всучить тебе стопку комиксов, — добавила Оди, закидывая в рот виноградину. — Чего? — спросил Майк, оборачиваясь к нему, а Макс громко фыркнула — определенно нарочно. — Она просто... У нее остались старые комиксы старшего брата, и она знает, что я такие люблю, вот и отдала. — Вся компания — за вычетом почему-то задерживающегося Дастина — смотрела на него так, будто он заговорил на марсианском. — Ей просто нужно было от них избавиться. Ее брат недавно съехал. — Уилл. — Лукас подался вперед, и Уилл закатил глаза. Друг снова использовал свой «взрослый» голос, который тренировал последние пару месяцев. — Я думаю, она пытается тебя охмурить. Макс поперхнулась соком, и Оди обеспокоенно захлопала ее по спине. Пока Лукас закатывал глаза, Оди изо всех сил старалась случайно не убить подругу телекинезом, потому что Макс потребовалось добрых три минуты, чтобы откашляться. Было бы крайне нелепо погибнуть из-за дурацкой шутки собственного парня после того, как они пережили всё то безумие, устроенное Векной пару лет назад. Придя в себя, Макс отвесила Лукасу подзатыльник, а Оди повернулась к нему: — Что значит «охмурить»? — Это значит «клеиться», — холодно пояснил Майк, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. Вид у него был крайне раздраженный. — Она не... ничего подобного! — возмутился Уилл. Но когда даже Оди скептически подняла бровь, он понял, что, возможно, Лукас вовсе не шутил. — Уилл, ты ей определенно нравишься, — заметила Оди. — Разве ты не видел, как она к тебе жалась, когда вы сидели на твоей кровати на днях? Майк резко подался вперед, не дав ему ответить: — Что вы делали в твоей спальне? — Делали домашку по рисованию! — Уилл вообще не понимал, как их разговор свернул в это русло. К счастью, именно в этот момент наконец-то объявился Дастин, и Уилл отчаянно надеялся, что его приход сменит тему. — Сорян, опоздал! Что я пропустил? — спросил тот, плюхаясь рядом с Уиллом. — Да так, ничего, просто обсуждаем новую девушку Уилла, — отозвался Лукас, и Уилл тяжело вздохнул. Ну да, конечно, на такое везение рассчитывать не стоило. Дастин замер. — О! Это мы про ту девчонку, что ходит за тобой хвостиком последние пару недель? — Он тут же откусил свой сэндвич. — А я всё гадал, с чего это у тебя появилась новая тень, и при этом не с фамилией Уилер. — Я не... да дело вообще не в этом! — взвизгнул Майк, всплескивая руками. Затем подался вперед и перешел на полушепот: — Разве она не в курсе, что ты гей? Видите ли, штука в том, что Уилл совершил каминг-аут почти два года назад. В хаосе надвигающегося конца света он просто выпалил это, решив, что не собирается умирать со своей тайной. К тому же, это был очень мудрый тактический ход: поделиться своими страхами и секретами, чтобы Векна не смог использовать их уязвимости, пока остальные ни о чем не подозревают. Но конец света отменился, Векна сдох — на этот раз окончательно, — а Уилл так и остался открытым геем и решил больше не прятаться. — Ну, думаю, да, в курсе, — ответил Уилл, но выражение лица Оди заставило его усомниться. — Не похоже, что она знает, — возразила сестра. — Может, стоит сказать ей прямо? Чего Уиллу сейчас хотелось меньше всего на свете, так это совершать каминг-аут по второму кругу. Хоукинс — городок маленький, слухи здесь разлетаются быстрее торнадо. Когда началась учеба, он по умолчанию решил, что все уже в курсе: парни в раздевалках перед физрой шарахались от него как от прокаженного, а девчонки смеривали осуждающими взглядами. Но, видимо, слухи дошли не до всех. Уилл со вздохом взял морковку с подноса. — Я подумаю об этом. Может, она сама отстанет. Разумеется, она и не думала отставать. Во второй половине дня у них был совместный урок ИЗО. Заходя в класс на свое последнее занятие, Уилл вдруг осознал, насколько он был слеп и глуп. Макс бы обязательно съязвила, что слепая вообще-то она, но даже она почуяла бы неладное с этой Элисон, — но он не Макс. Элисон помахала ему рукой, и он помахал в ответ, пробираясь к своему месту, которое, естественно, находилось прямо по соседству с ней. — Приветик! — бодро щебетала она, а Уилл про себя молился, чтобы это была просто дурацкая подростковая влюбленность: ему до жути не хотелось причинять ей боль. Она ведь и правда очень славная. — Привет, Элисон, — отозвался он. К счастью, в кабинет вошла миссис Холланд, и Уилл снова смог нормально дышать. — Добрый день! — поздоровалась она. Миссис Холланд была молодой учительницей, и Уилл безумно радовался, что она решила преподавать в их захолустье. Она позволяла ученикам экспериментировать, а критиковала так, чтобы не осудить и не отбить желание творить. У нее были очень широкие взгляды, и, наверное, именно поэтому она так ему нравилась. — Сегодня у меня для вас грандиозные новости! Кое-кто из одноклассников тихо застонал — им вообще-то по семнадцать, какие они «дети»? — но вслух никто не возмутился. Миссис Холланд достала стопку флаеров и подняла один, демонстрируя классу. — Я выбила разрешение свозить вас на художественную выставку в Чикаго через две недели! Уилл так и засиял от восторга. Он помнил, как она впервые заикнулась об этом еще в начале года. Уилл тогда боялся, что директор не разрешит поездку, ведь Чикаго — это не соседний двор, да и сам директор — далеко не самый приятный человек на планете. Но, видимо, предотвращенный конец света меняет людей. Миссис Холланд начала объяснять логистику и рассказывать, что именно они там увидят. Уиллу уже не терпелось поскорее вернуться домой и рассказать обо всем маме. — Можете взять с собой «плюс один», — завершила свою речь учительница. — Давайте используем эту возможность, чтобы приобщить к искусству больше людей. Глядишь, найдем несколько новых учеников на следующий год! Художественный класс никогда не страдал от переполненности, и Уилла это вполне устраивало. Но он понимал, что миссис Холланд была бы не против учить еще нескольких ребят. Когда прозвенел звонок, Элисон увязалась за ним к шкафчику. Она трещала о рисунке Никки — о том, как ей не нравится цветовая гамма, но очень импонирует стиль. Уилл кивал, убирая учебник на полку. — Надеюсь, она не восприняла мой комментарий в штыки. Это не прозвучало грубо? — спросила Элисон. — Нет, конечно. Ты просто высказала свое мнение. К тому же ты похвалила ее стиль. Элисон выглядела весьма довольной таким ответом. Когда она оперлась плечом о соседний шкафчик, Уилл спинным мозгом почуял — дело пахнет керосином. — Спасибо. — Она сделала глубокий вдох, заставив Уилла внутренне сжаться. — Слушай, я тут подумала, насчет той выставки... — Уилл! Элисон разочарованно выдохнула, отстраняясь от дверцы. Они оба обернулись и увидели бегущего к ним Майка. — Привет, Майк, — отозвался Уилл. Он не был уверен, явился ли друг спасать его намеренно, или это просто удачное совпадение, но мысленно вознес хвалу небесам. Однако Майк смотрел на него с такой тревогой, что Уилла охватила паника. — Все в порядке? — Это Оди, — ответил тот, и в Уилле тут же активировался режим брата-защитника. — Что стряслось? Что-то случилось? — Ей плохо. Уилл поворачивается к Элисон и виновато улыбается: — Прости, Элисон, мне пора. Ничего, если мы поговорим завтра? — Да, конечно! Не переживай. Он кивает, благодарит её, разворачивается и послушно позволяет Майку увести себя к сестре. — Что случилось? Она пострадала? — спрашивает Уилл, и воображение тут же начинает рисовать худшие сценарии. Физкультуры у неё сегодня нет, да и она не настолько неуклюжая, чтобы покалечиться на бегу. С годами Оди научилась лучше себя контролировать и поклялась никогда не использовать силы, если только кто-то не окажется в реальной опасности (ну, знаете: автокатастрофы, застрявшие под обломками люди, необходимость отшвырнуть какого-нибудь придурка от невинных прохожих — всё в таком духе). Но он знает, что иногда она всё же применяет способности по пустякам. Так что дело ведь не в этом, да? Разве что она всё-таки их использовала, кто-то это увидел, и она ввязалась в драку. Или, может, она всё равно подралась, и теперь у неё сломан нос... Уилл уже судорожно прикидывает, что сказать Хопперу, чтобы тот не слетел с катушек, когда её увидит. Майк молчит. Уилл уже собирается вытрясти из него хоть что-нибудь, но тут они выходят во внутренний двор, где Оди совершенно спокойно сидит рядом с Макс. Она смеется над какой-то её шуткой, и Уилл озадаченно моргает. — Что происходит? — спрашивает Уилл, подходя ближе. Оди выглядит прекрасно, и нос у неё в полном порядке. Майк с ухмылкой пожимает плечами, и до Уилла доходит. — Да ничего, извини. Я просто подумал, что тебе нужен предлог, чтобы сбежать от Элисон. Уилл влюблен в Майка уже несколько лет, и его сердце переполнено чувствами, от которых он, кажется, уже никогда не избавится. Но в такие моменты он по-настоящему его ненавидит и жалеет, что не может просто врезать ему без зазрения совести. — Майк! — Он с силой хлопает друга по плечу, и тот бросает на него неодобрительный взгляд. Это, конечно, не удар кулаком, но спустить такое с рук Уилл просто не мог. — Ай! За что? — Ты меня до смерти напугал! — Что происходит? — спрашивает Оди, когда парни наконец подходят к ним. Майк всё ещё потирает ушибленное плечо, всем своим видом выражая глубокую обиду. — Майк сказал, что тебе плохо, — отвечает Уилл. — И зачем ты это сделал? — интересуется Макс, пока Оди мягко переплетает свои пальцы с её. Майк всплескивает руками, а затем снова скрещивает их на груди: — Элисон опять к нему пристала! Я просто хотел помочь ему по-быстрому слинять. — Сказав, что мне плохо? — переспрашивает Оди. Майк со стоном кивает, прислоняясь к велосипедной стойке. — И где здесь логика? — Это была экстренная ситуация! Нам нужно было быстро уйти! — Оди вздергивает бровь, а Уилл закатывает глаза. — Мне это показалось логичным! — Ну, меня не нужно было спасать, — добавляет Уилл. — Я и сам отлично справлялся. — Ну извини, что мне не наплевать и я решил помочь! Майк выглядит искренне расстроенным, и Уилл не знает, как на это реагировать. Майк всегда его опекал, Уилл это знает, и все это знают. Майк никогда не скрывал, как сильно за него переживает, и их дружба всегда казалась немного другой, особенной. Но сейчас это уже какой-то перебор. Уилл не хочет надумывать лишнего, но в голосе Майка звучит... ревность? Почти. Майк отворачивается, тяжело вздыхает и снова смотрит на друзей. — Элисон как раз выходит из школы. Тебе бы стоило выглядеть чуть менее счастливой, Оди, — бормочет Майк. Оди слишком громко смеется, но тут же отпускает руку Макс и бросается в объятия брата, разыгрывая вселенское горе. /// На следующий день Уилл не видится с Элисон: рисования у них нет, и, к счастью, она не поджидает его у шкафчика. Он вспоминает её последние слова и гадает, о чём же она хотела спросить в связи с выставкой. У него дурное предчувствие, так что он совершенно не против отложить их встречу до следующего совместного урока. Конечно же, ему не везет. В обеденный перерыв их компания решает поесть во внутреннем дворе: день выдался достаточно теплым для пикника на траве. — Я просто говорю, что сюжетные дыры не всегда стоят красивой картинки, — вещает Дастин. Он уже давно пытается собрать кубик Рубика и крутит его в руках при любой свободной минуте. — Люк что, внезапно забыл о Силе в «Возвращении джедая», когда они попали в ловушку к эвокам? — Ничего он не забыл! — Он буквально просит Хана достать ему световой меч! Он мог бы притянуть его Силой! — Иногда ты просто забываешь, что у тебя есть суперспособности, — вставляет Оди. Она пока не смотрела эти фильмы, но Уиллу достаточно один раз состроить щенячьи глазки, чтобы уговорить её устроить совместный марафон. — Да-да, в реальной жизни — может быть, но это же кино! — не унимается Дастин. — В фильмах всё имеет свою причину, и это было сделано тупо ради эффекта. Уилл со смехом наблюдает, как Оди пытается защитить этого парня по имени Люк. Он обожает такие вот обеденные перерывы, но настроение резко падает, когда за спиной раздается девичье хихиканье. Он инстинктивно оборачивается и тут же жалеет об этом: он видит Элисон в компании подружек. Все они посмеиваются, поглядывая в его сторону, а некоторые подталкивают Элисон прямо к нему. О нет. Только не это. Элисон останавливается рядом, и Дастин с Оди резко обрывают спор. — Эм, привет, ребят, — говорит Элисон, махая всем рукой, а затем переводит взгляд на него. — Привет, Уилл. — Привет, Элисон, — отвечает он и улыбается, потому что он вежливый. Слишком вежливый. — Э-э, извините, что отвлекаю, у нас сегодня просто нет совместных уроков, а я... я хотела кое-что у тебя спросить, — начинает она, нервно теребя кудри. — Насчет выставки. — Какой выставки? — встревает Дастин. Ему бы по-хорошему поучиться оценивать обстановку, потому что это вообще не светская беседа, а у Уилла уже началась паника. — Мы всем классом едем на выставку в Чикаго через две недели, и нам разрешили взять с собой «плюс один», — объясняет Элисон, и Уилл прекрасно понимает, к чему всё идет. Это просто катастрофа. Ему нужно было сказать ей правду раньше. Она поворачивается к нему, улыбаясь так лучезарно, что Уилл заранее ненавидит себя за то, что сейчас всё испортит. — Я... хотела спросить, не пойдешь ли ты со мной? Уилл начинает вертеть в руках яблоко, которое мама сунула ему в ланч-бокс, собираясь с духом, чтобы произнести то, что должен был сказать ещё несколько недель назад. Это не должно быть так сложно. Раньше ему даже не приходилось никому ничего заявлять прямо — слухи сами разлетались по школе. Уилл осознает, что делает это далеко не в последний раз: если он уедет из этого города — а он очень надеется, что это лишь вопрос времени, — ему придется совершать каминг-аут перед новыми людьми. Это бесконечный процесс, и, наверное, пора к этому привыкать. — Элисон, — начинает он, видя в её глазах надежду. — Прости, но я не смогу пойти с тобой. — Ох. — Её улыбка мгновенно меркнет, а подружки за спиной начинают перешептываться. — Ты уже кого-то пригласил? Уилл на секунду задумывается: а ведь это идеальная отговорка! Путь к спасению. Потом можно будет соврать, что его пара внезапно заболела и не смогла поехать. Но тогда Элисон продолжит с ним флиртовать, так что план, пожалуй, так себе... — Он пригласил меня. Уилл замирает. Голос принадлежит одному из его друзей, и голос этот совершенно точно не женский. Он поворачивает голову: Майк прислоняется к его плечу, и когда их пальцы переплетаются, яблоко выпадает из рук Уилла. Подружки Элисон громко ахают. Макс наклоняется к Оди с немым вопросом на лице, но та не успевает ответить, потому что Майк, судя по всему, ещё не закончил. — Мы едем вместе, — добивает он, мягко сжимая ладонь Уилла. Уилл безуспешно пытается унять заполошно бьющееся сердце и поворачивается к Элисон, чьи глаза стали комично огромными. — Ой. В смысле... вы двое...? — Встречаемся? Да, именно так. Уилл не верит в бога, но иногда всё же задумывается: не сидит ли там, наверху, кто-то, кто просто над ним издевается? Невозможно быть настолько невезучим. Просто в голове не укладывается, что парень, в которого он влюблен уже много лет, только что заявил куче незнакомок, что они встречаются. — Оу. Ох! — Элисон выглядит крайне неловко, но, к счастью, обходится без истерик. (Хотя Уилл уверен, что стоит ей отойти