Casus Alchimicus

      В старом кабинете алхимии витал дух отчаяния предыдущих поколений студентов и в центре этого полузаброшенного помещения стояла Рюджин, словно жрица древнего культа, окружённая пылью и пустыми треснутыми склянками. Мантия была небрежно сброшена на спинку покосившегося стула, на девушке оставались только удобная чёрная майка и балахонистые штаны, потому что жарко от накала напряжения было, как в топке локомотива. Перед ней на массивном столе пузырился и издавал подозрительные звуки её главный шедевр — зелье для предстоящей контрольной по трансфигурационным эликсирам, ради которой она и выбралась сюда. — Так, — бормотала Рюджин, сверяясь с манускриптом, который, судя по пятнам, пережил пару мировых войн и как минимум одно нашествие демонов. — Три капли настоя мандрагоры, щепотка порошка из чешуи василиска… — она кинула ингредиенты в котёл, помешивая против часовой стрелки. — И финальный компонент: слеза феникса!       Студентка торжественно разбила ампулу с золотистой жидкостью над котлом. И вот тут-то что-то пошло не по плану. Возможно, она перепутала слезу феникса со слюной огненной саламандры (флакончики были до ужаса похожи), а возможно, вселенная, та ещё шутница, просто решила, что Рюджин слишком хорошо живёт. В чём бы ни была причина, но вместо мягкого шипения, о котором писал манускрипт, котёл издал звук, похожий на обиженный рык тролля. Жидкость внутри вспенилась, засветилась ядовито-розовым и…       БА-БАХ!       Рюджин отбросило взрывной волной к шкафу со старыми реагентами, затылок впечатался прямо в стеклянную дверцу, благо, та не разбилась. Перед глазами всё поплыло, то ли удара, то ли от едкого дыма, в ушах звенело так, будто оркестр гномов играл тяжёлый металл прямо в черепной коробке. Возможно, Шин даже потеряла сознание, сама того не заметив, после такого-то удара. Кряхтя и матерясь, она приподнялась на локтях, и усевшись, оглядела масштаб трагедии: из котелка валил чёрный дым, и какая-то тёмная, пузырящаяся жижа лезла наружу, заливая собой стол и пол, источая не самый приятный запах, пару склянок разбились о каменный пол, мебель, благо, осталась цела. — Охренеть… — прохрипела она, приходя в себя окончательно. — Ладно, главное, я вроде жива…       После своих же слов, её первым действием было проверить, не разорвало ли её на куски. Она судорожно ощупала голову — на месте, череп вроде цел, затылок в порядке и даже не кровоточит. Руки — вот они, шевелятся. Ноги — в порядке, штаны только немного запачкались в пыли. Но всё равно что-то было… не так. Какое-то смутное ощущение неправильности щекотало ей нервы.       Рюджин машинально провела рукой по груди, чтобы убедиться, что та не пострадала и что сердце бьётся, но замерла, ощупывая себя тщательнее. Там, где всегда была аккуратная, пусть и небольшая, но всё же вполне себе женская округлость, теперь была плоскость. Абсолютная, как разделочная доска, плоскость. — Что за… — прошептала она, похлопав себя по грудной клетке. — А где…?       Паника начала закрадываться в душу холодной липкой змеей. Рюджин, все ещё не веря своим ощущениям, но предчувствуя ужасное, опустила руку ниже, к паху, чисто рефлекторно. Она зажмурилась и мысленно взмолилась всем богам, демонам и духам предков о том, чтобы её опасения не оправдались и чтобы там всё было как обычно, а плоская грудь — просто галлюцинация после удара головой…       Дрожащая рука коснулась ткани штанов и нащупала сквозь них… что-то, чего там быть было не должно. Что-то, что совершенно точно не предусмотрено природой для её тела. Что-то среднего такого, вполне себе увесистого размера.       Рюджин побледнела — нет, побелела, — и отдёрнула руку от паха, как от раскалённой сковородки. Сердце бешенно заколотилось в ушах, глаза распахнулись в ужасе и абсолютном непонимании. — Да какого хуя?! — вырвался у неё хриплый вопль, прозвучавший в тишине кабинета особенно иронично.       Вопрос был риторическим, но от того не менее животрепещущим. Она посмотрела вниз, на свои штаны, где угадывалась небольшая, но очень выразительная выпуклость. Потом снова на плоскую грудь. Потом на дымящиеся остатки зелья в котле. — Я… я что… — едва двигая губами, прошептала Рюджин севшим голосом, — стала… парнем? Чтобы сдать эту гребаную контрольную, нужно было отрастить… член?       Шин ужаснулась и с невиданной раньше проворностью вскочила и вылетела из старого кабинета алхимии так быстро, как могла, будто за ней гнались коварные демоны, превращающие приличных девиц в создания природы с мешающимся причиндалом между ног. Пересекла внутренний двор в пару прыжков, врезалась в парочку любителей вечерних прогулок, даже не извинилась — только прикрыла пах сумкой, будто кто-то мог видеть результат её неудачного эксперимента сквозь штаны. В голове билась одна мысль: «Это сон, это просто сон, сейчас я дойду до кровати, лягу и проснусь обычной, пусть и мелкогрудой, но хотя бы женщиной».       Она влетела в комнату общежития, хлопнув дверью так, что с полки напротив упала стопка книг. В комнате было темно и уютно, горел только ночник на тумбочке её соседки, а сама соседка — Хван Йеджи — сидела на своей кровати, поджав ноги, и лениво листала какой-то любовный роман с драконом на обложке. Услышав грохот, она подняла голову, чтобы поприветствовать соседку, и просто замерла, едва открыв рот. Её глаза медленно, очень медленно, расширились, взгляд прошёлся по испачканной сажей фигуре Рюджин, задержался на её короткой, взлохмаченной стрижке (изменений в которой сама Рю в панике даже и не заметила), скользнул по груди (отсутствие которой майка только подчёркивала) и, наконец, сфокусировался на паховой области, которую младшая отчаянно прикрывала сумкой.       В комнате повисла звенящая тишина. Книжка с драконом выпала из ослабевших пальцев Хван на пол с тихим стуком, и туда же следом могла отправиться и её челюсть. — Рюджин… — выдохнула она так, словно увидела привидение, которое отплясывает канкан. — Что… что с твоей… с твоими… — она неопределённо повела рукой в районе собственной груди, а потом ткнула пальцем в сторону штанов подруги. — И там… это…       Рюджин, чувствуя, как горит лицо, огрызнулась с отчаянием обречённого: — Попробуй только засмеяться, Хван! Клянусь, я научусь превращаться не только в мужика, но и в медведя, и тогда я тебя на куски порву! Это всё проклятое зелье, контрольная, этот идиотский флакон…       Она не успела договорить, когда из горла сдерживающейся из последних сил Йеджи вдруг вырвался такой хохот, что, кажется, в соседних комнатах начали просыпаться не только студенты, но и призраки. — О Боги!.. — заливалась она, падая лицом в подушку и молотя по ней кулаками. — Рюджин-и, твоё лицо… ты… боже, я не могу!..       Рюджин стояла столбом, сжимая сумку так, что костяшки белели. Краска стыда и ярости медленно сменялась на лице недоумением. — Чего ты ржёшь, дура?! У меня тут экзистенциальный кризис, я, можно сказать, личности лишилась, а ты… — Прости-прости-прости! — Йеджи вытерла слёзы, всё ещё всхлипывая, и посмотрела на подругу совершенно другим взглядом — тёплым, немного хитрым. — Просто… просто такая нелепая ситуация могла произойти только с моей Рюджин-и.       