Грехопадение на двоих

      Игла не поддавалась пальцам, и нитка не проходила сквозь нежную ткань. Скарамучча пытался зашить дырку в своей льняной рубашке уже проклятый час. Раньше на этом месте была лишь прореха, и он спокойно носил рубашку, не обращая на это внимания… Но во время тренировки, когда он сорвался, ткань зацепилась за сук на дереве, и на месте безобидной прорехи появилась настоящая дырка. Толстое ушко иглы с трудом проходило сквозь ткань, а нитка — жесткая, вощеная оставляла некрасивые швы. Раздался тихий стук. По крайней мере, что-то похожее на стук — «страдалец» решил даже не реагировать, мало ли, сквозняк хлопнул дверь соседней кельи. Но в дверь вновь постучали, и раздалось тихое: «Куникудзуши? Ты тут?». Женский голос. Обычно он то и делал, что отпускал саркастичные замечания, но сейчас казался мягким. Диакон не пустил бы ее — притворился бы, что его нет, но она наверняка уже увидела свет, пробивающийся из-под двери.       — Мнм, можешь зайти, — бросил он, наконец-то протолкнув иглу для нового стежка. Дверь приоткрылась. На пороге стояла Розалина — в белой сорочке до пола, со своими вечно распущенными волосами и слюдяным фонарем в руках.       — Я видела, сегодня на обеде, что у тебя рубашка порвана, пришла забрать, чтобы зашить. Но смотрю, ты сам за это взялся, — произнесла она ровно, будто они не ведут войну, и указала взглядом на ткань в чужих руках.       — Мгм, решил не напрягать тебя и зашить самому.       — И у тебя ничего не получилось?       — Ну-да, ну-да. Позлорадствуй. Она вздохнула, но снисходительно улыбнулась. Девушка подошла к Скарамучче и примостилась рядом, поджав ноги. Ее руки забрали рубашку, повертели, натянули место дырки ноготь подцепил кривой шов толстой нити.       — Боже, сохрани, какой ужас. Кто же зашивает льняную рубашку даже не просто толстой ниткой, а вообще той, что для переплёта! Я понимаю, что ты часто перешиваешь книги и для тебя это легче, но… Они же даже воском покрыты, ты не подумал, что это не лучшая идея?       — У меня льняных нитей нет, уж прости великодушно,— Закатил глаза Куникудзуши.       — Так попросил бы у меня. Уж я бы охотнее дала нити, чем вновь зашивала бы твои вещи. Откровенно говоря, мне это дело не особо нравится.       — Тебя вечно у себя нет, ты в это время обычно еще где-то ходишь. У тебя сна ни в одном глазу, даже когда на дворе ночь-полночь. А сейчас — только девять вечера, а ты уже собралась спать. Удивила.       — Я не собралась сейчас спать. Просто в сорочке мне удобно. Знаешь ли, мне часто все равно приходится надевать платок. Я бы могла сказать Владыке Кадзухе об этом, и попросить разобраться, но… не хочу обременять.       — Я хоть платок и не ношу, но мне в этом балахоне тоже нелегко. Что с рубашкой делать?       — Ну… Обожди здесь, я вмиг вернусь. Она встала и почти бесшумно удалилась. Она не взяла свой ночник, «Совсем глупая что ли?» — подумал Скарамучча, всматриваясь в тонкое пламя внутри фонаря. Оно было показалось ему слишком неестественным, фальшивым, хотя огонь был самым обычным. Но для человека — того, кто недавно приобрел силы, каждый шорох, каждое яркое пятно привлекали внимание. В слюдяной пластине отразилось его лицо — он пододвинулся ближе. Небольшая трещина сверкнула на месте блика. На руке резко вспыхнула боль. Он глянул на руку — порез. А рядом битая слюда, потухшая свеча и разлетевшийся вдребезги фонарь. Куникудзуши перевел взгляд с него на свои руки. «Что это было, черт его подери?!» — пронеслось в голове быстрее, чем он выдохнул, только поняв, что случайно задержал дыхание. Он мгновенно