подальше от школьного двора, нервный срыв неминуем). — Это... здорово! Я не знала, так что... эм, извините, что влезла. Увидимся. Она уходит. Подружки тут же бросаются её утешать, стискивают в групповом объятии и начинают гладить по волосам, как только плечи Элисон поникают. Уилл выжидает момент, пока сердце перестанет оглушительно стучать в ушах (потому что сейчас он не слышит ничего, кроме него), и поворачивается к Майку. — Какого черта это было? — спрашивает Уилл. Они всё ещё держатся за руки, и ему безумно хочется высвободить ладонь. Не потому, что ему неприятно, а потому, что неправильно держать Майка за руку, отчаянно желая, чтобы всё это оказалось правдой. — А что? — Майк невинно моргает. — Я же тебя спас! Она пыталась пригласить тебя на свидание! — Майк! Макс сгибается пополам и начинает хохотать так громко, что Дастин вздрагивает. Судя по всему, последние пять минут он просидел в полном ступоре. — Твою ж мать, Уилер, — выдавливает Макс. — Скажи мне, что ты не ляпнул стайке местных сплетниц, что вы с Уиллом встречаетесь. — Я же как лучше хотел! Уилл отпускает его руку, только чтобы тут же спрятать пылающее лицо в ладонях. Сидящий рядом Лукас тихонько хихикает и, пытаясь хоть как-то поддержать, похлопывает его по спине. — Майк, я не уверен, что ты вообще понимаешь, какими будут последствия, — произносит Уилл, наконец подняв голову. — Во-первых, я и сам прекрасно справлялся... — Ничего ты не справлялся, ты чуть в обморок там не грохнулся. — Вообще-то, я пытался сказать ей, что я гей! — Что я с успехом и сделал за тебя, так что не благодари. — Это... Майк! Нельзя же быть таким идиотом! — Но Майк, судя по всему, именно такой, потому что просто смотрит на него, явно ожидая объяснений. — Ты только что заявил Элисон и её подружкам... — Её подружкам-сплетницам... — Да, спасибо, Макс. Ты только что заявил Элисон и её подружкам-сплетницам, что мы с тобой геи. Майк на мгновение задумывается, но на его лице не отражается ни внезапного озарения, ни паники, ни запоздалого «о черт». Он просто пожимает плечами, а Дастин изо всех сил пытается сдержать смех. — Я в курсе, — отвечает Майк и закидывает руку Уиллу на плечи. — Мне плевать, если они решат, что я тоже гей. По крайней мере, к тебе больше не будут приставать. — Майк, ты не понимаешь. Уилл скидывает его руку и пытается немного отодвинуться, чтобы заглянуть ему в глаза. Но Майк словно примагничен к его боку: Уилл отодвигается — Майк тут же придвигается следом. — Люди начнут думать, что ты гей, а... а ты не гей, и так нельзя... нельзя просто разбрасываться такими заявлениями. Поползут слухи. Майк скрещивает руки на груди с откровенно раздраженным видом: — Предоставь придурков мне. Я с ними разберусь. — Да дело не в придурках, — настаивает Уилл. — Дело в том, что о тебе подумают остальные. После такого просто так не отмоешься. — С каких это пор нас волнует чужое мнение? Мне на него плевать, и тебе тоже должно быть. Уилл поворачивается к друзьям в поисках поддержки — не может же он быть единственным, кто считает эту затею полным бредом? Но, наткнувшись на ухмылку Лукаса и странную, но очень широкую улыбку Дастина, он только растерянно моргает. — Ребят, ну скажите ему, — всё же пытается он, но быстро понимает тщетность своих усилий, заметив, как друзья обмениваются многозначительными взглядами. — Я бы сказал, что Майк знает, что делает, — отвечает Лукас. — К тому же, это может быть забавно! — Ага, потусишь с парнем... на сколько вы там договорились? — На две недели, — вставляет Оди. — Две недели! — Мы не... мы не будем встречаться, это было просто... — Уилл отчаянно жестикулирует. Он чувствует, как горят щеки, и уверен, что стал красным как рак, но, кажется, никто этого не замечает. — Способом вытащить тебя из неловкой ситуации? — подсказывает Майк. — Да! — Уилл в упор смотрит на него, а Майк лишь смеется. Он снова придвигается вплотную. Оди тем временем шепотом вводит Макс в курс дела, хихикая, когда Майк снова закидывает руку Уиллу на плечи. — Дело сделано. Мы же не можем теперь пойти на попятную и заявить, что это всё была шутка. Будем выглядеть полными идиотами. — Полными идиотами, — эхом отзывается Оди, и Уилл задается вопросом, в какой момент она переметнулась на сторону своего бывшего. — И что теперь? Мы будем делать вид, что встречаемся... целых две недели? — восклицает Уилл. Он всё ещё ждет, что все сейчас рассмеются и признаются, что просто его разыгрывают, потому что, ну конечно же, они с Майком не будут притворяться парочкой. Это же бред. — Может, и чуть больше двух недель, — продолжает Майк, а Лукас со знанием дела кивает: — Ну да, будет странно, если вы расстанетесь прямо на следующий день после выставки. — Может, четыре недели? — предлагает Дастин. — К чему эти рамки? — пожимает плечами Макс, а Уилл чувствует себя так, словно попал в засаду — он просто поверить не может, что всё это происходит на самом деле. — Пусть всё идет своим чередом, расстанетесь, когда придет время. Уилл долго смотрит на девчонок. Поверить не могу, они тоже в деле. Когда-то Уилл поклялся унести свою любовь к Майку в могилу, но нарушил эту клятву чуть меньше года назад, когда оказался распластанным на кровати сестры, зажатый между Оди и Макс. Они делились секретами, и Уилл набрался смелости признаться, что уже много лет влюблен в Майка. Он тут же начал бормотать извинения перед Оди, но сестра только обняла его и сказала, что любит — и что ей вообще всё равно, потому что Майк для неё никогда не значил больше, чем просто друг. С тех пор девчонки обожали его этим подкалывать. Но сейчас это уже какой-то перебор. Он со вздохом сдается. — Ладно, — отвечает он, поворачиваясь к своему лучшему другу, а теперь уже фейковому парню. — Но чтобы я не слышал от тебя ни единой жалобы, когда мы поедем на выставку. Ты сам эту кашу заварил. Майк многозначительно поигрывает бровями и расплывается в одной из своих самых хулиганских улыбок: — Думаю, я как-нибудь справлюсь. Уиллу кажется, что к пятому уроку об этом знает уже вся школа, потому что, когда он подходит к своему шкафчику, на него пялится куда больше людей, чем обычно. В повседневной жизни до него никому нет дела: судачить о его каминг-ауте перестали довольно быстро, хотя школьные задиры иногда и продолжают к нему цепляться. Но сейчас он чувствует себя так, словно его отбросило назад во времени. И тот факт, что Майк всё ещё приклеен к его боку, явно не помогает — наоборот, это лишь подтверждает слухи, потому что Уилл то и дело ловит на себе перешептывания и косые взгляды. Майк ему что-то рассказывает, но Уилл его совершенно не слушает. Достав тетрадь и захлопнув дверцу шкафчика, он обнаруживает, что Майк пристально на него смотрит. — Что? — Ты вообще не слышал ни слова из того, что я сказал, да? — Майк со смехом качает головой. — Прости, я немного задумался. — И что же может быть интереснее твоего собственного парня? Майк картинно изображает разочарование, а Уилл изо всех сил старается не залиться краской от слова «парень» и закатывает глаза. — На нас и так уже все пялятся, — отвечает он. — Похоже, подружки Элисон умеют разносить слухи со скоростью света. — Да ладно тебе, мы же знали, что так будет, — отмахивается Майк, и по тому, как он это говорит, кажется, будто они и впрямь встречаются. Уилл сильно сомневается, что его сердце переживет эти две (или больше) недели фейковых отношений. — Знаю, но мне это всё равно не нравится, — говорит Уилл, и тут звенит звонок, настолько оглушительный, что он на мгновение глохнет. — Так что ты там рассказывал? — Да ничего важного. Увидимся позже? — Уилл кивает. Когда Майк подается вперед, Уиллу кажется, что он уже умер. Сердце колотится с такой скоростью, что это вряд ли совместимо с жизнью. Он замирает, когда Майк целует его в щеку. Коротко и нежно, но Уилл всё равно мысленно прощается с жизнью. Майк отстраняется со смешком. — Расслабься, — добавляет он. — Это просто поцелуй. Майк уходит, словно ничего и не было, а Уилл опаздывает на урок на пять минут. Просто поцелуй. Ох, боже. /// Увидев Элисон на следующий день, Уилл замечает, что она явно смущена, и ненавидит себя за то, что умудрился разрушить то, что потенциально могло стать хорошей дружбой. Она ему действительно нравилась, и он был бы совершенно не против общаться с ней — как друзья, а не просто пересекаться ради домашки. — Привет, Элисон, — говорит он, садясь рядом. Она не отворачивается и не отодвигается брезгливо. Она смотрит на него, и глаза у неё подозрительно блестят. Похоже, она плакала. — Привет, Уилл, — отвечает она, и когда Элисон чуть подается к нему, Уилл чувствует какое-то необъяснимое облегчение. — Прости за вчерашнее. — Ты... Элисон, это я должен извиняться. Она качает головой, и когда на её губах мелькает тень улыбки, Уилл думает, что, возможно, они всё ещё могут быть друзьями. — Нет, я. Я не хотела вынуждать вас с Майком раскрываться перед моими подругами. Уилл думает, что не против, чтобы такая девушка осталась в его жизни навсегда, потому что этого он ну никак не ожидал. В мире не так уж много людей, способных сказать нечто подобное. — Всё в порядке. Прости, что я не заметил раньше, что я... ну, что я тебе нравлюсь, — отвечает он, и Элисон тихонько смеется. — Ну, теперь-то я понимаю, почему, — отзывается она, как раз когда в класс входит миссис Холланд. Элисон наклоняется к нему, вертя в пальцах карандаш. — И прости, что мои девчонки не удержали язык за зубами. Я просила их помалкивать, но они слишком уж любят почесать языками. — Ничего. Полагаю, рано или поздно об этом всё равно бы узнали, — лжёт Уилл. В глубине души он надеется, что Элисон когда-нибудь его простит, если узнает правду: он согласился на эту фальшивку с Майком просто потому, что ему не хватило смелости признаться ей. Миссис Холланд открывает журнал, и с началом урока Уилл чувствует, как с души спадает камень. Он понятия не имеет, что их ждет в ближайшие недели, но точно знает одно: им с Майком нужно это обсудить. Как минимум для того, чтобы решить, как вести себя на публике. Уилл не ждет кардинальных перемен — они всё ещё в Индиане, а это далеко не самый толерантный штат. Они не могут просто взять и пойти по улице за ручку или открыто целоваться у всех на виду. Тут Уилл вспоминает, что они вообще-то притворяются и уж точно не собираются целоваться (в губы так точно), и, возможно, им просто придется чуть чаще касаться друг друга, и на этом всё. Но он по-прежнему считает всю эту затею полным бредом. — Эй! — Уилл только успевает отпереть велосипед, как за спиной вырастает Майк. Без малейшего предупреждения (впрочем, как и в первый раз) он наклоняется и быстро целует Уилла в щеку. Тот делает вид, что перехватывает руль поудобнее, чтобы скрыть вспыхнувшее лицо. — Ты свободен после уроков? — Да, — отвечает Уилл. — Вообще-то, я хотел позвать тебя к себе. Нам нужно поговорить. Майк прижимает руку к груди, картинно изображая обеспокоенность. — Я сделал что-то не так, любовь моя? Уилл закатывает глаза — Майку явно слишком нравится этот спектакль. — Прекрати. Я просто думаю, нам нужно обсудить, как... ну, как всё это будет работать. — А что тут обсуждать? — удивляется Майк, поворачиваясь к своему велосипеду. — Уилл, отношения не планируют. Они просто случаются. — Знаю. В смысле, я догадываюсь, что так оно и бывает, но мы-то на самом деле не встречаемся, Майк. — Уилл поверить не может, что до друга всё ещё не дошло. Майк снимает замок с колеса и перевешивает его на руль. — Я понимаю, но всё должно выглядеть естественно. Нельзя просто взять и расписать всё по сценарию. — Ладно, я не говорю, что мы должны планировать каждую мелочь, но просто... давай обсудим, как мы будем вести себя друг с другом. Майк закатывает глаза и запрыгивает на седло. — Хорошо, давай обсудим. Но пока ты не сделаешь мне горячий шоколад, я и рта не раскрою. Уилл смеется. И когда они наперегонки мчатся к его дому, он думает о том, что, какую бы игру они ни затеяли, их дружбу это не изменит. Мама и Хоппер нашли дом не так далеко от школы и как можно дальше от их старого жилья и леса. Он не слишком большой, но им четверым места хватает. Джонатан переехал в Нью-Йорк год назад, а до этого они жили в одной комнате. Уилл был не против, но искренне обрадовался, когда у него появилась собственная спальня. Уилл послушно готовит горячий шоколад на двоих, радуясь, что дома никого нет. Он любит свою семью — появление Хоппера и Оди стало настоящим подарком судьбы, — но от них обычно слишком много шума, а сейчас ему нужна тишина, чтобы собраться с мыслями. Ему и так тяжело соображать, когда Майк рядом; сейчас ему нужны жалкие остатки концентрации. — Итак. Правила. — Они сидят на диване с горячими кружками в руках, и Майк прихлебывает какао с таким видом, словно это нектар богов. — М-м. — Майк. — Прости, просто твой горячий шоколад — лучший в мире. Уилл краснеет и задается вопросом, как он вообще переживет эти дни, если его бросает в краску от банального комплимента его стряпне. — Спасибо, но нам правда нужно это обсудить. Майк закатывает глаза и со вздохом отзывается: — Ладно. Какие правила ты хочешь установить? — Я... я не знаю. Я никогда ни с кем не встречался, так что тут ты эксперт. Майк делает долгий глоток, и Уиллу приходится отвести взгляд, когда тот слизывает шоколад с губ. — Ну... думаю, парочки куда чаще прикасаются друг к другу. — В смысле, держатся за руки? — Не только. Всякие мелочи — рука на пояснице, легкие касания. Ну, знаешь... больше всяких романтичных штук. Уилл со стоном сползает по спинке дивана: — Помощник из тебя так себе. — Да ладно тебе, это не станет проблемой. Просто делай то, что тебе комфортно, уверен, я буду не против. Уилл сильно сомневался, что Майку бы это по-настоящему понравилось. Дай Уиллу волю, он бы соединял его веснушки в созвездия, целовал бы на ночь каждый день и прятался бы в его объятиях от ночных кошмаров. Он бы танцевал с ним в свете открытого холодильника посреди ночи. Он бы сделал для Майка всё что угодно, и он отчаянно мечтает однажды назвать его своим. — Ладно, — наконец выдавливает он, чувствуя, как колотится сердце. — Это работает в обе стороны. Я тоже буду не против. Я тебе доверяю. — Я тебе тоже. Майк широко улыбается и тянется к журнальному столику, чтобы поставить кружку. Уилл удивленно моргает — какао было явно слишком горячим, чтобы так быстро его выпить. — Окей. Мы выяснили, что можем чаще касаться друг друга, — начинает Майк. — А что насчет поцелуев? Уилл моргает. Раз. Другой. Ему точно послышалось. — Чего? — Ну знаешь, парочки постоянно целуются. — Ага, помню. Вы с Оди только этим всё лето и занимались. Майк пихает его в плечо, и Уилл со смехом отпивает из своей кружки. Лицо горит, и ему срочно нужно чем-то занять руки. — Ой, да иди ты! Я просто к тому, что люди будут ждать от нас поцелуев. — Ну да, но мы не можем вот так просто взять и целоваться. — Что из фразы «парочки постоянно целуются, и мы должны выглядеть как настоящая пара» тебе непонятно? Уилл допивает шоколад и ставит кружку рядом с наполовину полной кружкой Майка. — Смотри, вот этого ты никак не поймешь. — Ему тяжело произносить следующие слова, но такова его реальность, и Майку придется хоть немного с ней считаться, если он собрался притворяться геем пару недель. — Геи не могут просто