Она спрыгнула с кровати и подошла ближе, разглядывая Шин как диковинный экспонат. Протянув руку, она осторожно ткнула пальцем в плоскую грудь, на что Рю невольно вздрогнула. — Твёрдо, — констатировала Йеджи. — А было мягко. Мне есть с чем сравнивать, да.       Рюджин шлёпнула её по руке и рявкнула: — Прекрати щупать! Ты вообще должна быть в шоке! Ты должна бежать за деканом, за лекарем, за экзорцистом, за кем-нибудь! — Ага, уже бегу и падаю, — лишь фыркнула та в ответ, закатывая глаза. — И что я скажу? «Здравствуйте, моя девушка стала парнем, выпишите ей, пожалуйста, справку для военкомата»?       Видя лишь спокойствие в лице напротив, Рюджин подуспокоила свою панику и выдохнула. Действительно, кто ещё, как не Йеджи, поймёт весь абсурд ситуации? Ведь для всех они просто соседки по комнате, подружки, которые вместе ходят в столовую и иногда списывают друг у друга лекции. Никто — ни одногруппники, ни тем более преподаватели — не знал, что уже два месяца эти «подружки» под покровом ночи занимаются в этой самой комнате кое-чем поинтереснее учёбы — шёпотом, сбиваясь и краснея, изучают анатомию друг друга самым прикладным методом. Они не знали, что грудь у Рюджин небольшая, но очень чувствительная (а вот Йеджи знала), или что сама Шин наизусть выучила, от каких прикосновений у её подруги подкашиваются ноги.       А теперь эта самая Рюджин стоит перед ней с мужской грудью и торсом и, судя по ощущениям, с абсолютно новым, неожиданным приложением к организму.       Йеджи сделала шаг назад и окинула девушку (или парня? Или девушку с членом? ) оценивающим взглядом, от которого той стало не по себе. — Ладно, — наконец сказала она деловито, скрестив руки на груди. — Давай так. Раздевайся.       Рюджин даже поперхнулась воздухом. — Ч-что? — Раздевайся, говорю. Если уж моя девушка теперь обладает… расширенным функционалом, я должна провести инспекцию. Знаешь ли, я имею право знать, с чем имею дело в нашем постельном вопросе.       Рюджин открыла рот, чтобы выдать гневную тираду о личных границах, но поняла, что в данной ситуации границы сместились ещё сильнее, чем её гендерная принадлежность. И, если честно, ей самой было жутко любопытно и страшно одновременно, ведь она сама даже не рассмотрела то, что натворило зелье. — Только без глупостей, — буркнула Рюджин, бросая сумку, служившую ей щитом, и стаскивая майку. — И без ржача.       Йеджи приложила руку к сердцу. — Клянусь своей коллекцией нижнего белья, я буду крайне серьёзна. Ну или попытаюсь…       Майка отправилась на пол, и Шин, чувствуя себя самым нелепым существом во всей магической академии, а то и в мире, рефлекторно прикрылась руками, чувствуя, как по оголённой коже бегут мурашки. Йеджи стояла напротив с видом учёного, наблюдавшего за научным экспериментом, сложив руки на груди и приподняв одну бровь, скользя взглядом от почти подросткового торса с едва намеченными линиями мышц к перепачканным штанам. — Ну? Я жду, — поторопила она. — Давай, не стесняйся, что я там не видела. — Член, например, — буркнула Шин, закатывая глаза, но Йеджи на это лишь усмехнулась. Ведомая чёрт знает чем (возможно собственным любопытством), младшая подчинилась, развязывая шнурок на резинке и стягивая штаны вниз. Но едва ли те дошли до колен, как Рюджин словно молнией ударило — она совсем позабыла, что на ней, вообще-то, её любимые трусики. Аккуратные, женственные, небесно-голубые с белым кружевом по краям, очень красивые и сидевшие на ней идеально. Обычно Рюджин отдавала предпочтение простоте и удобству, но когда она в прошлом месяце увидела их в магазинчике, то не смогла устоять, тем более, Йеджи так подначивала её на покупку… но сейчас проблема была в том, что эти трусики натянулись до предела, пытаясь сдержать то, что они не были рассчитаны сдерживать. Член, теперь принадлежащий Рюджин, упирался в тонкую ткань, создавая отчётливый, совершенно неприличный бугорок, которое бельё не то что не скрывало, а издевательски подчёркивало.       Йеджи издала звук, похожий на смесь кашля и икоты. — Боже, — выдохнула она, прикрывая рот ладонью. — Ты серьёзно сейчас? Эти… те самые? — Это мои любимые! — огрызнулась младшая, инстинктивно пытаясь прикрыться руками. — И вообще, я не планировала сегодня менять пол, знаешь ли! Я думала подготовлюсь к контрольной, сварю зелье и пойду спать!       Она сжалась, попыталась повернуться боком, спрятать это недоразумение между ногами за собственным бедром, но Хван шагнула ближе и мягко, но настойчиво прижала её лопатки к стене и развела её руки в стороны. — Не прячь, — сказала она тихо, склонившись к самым губам. — Дай посмотрю.       Рюджин замерла, сглотнув, чувствуя, что сердце колотится где-то в горле. Йеджи медленно опустилась перед ней на корточки, оказавшись прямо напротив натянутого кружева, в опасной близости от того места, где ещё час назад была лишь женская гладкая промежность, а теперь… — Ого, — прошептала старшая, разглядывая выпуклость со слишком повышенным интересом. — Слушай, а с размером-то тебе повезло… — Заткнись, дура, — прошипела Рюджин, желая двинуть подруге коленом куда-то в район симпатичного личика, но щёки всё равно горели от смущения. Она должна была чувствовать себя униженной, неловкой, напуганной, и отчасти, именно так всё и было. Но было ещё кое-что другое — внизу живота началось знакомое, тянущее ощущение, которое она и раньше чувствовала, когда Йеджи целовала её шею или проводила рукой по внутренней стороне бедра, например. Только сейчас это ощущение было… немного другим. И имело очень конкретную точку приложения.       Шин с ужасом и изумлением почувствовала, как член под кружевом начинает наполняться и твердеть. Ткань, и без того натянутая, натянулась ещё сильнее, и теперь очертания стали совершенно откровенными — можно было разглядеть головку, ствол и каждый миллиметр. — Охренеть, — выдохнула Рюджин, глядя вниз. — Я его чувствую, это… это так странно, так… — Как? — хмыкнула Йеджи, не отрывая взгляда от происходящего и, кажется, наслаждаясь каждой секундой. — Так… хорошо, — призналась Шин осипшим голосом. — Это… боже, это невероятно. Кровь приливает, и там всё… пульсирует. Я никогда не чувствовала ничего подобного…       Хван лишь улыбнулась уголком губ и подняла руку, кончиком указательного пальца проведя по напряжённому члену сквозь ткань. Рюджин дёрнулась, будто её ударило током, а из горла вырвался звук, которого она от себя не ожидала — не то стон, не то всхлип.       Улыбка Йеджи стала ещё хитрее, когда младшая покраснела сильнее и прикусила губу. — О, так тебе нравится? — Йеджи… — Рюджин вцепилась пальцами в плечо соседки, чтобы не упасть, ведь ноги стали ватными и держали её на честном слове. — Что ты…       Продолжить фразу она была не в силах, да и Йеджи сто процентов не ответила бы, продолжая дразнить и водить пальцем вдоль ствола, едва касаясь.       Вверх — и мурашки пробежались по загривку.       Вниз — и жар охватил тело Шин, больше всего концентрируясь внизу живота.       Подушечка обвела головку по кругу и Рюджин закусила нижнюю губу до болезненного покалывания, пытаясь не застонать в голос. Ощущения были совершенно новыми и одновременно знакомыми, сбивая с толку. Возбуждение — чувство, которое она знала очень хорошо, — теперь было раз в десять острее, но теперь оно сосредоточилось в одной конкретной точке, которая горела и требовала продолжения. — Какая прелесть, — мурлыкнула Йеджи, разглядывая, как ткань трусиков намокает в области головки из-за выступающей смазки. — Смотри-ка, орган изменился, а реакция всё та же. Ты течёшь, а я ещё ничего не сделала… — Йеджи, блять, закрой рот и сними их, — потеряв терпение и последние остатки самообладания, прохрипела Рюджин, сама не веря, что просит о таком. — Пожалуйста, я не выдержу.       Хван подняла на неё глаза, в которых отчётливо скакали озорные чёртики. — Попроси как следует.       Младшая замерла на секунду, пытаясь оценить ситуацию, но тщетно. Да и нужно ли это сейчас, когда она достигла высшей точки абсурда, а всякая адекватность осталась там, в кабинете алхимии с взорвавшимся котлом? К тому же, Йеджи поднялась с колен, мягко подталкивая подругу к письменному столу, придерживая, когда та запуталась в штанах, болтающихся на лодыжках. Избавившись от них и уткнувшись копчиком в холодный край столешницы, Рюджин напрягла каждую клеточку своего нового тела, когда ладони старшей скользнули по торсу ниже, намеренно избежав самой чувствительной зоны, останавливаясь на бёдрах, а сама девушка снова оказалась перед ней на коленях. Йеджи очевидно не спешила — о нет, она явно получала удовольствие от издевательств над младшей. Её губы, изогнутые в усмешке, прижались к натянутой ткани прямо там, где головка упиралась в преграду. Рюджин выгнулась, вцепившись свободной рукой в край стола, несдержанно промычав и запрокинув голову назад. — Йеджи… пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — проговорила старшая прямо в ткань, и вибрация от её голоса отдавалась в члене так, что у Рюджин потемнело в глазах. — Скажи чётко, чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты… прикоснулась ко мне… по-настоящему…       Йеджи усмехнулась и снова прижалась губами, теперь медленно проводя ими по всей длине, сминая ткань. Влажное тепло проникало сквозь хлопковую преграду, и Шин показалось, что она сейчас взорвётся от переизбытка ощущений. Низ живота сводило сладкой судорогой, яички (у неё теперь были яйца, господи, у неё были самые настоящие мужские яйца! ) подтянулись, и она с ужасом поняла, что ещё немного — и непоправимое случится прямо в трусики. — Блять, сними их! Сейчас же!       Видимо, в голосе прозвучало что-то такое, отчего Йеджи наконец сжалилась. Она взялась пальцами за кружевные края и потянула вниз, высвобождая жаждущий член наружу. Тот тут же дёрнулся в воздухе, блестя влажным пятнышком на головке, отчего Шин чуть ли не заскулила. — Ну здравствуй, — протянула Хван, разглядывая его вблизи. — Какой… симпатичный, аккуратный… — Хватит, — почти умоляюще выдохнула Шин, не зная, то ли злиться ей, то ли просить о большем. — Ты можешь хоть раз в жизни заткнуться и сделать всё молча?       Йеджи прищурилась, видимо, собираясь как-то парировать выпад, но увидев, как младшая буквально сгорает от нетерпения, как вздымается её грудь, как пальцы дрожат, скрипя по дереву, она лишь усмехнулась, про себя решив оставить обмен колкостями на потом. Её тонкие, длинные пальцы, что эти два месяца изучали тело подруги вдоль и поперёк, обхватили член у основания и провели вверх, а потом снова вниз, стягивая кожицу с головки. Рюджин закусила костяшки пальцев, чтобы не заорать, — а она ведь могла: ощущение было таким острым, таким непереносимо прекрасным, что хотелось отгрызть себе руку, лишь бы переключить внимание хотя бы на боль. Ей казалось, что она горит заживо, что каждый нерв на её члене оголился и теперь обжигался от прикосновений старшей, что всё это время не отрывая взгляда смотрела Шин в глаза и медленно водила рукой, находя ритм. — Смотри на меня, Рюджин, — сказала она тихо, сжав пальцы вокруг органа чуть сильнее. — Не отводи взгляд, если хочешь получить своё.       Превозмогая себя, Шин разлепила глаза и опустила голову, видя в любимых карих радужках всю гамму чувств — любовь, нежность, любопытство и лёгкую хитринку. И самое главное — обещание чего-то большего и незабываемого. Когда Хван приблизилась и разомнула свои розовые губы, обхватывая ими истекающую предэякулятом головку, Рюджин позабыла, как дышать. Ей хватило лишь одного горячего прикосновения языка к самому чувствительному месту, чтобы мир взорвался фейерверком, напряжение достигло своей пиковой точки и лопнуло, а мозг отключился.       Она кончила прямо в рот Йеджи, изливаясь горячими струями, при всём этом глядя ей в глаза. Кончила стыдливо, безудержно, выгибаясь дугой и чуть ли не оставляя борозды от ногтей на столе, то ли простонав, то ли всхлипнув, пока волны удовольствия накатывали одна за другой, по ощущениям в разы сильнее, чем всё то, что она испытывала раньше.       Йеджи аккуратно всё проглотила, облизнулась и поднялась с колен. Вытерла уголок губ тыльной стороной ладони и улыбнулась, произнеся с искренним восхищением: — Вау, нам придётся поработать над твоей выдержкой, а то как-то слишком быстро…       Рюджин даже не нашла сил возмутиться, пытаясь перевести дыхание, вся красная, лохматая, потрясённая до глубины души. Ноги окончательно отказались её держать, лишь руки до сих пор цепко сжимали край стола, будто от этого зависела её жизнь. — Что… что это было? — хрипло прошептала она. — Это называется оргазм, — ласково пояснила Йеджи, стирая крошечное расстояние между ними и опираясь на руки по бокам от Рю. — У парней он немного интенсивнее, особенно первый. — Я знаю, что это оргазм, дура! — Рюджин смущённо отвернулась и закрыла лицо руками. — Я просто… боже, я кончила тебе в рот, как… как какой-то мальчишка. Хотя я и есть теперь мальчишка, у меня член и яйца, я… — тараторила она, пока Хван не отняла её ладони и не приложила палец к губам — всё таким же пухлым и горячим, несмотря на трансформацию. Рюджин послушно заткнулась, во все глаза уставившись в лукавое лицо старшей. — Да, у тебя теперь яйца и член — и знаешь что? Это офигенно горячо, — Йеджи помолчала, потолкав щёку языком, а потом добавила задумчиво: — На вкус ты, кстати, всё та же.       Рюджин застонала и спрятала лицо в плече старшей. Член, теперь уже обмякший, безвольно свисал, напоминая о случившемся. — Моя жизнь кончена, — пробормотала она. Йеджи хихикнула, чмокнув её в растрёпанную макушку. — Твоя жизнь только начинается.       