так целоваться на публике, Майк. Я не могу взять парня за руку так, чтобы мне в спину не полетели оскорбления. Я не могу целовать парней средь бела дня, не озираясь в постоянном страхе, что нас увидят. Я не могу открыто любить того, кого хочу, потому что люди вроде меня — идеальная мишень для травли, и всё это только из-за того, что я гей. Так что нет, мы не можем вести себя как обычные парочки, потому что всё по-другому. Майк смотрит на него таким болезненным взглядом, какого Уилл у него еще никогда не видел. Кажется, до него дошло, потому что вид у него такой, словно он вот-вот расплачется. — Я знаю, что по-другому, — тихо произносит он. — Но так быть не должно. И в этот момент Уилл влюбляется в него еще чуточку сильнее. Проклятье. Он протягивает руку и накрывает ладонь Майка своей. Сердце пропускает удар, когда Майк перехватывает его руку, переплетая их пальцы. — Спасибо, — шепчет Уилл. На глаза наворачиваются слезы, он шмыгает носом и трет глаза свободной рукой, чтобы не расплакаться. — Так что да. Никаких поцелуев. — И всё равно это бред, — бормочет Майк и, не дав Уиллу вставить и слова, награждает его выразительным взглядом. — Так и есть! Я не говорю, что мы должны постоянно сосаться, но будет странно, если мы вообще не будем целоваться. При слове «сосаться» по спине Уилла пробегает дрожь, но он делает вид, что это просто сквозняк. — Мы не можем целоваться просто так! — Но так иногда и работают отношения. Тебе не нужен особый повод, чтобы поцеловать того, кто тебе нравится. Уилл смотрит на него, до одури остро осознавая, что они всё ещё держатся за руки. Майк выпрямляется, садясь чуть ближе. — Поцелуи в щеку — это нормально. — Ну, думаю, это сойдет, — сдается Уилл. По какой-то совершенно непонятной причине Майк чересчур настойчиво хочет его целовать, а Уилл знает, что долго с ним спорить всё равно не сможет. — Только не постоянно. Майк закатывает глаза, и смешок, сорвавшийся с его губ, кажется слаще хэллоуинских конфет. — Идет. — И никаких других поцелуев. — Уилл не уверен, что выдержит, если поцелует Майка по-настоящему, зная, что вскоре эту иллюзию придется разрушить. — Ну-у. — Майк морщит нос, и Уилл задается вопросом: чего он пристал-то? У него что, ломка по поцелуям? — Можем договориться о настоящих поцелуях только в случае крайней необходимости. — И когда же она может возникнуть? — Ну, не знаю, может, в ситуации, где вокруг почти никого нет, и это будет выглядеть так, будто мы зажимаемся тайком. Уилл звонко рассмеялся — он поверить не мог, что на полном серьезе обсуждает всё это с Майком. — Ага, конечно. Такое-то с нами сплошь и рядом случается. — Ну подумай сам. — Майк обиженно выпячивает губу, и Уилл чувствует, что уже готов сдаться. — Если подвернется идеальный момент, мы договорились на настоящий поцелуй? Это заранее проигранная битва, и Уилл поднимает белый флаг. — Ладно-ладно. Но только в случае крайней необходимости. Он искренне надеется, что этот день никогда не настанет, хотя сердце отчаянно молит, чтобы это случилось прямо сейчас. После такого ему точно понадобится месяц отпуска где-нибудь подальше от Хоукинса. — Договорились. И вот так запросто Майк снова подается вперед и целует его в щеку. И это не мимолетное касание — Майк задерживается на несколько секунд, и Уилл ловит себя на мысли, что был бы совершенно не против остаться в этом моменте навсегда. По коже словно пробегает электрический разряд, и Уилл судорожно втягивает воздух, когда Майк прижимается губами чуть сильнее. — И что здесь происходит? Майк отскакивает как ошпаренный, и Уилл мысленно благодарит небеса за то, что они уже поставили кружки с горячим какао на стол. Обернувшись, они видят предельно серьезного Хоппера, сверлящего их тяжелым взглядом. О нет. — Хоп! — Уилл пару раз нервно прочищает горло. Паника накрывает его с головой, когда в дом заходит мама и закрывает за собой дверь. Проклятье. Надо было разговаривать в спальне. — Э-э, п-привет, мам. — Привет, мальчики! — Она звучит слишком уж жизнерадостно, в то время как Хоппер всё ещё пытается испепелить Майка взглядом. По тому, как парни неловко машут ей руками, а Хоппер словно прирос к полу, Джойс тут же понимает: что-то не так. — Так что здесь происходит? — Мы просто... ну, знаете... — Целовались, — чеканит Хоппер. — Слово, которое ты ищешь — «целовались», сынок. Джойс ахает, и пакеты с продуктами с глухим стуком опускаются на кухонную тумбу. — Это был поцелуй в щеку! — возражает Уилл. Хоппер вскидывает бровь. Он изо всех сил старается выглядеть угрожающе, но для Уилла этот трюк перестал работать в тот самый день, когда он застукал Хоппера за увлеченным просмотром маминых мыльных опер. На Уилла это не действует, а вот на Майка — ещё как. — Ясно. Значит, вы просто целовались в щечку, — повторяет мама, и Уилл готов провалиться сквозь диванные подушки. Как же он это ненавидит. — Выходит, теперь вы целуетесь, да? — Типа того? — выдает Майк, и Уилл чуть с дивана не падает, пытаясь незаметно пнуть его по ноге. — Всё не так, — тут же выпаливает Уилл, выныривая из спасительных подушек. — Он просто мне кое с чем помогает. — О да, вижу я, как он тебе помогает, — хмыкает Хоппер, скрещивая руки на груди. Майк рядом с Уиллом нервно сглатывает. — Я всё объясню позже, обещаю. Мы не встречаемся. — Майк потрясенно поворачивается к нему, и Уилл с минуту смотрит ему прямо в глаза. — Я не собираюсь врать родителям, Майк! — Ладно. — Майк закатывает глаза, берет свою кружку и отпивает уже совсем остывший шоколад. — Хорошо. Джойс хлопает мужа по плечу, и тот нехотя плетется за ней на кухню, оставляя подростков одних. Майк молча допивает какао, и вид у него при этом донельзя обиженный. Когда он поворачивается, Уилл вопросительно вскидывает бровь. — Я не буду им об этом врать, Майк, — настаивает он. — Я ни за что на свете не стану перед ними притворяться. Только не в этом. Он никогда не говорил с мамой напрямую, но уверен: она всё чувствовала. И всё же для него это слишком деликатная тема, чтобы превращать её в розыгрыш. — Ладно-ладно, — отвечает Майк, делая последний глоток. — Я просто к тому, что это была бы отличная тренировка. Следующие несколько дней проходят на удивление спокойно. Люди всё ещё пялятся, и Уилл чувствует себя так, словно на него навели прожектор, но Майк своими шутками заставляет обо всем забыть, а перепалки в их компании отвлекают лучше всего на свете. Элисон продолжает с ним общаться, но уже без прежнего напора, и Уилл больше не чувствует себя таким уж виноватым. За обедом Майк садится чуть ближе обычного, сжимает его руку перед тем, как они расходятся по разным кабинетам, а по пути домой иногда закидывает руку ему на плечи. Ничего такого, что Уиллу показалось бы перебором. Выходные всё ближе, и Уилл отчаянно жаждет пары спокойных дней. Он хочет валяться на кровати, слушать музыку и, может быть, испечь торт вместе с Оди. Честно говоря, ему хочется немного отдохнуть от Майка, чтобы дать сердцу передышку перед безумной неделей, предшествующей выставке в Чикаго. На улице слишком холодно, поэтому компания находит в столовой стол, за которым могут поместиться все. Лукас начинает вещать о своей предстоящей игре, и обед идет своим чередом, пока Майк вдруг не берет Уилла за руку, переплетая их пальцы. Ощущение не новое, но сердце Уилла всё равно пускается в галоп. Он смотрит на Майка, но тот невозмутимо болтает с Лукасом. Оглядевшись, Уилл понимает, что на них никто особо не пялится. Всё выглядит нормально, даже слишком нормально. И тут он ловит самодовольную ухмылку Дастина. Тот смотрит на их сцепленные руки, затем переводит взгляд на Уилла и, не говоря ни слова, выразительно играет бровями. Уилл хватается за бутылку с водой и выпивает почти половину махом, просто потому что не знает, куда себя деть. Майк выворачивает их сцепленные руки, чтобы взглянуть на свои часы. — Черт, мне пора. Надо перехватить мистера Хьюза до звонка. — Мы всё ещё собираемся сегодня поучиться? — спрашивает Дастин, пока Майк бросает скомканную салфетку на поднос. — Ага, конечно. — С этими словами он поворачивается и целует Уилла в щеку. Уиллу пора бы уже привыкнуть — Майк целует его так уже в четвертый раз, — но в этот раз всё иначе. Майк целует его слишком близко к уголку губ, и Уилл изо всех сил старается не грохнуться в обморок прямо посреди кафетерия. И снова это чувство — разряд электричества. — Увидимся. По идее, это прощание предназначалось всем сразу, но Уилл не может отделаться от ощущения, что эти слова прозвучали только для него. Майк уходит с подносом, а Уилл утыкается взглядом в свой виноград. Ему кусок в горло не лезет, но лучше уж давиться ягодами, чем смотреть на друзей. — Так-так. Значит, теперь вы целуетесь? — Это даже поцелуем назвать сложно, — бормочет Уилл. — На днях папа застукал их за поцелуями дома, — сдает его Оди, и Уилл давится виноградиной. Он кашляет до боли в легких и отодвигает поднос. Аппетит пропал окончательно. — Стоп, чего?! — вопит Дастин, и Уилл шикает на него, заметив, что на них начинают оборачиваться. — Прости, но вы реально целуетесь? Вы что, начали встречаться по-настоящему? — Мы не целовались! — Уилл бросает на сестру возмущенный взгляд. Как она могла так его предать? — Это снова был поцелуй в щеку. И мы не встречаемся, мы просто... пытаемся сделать вид, что всё по-настоящему. — Господи Иисусе, — бормочет Макс, а Лукас только хмыкает, беря её за руку. — О, ну тогда у вас отлично получается, — лыбится Дастин. Уилл сползает ниже по стулу и всерьез подумывает о том, чтобы кинуть друзей после уроков и просто сбежать домой. Он, конечно же, никуда не сбегает, и после занятий все собираются в школьной библиотеке. Они стараются устраивать совместные занятия хотя бы раз в неделю, и пока график удается соблюдать, пропустив от силы пару раз. Майк, естественно, садится рядом с ним. И даже если в библиотеке разрешено разговаривать, они стараются вести себя как можно тише. Все заняты своими предметами: Лукас вполголоса читает Макс про Наполеона Бонапарта, Оди рядом с ними строчит конспекты. Уилл пытается сосредоточиться на задаче по математике, когда чувствует, как чужая рука накрывает его ладонь. И снова это Майк. Он переплетает их пальцы, даже не поднимая глаз от учебника, и Уилл спинным мозгом чувствует, как Дастин пялится на них с другого конца стола. Уилл пытается игнорировать этот взгляд и вернуться к вычислениям, но мозг отключается намертво. Он начинает выводить кружочки на полях тетради, считает до пятидесяти, потом до ста, а дойдя до двухсот, решает, что ему нужен перерыв. Он встает, высвобождая руку. Майк непонимающе поднимает на него глаза. — Ты куда? — спрашивает он. — Надо кое-что проверить, — врет Уилл и спешит уйти, пока Майк не вызвался составить ему компанию. Добравшись до секции точных наук, он берет с полки первую попавшуюся книгу. Пара парней неподалеку смотрит на него с брезгливыми минами; они шепчутся, и Уилл уверен, что слышит в свой адрес оскорбления, но просто пропускает их мимо ушей, и вскоре те уходят. Сердце гулко бьется о ребра. Он всё ещё чувствует фантомное тепло руки Майка. Да, он сам на это согласился, но прошло всего несколько дней, а Уиллу кажется, что он уже на пределе. Он этого хочет. Хочет держаться за руки, хочет поцелуев — настоящих поцелуев. Хочет открыто любить Майка, кричать на весь мир о том, каким счастливым, защищенным и любимым тот заставляет его себя чувствовать. И он отчаянно хочет, чтобы Майк ответил ему взаимностью. Но это лишь пустые мечты, от которых нужно поскорее избавиться. Кто-то дергает его за рукав. Уилл выдыхает с облегчением, увидев перед собой сестру. — Ты в порядке? — шепчет Оди. — Всё нормально, — врет он, и она вскидывает бровь. Уилл ежится, захлопывает книгу и ставит её обратно на полку. — Честно говоря, не знаю. — Ты не выглядишь счастливым, — продолжает она. Хоть они и шепчутся, Оди подходит ближе, чтобы слышал только он. — Для тебя это слишком тяжело? — Я не знаю, Оди. Может быть. — Он заглядывает ей за плечо и видит, как Майк увлеченно спорит о чем-то с Дастином. — Я думал, что справлюсь, но... — Но? — Я хочу этого. — В тот день, когда Уилл согласился на эти фальшивые отношения, первое, что сказала ему Оди по возвращении домой — чтобы он сразу шел к ней, если станет невыносимо. Она пообещала, что всегда будет рядом, и Уилл вообще не понимает, как он жил без неё все эти годы. — Я хочу, чтобы всё это было по-настоящему, Оди. Но это невозможно. — А вдруг всё-таки да? — Уилл недоверчиво фыркает, и Оди берет его за руку. — Уилл, он первый всё это затеял. Он целует тебя в щеку, держит за руку. Вдруг ему тоже этого хочется? — Он просто хороший друг. — Дастин тоже хороший друг, и у него тоже никого нет. Но он почему-то не вызвался на такую роль. Уилл знает, что она права, но гонит от себя любые надежды. — Это другое. Наши с Майком отношения всегда были немного другими. — И почему же? Тут ей нечего было возразить, Уилл вынужден это признать. И всё же он на все сто процентов уверен, что причина уж точно не во взаимности. — Не знаю, спроси у него, а не у меня. — Думаю, это ты должен у него спросить. — Она сжимает его ладонь и, не дождавшись ответа, отпускает. — Но если станет слишком тяжело, с этим надо будет завязывать. — Выставка уже на следующей неделе. Мне нужно потерпеть еще чуть-чуть. — Нет. — Уилл поднимает голову и встречается с непреклонным взглядом сестры. Сейчас она выглядит точь-в-точь как два года назад на поле, когда собиралась уничтожить Векну. — В этом мире нет ничего, ради чего тебе стоило бы так мучиться, Уилл. Если станет невыносимо, вы с Майком «расстанетесь». Понял? Он бессильно утыкается ей в плечо, и Оди обнимает его так крепко, что у него на мгновение перехватывает дыхание. — Я люблю тебя, — шепчет он, и Оди целует его в макушку. Он невольно сравнивает поцелуи: от этого не прошибает током. В нем лишь родное тепло и уют, и в этом вся разница. — Я тоже тебя люблю, — отзывается она и слегка отстраняется. — Но я должна сказать тебе еще одну вещь. — Какую? Оди оглядывается, и Уилл смотрит туда же. Майк пристально наблюдает за ними и, заметив их взгляды, улыбается. — А пока можешь просто наслаждаться моментом, — говорит она. — Ты же только что сказала, что я должен всё прекратить, если станет слишком тяжело. — Знаю, и я говорю серьезно. Но пока эта игра длится, ты вполне можешь получать от неё удовольствие. — Так, я запутался. Оди со смехом прислоняется к стеллажу. — Ладно, давай по порядку. Я знаю, тебя мучает совесть, потому что ты любишь Майка. Ему всё еще странно слышать от неё эти слова. Он начинает нервно теребить край рукава, а Оди продолжает: — И я знаю, что ты не даешь себе волю, потому что считаешь, будто не заслуживаешь этого, и тебе кажется, что ты его просто используешь. — Ну, вообще-то так и есть. — Уилл. Он сам это затеял. Сам вызвался на роль твоего парня. Мне повторить еще раз? — Она закатывает глаза, став сейчас поразительно похожей на Хоппера. — Он обнимает тебя, держит за руку, целует на публике. Ему это ничуть не в тягость, ты его не заставляешь. Так что, пока тебе не станет слишком больно, ты можешь просто наслаждаться. А вот если станет — тогда заканчивай. Грудь щемит от безграничной нежности, которая, как он знает, останется с ним навсегда. Уилл снова обнимает сестру