Шин только фыркнула, наверняка закатив бы глаза. Она недовольно нахмурилась, когда старшая отстранилась, уводя её от стола за руку и усадила на кровать. Рюджин плюхнулась на матрас, всё ещё переводя дыхание. От одного только взгляда на свой новый орган, только что переживший первый в своей жизни оргазм, её охватывал жар, и осознание, что это и правда теперь её тело, её новая жизнь, новая реальность.       Йеджи тем временем опустилась на колени между её разведённых ног, устроилась поудобнее на полу и положила ладони на её бёдра, удерживая. — Эй, ты чего? — Рюджин попыталась отстраниться, но Йеджи шикнула на неё, разводя ноги шире. — Тихо. Я хочу ещё. — Но я только что… — И что? — Йеджи подняла на неё взгляд, и в нём было столько тепла и одновременно озорства, что у младшей перехватило дыхание. — Слушай сюда, Шин Рюджин. С членом ты или без, с женскими сиськами или нет, девушка ты или парень — я люблю тебя любую. И прямо сейчас я хочу изучить твоё новое тело полностью, каждую его часть. Ты против?       Рюджин сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении. — Н-нет… — Умница.       Йеджи наклонилась, обхватывая член рукой. Её дыхание коснулось ещё влажной после первого раза кожи, и Рюджин дёрнулась, закусив губу. А потом Йеджи взяла его в рот — целиком, сразу, насколько хватило глубины. Младшая выгнулась, зажмурившись до ярких расплывчатых пятен под веками, и вцепилась пальцами в одеяло. Теперь всё было совсем не так, как в первый раз, когда всё случилось слишком быстро, ярко и неожиданно. Сейчас тело уже знало, чего ждать, но от этого ощущения только обострились. Голова Йеджи двигалась медленно, ритмично, так глубоко, как могла с непривычки, помогая себе рукой. Её язык скользил по стволу, когда она опускалась ниже, и игриво ласкал головку, когда она почти выпускала член из своего рта. Она не спешила, неторопливо доводя младшую до пика, пока та ёрзала и не знала, куда деть руки. — Йеджи… я… я сейчас…       Хван проигнорировала вялые попытки Шин предупредить о приближающемся оргазме и только мыкнула что-то утвердительное, ускорившись, а её ладонь крепче обхватила основание члена, большим пальцем нежно поглаживая мошонку. Рюджин выгнулась, чувствуя, как напряжение снова нарастает до невозможного, но в этот раз медленнее, тягучее, обещая быть в сто раз мощнее. И когда волна удовольствия накрыла её с головой, Йеджи не остановилась. Она крепче обхватила губами ствол, с довольным мычанием принимая в себя всё до последней капли, позволяя Рюджин прочувствовать каждую пульсацию, каждую судорогу, проходящую по новому телу, отчего ощущения стали просто запредельными. Её трясло, бросало в жар, и всё это время тёплый, влажный рот Хван держал её в плену, продлевая каждое мгновение блаженства.       Когда всё наконец закончилось, Рюджин рухнула на спину, раскинув руки в стороны. Член выскользнул из губ Йеджи с тихим, неприличным чмоканьем и упал на живот, оставляя влажную дорожку. Рюджин тяжело дышала, глядя в потолок (который видал многое в их комнате, но точно не такое) и пытаясь вернуть способность соображать. Грудь вздымалась от сбивчивого поверхностного дыхания, лоб покрылся испариной, а перед глазами всё ещё плыли разноцветные круги. — Охренеть, — выдохнула она, до сих пор не веря в произошедшее. — Охренеть. Я… я умерла? Я в раю?       Йеджи довольно облизнулась и подползла выше, устраиваясь рядом. Она провела пальцем по мужской груди, очерчивая контуры мышц, которых раньше не было. Спустилась ниже, проведя по левому соску, такому же чувствительному, как и раньше, судя по тому, как Рюджин дёрнулась от прикосновения. Она ухмыльнулась, обводя ореол и слегка надавив на горошину, наблюдая, как младшая изо всех сил сдерживается, что бы не застонать в голос. — Йеджи… — выдавила она из себя, не сумев даже возмутиться. — Дай мне хотя бы минуту… пожалуйста… — Не дам, — отрезала старшая с хитрой улыбкой. Её пальцы переместились на второй сосок, несильно сжали его и потянули. Шин всхлипнула, невольно подавшись бёдрами вперёд. — Ты думала, мы закончили? Рюджин-и, милая, у нас вся ночь впереди. У твоего тела куча мест, которые я хочу исследовать.       Она скользнула ладонью по ключицам, шее, остановились на подбородке, поворачивая лицо Рюджин так, чтобы встретиться взглядом. — Мы только начали, не надейся, что я оставлю тебя в покое хотя бы до рассвета, — прошептала Хван и поцеловала её, сминая губы и проталкиваясь языком между ними. Рюджин застонала — то ли в отчаянии, то ли в предвкушении. Но судя по тому, как орган снова наливался твёрдостью, скорее второе.       Вскоре она почувствовала, как рука старшей опускается ниже, по напряжённому прессу, останавливаясь на вставшем члене, ласково сжимая яички, на что Шин дёрнулась, промычав в поцелуй. Йеджи усмехнулась, отрываясь, и мурлыкнула, свободной рукой размазывая их смешавшуюся слюну по губе младшей: — Смотри, а он у тебя быстрый на восстановление. Это полезное свойство.       Рюджин застонала, пряча лицо в изгибе локтя. — Ты… ты меня угробишь, — прохрипела она. — Не преувеличивай, — довольно произнесла Йеджи, наклоняясь, чтобы провести языком по чувствительному соску. — От оргазмов ещё никто не умирал. А если и умирал, то только счастливым.       Не осталось ничего, кроме как вздохнуть и отдаться в умелые руки (и губы) своей любимой, пока та нависала над ней, проверяя прежние эрогенные зоны и находя новые. Пальчики игриво пробегали по плоскому животу, отдаваясь маленькими разрядами тока, горячий рот обхватывал то один сосок, то второй, целуя, посасывая, прикусывая, а после обдавал дыханием, покрывая кожу мурашками. Рюджин просто тонула в ощущениях; Йеджи была везде — её губы, её руки, её дыхание покрывали тело, которое всё ещё казалось чужим, но под этими ласками стремительно становилось своим. Она попыталась расслабиться, но это было сложно, когда каждый миллиметр кожи горел огнём от малейших касаний.       Проведя языком влажную, прохладную дорожку выше, на секунду задерживаясь на острой ключице, чтобы оставить там яркий алый след, Хван добралась до кадыка — новой острой выпуклости на горле, которой раньше не было. Она прижалась к нему губами, чувствуя, как тот двинулся, когда Рюджин сглотнула, и совсем легонько прикусила его. — Кстати, ты заметила, что твой голос стал немного ниже? — прошептала она в губы, приподнявшись. — Наверно… — прохрипела Рюджин, и только сейчас обратила внимание, что голос действительно звучал чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. — Хотя теперь, кажется, заметила… — Мне нравится, — улыбнулась Йеджи и поцеловала её в подбородок, в уголок губ, в скулу, в висок. — Ты теперь стала ещё сексуальнее.       Её пальцы зарылись в тёмные волосы — теперь такие короткие, что почти не за что было ухватиться. Но Йеджи нашла способ лучше: она провела подушечками по затылку, по линии роста волос на шее, помассировала кожу у основания черепа, и Рюджин выгнулась, как кошка, с тихим стоном. — Чувствительно? — спросила она, продолжая массаж. — М-м-м… да… — Запомню.       