и крепко тискает ее, пока она не начинает смеяться, так что они тут же удостаиваются осуждающего взгляда от библиотекарши. — Ладно, — шепчет он, когда они неспешно возвращаются к остальным. — Обещаю. — Обещаешь наслаждаться? — спрашивает она, толкая его локтем в бок. Он тихо смеется. — Да, — отвечает Уилл. — Или закончить всё, если станет невыносимо. — Вот и славно. Оди возвращается к Макс и Лукасу, а Уилл снова занимает место рядом с Майком. Дастин яростно строчит в тетради, бормоча себе под нос цифры и формулы, о которых Уилл слыхом не слыхивал. Майк наклоняется к нему, и Уилл вспоминает слова сестры. — Ты в порядке? — шепчет Майк, и Уилл кивает. — Да, всё отлично. — Окей. Майк бросает на него быстрый взгляд, тепло улыбается и снова утыкается в учебник. Уилл не сводит с него глаз, а в голове эхом отдаются слова Оди. Ты можешь просто наслаждаться этим. Пока эта сказка не кончилась. Майк сам предложил. Оди права. И хотя бы в этот раз он может заткнуть свой страх куда подальше. Он тянется к Майку, берет его за руку и снова мягко переплетает их пальцы. Он начинает входить во вкус и повторяет про себя как мантру: Майк сам это начал, Майка всё устраивает. Майк поднимает на него удивленный, но очень довольный взгляд. Уилл лишь пожимает плечами, и Майк, ободряюще сжав его ладонь, снова переключает внимание на домашку. Уилл опускает глаза в свой учебник по математике, даже не пытаясь вникнуть в смысл прочитанного. К черту эту математику. Если расплата за сорванную учебу — возможность вот так держать Майка за руку весь урок, он согласен. /// Когда наступает пятница, Уилл с облегчением выдыхает. И хотя он понемногу позволяет себе плыть по течению и получать удовольствие от того, что происходит между ним и Майком сейчас, передышка ему точно не повредит. Ему хочется просидеть весь день без дела, отключить мозг и не думать о том, что могут судачить о нем люди. Может, они с мамой сходят прогуляться вокруг озера. По выходным их компания собирается не всегда, но Уилл нутром чует, что ребята наверняка что-нибудь затеют. Впрочем, он без малейших угрызений совести скажет им, что хочет побыть один. Они сидят на трибунах, ожидая, пока Лукас закончит тренировку. Уилл присоединяется к друзьям на пару минут позже и, сев рядом с Майком, решает, что была не была, и сам тянется поцеловать его в щеку. И снова этот легкий разряд тока; Уилл невольно краснеет. Майк буквально светится от удовольствия. — Простите, опоздал, — говорит Уилл. — Что я пропустил? — Да ничего особенного, — отзывается Дастин. Он лежит на скамейке и приподнимает голову лишь для того, чтобы глянуть на друга, который сейчас ждет своей очереди бросать мяч в кольцо. — Они просто кидают мячи туда-сюда. — Вообще-то, их цель — попасть в корзину. — Без разницы, скукотища. — Дастин снова ложится и натягивает кепку на лицо. — И зачем мы вообще на это согласились? — Оказываем дружескую поддержку. Уилл усмехается и не задумываясь прислоняется к плечу Майка. Тот воспринимает это как приглашение, приподнимает руку, и Уилл оказывается в его объятиях. Он сидит, удобно примостив голову на плече Майка, и перехватывает многозначительный взгляд Оди. Уилл отвечает ей улыбкой и думает: да, я имею на это право. Они наблюдают за тренировкой Лукаса полчаса, причем Макс уже на пятой минуте начинает умолять Оди перестать восхищаться каждым финтом её парня. Когда тренировка заканчивается, они наконец могут пойти в зал игровых автоматов, провести вечер вместе, а потом разойтись по домам. — Эй, ребят! Уилл выпрямляется и оборачивается: по ступенькам трибун к ним спускается Элисон с парочкой подруг. — Привет, Элисон, — здоровается он. Она снова стала своей обычной, жизнерадостной и немного чудной версией, и Уиллу нравится, что в их компании она держится совершенно свободно. — Извините, я вас надолго не задержу, просто хотела передать вам вот это. Она протягивает им несколько флаеров. Уилл пытается прочитать, что написано на бумажке в руках Майка, пока не понимает, что это карта. — Вы все приглашены на вечеринку к Розе в эти выходные! — объявляет Элисон, спрыгивая со ступеньки, чтобы вручить последний флаер Оди. — Вот карта, как добраться до её дома. Это недалеко, но если вдруг заблудитесь — идите на гирлянды и музыку. — Ого, круто! — Дастин тут же садится. Он поправляет кепку и расплывается в улыбке. — А когда? — Завтра вечером. Начало около девяти, но можете приходить когда угодно. Уилл уже готов сказать «спасибо, но я пас», потому что это совершенно не входило в его планы на выходные, но тут Майк поворачивается и, мягко улыбнувшись Элисон, отвечает за всю компанию: — Спасибо! Мы обязательно придем. — Супер! — Элисон радостно хлопает в ладоши, а одна из её подруг слишком громко вздыхает. — Тогда до завтра! Она уносится так же стремительно, как и появилась. Лукас, перемахивая через ступеньки, подбегает к ним с широкой улыбкой. — И чего вы все такие довольные? — спрашивает он, хватая с лавки бутылку воды и делая жадный глоток. Его взгляд останавливается на Уилле. — Ну, все, кроме Уилла. — Нас позвали на вечеринку к Розе Миллер завтра вечером! — отвечает Дастин. — Обалдеть. Она же из популярных. — Почему ты не улыбаешься? — тихо спрашивает Оди, и Уилл понимает, что его разочарование, должно быть, жирным шрифтом отпечаталось у него на лбу. — Ну... я вообще-то не планировал никуда выбираться в эти выходные, — отвечает он. — Думал дома посидеть. — Да брось, Байерс! Дома ты сможешь посидеть в любые другие выходные! Это же вечеринка Розы Миллер. Такое пропускать нельзя! — Будет весело, — добавляет Майк, пихнув его плечом. — А если тебе надоест, мы всегда сможем уйти. «Если станет невыносимо, вы с Майком расстанетесь». Уилл смотрит на Оди, и она лишь пожимает плечами — она не станет заставлять его идти, и он знает, что ребята тоже не станут. Его сердцу нужна передышка. Но с другой стороны, не каждый день тебя приглашают на вечеринку к одной из самых популярных девчонок в школе. «Ты можешь просто наслаждаться этим». — Ладно, — соглашается он, и Дастин победно вскидывает кулак. — Похоже, мы идем. /// В субботу Уилл два часа торчит перед зеркалом, и что бы он ни надел, во всем он чувствует себя полным придурком. Ему не хочется выглядеть слишком пестро, но и перспектива нарядиться во всё черное его не прельщает. Темные цвета — это, конечно, практично, но после всех кошмаров последних лет ему хочется их избегать. Ему хочется, чтобы в его жизни было больше света и красок, но при этом он всё ещё хочет выжить в старшей школе. И хотя он прекрасно понимает, что о них с Майком и так уже шепчутся по всем углам, подливать масла в огонь слухов ему совершенно не хочется. — Как насчет этой? — предлагает Оди, доставая старую клетчатую рубашку Джонатана. — Она старая, — отвечает Уилл. У него никогда не было проблем с тем, чтобы донашивать вещи за братом, но это же вечеринка, и хотя бы раз в жизни ему хочется выглядеть на все сто. — И выглядит старой, Оди. Мне нужно что-то новое! — Уилл, нам выходить через час. У нас нет времени на шопинг. Да и магазины уже закрыты. — Я знаю! Он снова зарывается в ящики комода. Его комната выглядит так, будто в ней разорвалась бомба, разметав вещи по всем углам. Он обязательно всё уберет, но точно не сегодня. Звенит дверной звонок, и Уилл на секунду замирает. Он бросает взгляд на наручные часы и чертыхается. — Майк вечно опаздывает. Какого черта он приперся на час раньше?! — Может, время перепутал. Уилл слышит голоса внизу и тяжелые шаги на лестнице, не переставая рыться в куче одежды. — Тук-тук. — Разве ты не должен был постучать, а не говорить это вслух? — интересуется Оди. Она развалилась поперек его кровати, и Майк со смехом заходит в комнату. — Какого черта тут произошло? — спрашивает Майк, и Уилл замечает в его руках бумажный пакет. — Я не могу найти, что надеть! — в отчаянии взмахивает руками Уилл, из-за чего очередная футболка летит в другой конец комнаты. — Ненавижу это. Я даже не хотел идти на эту дурацкую вечеринку. — Мы можем не идти, — говорит Майк, и Оди тут же садится. — А я хочу пойти! — возмущается она. — Ну, мы можем отвезти тебя туда, а обратно тебя заберет Лукас. — Майк поворачивается к нему, и Уилл невольно заливается краской. — Нам не обязательно идти. Говоря «нам», он имеет в виду только их двоих, и хотя разум Уилла шепчет: «ты можешь наслаждаться этим», сердце предупреждает: не стоит слишком обольщаться на этот счет. — Нет, всё нормально, — отвечает он, и Оди удовлетворенно хмыкает. — Просто жаль, что мне нечего надеть. — Вот видишь, как хорошо, что я так отлично тебя знаю. — Майк потряс пакетом и бросил его Уиллу. — Я принес тебе кое-что из своих рубашек. Уилл ахает, заглядывая внутрь, и едва не визжит от радости, увидев несколько рубашек Майка, которые он просто обожал. Это происходит само собой, он даже не успевает подумать: вскакивает, бросается Майку на шею и с восторгом чмокает его в щеку. — Спасибо, спасибо, спасибо! — тараторит он, пока Майк со смехом обнимает его в ответ и кружит по комнате. — Ну, на то и нужны парни, разве нет? Это звучит так естественно, и Уилл расплывается в улыбке от того, как легко Майк называет себя его парнем. Его сердце получит свой заслуженный отдых как-нибудь в другой раз. На сборы уходит меньше получаса — Уилл выбирает простую синюю рубашку с длинным рукавом и россыпью желтых звездочек над нагрудным карманом, идеально подходящую к его любимым джинсам. Дорога до дома Розы занимает и того меньше времени. Майк ведет машину, выпросив у родителей разрешение взять её на выходные. Припарковавшись, они обнаруживают перед собой дом, который превосходит размерами даже особняк Стива. Уилл понятия не имеет, кем работают родители Розы, но люди они явно не последние. — Ребят! Сюда! Их окликает Дастин, и Уилл тут же оказывается в его и Лукаса крепких объятиях. Оди мгновенно находит Макс, которая уже держит в руке красный пластиковый стаканчик, когда парни наконец отпускают друг друга. — Вечеринка просто отвал башки, — заявляет Дастин, которого уже подозрительно пошатывает. — И давно вы здесь? — спрашивает Уилл. — Да от силы полчаса, — отвечает Лукас, качая головой и глядя, как Дастин пританцовывает на месте. — Он что, уже напился? — Да он еще даже не начинал, чувак. — Я просто радуюсь жизни! — Дастин закидывает руку Уиллу на плечо, но Майк тут же её скидывает, награждая Дастина осуждающим взглядом. — Да ладно вам, ребят! Мы молоды, мы — о чудо! — живы! Мы должны радоваться! Мы должны повеселиться сегодня от души! — Ладно-ладно, остынь, — отзывается Майк. Его рука по-хозяйски ложится Уиллу на талию, и Уилл судорожно вдыхает, когда Майк притягивает его ближе к себе. — Мы точно повеселимся. — Вот это настрой! Раз уж мы все в сборе, пойду добуду выпивку! Видала, Мэйфилд? Я отличный друг, который дождался всех. Он исчезает в толпе, а следом за ним увязывается Оди, выкрикивая вопросы о том, какое пойло можно пить без риска откинуться от алкогольного отравления. Музыка орет, вокруг полно смеющихся и болтающих людей, но всё, что способен воспринимать мозг Уилла — это тяжесть руки Майка на своей талии. Что-то подсказывает ему, что ночь будет долгой. Дастин возвращается с красными стаканчиками, полными пунша, и они всей компанией устраиваются в углу гостиной: смеются, пьют, пока Оди не исчезает и не возвращается с горой сэндвичей. Уилл не планирует напиваться — это слишком сильно напоминает ему об отце, — но он хочет позволить себе расслабиться и повеселиться с друзьями. И с Майком. Они сидят на диване бок о бок, Майк практически затаскивает его к себе на колени, чтобы быть еще ближе. Они смеются, их руки то и дело соприкасаются, и когда Майк хихикает ему прямо в ухо, Уилл думает, что, наверное, пора бы его притормозить, сказать, что он заходит слишком далеко. Но Уилл уже немного захмелел, Майк тоже, и предупреждающий голос разума успешно игнорируется. В какой-то момент их компания разбредается кто куда: Лукас утаскивает Макс в место потише (определенно, чтобы целоваться), а Оди с Дастином втягивают в игру в бир-понг. Так Уилл оказывается на диване наедине с Майком. Свет приглушен, и хотя вокруг по-прежнему полно снующих туда-сюда людей и они определенно не одни, ощущение именно такое. Майк приваливается к нему плечом, перебирая пальцами пряди его волос. Они никогда не заходили дальше держания за руки и невинных чмоков в щеку, и Уилл прекрасно понимает почему: одного лишь ощущения руки Майка в своих волосах достаточно, чтобы свести его с ума. Наверное, ему действительно стоит всё это прекратить. Свободной рукой Майк тянется к его воротнику и легонько тянет, словно поправляя. — Тебе идет моя рубашка, — говорит он. Ухмыляясь, он подается еще ближе и опускает руку. — Тебе стоит носить их чаще. — Ну, я не хочу забрать себе весь твой гардероб. — Фраза совершенно дурацкая, но мозг Уилла сейчас явно в отключке. — Я бы не возражал. — Майк снова зарывается пальцами в его волосы, и по спине Уилла пробегает дрожь. — Мне нравится видеть тебя в своих вещах. Уиллу требуется минута, чтобы вспомнить, как дышать, потому что Майк абсолютно точно с ним флиртует. Они это не обсуждали — вот эту часть с флиртом. Может, это и часть их фальшивой игры, но Уилл нутром чует, что для него это будет перебором. Он замирает, глядя, как Майк наклоняется к нему. Это еще один поцелуй в щеку, но Уилл чувствует, что Майку этого мало. Он ласково обхватывает лицо Уилла ладонью, притягивая еще ближе, и этот поцелуй длится дольше всех предыдущих. А затем Майк целует его снова, миллиметр за миллиметром подбираясь к его губам, и Уилл не знает, что делать. Сердце истошно вопит, что Майка нужно остановить, потому что он пьян, он точно не соображает, что творит, и наутро наверняка пожалеет об этом. Но эгоистичная часть Уилла продолжает крутить на повторе слова Оди: «ты можешь наслаждаться этим», а происходящее сейчас — это то, чем он определенно хочет насладиться. Майк целует его в уголок губ, и Уилл уже готов повернуть голову и ответить на поцелуй по-настоящему, как вдруг голоса вокруг становятся слишком громкими, и кто-то выкрикивает его имя. — Уилл! Они отскакивают друг от друга. Майк недовольно вздыхает, а Элисон буквально наваливается на них. — Майк! Ты тоже здесь! — Привет, Элисон, — отзывается Уилл, сомневаясь, слышит ли она его вообще. Он всё ещё слишком оглушен тем, что едва не произошло, чтобы связно говорить. Элисон втискивается между ними и закидывает руки им на плечи. — Веселитесь, мальчики? — Да, — отвечает Майк, и его раздражение сменяется искренней улыбкой. — Музыка отличная! — Скажи же?! — вопит Элисон. Она явно перебрала. Девушка вскакивает, и Уилл с тоской думает, можно ли перемотать время назад к почти-поцелую, но у Элисон другие планы: она хватает их обоих за руки. — Идемте! Пошли танцевать! Майк со смехом послушно дает себя утащить. Уилл думает, что Майк, наверное, даже рад: осознал, что чуть было не натворил, и уже успел пожалеть об этом, пусть даже ничего толком не случилось. Но тут Майк перехватывает его руку и не отпускает — ни на секунду, даже когда они добираются до импровизированного танцпола. Уилл окончательно сбит с толку. Элисон танцует с ними пару минут: Майк несколько раз её кружит, а она стискивает Уилла в чуть более крепких, чем нужно, объятиях. Заплетающимся