Она убрала руку, и Шин разочарованно вздохнула, но тут же ахнула, потому что ладонь Йеджи снова легла ей на грудь с твёрдыми мускулами под кожей. Их почти не было видно, Рюджин всё-таки никогда не была качком, но тело после трансформации стало поджарым, жилистым, с очерченными контурами грудных мышц, которые так интересно было изучать на ощупь. Хван наклонилась и провела языком по грудине, заставив Рюджин вздрогнуть. Это не ласка сосков, но тоже до мурашек приятное ощущение.       Старшая исследовала дальше. Её руки скользнули по бокам, ощупывая тонкую талию — она будто стала ещё изящнее на контрасте с чуть расширившимися плечами. Пальцы пробежали по рёбрам, спустились к бёдрам и замерли. Узкие. Не такие, как раньше — широкие, мягкие, которые было так приятно сжимать пальцами, пока язык водит по половым губам и ласкает клитор. Но на удивление, Йеджи не почувствовала разочарования — да, шикарные бёдра Рюджин пропали, но их отсутствие компенсировалось теперь кое-чем другим…       Недолго думая, она взяла руку Рюджин и поднесла к своим губам. Пальцы теперь казались чуть шире, чуть угловатее, но всё такие же длинные и красивые. Йеджи поцеловала каждый пальчик по очереди, обвела языком костяшки, лизнула ладонь. От этого действия кровь в венах Шин на секунду застыла, а потом хлынула с тройной силой; старшая хмыкнула, оставив горячий поцелуй на запястье и провела чужой ладонью по своей щеке, прикрыв глаза, прижимаясь к тёплой коже.       Рюджин смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к возбуждению. Любовь. Чистая, трепетная любовь. Она кружила голову и заставляла задерживать дыхание, когда взгляды пересекались — и тут же между ними сверкали искры, повышая сексуальное напряжение в комнате до запредельного уровня.       Йеджи отпустила её руку и снова провела ладонью по бёдрам. Развела их шире, устраиваясь удобнее между ними, и Рюджин почувствовала, как член упирается куда-то ей в живот. — Это так странно, — выдохнула она в потолок, зарываясь в растрёпанные блондинистые волосы, на что Хван почти промурчала, отрываясь от ложбинки между ключиц. — Что именно? — Я уже два раза кончила, а мы только сейчас к прелюдиям приступили.       Йеджи лишь рассмеялась — звонко, искренне, — и выдавила сквозь смех: — Рюджин-и, ты… боже, я люблю тебя. Ты права, но разве есть разница, с чего начинать? У нас вся ночь впереди, успеешь ещё в два раза больше кончить, с прелюдиями и без, — она продолжила своё исследование, довольно подмечая про себя, что все эрогенные зоны её теперь парня остались прежними. Рюджин же извивалась под ней, проклиная свою сверхчувствительность, но когда Йеджи вдруг замерла прямо перед членом, задумчиво наблюдая, как естественная смазка блестит при лунном свете, Шин напряглась и привстала на локтях, чуя подвох. Увидев выражение, обычно предшествующее чему-то гениально-идиотскому, она сглотнула, готовясь услышать абсолютно что угодно, ведь даже она порой не могла предугадать, какие мысли посещают эту светловолосую головушку. — Слушай… — М-м-м? — Если ты меня сейчас трахнешь, я смогу залететь?       Рюджин даже дёрнулась, будто её ледяной водой окатили. — Ч-чего? — Ну, — Хван приподнялась на локтях, нависнув над младшей и глядя на неё с неподдельным любопытством, — твой организм же полностью изменился, да? Гормоны там, строение… ты теперь биологически мужчина, полностью функциональный, судя по тому, как бодро кончаешь. Значит, сперма у тебя должна быть… ну, настоящая. И значит… она вполне себе рабочая? Или в холостую стреляет?       Шин попыталась что-то сказать, но слова встали поперёк горла. Мысль о том, что она только что стала обладательницей теоретически способного к оплодотворению организма как-то не приходила ей в голову в череде последних событий. Да и это последнее, о чём она могла подумать в этой ситуации.       Она сглотнула, мечась взглядом между лицом возлюбленной и членом. — Я… блять. Я не знаю, — честно призналась она, выдохнув сквозь плотно сжатые челюсти. — Проверять на практике как-то стрёмно. Я не планировала детей в ближайшие лет десять, и вообще, мы же лесбиянки, у нас по-другому плану должно было быть.       Пока она говорила, мысли в голове потекли совсем в другое русло; картинка с членом внутри тесного влагалища всплыла перед внутренним взором с пугающей яркостью, и она представила, как входит в Йеджи — медленно, глубоко, как влажные, горячие стенки сжимают её, как Хван выгибается под ней, как её губы шепчут имя Рюджин…       Плоть внизу предательски дёрнулась, наливаясь кровью, привлекая к себе внимание старшей. Она усмехнулась, заставляя Рю отвернуться, скрывая смущение. — Оу, кажется, кто-то всё же очень хочет проверить теорию на практике. — Я не уверена, что смогу контролировать, — прохрипела Рюджин, падая на спину с тяжким вздохом. — Ты видела, как быстро я кончаю. Если я окажусь внутри… если почувствую тебя там… я не вытащу вовремя. Были бы презервативы, но зачем они двум лесбиянкам, кто ж знал, что одна из нас обзаведётся хуем посреди учебного семестра!       Йеджи задумчиво посмотрела на неё. Потом, не говоря ни слова, поднялась и, прежде чем младшая успела спросить, что она делает, уселась сверху, промежностью прямо на твёрдый член. И начала медленно, дразняще двигаться, ёрзая по нему, позволяя скользить по ткани домашних шорт. — Тогда, — сказала она с хитрой улыбкой, — может, я возьму инициативу в свои руки? Чтобы ты не переживала о контроле. — Йеджи, нет… — Просто представь: я сверху, ты во мне, кончаешь глубоко… — Йеджи, блять, — выдохнула Рюджин, чувствуя, как последние остатки разума утекают сквозь те самые пальцы, что уже впились в мягкие бёдра девушки. — Ты специально? — Ага, — довольно ответила она, наклонившись, и поцеловала искусанные губы, не давая возразить.       Шин в очередной раз позабыла о необходимости кислорода мозгу, ведь ощущения были просто невероятными — Йеджи вся намокла внизу, легко скользя по органу, неторопливо, ритмично, дразня то ли себя, то ли Рюджин. Член ходил туда-сюда, утыкаясь в нужное место, но не входя из-за преграды, и казалось, от одного только огня на дне глаз старшей Шин готова была снова сорваться и залить свой неочерченный пресс вязкой, липкой, горячой спермой, которую потом чужой язык сможет слизать… — Йеджи-а… — Что такое, Рюджин-и? — мурлыкнула та, целуя её в шею, не прекращая движений. — Хочешь оказаться внутри? Хочешь почувствовать, как я сжимаю тебя там? — Да, — выдохнула Рюджин, наконец сдаваясь, не сумев больше противостоять дикому, почти первобытному желанию. — Да, боже, да. — Тогда расслабься, онни всё сделает сама, — шепнула Йеджи ей на ухо и привстала, избавляясь от ненужной одежды.       Шорты вместе с трусами упали на пол, футболка осталась на стройном теле, и рука знакомо обхватила член, направляя его ко входу — на пробу поводив головкой по половым губам, Йеджи мучительно медленно начала опускаться, закатывая глаза и цепляясь свободной рукой за плечо Шин в поисках опоры.       Рюджин запрокинула голову, шипя от охвативших её новых чувств — стенки нежно, но настойчиво обволакивали её плоть, что всё глубже погружалась в тесное пространство, и перед глазами заплясали звёзды, взрываясь с прозвучавшим хриплым стоном Йеджи. — Ахуеть, — выдохнула она, наверняка до синяков вцепившись в бёдра старшей. — Ахуеть, — эхом отозвалась та, замирая на секунду, а после опустилась ещё чуть-чуть, и член вошёл глубже, до основания. Рюджин показалось, что её разрывает на атомы; всё было настолько интенсивно, настолько запредельно, что всё, что она испытывала раньше, показалось бледной тенью с этим чёртовым цунами, что нещадно раз за разом хоронил её под собой и выбрасывал на берег.       И это было идеально. — Йеджи… я не продержусь… я уже… — А тебе и не надо, — выдохнула Хван, начиная аккуратно двигаться. — Просто чувствуй. Просто наслаждайся.       Она поднималась и опускалась, находя ритм, и каждый раз, когда член погружался в неё полностью, Рюджин видела фейерверки под веками. Пальцы Йеджи на её груди играли с сосками, и от этого двойного воздействия мозг плавился окончательно. — Ты так глубоко, — обрывисто шептала Йеджи, закрывая глаза. — Так хорошо, так… а-ах!..       Хван сделала особенно глубокое движение, сорвав с губ сладкий, протяжный стон, в унисон с Рюджин. Её движения ускорились, видимо, найдя нужную точку, толчки по которой заставляли её несдержанно всхлипывать и царапать грудь младшей от переизбытка ощущений. Напряжение нарастало с пугающей быстротой, и вскоре неприличные хлюпающие звуки заполнили комнату вместе со скрипом кровати. Шин помогала ей руками, иногда сама двигая бёдрами навстречу, скуля — невыносимо было чувствовать, как каждый нерв её члена окружён пульсирующей плотью, и это ни в какое сравнение не шло с минетом, как бы крышесносно его не делала Хван. Она чувствовала, что сперма вот-вот хлынет из неё и заёрзала, предупреждающе сжимая талию Йеджи и пытаясь выдавить из себя севшим голосом: — Йеджи, я сейчас… я не могу… я не вытащу… — Не нужно вытаскивать, — прошептала она, обхватывая влажными ладонями горящее лицо возлюбленной и склоняясь к ней, не прекращая скользить на её члене, наращивая темп. — Кончи в меня, Рюджин. Я хочу почувствовать, как ты заполняешь меня…       Последние слова окончательно смыли все жалкие крупицы контроля и Шин содрогнулась, кончая с криком, насаживая Йеджи на себя так глубоко, будто хотела слиться с ней воедино. Она чувствовала, как её семя заполняет девушку и где-то на грани сознании отметила, что та тоже сжимается вокруг неё в экстазе следом, усиливая ощущения от оргазма в разы.       Когда неконтролируемая дрожь утихла, Хван медленно привстала — обмякший член выскользнул из неё, белёсая густая жидкость потекла следом, под завороженный взгляд отдувающейся Рюджин, а после старшая обесиленно рухнула на неё, прижавшись щекой к груди и прислушиваясь к бешенному сердцебиению, приходя в себя. — Ну что, теперь девять месяцев будем гадать? — Если я тебя обрюхачу в первую же ночь, как обзавелась членом, я себя в порошок сотру, — мрачно прохрипела Рюджин, остекленевшим взглядом сверля потолок. — Расслабься, — хихикнула Йеджи, невесомо целуя её плечо. — Даже если так, у нас магическая академия. Найдём способ.       Шин вздохнула, позволив себе размякнуть и прикрыть глаза, и полежав минуту, вдруг фыркнула, искоса взглянув на Джи, что всё ещё возлежала на ней, как довольная кошка. — Слушай, — начала она с хрипотцой в голосе. — Ты сегодня какая-то особенно жадная. Я, конечно, понимаю, новая игрушка, всё такое, но… ты себя ведёшь так, будто не трахалась год, а не пару дней.       Йеджи приподняла голову с её груди и лукаво прищурилась, сдерживая смешок. — Ой, это я-то жадная? — протянула она с преувеличенной серьёзностью. — Это ты за пару минут три раза кончила, как будто у тебя секса вообще никогда в жизни и не было. Ещё лежишь и ворчишь, как старая бабка, будто тебе не понравилось. — Ну фактически, я правда сегодня потеряла девственность, так что!.. — хотела возмутиться Рюджин, но тут же осеклась, потому что Йеджи подалась вперёд и поцеловала её в уголок губ — невесомо, нежно, совсем не так, как несколько минут назад. — Тише, — прошептала она, проводя ладонью по её щеке. — Я шучу, ты у меня самая замечательная. И если я сегодня немного… голодная, то только потому, что ты самый вкусный парень на свете. Ну или самая вкусная девушка. И вообще, ты просто вкусная, Рюджин.       Она снова поцеловала её — медленно, лениво, смакуя, — и Шин чувствовала, как внутри опять закипает что-то знакомое, особенно когда ладони скользнули по шее на плечи, отдаваясь приятным трепетом. — Мы можем просто полежать, нам некуда спешить, — предложила Йеджи между поцелуями. — Ты устала, я же вижу. — Я не устала, — буркнула Рю, но тело согласно расслаблялось под ласковыми руками. — Устала-устала, — улыбнулась Йеджи, целуя её в кончик носа. — Лежи. Я тебя поглажу, и всё будет хорошо.       Она действительно гладила — медленно, успокаивающе, и Рюджин уже почти закрыла глаза, проваливаясь в блаженную дрёму, когда в голове что-то щёлкнуло.       Нет.       Так не пойдёт.       Йеджи сейчас такая тёплая, такая расслабленная, такая… доступная. Лежит на ней, доверчиво прижимается, гладит, убаюкивает. И Рюджин вдруг остро захотелось стряхнуть эту дремоту, снова почувствовать свою девушку, но в этот раз под собой, услышать её громкие стоны, увидеть, как она выгибается…       Одним движением Шин перевернула их, прижимая Йеджи к кровати и нависая сверху. — Эй, — удивилась та, но без испуга, только с любопытством. — Ты чего? Я же сказала, отдыхай… — Отдохнула уже, — отрезала Рюджин, разводя её ноги коленом. — Знаешь что, Хван Йеджи? — Что? — Я сейчас вытрахаю из тебя всю эту твою развратную душу.       Йеджи моргнула, а потом расхохоталась — звонко, искренне, запрокидывая голову. — Ох, Рюджин-и, у тебя точно тестостерон в крови играет! С каких пор ты такие фразы выдаёшь? — С таких, просто заткнись и раздвинь ноги, — скомандовала младшая, прикусив её за нижнюю губу, и Йеджи ожидаемо послушалась, податливо разводя колени в стороны, позволяя Шин рассмотреть себя в самом неприглядном виде. Мокрая от страсти футболка прилипала к телу, соски вызывающе проглядывали сквозь ткань, гладкая вагина блестела от влаги и семени, и на секунду у Рюджин перехватило дыхание, а возбуждение отозвалось приятным спазмом внизу живота и уже такой знакомой тяжестью. — Какая же ты… какая ты грязная. — Твоими стараниями, — лишь мурлыкнула Хван и потянулась вверх, обвивая руками шею нависшего парня. — Иди сюда. Сделай меня ещё грязнее.       