языком она признается, как рада, что они остались друзьями, и хотя она пьяна, Уилл знает — она говорит искренне. Наконец Элисон упархивает в толпу, Майк притягивает его ближе, и они снова остаются вдвоем. Музыка орет, и Уилл кожей чувствует, что на них пялятся. Он отчаянно пытается отогнать эти мысли, сосредоточиться на руках Майка у себя на талии, но стоит ему это сделать, как к горлу подкатывает паника. Он обвивает руками шею Майка, и тот прижимается лбом к его лбу. Они уже даже не танцуют. Они просто стоят в обнимку, и Майк мягко покачивает их в такт музыке. Всё это выглядит до одури романтично, и в груди Уилла нарастает ужас. Он бросает взгляд по сторонам: кто-то перешептывается, какие-то парни пялятся на них с таким видом, будто поверить не могут, что они осмелились вот так обниматься у всех на виду. Кто-то хихикает. Уилл понимает, что далеко не все смотрят только на них, но кажется именно так. — Эй. — Майк берет его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Плевать на них. Просто смотри на меня. В этом шепоте столько электричества и чего-то еще — невысказанного, того, что ни один из них не решается произнести вслух. Но Уиллу уже всё равно. Майк снова подается вперед, останавливаясь лишь тогда, когда их лбы соприкасаются. Уилл знает: Майку нужно большее. И метит он уже явно не в щеку. — На нас смотрят, — шепчет Уилл. — В этом-то и смысл, — отзывается Майк. — Только в случае крайней необходимости, так ведь? Дыхание Уилла перехватывает. — Так. Майк расценивает это как разрешение, сокращает жалкие миллиметры между ними и наконец целует его в губы. Это не первый поцелуй Уилла. В Калифорнии он, на свою беду, не успел увернуться, когда одна девчонка взяла его на абордаж и вероломно поцеловала. Он ненавидел каждую секунду своего первого поцелуя. Но сейчас... сейчас всё по-другому. Майк крепко держит его за талию, а второй рукой обхватывает щеку, которую так любил целовать до этого. Руки Уилла всё ещё покоятся на шее Майка; он позволяет себе расслабиться, зарывается пальцами в его волосы, притягивая еще ближе, и просто наслаждается моментом. Поначалу поцелуй нежный, но Майку не требуется много времени, чтобы отбросить последние тормоза и углубить его. Уилла накрывает с головой, он уже не знает, куда деть руки, поэтому его ладони скользят от волос Майка к его лицу, а затем опускаются на плечи. Он живет во сне и совершенно не уверен, что хочет просыпаться. — Снимите комнату, извращенцы! Они нехотя отрываются друг от друга, но остаются в объятиях. Уилл судорожно пытается выровнять дыхание. — Отвали от них, Рик! Это голос Элисон. Уилл скашивает глаза влево и видит, как она показывает этому Рику средний палец. В Хоукинсе полно узколобых придурков, но Уилл счастлив, что Элисон не из их числа. — А может, и стоит, — шепчет Майк ему на ухо, и Уилл даже не успевает осмыслить сказанное, как Майк хватает его за руку и утаскивает с танцпола. И тут до него доходит. Они только что целовались. У всех на виду. Прямо посреди танцпола. И это были далеко не невинные чмоки в щечку. Но Уилл не хочет сейчас об этом думать — им весело, и он до одури хочет поцеловать Майка снова. Поэтому он послушно следует за своим фейковым парнем, пока они не находят свободный диван в темной комнате. Место не то чтобы самое уединенное — музыку отлично слышно, да и через эту маленькую гостиную (или, может, веранду — Уилл слишком пьян от чувств, чтобы приглядываться) то и дело шастают люди. Но для них двоих тут достаточно приватно. Майк буквально швыряет его на диван и в ту же секунду нависает сверху. Он не спрашивает разрешения, не ищет предлога для поцелуя — просто целует, и Уилл отдается чувствам. Он не знает, сколько времени они целуются, но старается запечатлеть в памяти каждое мгновение. Ему хочется запомнить смешок Майка, когда пальцы Уилла щекочут шею. Ему хочется запомнить мимолетные поцелуи, которыми Майк покрывает его губы, когда им нужно прерваться, чтобы перевести дух. Ему хочется навсегда врезать в память момент, когда Майк убирает растрепавшиеся волосы с его лица перед тем, как снова нырнуть в поцелуй. Ему хочется запомнить это ощущение чужих губ на своих, потому что он знает: больше у него этого не будет. Они целуются, и Уиллу кажется, что они любят друг друга. Он позволяет себе наслаждаться этим, даже если сердце настойчиво напоминает, что ему нужна передышка. — Вот вы где! Дастин спотыкается о собственные ноги и плюхается на крошечный диван рядом с ними. Оди с ним. И если Дастин явно в дрова, то Оди достаточно трезва, чтобы понять, ЧТО именно они только что прервали. — Мы вас битый час ищем, — заявляет Дастин, неуклюже пытаясь ухватить их за руки. — Ну, мы были заняты, — отзывается Майк, и его рука снова ложится на талию Уилла. — Да ладно вам, нам нужно устроить танцевальный баттл! — объявляет Дастин. Он вскакивает, едва не клюнув носом в пол, но сил у него почему-то хватает, чтобы стащить их с дивана. Майк возмущается, но всё же плетется за другом. Оди перехватывает руку Уилла перед тем, как они успевают покинуть веранду. — Ты как? — спрашивает она. Уилл не уверен, помнит ли он сейчас собственное имя, так что вопрос слишком сложный. — Не знаю, — честно отвечает он. Оди больше ни о чем не расспрашивает. Она не отпускает его руку, и вместе они догоняют остальных. Вечеринка, кажется, и не думает заканчиваться, но они решают свалить около двух ночи. Майк явно не в состоянии вести машину, поэтому Уилл отбирает у него ключи и волочет его и Оди к тачке. Уилл умеет водить — Джонатан научил его больше года назад. Просто он еще не получил права. К счастью, Лукас достаточно трезв, чтобы развезти Макс и Дастина по домам. Они прощаются, пообещав встретиться в понедельник. Дорога домой проходит в тишине. Майк спит, расплющив лицо о стекло, а Оди мурлычет себе под нос какую-то песню. Хорошо, что Майк ночует у них — Уилл не уверен, что смог бы дотащить его до комнаты, не разбудив всех Уилеров. Оди помогает ему дотащить Майка до дома; сама она выглядит так, будто уснет, стоит ей только моргнуть. — Ну и тяжелый же он, — кряхтит она, а Майк недовольно мычит ей в плечо. — И сколько он выпил? — Вообще-то, не так уж и много, — отвечает Уилл. Он нащупывает ключи и на удивление легко справляется с замком. — Просто он совсем не умеет пить. — Оно и видно. Затащить его наверх оказывается тем еще кошмаром. И если они всё же разбудили родителей, те проявили чудеса такта и не вышли устроить им разнос за возвращение в такую рань. Как только они сбрасывают Майка на кровать Уилла, Оди тут же исчезает в своей комнате. И только тогда до Уилла доходит: спать им определенно придется вместе. Он старается об этом не думать. Стягивает с Майка кроссовки, снимает свои и на секунду задумывается, не переодеться ли. Но наваливается усталость, и Уилл решает, что спать в одежде — то есть в рубашке Майка — не такая уж плохая идея. Уилл забирается под одеяло, и Майк начинает недовольно сопеть. — Хватит. Ты слишком много ворочаешься, — бормочет он, и Уилл тихонько смеется. — Давай. Залезай под одеяло. Майк издает стон, но всё же подчиняется. Кажется, ему требуется собрать всю волю в кулак, чтобы просто передвинуться и заползти под приподнятое Уиллом одеяло. Он кое-как взбивает подушку, а затем его руки снова находят талию Уилла и притягивают его к себе. Уилл начинает всерьез задумываться: может, Майку действительно нравится то, что между ними происходит? Ведь он не отпускал его от себя весь вечер, прижимая куда крепче обычного. Либо это, либо Майку просто слишком комфортно быть с ним настолько тактильным. — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Уилл, запоздало понимая, что об этом следовало подумать до того, как ложиться. — Только ты. Сердце Уилла разбивается вдребезги и тут же воскресает из мертвых за долю секунды. Ведь это всё, что он хотел услышать. Этого достаточно, чтобы его сердце разорвалось от любви, от которой, он знает, уже никогда не исцелится. Утро приносит с собой головную боль. Не то чтобы невыносимую, но достаточно противную, чтобы лучи солнца, пробивающиеся в комнату, жутко раздражали. Уилл хочет отвернуться и зарыться лицом в подушку, но его плотно обхватывают две руки, и пошевелиться он не может. Он открывает глаза: Майк спит рядом, крепко прижимая его к себе. Уилл на минуту замирает, просто разглядывая его. Нос и щеки Майка усыпаны веснушками, и Уилл чувствует непреодолимое желание провести по ним пальцами. А потом вспоминает: Майк точно был бы не против, или, по крайней мере, его бы это не особо напрягло. Поэтому он так и делает, не сдерживая улыбки, когда Майк смешно морщит нос. — М-м. Уилл. Прекрати. Уилл продолжает выводить невидимые линии на его лице и слишком громко смеется, когда Майк отклоняется назад, пытаясь увернуться. — Хватит, еще слишком рано. Ты издеваешься, — предпринимает Майк еще одну попытку, и Уилл выворачивает руку, чтобы взглянуть на часы. — Вообще-то уже почти два. — Всё равно слишком рано. Майк притягивает его ближе и утыкается носом ему в шею. Это ощущается так уютно, так по-настоящему, что Уилл невольно вздыхает. — Майк, давай. Нам нужно вставать. — Не-е-ет. — Майк высовывается из укрытия только для того, чтобы обиженно надуть губы. — Можно мы полежим еще немного? Пожа-а-алуйста. Уилл сдается слишком легко. — Ладно. Но только пять минут. Мне нужно в туалет. Майк фыркает, не разжимая объятий: — Как романтично. Именно в такие моменты Уилл позволяет себе надеяться. Может, у него действительно есть шанс? Может, Оди была права, и Майк тоже этого хочет? Чтобы заставить Майка встать, уходит куда больше пяти минут, но в конце концов они сползают с кровати и, после быстрой остановки в ванной, спускаются на кухню, где стол уже накрыт на пятерых. — Доброе утро, мальчики! — щебечет Джойс, нарочно повышая голос. Уилл обожает маму, но терпеть не может, когда она так мастерски заставляет его краснеть. — Вы проснулись как раз к обеду. Оди уже сидит на своем месте. По ней и не скажешь, что вчера была вечеринка, и она звонко смеется, когда Майк, пытаясь сесть, едва не падает со стула. — Господи, ну и видок у тебя, — заявляет она. Майк отрывает кусок хлеба и яростно вгрызается в него. — Спасибо, Оди. Хоппер тихо посмеивается. Он не устраивает никаких допросов, не орет на них за выпивку или позднее возвращение. Уиллу он нравится, и он искренне рад, что мама выбрала именно его. Он полная противоположность его родному отцу — и при этом Хоппер куда больше отец, чем Лонни когда-либо мог им быть. После обеда взрослые уезжают по делам, и подростки оккупируют диван. Оди выбирает фильм — никто не настроен на что-то сложное, поэтому они уютно устраиваются перед телевизором под «Тутси». Оди закутывается в свой любимый плед, а Майк плюхается прямо рядом с Уиллом. Он раскрывает объятия, и Уилл принимает негласное приглашение: забирается к нему под бок, и Майк крепко прижимает его к себе. Он начинает перебирать его волосы, и Уилл совершенно теряет нить сюжета — как тут сосредоточиться на фильме, когда Майк ведет себя так, словно они и правда встречаются? Почувствовав на себе взгляд, Уилл оборачивается и перехватывает многозначительную ухмылку Оди. Она переводит взгляд с него на Майка, и в голове Уилла снова всплывают её слова: «Вдруг ему тоже этого хочется?» Он закатывает глаза и снова утыкается в экран, хотя всё равно ничего не соображает, размышляя: а вдруг Майк и впрямь этого хочет? И когда Майк поворачивается и целует его в макушку, Уилл решает, что ему точно нужно всё выяснить. Майк уезжает перед самым ужином, заявив, что ему жизненно необходимо показаться дома. Уилл провожает его до машины. Майк выглядит так, будто готов на что угодно, лишь бы не садиться за руль. — Завтра увидимся? — спрашивает Уилл. Он знает, что увидятся, и понимает, что именно сейчас должен спросить, что между ними происходит, но чувствует, что этот разговор лучше отложить на потом. — Конечно, — отвечает Майк. Он открывает дверцу и опирается на нее, словно раздумывая, что делать дальше. Уилл уже открывает рот, чтобы сказать «веди осторожнее», но Майк не дает ему договорить: он подается вперед и целует его. Это короткий поцелуй — нежный, сладкий, до одури романтичный. Он дает Уиллу почти все ответы, которые он искал. Но Уилл знает: ему нужно услышать это от самого Майка. Впрочем, не сегодня. — До завтра. Майк садится в машину так непринужденно, будто только что ни с того ни с сего не поцеловал Уилла в губы. Вокруг ни души — никакой публики, никого, кого нужно было бы убеждать в том, что они встречаются. Уилл машет ему на прощание и смотрит вслед, пока машина не скрывается за поворотом. Когда он возвращается в дом, с дивана его буравит взглядом Оди. — Так-так. Значит, теперь вы целуетесь? — спрашивает она. Уилл гадает: она имеет в виду то, что видела вчера на вечеринке, или же подглядывала в окно пару минут назад? Он с тяжелым вздохом плюхается рядом с ней. — Ага. Целуемся. — Отпираться бессмысленно. — Вы встречаетесь? — Нет. — Оди скептически вскидывает бровь, и Уилл прячет лицо в ладонях. — Я не знаю. Мы об этом не говорили. — Уилл, я, конечно, люблю тебя, но нельзя же быть таким тупицей. Он тебя поцеловал. В губы. — Знаю. — Друзья так не делают. — Наверное, ты права. — Я абсолютно права. — Оди берет его за руку, и Уилл притягивает её к себе, крепко обнимая. — Думаю, ты ему тоже нравишься. Уилл издает нервный, почти плачущий смешок. — Похоже на то, да? — Спроси у него. От одной этой мысли становится страшно. Задать этот вопрос — значит либо разрушить лучшую дружбу в его жизни, либо перевести её на уровень, о котором он всегда только мечтал. Но потом он вспоминает, что они целовались. Дважды. И пути назад уже точно нет. /// В понедельник Уилл превращается в один сплошной комок нервов. Он взбудоражен, а от тревоги живот сводит так, что тошнит. На нем снова рубашка Майка: на выходных он совершенно «случайно» забыл у него сумку со своими вещами, так что в школу пришлось идти в чужом. Рубашка пахнет Майком, и это придает Уиллу капельку смелости, чтобы сделать то, что он должен. Он едет в школу на велосипеде вместе с Оди. Перед входом в здание она ободряюще целует его в щеку. Уилл понимает, что сейчас не время для разговоров, но хочет перехватить Майка и договориться пообщаться после уроков. Вот только Майк так и не появляется. Когда звенит звонок, Уилл сдавленно чертыхается — пора в класс. Поразительное умение Майка вечно опаздывать просто сводит с ума. День тянется мучительно медленно. Уилл не замечает Майка в коридорах и решает дождаться обеда. Но обеденный перерыв приходит и уходит, а Майка по-прежнему нигде нет. — Кто-нибудь видел сегодня Майка? — спрашивает Уилл, едва сев за стол. Дастин выглядит так, словно всё еще не оправился от жесткого похмелья. — Нет, на английском его не было, — отвечает Макс. — Историю он тоже прогулял, — добавляет Оди, и Уилл обеспокоенно оглядывается. — Да заболел, наверное, — говорит Лукас, потянувшись через стол и пару раз похлопав Уилла по руке. — Не дрейфь, твой парень, может, и выглядит хилым, но похмелье его точно не прикончит. — Он не мой парень, — на автомате чеканит Уилл, и никто даже не пытается развить эту тему. Дастин, скорее всего, в упор не помнит, как прервал их поцелуй, а Оди, к счастью, хватает такта не трепаться о его душевном кризисе перед остальными. Остаток дня тянется еще медленнее. Как только уроки заканчиваются, Уилл пулей летит к школьному таксофону и набирает номер, который помнит наизусть. После второго гудка трубку снимает миссис Уилер. — Алло? — Здравствуйте, миссис Уилер, это Уилл. — Уилл! Здравствуй, милый, как твои дела? — Спасибо, хорошо. Майк дома? Его сегодня не было в школе. — О да, он сейчас в постели. Ему нездоровится. Уилл приваливается к стеклу будки и тяжело вздыхает. — Всё серьезно? — О, нет. Думаю, это желудочный грипп. Холли переболела им в пятницу и до сих пор не до конца пришла в себя. Видимо, Майк подхватил от неё. Беднягу полоскало всю ночь. Уилл начинает нервно наматывать телефонный провод на палец. Сердце колотится от смеси тревоги и любви. Будь он рядом, он бы обязательно держал Майка за волосы, пока того выворачивало наизнанку. — Можно я заскочу его проведать? — спрашивает он. Начинать серьезный разговор, когда Майку плохо, нет никакого смысла, но ему всё равно до одури хочется его увидеть. — Думаю, лучше не стоит, милый. Эта инфекция очень заразная, не хочу, чтобы ты тоже слег. Я передам Майку, чтобы он тебе позвонил, как только полегчает, хорошо? Уилл понимает, что это самое разумное решение. Ему совершенно не улыбается перспектива свалиться с температурой перед выставкой в Чикаго. Если он не заразится, а Майк успеет поправиться, они всё равно смогут поехать вместе. — Да, конечно. Спасибо, миссис Уилер. Он с силой опускает трубку на рычаг. Закинув рюкзак на плечо, он находит свой велосипед и едет домой. Уилл чувствует себя странно одиноким. Майк не появляется в школе до самого четверга, и для Уилла эти дни превращаются в пытку. Майк впервые звонит во вторник вечером, и голос у него такой, будто он уже одной ногой в могиле. Майк обожает драматизировать, Уилл это прекрасно знает, поэтому смеется в голос, когда друг заявляет, что завещает ему все свои видеоигры и комиксы. Их телефонный разговор затягивается на два часа, а на следующий день мама грозится обесточить весь дом, когда Уилл занимает телефон на целых четыре часа подряд. А потом Майк наконец возвращается в школу, и Уилла снова накрывает паника. В субботу утром они уезжают в Чикаго, а они так ни о чем и не поговорили. От уверенности, которая переполняла его в понедельник, не осталось и следа. И теперь Уилл вообще не уверен, что Майк всё ещё этого хочет. Он снова поджидает Майка после уроков. Когда машина миссис Уилер тормозит и Майк выбирается наружу, сердце Уилла пропускает пару ударов. Майк машет матери на прощание, и когда их взгляды встречаются, Уилла снова прошивает током. — Эй! — Майк стискивает его в крепких объятиях, и Уилл вдыхает его запах. У него осталась всего одна нестиранная рубашка Майка: остальные после стирки потеряли этот аромат. — Боже, как же я скучал. — Я тоже скучал, — отвечает Уилл. «Я хочу этого, хочу, хочу», — пульсирует в голове. Майк слегка отстраняется, но лишь на мгновение: он снова заключает Уилла в объятия и в мгновение ока впивается в его губы своими. Уилл судорожно выдыхает — да, он хочет этого — и отвечает на поцелуй. Разум отключается, уступая место отчаянной надежде: похоже, Майку это нужно ничуть не меньше. Звонок безжалостно обрывает момент. Майк недовольно стонет, а Уилл, отстранившись, тихо хихикает. Майк берет его за руку, и они вместе идут в школу. — А вот по урокам я не скучал от слова совсем, — добавляет Майк, и Уилл ободряюще сжимает его ладонь. Настроение у Уилла в тот день взлетает до небес. На рисовании, когда им обоим становится скучно, он даже позволяет Элисон черкать на полях своей тетради. Обеденный перерыв снова становится его любимым временем дня: Майк вытаскивает его на улицу, чтобы устроить пикник на двоих. Они не договаривались с остальными о встрече, и Уилл совершенно не против побыть наедине со своим... лучшим другом? Настоящим парнем? Всё еще фальшивым, но вот-вот-станет-настоящим? Уилл не знает ответа, но твердо помнит: им нужно поговорить. Они устраиваются на траве, расстелив куртки. Майку тяжело осилить даже один сэндвич, но Уилл уговаривает его хотя бы попытаться. — Желудок всё еще не пришел в норму, — объясняет Майк, с трудом проглатывая второй кусок. — Холли понадобилась почти неделя, чтобы начать нормально есть. — Видимо, жесткая была инфекция, — сочувствует Уилл. Сам он уже уплетает второй сэндвич. — Приятного мало, это точно. Майк берет его за руку, переплетая их пальцы, и несколько минут они просто наслаждаются гулом голосов, смехом и криками школьников вокруг. Уилл комкает салфетку из-под сэндвича и небрежно бросает её в сторону своего рюкзака. Майк вдруг начинает смеяться. — Ты чего? — спрашивает Уилл. Он не то чтобы пытался попасть в какую-то цель, так что смеяться над его кривым броском бессмысленно. Майк тычет пальцем себе в щеку: — У тебя тут майонез. Уилл инстинктивно тянется свободной рукой, чтобы вытереть пятно, но Майк продолжает смеяться — видимо, Уилл трет не там. — Где? — Вот тут. Майк подается вперед и целует его. Уилл мгновенно закрывает глаза и тихо мычит в поцелуй. Тревога, накатывающая всякий раз при поцелуях Майка, никуда не делась. Да, почти вся школа в курсе, что они встречаются (пусть и понарошку, но другим об этом знать не положено), и всё же Уилл понимает: местная публика не в восторге от целующихся парней. Но Майку, кажется, вообще плевать, и именно это заставляет Уилла сомневаться в искренности происходящего. Откуда такая безрассудность? Может, Майку просто нечего терять, потому что парни его на самом деле не привлекают и он привык открыто целоваться (с девчонками, разумеется)? Или в нем просто взыграл дух бунтарства? Им и так доставалось всю жизнь, но Уилл знает: это — совершенно другой уровень травли. И этот липкий страх отступит, только когда Майк сам объяснит, что для него значит всё происходящее. — Вот вы гд... Оу. Оторвавшись друг от друга, они обнаруживают всю свою компанию — ребята пялятся на них сверху вниз. Дастин часто моргает, а Оди что-то быстро шепчет на ухо Макс — видимо, комментирует происходящее. — Сорри. Мы не знали, что вам нужно... уединиться? — тянет Дастин. Уилл замечает, что они притащили с собой подносы с едой. Он неловко смеется и отодвигает свой рюкзак, освобождая место. Оди подкатывает коляску Макс поближе, и вся компания рассаживается на траве. — Всё нормально. Извините, что не сказали, что будем здесь, — говорит Уилл, чувствуя, как кровь приливает к щекам при воспоминании об их с Майком «уединении». Все принимаются за еду, и Майк возвращается к своему сэндвичу. Они болтают о том о сем минут десять, пока Дастина вдруг не осеняет. — Стоп! — Все оборачиваются к нему; он тычет пальцем то в Уилла, то в Майка. — Значит, на вечеринке мне не показалось! — О чем ты? — Вы целовались! — Он победно вскидывает кулак, а затем смотрит на них смертельно серьезно. — Вы же целовались, да? — Эм... ну, в смысле, д-да, — запинается Уилл. Ему совершенно не хочется обсуждать это сейчас — сначала он должен поговорить с Майком. — О, слава богу. — Дастин выглядит так, будто у него гора с плеч свалилась. — А то я уж решил, что мне что-то подмешали и у меня глюки. — Не переживай, Дастин. Ты просто был в дрова. — Уилл смеется в надежде, что на этом тема закрыта, но ему никогда не везло. Ни-ког-да. — Значит, теперь вы целуетесь по-настоящему, да? — спрашивает Лукас, поигрывая бровями. Уилла накрывает паника. Макс качает головой, но на губах у неё играет улыбка. Дастин выглядит так, будто готов дать Лукасу «пять». Оди изо всех сил пытается послать Уиллу лучи поддержки, но это не спасает — паника уже тут как тут. — Ну, это же была огромная вечеринка, — ляпает Уилл. — На нас смотрели. Нам нужно было сделать вид, что всё по-настоящему. Смех разом стихает. Повисшая тишина кажется Уиллу оглушительной. Оди — единственная, на кого он осмеливается поднять глаза. — Сделать вид, что всё по-настоящему? — переспрашивает Майк. Боль в его голосе невозможно не заметить, но паника всегда была худшим врагом Уилла. Сейчас он отчаянно хочет отмотать время назад и задать Майку все вопросы до того, как их прервали на той вечеринке. — Ну да, в этом же и был весь смысл, разве нет? — блеет он. — Заставить всех поверить, что мы реально вместе. Последовавшая за этим тишина длится всего секунду, но бьет по ушам. Майк кивает, издавая смешок, в котором нет ни капли радости. — Ну да. Ты прав. Макс вдруг пронзительно вскрикивает, и все оборачиваются к ней. Она отчаянно пытается выпутать что-то из волос, и Оди тут же бросается ей на помощь. Внимание друзей переключается, но Уилл прекрасно видит: в волосах Макс абсолютно ничего нет. Должно быть, она почувствовала, насколько невыносимой стала ситуация, и решила отвлечь всех на себя. Уилл делает мысленную пометку когда-нибудь как следует её обнять. До звонка остается еще пара минут, но когда Майк выпускает его руку, Уилл понимает: он всё испортил. Звенит звонок. Все поднимаются, и Майк чуть ли не срывается с места, сбегая от него. — Майк. — Уилл останавливает его, схватив за руку, но тут же отпускает, увидев уязвленный взгляд лучшего друга. — Мы можем поговорить позже? В глазах Майка плещется что-то новое. Такая боль, которую Уилл и не думал когда-либо там увидеть, и от осознания, что именно он стал её причиной, сердце сжимается в комок. — Мама заберет меня сразу после уроков, — отвечает Майк. Его голос звучит тихо — сдавленный шепот, полный тяжести. Уиллу куда больше нравилось, когда он звучал счастливо. — Она хочет, чтобы я нагнал упущенное по домашке. — Оу. Ладно, эм. — Эта неловкость просто убивает. — Может, завтра? — Ладно. Майк уходит, не дав Уиллу сказать что-то еще. Одиночество, волочащееся за Уиллом весь оставшийся день, служит болезненным напоминанием: он заслужил это чувство вины. /// Майк избегает его всё утро, и Оди загоняет Уилла в угол перед началом четвертого урока. — Ты поговорил с Майком? — спрашивает она, и Уилл качает головой. — А собираешься? — Да. Надеюсь выловить его до обеда. Он бегает от меня с самого утра, так что я даже спросить не успел. — Уилл. — Она берет его за руку — их привычный способ утешить друг друга все эти годы, — но он не уверен, что заслуживает этого сейчас. — Майк любит тебя. Всё будет хорошо. — Я не уверен, Оди. Ты бы видела его глаза вчера... ему было так больно. Мне кажется, я всё испортил. — Ты просто драматизируешь. — Она щелкает его по носу и хихикает. — Майку, может, сейчас и больно, но вы всё еще лучшие друзья. Вы во всем разберетесь. — Думаешь? — Я знаю! Она обнимает его, и Уилл на мгновение чувствует себя совсем маленьким. Никто не знает настоящей даты рождения Оди, но Уилл всегда чувствовал себя старшим братом. Он вырос младшим в семье, но с Оди всё было иначе. И хотя в Калифорнии их часто принимали за двойняшек, он всегда ощущал себя старшим. Но сейчас старшей сестрой кажется она, и Уилл совершенно не против. — Всё будет хорошо, — повторяет она, и Уилл обнимает её чуть крепче. Уилл пулей вылетает из-за парты, как только заканчивается четвертый урок, мысленно радуясь, что класс Майка недалеко от его собственного. Он очень надеется, что Майк не станет от него бегать, потому что им просто необходимо поговорить: о том, что случилось на вечеринке, о вчерашнем дне и, очень хочется верить, о завтрашнем. Увидев, что дверь в класс Майка всё еще закрыта, Уилл с облегчением выдыхает — значит, Майк всё еще там и сбежать не сможет. Хотя, конечно, он всё еще может просто отказаться с ним разговаривать. Спустя пару минут дверь распахивается, и в коридор вываливается толпа уставших школьников. Уилл выискивает Майка глазами, и, поскольку тот один из самых высоких в школе, это не занимает много времени. Майк как вкопанный замирает на месте, когда их взгляды встречаются, и Уилл решает хоть раз в жизни побыть смелым. — Привет. — Он делает шаг навстречу и мысленно благодарит небеса, когда Майк не пятится назад. — Мы можем поговорить? Прямо сейчас? — Окей, — это всё, что выдает Майк, но Уиллу этого достаточно. Они пробираются сквозь толпу учеников. В такое время в школе обычно пустует только одно помещение, поэтому Уилл ведет Майка в спортзал, судорожно перебирая в голове всё, что хочет сказать. Майк садится на скамейку и бросает рюкзак на пол, а Уилл встает напротив. Вокруг тихо, даже слишком, и Уилл молится, чтобы никому не пришло в голову припереться сюда в обеденный перерыв. Пока что, кажется, они в безопасности. — Ну, о чем ты хотел поговорить? — спрашивает Майк. Он скрещивает руки на груди, выглядя раздраженным. Расстроенным. Уязвленным. — У нас не весь день впереди. — Да, извини. — Уилл переминается с ноги на ногу, не зная, с чего начать. — Завтра... завтра суббота. Мы должны выехать в восемь на выставку. — Да, я помню. — Майк окидывает его ледяным взглядом, и Уилл ненавидит себя за то, что умудрился всё разрушить парой неосторожных фраз. — Пытаешься сказать, что больше не хочешь, чтобы я ехал с тобой? Дело в этом? — Что? Нет, нет, конечно, я хочу, чтобы ты поехал. — Да неужели? А по тебе не скажешь. Проклятье. Надо было начинать с других вопросов. — Прости, что ты так подумал. Я не хотел делать тебе больно. — О, так ты все-таки заметил? Заметил, что сделал мне больно? — Уилл еще никогда не видел его таким разбитым, и ему отчаянно хочется стереть эту боль с его лица. — Конечно, заметил! Как я мог не заметить? — Он делает шаг вперед, и Майк опускает глаза, еще крепче обхватывая себя руками за плечи. — Послушай, насчет того, что я сказал вчера... я... я совсем не это имел в виду. — Похоже, ты много чего не имел в виду за эти последние дни. Плечи Уилла поникают под тяжестью предстоящего разговора. — Это неправда. Майк выглядит откровенно оскорбленным тем, что Уилл вообще посмел такое ляпнуть. — Мне напомнить тебе, что ты сказал вчера Лукасу? Он вскакивает со скамейки и встает вплотную к Уиллу. — Разве не ты сказал ему, что мы просто делаем вид, что всё по-настоящему? — выплевывает он. — Да, сказал! Потому что мы так и договаривались! Мы никогда не обсуждали, что это может перерасти во что-то большее! Майк издает нервный смешок и с силой трет глаза ладонями. — Уилл, я думал, это, блядь, очевидно. По мне же всё было видно. Ему стоило быть внимательнее ко многим вещам: к Элисон, когда она делилась с ним едой и бросала многозначительные взгляды. К Майку, когда тот прижимал его к себе при любой возможности и целовал чаще, чем того требовала их «легенда». Ему стоило быть внимательнее и заговорить об этом раньше. — Я не знал, что ты этого хочешь, — произносит Уилл. Ему хочется сказать больше, но, похоже, одних этих слов Майку оказывается достаточно, чтобы окончательно сломаться. — Теперь-то я это вижу. — Майк бессильно опускает голову и поспешно смахивает слезу. — Как ты мог не заметить? Я же целовал тебя. Кучу раз, когда в этом вообще не было никакой необходимости. Уилл стоит, разинув рот. Какой же он идиот. Какой же непроходимый идиот. — Я думал, ты просто пытаешься... ну... — Сделать вид, что всё по-настоящему? — Уилл кивает, и Майк издает горький смешок. В его глазах снова стоят слезы, но на этот раз он даже не пытается их скрыть. — Так вот, я не притворялся. Я люблю тебя. Мир вокруг замирает. Уилл перестает дышать, пока эти слова проникают в его мозг, отпечатываясь на