Рюджин вошла одним движением до основания, без предупреждения, без подготовки, ведь какая подготовка нужна, когда Йеджи и так течёт, как горная река? Тесное влагалище охотно приняло её полностью, сжимая, и Хван ахнула, вцепившись ногтями в её плечи. Внутри было горячо, невероятно, и Рюджин на мгновение замерла, по-новой привыкая к ощущению, которое даже представить не могла несколько часов назад. — Двигайся, — выдохнула Йеджи ей в губы, глядя из-под полуопущенных век и крепко обвивая ногами её талию. — Не останавливайся…       И Рюджин сделала первый неуверенный толчок, замычав. Сначала она искала ритм, пыталась приноровиться, и наконец стала смелее, когда поняла, что старшая дышит часто, царапает спину и шепчет что-то бессвязное. Новое тело работало как часы — каждый толчок отдавался волной удовольствия, поднимающейся снизу, и Шин чувствовала, как приближается разрядка. Йеджи извивалась под ней, волосы растрепались по подушке, футболка задралась до шеи, чтобы собственные руки без проблем блуждали по влажному телу, сжимая грудь в пик особенного удовольствия. Вскоре движения стали быстрее, почти грубыми, выбивающими из неё пошлые стоны и всхлипы, но Йеджи отвечала на каждый размашистый толчок, подаваясь навстречу и выгибаясь. — Хорошая девочка… — прошептала она с улыбкой, едва выдавливая слова между стонами, слыша утробный рык. — Или хороший мальчик? Как теперь правильно? — У тебя ещё есть силы болтать? — прорычала Рюджин ей в ключицу, не сбавляя темпа. — Всё-всё, я… мхм!..       Мужские, грубоватые пальцы сжали её упругую грудь почти до боли, зубы сжали кожу на изгибе шеи, и Йеджи содрогнулась, почти прокричав, дёргая ногами в воздухе. Рюджин, даже не подозревая в себе нечто животное, дикое, двигалась с бешенной скоростью — просто вколачивалась в податливое тело, принимавшее её полностью, до краёв, не думая и не анализируя. Бёдра ходили ходуном, кровать жалобно скрипела в такт, ударяясь изголовьем о стенку, и Шин не могла остановиться. — Да, — выдохнула Йеджи в невероятном кайфе, запрокидывая голову. — Да, вот так, сильнее… блядь, Рюджин, ещё!..       Рюджин вжимала её в матрас весом своего тела, вгоняя член снова и снова, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что она никогда не была такой. Никогда не хотела так сильно, так остро, так отчаянно, почти теряя человечную часть себя, беря как какой-то остервенелый зверь. Раньше с Йеджи она была нежной, секс с ней был неторопливым, бережным, а сейчас всё было слишком дико. И старшая отвечала ей тем же — двигалась ей навстречу, кусала губы до покраснения, обхватывала её ногами и притягивала ещё ближе, позволяя входить ещё глубже. — Сильнее, не жалей меня… боже!..       Шин зарычала в ответ и в следующем движении вошла до упора, так глубоко, как только могла. Йеджи закричала, выгибаясь, и Рюджин почувствовала, как та сжимается вокруг неё, прямо в тот момент, когда она кончала следом, заливая её горячим, пульсирующим потоком.       Она рухнула сверху, тяжело дыша, уткнувшись лицом в мокрую от пота шею Йеджи. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело, а член внутри Хван всё ещё подрагивал, в последних волнах удовольствия. — Ты меня чуть не убила, — прошептала Джи осипшим голосом, поглаживая её по спине, с самой счастливой улыбкой на губах. — Взаимно.       Рюджин с трудом приподнялась на локтях, заглядывая в лицо возлюбленной — разомлевшую, довольно жмурящуюся, будто её только что не пытались отправить на тот свет от ярчайшего оргазма. Йеджи, поймав её взгляд, игриво протянула, аккуратно обводя пальчиком свежие царапины на широкой спине: — Кто бы мог подумать, что моя скромная, застенчивая Рюджин-и превратится в такого зверя, как только обзаведётся членом… — Сама в шоке, — призналась та, наклоняясь и едва касаясь губами всё ещё горячей от страсти щеки, после спускаясь поцелуями к линии челюсти. — Никогда такого не чувствовала, просто… понесло. — Мне понравилось, — просто сказала Йеджи и чмокнула её в нос. — Очень понравилось. Давай ещё?       Рюджин обречённо застонала, но её собственный организм, тут же отозвавшийся на заманчивое предложение, явно был другого мнения. — Ты меня угробишь…

***

      Утро встретило Рюджин ощущением, что её переехал грузовик, а потом ещё и сдал назад для верности. Она сидела за партой, подперев голову рукой, щурясь от беспощадного солнечного света, бьющего прямо в глаза, и боролась с желанием умереть прямо здесь и сейчас. Веки слипались, всё тело ломило, а между ног всё ещё чувствовались какие-то фантомные отголоски ночной активности, которые заставляли её ёрзать и краснеть каждые пять минут.       Йеджи, в отличие от неё, выглядела так, будто ночь прошла в спа-салоне, а не в многочасовом секс-марафоне со своей девушкой, которая теперь была парнем. Она сидела рядом, поправляя завитые волосы, и на её губах играла довольная улыбка сытого хищника, да и светилась она, как самая мощная лампа, ослепляя всё вокруг в радиусе нескольких километров. Под глазами залегли тени, но в целом она излучала такую удовлетворённость, что на неё недоумённо оборачивались. — Выглядишь как смерть, — прокомментировала внешний вид Рюджин их подруга Юна, плюхаясь на место перед ними. — Всю ночь зубрила? — Ага, конечно зубрила, — хрипло выдавила Рюджин, протирая сонные глаза. — Очень… усердно.       Юна перевела взгляд на Йеджи, которая в этот момент довольно потянулась, и её глаза сузились. — А ты чего такая довольная? Вместе зубрили? — Мы девочки ответственные, — мурлыкнула Хван, поправляя причёску. — Учебный процесс, знаешь ли, требует жертв. — Ага, судя по вашему виду, жертву приносили конкретную, — хмыкнула Юна и вдруг уставилась на Рюджин, будто впервые увидела. — Так, стоп. А что у тебя с волосами?       Рюджин похолодела. Она совсем и забыла про свою новую стрижку. Видимо, законы алхимии подчинялись каким-то современным сексистским стереотипам, раз взорвавшееся зелье решило укоротить её и без того достаточно короткие волосы. Она машинально провела рукой по затылку, чувствуя пальцами почти бритую кожу. — Э-э-э… постриглась, — выдавила она, стараясь говорить максимально непринуждённо. — Давно хотела. Вот… решилась. Как тебе? — Оригинально, — медленно протянула младшая Шин, разглядывая её с новым интересом. — Экстремально. Ты теперь прям пацан-пацан. Стиль такой выбрала? — Ага, — Рюджин нервно усмехнулась и покосилась на Йеджи. Та делала абсолютно невозмутимое лицо, но в узких глазах плясали ехидные бесы. — Решила, что хватит быть… ну, такой. Брутальность нынче в моде. — Брутальность, значит, — повторила Юна скептически. — Ну-ну. А чего тогда сидишь как мешком ударенная? Брутальные парни обычно выглядят иначе. — Я брутально учила алхимию всю ночь, — огрызнулась Рюджин, чувствуя, как нервишки уже начинают шалить. — Это выматывает.       Йеджи не выдержала и прыснула в кулак, делая вид, что закашлялась. Рюджин под столом двинула её ногой. Йеджи закашлялась сильнее.       Юна переводила взгляд с одной на другую и явно чувствовала, что от неё что-то утаивают. Но спросить ничего не успела — в аудиторию вошёл профессор, и пришлось делать вид, что они готовы внимать лекции.       Рюджин уткнулась лицом в конспект, молясь всем богам, чтобы сегодня никто больше не задавал вопросов о её внешности. И чтобы член, который никуда не делся за ночь, вёл себя прилично хотя бы ближайшие полтора часа.