подкорке пылающими буквами. Я люблю тебя. Слова, которые он никогда не надеялся услышать, но которых так отчаянно жаждал. Он мечтал о том, как Майк шепчет ему эти самые слова — в пылу ссоры или заливаясь смехом. Он прокручивал в голове все возможные сценарии, но ни на секунду не смел поверить, что это когда-нибудь станет реальностью. Майк начинает нервно переминаться с ноги на ногу, не дождавшись ответа. — Для тебя это всё было просто... игрой? Знаю, я сам тебя на это подбил, но... я думал, ты тоже этого хочешь. Я... мне казалось, я тебе тоже нужен. Уилл хочет закричать, что да, нужен, что они чувствуют одно и то же, но тут двери спортзала с грохотом распахиваются, и внутрь вваливается стайка старшеклассников. Они носятся по залу, смеются, совершенно не обращая внимания на то, что только что прервали. Когда Уилл снова поворачивается к Майку, тот уже подхватывает свой рюкзак и направляется к выходу. — Майк, нет, стой, подожди! — Он пытается схватить его за руку, но Майк ловко уворачивается. — Нет, я услышал достаточно. Он уходит, даже не взглянув на Уилла. Тот смотрит, как двери спортзала еще какое-то время раскачиваются туда-сюда после его ухода. Смотрит, смотрит и думает: идиот, идиот, какой же идиот. Он только что разрушил лучшее, что когда-либо было в его жизни, и прямо сейчас ему кажется, что это уже не исправить. /// Утром мама подвозит его до школы. Рано, слишком рано, но до Чикаго пилить почти два часа, а миссис Холланд хочет, чтобы у класса было достаточно времени всё осмотреть, прежде чем их погонят обратно. — Ты всё взял? — спрашивает мама. — Да. — Деньги? — Да, ты всё дала мне еще вчера вечером. — Бумажные платочки? — Я не собираюсь плакать, мам. — Там могут быть очень трогательные картины! — Уилл фыркает, выбираясь из машины одновременно с мамой. — О! Бутылку с водой не забыл? — Да взял я. — Солнцезащитный крем? — Мам, сейчас апрель. Она перечисляет еще кучу случайных вещей, и Уилл позволяет ей болтать, но сам полностью отключается, как только его взгляд цепляется за Майка. Он не ожидал, что Майк придет, особенно после вчерашнего. Тот стоит, прислонившись к дереву, скрестив руки на груди, с всё таким же хмурым видом. Их глаза встречаются, но Майк тут же отводит взгляд. Мама замечает, что он её больше не слушает. — А. Понятно. — Уилл поворачивается к ней, и она целует его в щеку. — Иди и повеселись сегодня, хорошо? — Спасибо. Постараюсь. — «Попытаюсь», — думает он, сильно сомневаясь, что день выдастся веселым. Мама отходит, чтобы перекинуться парой слов с миссис Холланд. Уилл какое-то время мнется, не решаясь подойти к Майку, но потом решает: если он хочет всё исправить, нужно с чего-то начинать. Он подходит к нему, но Майк так и не поднимает глаз. — Привет, — говорит Уилл. — Привет. — Ты пришел. — Я сказал, что буду здесь. Не хотел, чтобы у тебя были неприятности. Уилл уже готов ляпнуть что-то дурацкое в духе «у меня бы и так не было неприятностей», но вовремя прикусывает язык, пока снова всё не испортил. — Я рад, что ты здесь, — решает сказать он. Майк кивает, всё так же не решаясь поднять взгляд. Уилл делает шаг навстречу, но когда Майк вздрагивает, Уилл останавливается и, наоборот, делает шаг назад. — Майк, мы можем поговорить? — Думаю, мы вчера всё обсудили. — Ты не дал мне договорить. — Слушай, не надо. — Майк наконец поднимает голову, и сейчас он выглядит таким маленьким, словно ребенок, которого застукали за чем-то плохим. Его глаза блестят, в них стоят слезы, которые он изо всех сил пытается сдержать. — Я всё понял, окей? Я всё себе напридумывал, и теперь ты пытаешься мягко меня отшить, но в этом нет необходимости, ясно? Я... я это переживу. — Я не хочу, чтобы ты меня разлюбил, — отвечает Уилл и тут же понимает, что снова сморозил глупость, когда лицо Майка искажается от боли. Но эта боль отличается от той, что он видел вчера. — О, так тебе просто нравится мысль, что я в тебя влюблен, а ты в меня — нет? Не думал, что ты такой самовлюбленный эгоист. — Я не это сказал... — Ну, со стороны это звучало именно так! — Так, детишки! Пора ехать! Они оба вздрагивают, услышав голос миссис Холланд, сзывающей класс. Некоторые ученики начинают громко возмущаться, что они никакие не «детишки», но миссис Холланд пропускает это мимо ушей и загоняет всех в автобус. Майк подхватывает с земли рюкзак и идет вслед за остальными. Уилл тяжело вздыхает. День предстоит долгий. Он заходит в автобус и пробирается за Майком в самый конец салона. Многие уже заняли свои места, и Уилл замечает Элисон неподалеку. Майк плюхается на сиденье у окна и тут же достает плеер, натягивая наушники. Уилл сверлит его взглядом в надежде, что тот снимет их и посмотрит на него. Но чуда не происходит. Автобус заполняется, водитель заводит мотор, и Уилл разочарованно стонет. — Ты правда не собираешься меня выслушать? — не выдерживает Уилл, но Майк лишь глубже сползает по сиденью, уставившись в окно. — Ладно. Уилл старается быть терпеливым. Добрых полчаса он сидит рядом, предлагая Майку свои снеки. Тот каждый раз только пожимает плечами. Когда кассета заканчивается, Уилл тянется подержать плеер, чтобы Майку было удобнее её перевернуть, но тот отворачивается, роняет кассету, и упрямо отказывается от помощи. Уилл понимает, что сейчас явно не лучшее время для разговоров, поэтому встает и с облегчением выдыхает, заметив свободное место рядом с Элисон. Даже не спросив, занято ли, он падает на сиденье рядом с ней и мрачно утыкается взглядом в спинку переднего кресла. — Эй! — радостно щебечет Элисон, но одного взгляда на Уилла оказывается достаточно, чтобы понять: он не в настроении для светских бесед. — Хмурый ты какой-то. — Ага, день с самого начала как-то не задался. Она толкает его плечом и быстро оглядывается назад. — Вы что, поссорились? — Это так очевидно? — спрашивает он, прекрасно зная ответ. Но сарказм — его верное оружие, и Элисон, к счастью, это улавливает. Она смеется и ерошит ему волосы. — Уверена, вы со всем разберетесь. — А я вот не уверен. — Элисон смотрит на него с любопытством, и Уилл выпрямляется. — Не знаю. Мне кажется, на этот раз я не смогу всё исправить. — А ты пробовал? — Да! Кучу раз! Но он упертый как баран и не дает мне закончить ни единой фразы! — И Вселенная тоже не была к ним благосклонна: их разговоры прерывали слишком уж часто. Элисон хихикает и достает из сумки свой плеер. — Тогда попробуй еще раз. Рано или поздно он тебя выслушает. — Я в этом не уверен. Она легонько бьет его по руке, и Уилл делает вид, что ему больно. — Выслушает, поверь мне. — С чего ты взяла? — Потому что я видела, как он на тебя смотрит. Вы двое до тошноты влюблены друг в друга. Сомневаюсь, что какая-то глупая ссора сможет вас разлучить. Уилл вдруг осознает, каким же идиотом он был, раз уж даже Элисон заметила, что за последние несколько дней их не таких уж и «фальшивых» отношений Майк вкладывал смысл в каждый взгляд и каждое прикосновение. Она поправляет наушники и, нажав кнопку воспроизведения, протягивает их Уиллу. — Ты когда-нибудь слышал эту песню? — спрашивает она, и Уилл в знак благодарности отвечает ей своей самой искренней улыбкой. Дорога до Чикаго занимает меньше двух часов. По прибытии миссис Холланд собирает всех у входа в музей. Уилл по-прежнему не в лучшем расположении духа, но даже ссора с Майком не может омрачить его предвкушения. Он в Чикаго, и он вот-вот войдет в художественный музей. Не каждый день выпадает такая возможность. — Так, детишки, слушайте сюда. — Миссис Холланд встает на ступеньки, чтобы видеть всех, и хлопает в ладоши. — До полудня вы можете свободно бродить по музею, а потом мы встречаемся в холле, чтобы вместе пообедать. После обеда у нас по плану мастер-класс по живописи. Всё понятно? Кто-то кивает, кто-то вяло тянет «да», и миссис Холланд закатывает глаза. — Я буду ходить по залам. Если возникнут вопросы по картинам — не стесняйтесь, подходите. Некоторые ученики срываются с места, как только миссис Холланд раздает входные билеты. Майк остается стоять рядом, и Уилл полагает, это только потому, что из всех присутствующих тот знает лишь Элисон и Розу. Они получают билеты и вместе заходят внутрь. — Пройдемся вместе? — спрашивает Уилл. Майк уже убрал плеер, но это вовсе не означает, что он горит желанием проводить с ним время. — Не думаю, что у меня есть выбор, — отзывается Майк. Он оглядывается по сторонам, явно избегая встречаться с ним взглядом. — Выбор есть всегда, Майк. Уверен, тут где-то неподалеку есть кафе, где ты сможешь пересидеть, если уж мое присутствие настолько тебе противно. Эти слова заставляют Майка наконец посмотреть на него. — Я не... дело не в этом. — Ладно. — Уиллу хочется сказать еще много чего, но сейчас не время для мелких обид. — Хорошо. Так мы идем вместе? Майк кивает, и Уиллу кажется, что на его губах мелькает тень улыбки. — Идем. Уилл решает выбросить проблемы в их отношениях из головы хотя бы на пару часов. Он хочет насладиться моментом, потому что неизвестно, когда еще выпадет шанс побывать в таком музее. Майк таскается за ним хвостиком, задает вопросы о некоторых картинах, а когда Уилл не знает ответа, они находят миссис Холланд. Та с радостью всё объясняет и явно намеревается затащить Майка на свои уроки в следующем году. Первый час пролетает незаметно, и Уилл не может удержаться — он останавливается и просто смотрит на Майка. За всей этой суматохой у него так и не было времени выдохнуть и как следует всё обдумать. Паника всегда брала верх, и он ненавидит себя за то, что всё испортил. Если бы он только нашел правильные слова, если бы не струсил за обедом и ответил более расплывчато, то, скорее всего, всю дорогу до Чикаго они бы целовались на заднем сиденье автобуса. Они стоят в небольшом зале. Майк рассматривает картину Моне, а Уиллу до одури хочется нарисовать его прямо здесь и сейчас. Он вдруг чувствует прилив смелости. Да, он знает, что сначала им нужно поговорить, но, может, он сможет сказать Майку о своих чувствах без слов? Он протягивает руку и берет ладонь Майка в свою. Майк вздрагивает, и дело явно не в том, что они в общественном месте. Уилл пытается ободряюще сжать его пальцы, но Майк тут же выдергивает руку. — Не надо, — шепчет он. Он закрывает глаза, и Уилл видит, как ему снова больно, но на этот раз отступать не собирается. — Пожалуйста, не поступай так со мной. — Я не пытаюсь сделать тебе больно, Майк. — Тогда зачем ты это делаешь? Их взгляды встречаются, и Уилл решает: ну всё, хватит. Он снова берет его за руку — на этот раз крепко — и тащит Майка за собой по залу в поисках идеального места для разговора. На это уходит какое-то время, Майк несколько раз пытается вырвать руку, но Уилл непреклонен. Они кружат по музею добрых пять минут, пока Уилл не замечает темный угол в зале с приглушенным освещением. Вероятно, это лучшее, на что они могут рассчитывать. Он затаскивает Майка за колонну. К счастью, зал пуст. Здесь висят картины неизвестных художников, и, судя по всему, они мало кого привлекают. Уиллу немного жаль этих творцов, но сейчас это играет ему на руку. Майку наконец удается высвободиться, и вид у него крайне раздраженный. — Ладно, какого черта, Уилл? Уилл открывает рот, чтобы всё объяснить, но вспоминает: каждый раз, когда он пытался это сделать, Майк либо его не слушал, либо их кто-то прерывал. Поэтому он решает, что действия скажут всё лучше слов. Он обхватывает лицо Майка ладонями и притягивает к себе, впиваясь в его губы. Он вкладывает в этот поцелуй всего себя, обнажает душу в надежде, что Майк почувствует то, что он пытается ему сказать. Майк отвечает не сразу, но после пары настойчивых поцелуев Уилла он всё же сдается. Его руки зарываются в волосы Уилла, и поцелуй становится каким-то отчаянным. Майк целует его так, словно это их последний раз, а Уилл — так, словно это начало чего-то, что он надеется сохранить навсегда. Хватка Майка становится всё более судорожной, и когда они отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Уилл видит, что Майк плачет. — Зачем ты так со мной? — спрашивает он голосом, надломленным, как тонкий весенний лед. Он целует его снова, и когда с губ Майка срывается всхлип, сердце Уилла сжимается от боли. — Потому что я тоже тебя люблю, — отвечает он и, поцеловав его, пытается передать всю глубину этих слов. На этот раз отчаяние сквозит уже в поцелуе Уилла, потому что Майк отвечает, но кажется совершенно оцепеневшим. Они отстраняются, и Уилл смотрит ему прямо в глаза. — Ч-что? — выдыхает Майк. — Ты... ты меня любишь? — Да. Майку требуется долгая, мучительная минута, чтобы отмереть. — Это... постой, ты же сейчас не издеваешься надо мной? — Ты правда думаешь, что я стал бы так шутить? — Я не знаю! — Майк закрывает глаза, и их лбы соприкасаются. — Я не знаю, я совсем запутался после того разговора. В смысле, я знаю, что ты не жестокий, но... всё выглядело так, будто я сам себе всё напридумывал. — Это потому, что ты ни разу не дал мне договорить, черт возьми. Майк отстраняется. По тому, как его глаза вспыхивают новым светом, Уилл понимает, что тот больше не злится, хотя и продолжает делать вид, что всё еще раздражен. — О, так теперь это моя вина? — Нет. — Уилл быстро целует его. — Виноват только я. Мне не следовало говорить Лукасу то, что я сказал. Я просто... запаниковал. Я хотел сначала обсудить всё это с тобой. — То есть ты просто отшутился перед ребятами? Уилл кивает, и Майк тихо смеется. — Ого. Ну... прости, что сделал поспешные выводы. — Всё нормально. Я это заслужил. — Уилл притягивает его к себе за талию, и Майк берет его лицо в ладони. Он нежно поглаживает Уилла по щеке, и тот замирает, боясь спугнуть момент. — Ты правда думал, что я просто тобой пользовался? — Я не хотел в это верить, но именно так всё и выглядело, когда ты сказал, что мы просто делаем вид, — отвечает Майк. — Для меня всё было по-настоящему. С самого начала. — Для меня тоже, Майк. Я просто... не верил, что всё это может быть моим. Что ты можешь быть моим. Майк подается вперед и снова целует его, а потом еще раз, и они растворяются в поцелуях, которые могли бы делить гораздо раньше, не будь они оба такими упрямцами. — Я твой, — шепчет Майк ему в губы. — Я всегда был твоим. — Ну, не всегда, — отзывается Уилл со смешком. И это нормально. Таковы уж они, таков их путь, и всё идет как надо. — В четырнадцать ты точно не был моим. — Значит, четырнадцатилетний я был полным идиотом, — парирует Майк. Он обхватывает Уилла за талию и притягивает ближе, чтобы обнять. — Всё нормально, Майк, — бормочет Уилл, утыкаясь ему в плечо. — Главное, что сейчас мы здесь. — Это точно. И главное, что мы чувствуем одно и то же, так? — Майк чуть отстраняется и щурится. — Ведь так? — Да! Конечно, так. — Уилл коротко целует его в губы, а затем покрывает всё его лицо легкими, невесомыми поцелуями. Сердце исцеляется с каждым смешком Майка. — Я люблю тебя, Майк. Я влюблен в тебя. — И я тебя люблю. Слышать это — просто невероятно, и Уилл знает, что ему никогда не надоест. — Я люблю тебя, — повторяет он, зная, что будет произносить эти слова так часто, что Майк начнет грозиться бросить его, лишь бы он замолчал. Он целует его в нос, и Майк тихо смеется. «Я люблю тебя». Поцелуй в одну щеку, затем в другую. «Я люблю тебя». Он задерживается в уголке губ. «Я люблю тебя». Он целует его по-настоящему, и Майк тает в его объятиях. Это странное чувство — любить и быть любимым в ответ, так открыто и так искренне. Уилл не хочет отпускать это чувство, и его сердце разрывается от счастья, когда он понимает, что ему и не придется. Они теряют счет времени. Никто из одноклассников не забредает в этот зал, так что у них появляется несколько блаженных минут только для себя. Они всё еще целуются, когда их находит Элисон. Она в кроссовках, так что её шагов совершенно не слышно, когда она заходит в зал. — Уилл? Майк? — зовет она. Они отскакивают друг от друга, глупо хлопая глазами. Оба выглядят растерянными. Уилл делает шаг назад и выглядывает из-за колонны. — О, Элисон. — Он торопливо вытирает рот и пытается одернуть рубашку. Элисон вскидывает бровь, и когда из-за спины Уилла показывается Майк, она еле сдерживает смех. — Десять минут первого, — сообщает она. — Миссис Холланд послала меня за вами. — Эм, прости. Мы потеряли счет времени. — Оно и видно. Уилл густо краснеет, нервно потирая предплечье. И почему он вообще волнуется? Элисон и так всё про них знала. Они идут за ней и вместе направляются к выходу из музея. — Только нас не хватало? — спрашивает Уилл, но Элисон качает головой. — Не-а, есть еще парочка опоздавших, — отвечает она, а затем наклоняется к Уиллу и произносит так, чтобы слышал только он: — Видишь? Я же говорила, что вы со всем разберетесь. Уилл тихо смеется и благодарно сжимает руку подруги. Остаток дня проходит безупречно. Мастер-класс оказывается на редкость увлекательным; Уилл уже и не помнит, когда в последний раз так веселился. А когда Майк с широченной улыбкой признается, что ему тоже всё нравится, сердце Уилла просто распирает от любви. Они проводят весь день, рисуя, смеясь и тайком держась за руки под столом, когда никто не смотрит, а однажды Уилл даже набирается смелости и целует Майка в щеку. Они загружаются обратно в автобус, и Уилл целенаправленно идет в самый конец салона. Он ждет, пока они выедут на трассу, и, убедившись, что никто не собирается их беспокоить, поворачивается к Майку и целует его. Это всё, чего он на самом деле хочет. Вот такие простые моменты, когда они могут целоваться и вести себя как обычные подростки, прячущиеся на задних сиденьях ради пары минут наедине. Он хочет Майка, хочет всего этого, и совершенно не собирается его отпускать. Спустя полчаса непрерывных поцелуев им приходится прерваться, потому что легким отчаянно нужен кислород. Майк раскрывает объятия, и Уилл с радостью в них ныряет. Они сидят в обнимку, пока за окном сгущаются сумерки. Они молчат, и мысли Уилла возвращаются в Хоукинс. Он гадает, как рассказать обо всём семье и удивятся ли их друзья. А потом вдруг понимает, что они так и не обсудили одну очень важную деталь, а строить догадки ему больше не хочется. — Так мы теперь... встречаемся? — спрашивает Уилл. Майк несколько раз моргает, прежде чем повернуться к нему. — Ну да? Разве это не очевидно? — Очевидно! Просто хотел убедиться. Я... я не хочу больше ничего додумывать. Майк целует его в нос, и сердце Уилла успокаивается. — Да, мы встречаемся. Если ты, конечно, не против. — Конечно, не против. Слушай... ты не возражаешь, если я сегодня всё расскажу Оди? Вряд ли я смогу от неё это скрыть. — Да без проблем. Раз уж нас всё равно спалили, можно рассказать остальным в понедельник. — Мне кажется, они поняли, что всё по-настоящему, даже раньше нас. — О, ну Лукас с Дастином точно знали. Я им сказал. Уиллу приходится отстраниться. Майк недовольно стонет, лишившись тепла, но Уиллу нужно посмотреть ему в глаза. — В смысле «сказал им»? — спрашивает Уилл, и то, как краснеют щеки Майка, обещает отличную историю. — Ну, я вроде как доставал их своими «любовными страданиями», как выражается Дастин, — отвечает Майк, изображая в воздухе кавычки. — Я сказал им, что влюблен в тебя, еще пару месяцев назад. Уилл пытается это переварить, и мысли лихорадочно крутятся в голове: Майк сказал месяцев, и, ну да, они же это не обсуждали. Естественно, Майк не проснулся в один прекрасный день с мыслью «О, точно, я же люблю Уилла». Но слышать это вот так, вслух... всё становится слишком реальным. — То есть вы месяцами устраивали тайные собрания без меня, чтобы обсуждать меня? — Майк со смехом кивает, и Уилла прорывает. — Боже мой. О боже мой. — Мне нужно было с кем-то поговорить! — восклицает Майк, и они оба хохочут до колик в животе. — Не мог же я пойти к Оди или Макс! — А я пошел к ним. — Ты что? Уилл тихо смеется и берет Майка за руку. — Я сказал им, что ты мне нравишься, еще год назад. — Ого. Ничего себе. Мы и правда поделили компанию пополам, да? — Перестань, это не так! — Майк пытается уклониться, когда Уилл бьет его по руке, но в итоге смеется еще громче и ударяется головой о стекло. — Просто мне было комфортнее обсудить это с девчонками. Оди — моя сестра, а где Оди, там и Макс. Я же не мог обсуждать это с тобой. — Но почему ты не пошел к Лукасу и Дастину? Уилл задумчиво хмыкает. Он думал об этом, но каждый раз его что-то останавливало. — Наверное, потому, что мы вчетвером выросли вместе, и я не хотел ломать динамику в нашей группе. — О, то есть, по-твоему, её сломал я? Майк выглядит почти оскорбленным, и Уилл придвигается ближе, чтобы поцеловать его в щеку. — Я не это имел в виду. Я же не знал, что тебе нравятся парни. Я думал, что мне ничего не светит, и если бы я рассказал всё Дастину и Лукасу, это изменило бы отношения между нами. Они бы знали о моих чувствах и при этом понимали бы, что у меня нет никаких шансов. Понимаешь, о чем я? Майк кивает, и Уилл рад, что этот сценарий остался в прошлом. — Я не хотел, чтобы они смотрели на меня с жалостью каждый раз, когда мы собираемся все вместе, — продолжает Уилл. — Я знаю, что Оди и Макс — тоже часть нашей компании, но это другое. Мы вчетвером росли вместе. Мне казалось, что это изменит слишком многое. — Я понимаю. — Майк наклоняется и крадет поцелуй с его губ. — Наверное, мне это даже в голову не пришло, потому что я знал, что у меня мог быть шанс. — Ах, вот как ты думал, да? — ухмыляется Уилл, и Майк закатывает глаза. — Ну, то, что ты гей, определенно вселяло надежду! — Майк начинает выводить круги на тыльной стороне ладони Уилла. Это успокаивает, заставляя сердце Уилла биться чаще и в то же время даря умиротворение. — И... я... я еще сам до конца не разобрался в себе. Надеюсь, для тебя это не проблема? — Что? Нет, конечно нет! — Уилл набрасывается на него и покрывает лицо неряшливыми поцелуями. Майк делает вид, что ему противно, но каждый раз заливисто смеется. Уилл завершает свою миссию долгим поцелуем в губы. — Мне плевать, гей ты или нет, Майк. Тебе не обязательно определяться прямо сейчас, понятно? Не торопись. Майк смахивает слезу и делает глубокий вдох, пытаясь не расклеиться окончательно. — Ладно. Спасибо. Уиллу хочется обнять его и сказать, что плакать — это нормально, но они едут в автобусе, полном подростков. И пусть большинство из них уже десятый сон видят, Уилл понимает: Майк вряд ли захочет расклеиваться на публике. — Ну, если твои поиски себя означают, что я всё еще буду тебе нравиться, то можешь искать себя сколько угодно, — добавляет он, и когда Майк смеется — чуть громче, чем следовало бы, — Уилл понимает: у них всё будет хорошо. — О, на этот счет можешь не переживать. Если в чем я и уверен на сто процентов, так это в том, что люблю тебя, — отвечает Майк и целует его. Затем берет Уилла за руки и начинает перебирать его пальцы. — Я знаю, что мне... нравятся парни, — продолжает он. — И что я люблю тебя. Но мне кажется, что я правда был влюблен в Оди? Я не знаю, как это называется, бывает ли такое вообще, или я просто какой-то ненормальный. — Ты не ненормальный, — тут же отзывается Уилл, и тревога в глазах Майка немного рассеивается. — Ты, наверное, просто бисексуал. Они резко оборачиваются и округляют глаза, заметив Элисон, которая вовсю на них таращилась. Она облокотилась на спинку своего сиденья и искренне им улыбается. — Что? — переспрашивает Майк. — Никогда не слышали? — удивляется Элисон. — Бисексуалы — это люди, которым нравятся и парни, и девушки. — То есть такое реально бывает? Я не один такой? Элисон со смехом заправляет прядь волос за ухо. — Еще как бывает, — отвечает она, а затем виновато улыбается. — Простите, я не собиралась подслушивать. Но шептались вы, прямо скажем, так себе. — Всё нормально, — отвечает Уилл, гадая, как много она услышала. Она вскидывает бровь, и это уже служит ответом. — Значит, вы только что начали встречаться, да? — спрашивает она, и когда парни замирают с красными как раки лицами, тихо смеется. — Да расслабьтесь, я всё поняла. Но я уверена, что вы бы в любом случае сошлись, так или иначе. — Ты слишком в нас веришь, — констатирует Майк. — Нет. Просто это правда. — Она переводит взгляд с одного на другого, и в её глазах читается невероятная нежность. Она такая мягкая, такая добрая, и Уилл надеется, что эта девушка останется в его жизни надолго. — Мне кажется, вы действительно дополняете друг друга. Её слова лишают Майка дара речи — он даже не пытается спорить. Он сглатывает ком в горле, а Уилл ободряюще сжимает его руку. — Спасибо, Элисон, — говорит он. — Ты хорошая подруга. Она подмигивает им, отворачивается и тянется за своим плеером. Музыка бьет по ушам даже сквозь её наушники, и Уилл хихикает, услышав, как прямо в мозг Элисон орет Мадонна. Майк делает глубокий вдох. — А знаешь, она права. Ты меня дополняешь. Уилл немножко умирает внутри, но это счастливая смерть, если такая вообще бывает. — Господи, ну и ванильщина. Когда они возвращаются в Хоукинс, Уилла встречает вся семья. Хоппер привалился к капоту машины, а мама и Оди отчаянно машут ему руками. Миссис Уилер стоит неподалеку, её машина припаркована прямо рядом с внедорожником Хоппера. Уилла тут же стискивают в семейных объятиях, и он смеется, когда мама говорит, как сильно скучала. — Мам, меня не было всего день. — Знаю. — Она целует его в щеку, и Уилл снова смеется. — Просто я соскучилась. Уилл определенно в отличном настроении, и Оди это замечает, но ни о чем не расспрашивает. Зато она смотрит на него так пристально, будто пытается связаться с ним телепатически. Уилл думает, помнит ли она вообще, что они не кровные близнецы и что никаких суперспособностей у него нет. Майк отдает сумку маме и подбегает к нему. — Увидимся в понедельник? — спрашивает он. — Да, конечно, — отвечает Уилл. Ему до одури хочется поцеловать его на прощание, но последние двадцать минут поездки они только этим и занимались, так что, наверное, он переживет. До понедельника как-нибудь дотерпит. Майк улыбается, и у него на этот счет явно другие планы: он подается вперед и целует Уилла. И это не невинный чмок, и даже не поцелуй в щеку. Уилл тает и паникует одновременно, потому что на них смотрит его семья, на них смотрит миссис Уилер, а он к такому был совершенно не готов. — Майк, — шепчет он, когда они отстраняются. — Что? — Т-твоя мама смотрит. — Знаю. — Майк прикусывает губу и вздыхает. — Она знает о нас. Я... возможно, сказал ей, что мы встречаемся. — Ты... что? — Я не хотел ей врать! Ты же знаешь, мы весь последний год пытались наладить отношения, я не хотел делать шаг назад. — Но ты уже соврал. Мы ведь на самом деле не встречались. Майк отмахивается: — Детали, детали. — Майк! Они оборачиваются: миссис Уилер смотрит на них с нетерпением, но на её лице играет теплая, любящая улыбка. — Иду! — кричит в ответ Майк. Они, может, и наладили отношения, но некоторые вещи, похоже, не меняются никогда. — Я так понимаю, она восприняла это нормально? — спрашивает Уилл. — Да, абсолютно. — Еще один поцелуй, на этот раз быстрый. — До понедельника! — До понедельника. Уилл отмирает, только когда слышит, как захлопывается багажник, и оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть Хоппера, закинувшего туда его сумку. Уилл садится в машину и чувствует на себе всеобщие взгляды — даже Хоппера, который уже сел за руль. — Итак, — начинает Хоппер. — Я так понимаю, вы больше не притворяетесь? Уилл издает тяжелый — но абсолютно счастливый — вздох и кивает. Оди визжит и бросается ему на шею. — Да, — отвечает Уилл и не может сдержать улыбку, когда мама радостно хлопает в ладоши, а Хоппер усмехается. — Теперь мы встречаемся по-настоящему. Это невероятное чувство. Уилл думает о том, что после всего, через что им пришлось пройти, он действительно это заслужил. В понедельник Уилл чувствует себя совершенно другим человеком. На нем снова рубашка Майка, и ему кажется, что он готов свернуть горы. Он знает, что эта эйфория не продлится вечно, но хочет впитывать каждую секунду этого момента — времени, проведенного с Майком и с друзьями. Он хочет наслаждаться жизнью, и сегодня он определенно в прекрасном настроении. Он паркует свой велосипед рядом с великом Оди, и они обсуждают фильм, который смотрели накануне вечером, когда к ним присоединяются остальные. Макс и Лукас появляются первыми, а когда Майк с Дастином паркуют свои велосипеды, Уилл вдруг осознает: они так и не обсудили, как именно всё расскажут друзьям. Просто возьмутся за руки и выложат всё как есть? Они же наверняка решат, что это очередной розыгрыш. Так что, наверное, стоит усадить их и рассказать всё с самого начала, а точнее — объяснить, что произошло в субботу в Чикаго. Все эти мысли лихорадочно крутятся в его голове, но мозг моментально отключается, когда Майк подходит и целует его в губы. Это должен был быть обычный поцелуй в качестве приветствия — быстрый и нежный, — но Майк задерживается на его губах дольше, чем Уилл мог себе представить, и поцелуй выходит чуть более страстным, чем ожидалось. — Что происходит? — спрашивает Макс. — Почему все вдруг замолчали? — Майк и Уилл целуются, — объясняет Лукас, и Оди тихонько хихикает. Они отрываются друг от друга, и Уилл чувствует, как горят щеки. Майк берет его за руку, и Уилл чувствует себя чуточку смелее, хотя смущение всё еще накрывает с головой. — Так, я запутался, — заявляет Дастин. — Вы целовались на вечеринке у Розы, потом вы целовались за обедом, на следующий день вы бегали друг от друга, а теперь вы СНОВА целуетесь?! — Да, всё было немного запутанно, — признает Уилл. — Чтобы прояснить ситуацию: теперь мы вместе. — Реально? Уилл кивает, и Майк притягивает его ближе к себе. — Да. — То есть, вы прям уверены? — недоверчиво тянет Дастин, и Макс раздраженно стонет. — Да, Дастин, мы уверены, — отвечает Майк. — Тебе нужны еще доказательства? Он поворачивается, чтобы снова поцеловать Уилла, и тот смеется, когда Дастин вскидывает руки и отчаянно ими машет. — Нет! Я вам верю! — Никогда еще не была так счастлива быть слепой, — заявляет Макс. — По крайней мере, мне не придется смотреть, как вы двое сосетесь. — Но мы можем целоваться прямо рядом с тобой, и ты будешь это слышать. — Фу, Уилер! Какая мерзость! Они начинают препираться, и Майк принимается издавать отвратительные чавкающие звуки. Макс едва не сбивает его с ног, и вся компания со смехом направляется в школу. Майк так и не отпускает его руку, и Уилл улыбается, чувствуя, как грудь распирает от гордости и бесконечной любви. Всё началось душным утром в среду и начинается заново теплым утром в понедельник: в синих рубашках, в золотистых лучах солнца, в поцелуях и обещаниях совместного будущего.