***

      Лекция тянулась бесконечно. Рю боролась со сном, с болью в пояснице и с членом, который, кажется, вообще не собирался учитывать обстоятельства и периодически напоминал о своём существовании самым бестактным образом. Йеджи рядом делала вид, что конспектирует, но Шин краем глаза видела, как она то и дело поглядывает на неё с таким выражением, от которого хотелось либо провалиться сквозь землю, либо немедленно утащить её в ближайший чулан.       Когда прозвенел спасительный звонок, Рюджин собрала вещи с неожиданной для своего состояния скоростью. — Всё, я в общагу спать и умирать. Отвалите от меня все. — Я с тобой, — подхватилась Йеджи с подозрительной готовностью. — А тебя никто не звал, — буркнула Рюджин, закидывая сумку на плечо. — Мы же соседки, — невинно захлопала глазами Хван. — Нам по пути.       Юна проводила их взглядом и покачала головой. — Что-то с ними не то, — пробормотала она себе под нос. — Но что именно — убей не пойму.       Уже в комнате Рюджин рухнула на кровать лицом вниз и замерла, надеясь, что смерть придёт быстро и милосердно. Но вместо смерти, к счастью или ужасу, пришла Йеджи — уселась сверху на поясницу, отчего младшая издала звук сплющенной жабы. — Отвали, — простонала она в подушку. — Я труп. Я не могу даже пальцем пошевелить. — Да ладно тебе, — протянула Йеджи, наклоняясь и целуя её в затылок. — Всего одна ночь, а ты уже сдаёшься? А как же твоя брутальность? А твоя новая пацанская сущность? — Моя пацанская сущность сейчас отвалится и уползёт в угол подыхать, — буркнула Рюджин, зарываясь носом в подушку глубже.       Йеджи слезла с неё, но ненадолго — вскоре Шин почувствовала, как та стягивает с неё штаны вместе с трусами — на этот раз обычными боксерами, которые удалось откопать в шкафу (благо Рюджин всё-таки за удобность, боксеры для неё это вообще тема). — Ты что творишь?! — взвилась было она, но договорить не успела.       Тёплые, влажные губы коснулись поясницы, а руки мягко сжали напряжённые ягодицы. Рюджин дёрнулась, застонала в подушку и поняла, что смерть откладывается. — Йеджи… — выдохнула она. — Я правда… я серьёзно не могу… я устала… — А ты не двигайся, — раздался голос. — Лежи и отдыхай. Я сама всё сделаю.       Член, тот ещё предатель, уже твердел, игнорируя все мольбы хозяйки о перерыве. Рюджин уткнулась лицом в подушку и сдалась. — Ты меня угробишь, — с отчаянием прошептала она свою коронную фразу. — Но ты же умрёшь счастливой, — прошептала Йеджи у неё над ухом, нависая сверху.       И Рюджин пришлось с ней согласиться.

***

      Прошло три недели — три недели ада, блаженства, бессонных ночей и попыток выжить на лекциях. Рюджин похудела, осунулась, но приобрела какой-то новый, диковатый блеск в глазах. Йеджи, наоборот, расцвела и светилась изнутри, как самый начищенный драгоценный камень.       В один из вечеров они лежали в кровати — уже привычно переплетённые, разгорячённые, удовлетворённые. Рюджин лениво водила пальцем по плечу Йеджи, почти засыпая в её объятиях. — Слушай, — вдруг сказала она. — А если я обратно в себя превращусь? Ни с того ни с сего, зелье же должно иметь какой-то срок действия, или если найду противоядие? — А ты хочешь? — Йеджи приподнялась на локте, заглядывая ей в лицо, со смешанными эмоциями в глазах.       Рюджин задумалась. Честно задумалась. — Не знаю, — призналась она. — С одной стороны, это жутко неудобно. В туалете стоять приходится, представляешь? Стояки по утрам, и в штанах теперь вечно всё видно, пришлось гардероб менять. — А с другой стороны? — тихо спросила Хван.       Рюджин посмотрела на неё — на растрёпанные волосы, на засосы на её коже, на разбросанные по комнате вещи, на влажное пятно на простыне. И усмехнулась, чмокнув её в нос, на что Йеджи недоумённо моргнула. — С другой стороны, ты выглядишь счастливее, чем за все два месяца до этого. И я… узнала о себе кое-что новое. — Что например? — Например, что я могу трахать свою девушку так, что она кричит на всю общагу, — хмыкнула Рюджин. — Это приятное открытие.       Йеджи рассмеялась и уткнулась лицом ей в шею. — Значит, оставим? — спросила она с надеждой. — Не знаю. Может, найдём способ переключаться? Чтоб когда захотим — был, а когда надоест — не было? — Магия всё может, — мечтательно протянула Йеджи. — Надо порыться в библиотеке. — А пока… — А пока, — перебила старшая, забираясь на неё сверху, — пока мы будем пользоваться тем, что есть. Ты же не против?       Рюджин вздохнула, но руки уже сами легли на талию Йеджи, а член — чёртов ненасытный орган — уже упирался в ягодицы девушки в предвкушении. — Не против. — Вот и отлично, — улыбнулась Йеджи, утягивая её в поцелуй.       За окном догорал закат, где-то в коридоре шумели студенты, а в маленькой комнате общежития две девушки — одна не совсем девушка, но это не важно, важно то, что обе были бесконечно счастливые — продолжали изучать друг друга, магию и границы человеческих возможностей. Судя по всему, изучение это обещало быть долгим. И очень приятным.