вскочил, закинул фонарь под кровать, следом смахнул осколки ботинком туда же. Он опустился к ящикам, попутно случайно мазнув алой кровью по белоснежной простыне. Фонарь, что принесла Розалина был совсем новым — это было видно по идеальной слюде. Пришлось расчехлить собственный новый фонарь, что ждал своего часа. Они были полностью идентичны, и в коем-то веке Скарамучча не пожалел, что купил именно такой, ибо он всегда считал его неудобным. Пальцы нащупали огниво. Не вставая с пола, он выжег сноп искр. Куникудзуши раздул трут от уголька, зажег свечу пламенем, прикрыв трясущимися руками от сквозняка. Он поставил ее в новый фонарь, захлопнув створки и поставил обратно на стол. Он кинул огниво в открытый ящик и задвинул его ногой. Через пару минут Розалина вернулась. Скарамучча сидел ровно — словно палку проглотил. В ее руке был клубок ниток.       — Что-то случилось?       — Нет, все нормально. Она скользнула взглядом от его лица к ногам и обратно. Вновь присела рядом, продавив под собой перину. Она взяла рубашку в руки, размотала нитку, прокусила ее зубами. Диакон же просто наблюдал. Девушка показывала — как продеть нитку в иглу, как ее закрепить, как делать незаметные стежки. Не сказать, что он ее особо слушал, но в общих чертах старался запомнить. И она это заметила.       — О чем думаешь?       — Да просто голова болит, не о чем. Я честно слушаю.       — О нём? — спросила она, посмотрев в глаза напротив, словно знала каждую их реакцию.       — О ком «о нём»? — прикинулся дураком брюнет.       — О Кадзухе. Если хочешь, я выслушаю. Я не буду лезть тебе в душу , но если ты попросишь, могу и совет дать.       — Не о нем я думаю, не придумывай.       — Надо же. О чем же тогда? Скарамучча помолчал пару секунд, но так и не нашелся с ответом. Ему пришлось признать поражение:       — Просто… агх, я не знаю, как тебе это объяснить. Мне никто не нужен. Так было всегда, навсегда таковым и останется. А он это правило нарушает. В общем он… проявляет со мной мягкость, пытается найти со мной общий язык, заботится. Я не желаю заводить приятелей, а уж друзей тем более. Но он не оставляет мне шанса, и это так раздражает.       — Он стал для тебя кем-то очень близким, да?       — Ну, если так можно выразиться.       — И когда ты это понял? — поинтересовалась она, сделав новый стежок на рубашке.       — Пару дней назад. На задании, когда я поранился и он довел меня. Конечно, это его обязанность, не мог же он уйти без меня… Но я не знаю, он делал это искренне. И разговаривал со мной по-доброму. — Ответил диакон, нервно теребя свои ногти. Естественно, ему пришлось соврать. Не мог же он признаться в содомии, в том, что правду осознал в момент, когда Кадзуха слез, стоило парню попросить. Да и в его чувствах было все далеко не так радужно. Это не была какая-то наивная влюбленность, а смесь обиды, раздражения, тяги, страсти. В конце концов — их связи. Один зависел от другого, и другой от первого. Он ощущал ту самую физическую тягу, почти больную, еще с дня заключения сделки. В ту ночь многое изменилось, никто бы не стал этого отрицать. И это слишком многое изменило в самом Дзуши. Влюбленность накрылась тяжелой правдой и это не могло не злить. Но страсть… стала пылать резче, сильнее. Из мыслей его вырвал уставший голос блондинки.       — Я в курсе, что ты не про дружескую привязанность. Можешь говорить прямо.       — Ты… ты даже не будешь кому-то рассказывать? Жаловаться? Мне казалось, ты хотела бы, чтобы меня выперли из церкви.       — Тебя может и хотела бы, но Кадзуха человек… не плохой, — призналась она. — И я не хотела бы, чтобы тебя выперли за такой пустяк. Провинись в чем-то более серьезном, и не сомневайся, я тебя сдам сразу же~       — «Пустяк»? Ничего себе ты пустяк нашла. Это карается, знаешь ли..       — Я знаю. Однако же… мне кажется, есть грехи и пострашнее. Я не скажу, что это нормально, но пока это никак не влияет на остальных служителей, мне все равно. Не будем об этом.       — Ты права, лучше не будем, — согласился он, отведя взгляд на фонарь.       — И я поняла, о чем ты. О том, какие смешанные чувства тебя одолевают и… Я до конца не понимаю ваших взаимоотношений , но я была в похожей ситуации, что и ты.       — Я полагаю, теперь твоя очередь рассказывать.       — Ну, у меня был возлюбленный. Его звали Рустан. Я… не понимала его до конца, он был скрытным и полным загадок человеком, но мы любили друг друга. Очень сильно… По крайней мере, я точно любила, что было сил моих.       — А сейчас что с ним? — Спросил Дзуши, хотя уже догадывался о продолжении.       — Он уехал уже давно. Сказал, что м-мы разные и не можем быть вместе. И сказал не ждать его, продолжать жить, завести отношения, семью. Мне было с ним… кхм. — Ее голос обрывался, она говорила невпопад и постоянно теряла нить разговора, а иголку уже несколько минут просто сжимала в пальцах, не делая ничего. Розалина вздохнула. — В общем, я так и не смогла жить дальше. Знаешь, иногда он является мне во снах, словно не хочет отпускать, и я не хочу просыпаться в эти моменты, я… ну, я головой понимаю, что закрывала глаза на отвратительные вещи, на его жестокость, и и у нас бы с ним ничего не получилось. Такие люди, как он, не меняются, они обещают, извиняются, но все повторяется. Он не делал этого умышленно, но все равно было плохо. Но без него еще хуже, и я… я это.. это поняла только тогда, когда поцеловала его на прощание. Ее губы сжались в тонкую полоску, и она будто наконец-то остановила бессвязный поток слов. Хотя Скарамучче он показался более чем понятным, и даже больше — у него самого появилось странное ощущение. Какая-то физическая тяжесть в груди, будто с ним происходит тоже самое.

«Что за бред ты себе придумываешь, идиот? Ты, в отличие от нее, не хватаешься за кого-либо. Да и Кадзуха не тот, кто бы отказался от меня. Даже если бы я отказался — он преследовал бы меня. Брр, ладно, от этого не легче…»

      — Прости, что вываливаю это на тебя. Я совсем уже сошла с ума. Пора бы выкинуть все его вещи и подарки, — выдохнула она, покрутив кольцо на своем пальце. — Как говорится… с глаз долой, из сердца — вон. Понимаешь?       — Вроде того. Говоришь, вещи его хранишь?       — Ага. Глупость?       — Глупость, да. — Беззлобно усмехнулся Куникудзуши. Они молчали несколько минут. Блондинка продолжила орудовать иглой, и тихо обронила:       — Так вот… Все это я рассказывала, чтобы ты знал, что не один через такое проходишь. Мне тоже было тяжело его любить, я тоже долго все отрицала. Просто… слушай, не делай что-то на эмоциях. Хорошо подумай , прежде чем что-либо решать. И слушай в первую очередь себя, не его. Не соглашайся, просто чтобы угодить, и… будь честнее. Не только с ним, но с собой в первую очередь. Дверь за ней захлопнулась. На последок девушка пожелала спокойной ночи диакону, и наказала обходиться с вещами бережнее. Он остался в кельи один на один со своими мыслями. Со всеми словами, что были сказаны здесь за этот вечер. Он только сейчас заметил, что дождь за окном перешел в настоящую грозу , молнии так и стреляли где-то вдалеке. «Глупость, да» звенело в голове. Дзуши опустился с кровати на пол, обмяк на жестком ковре. Он бездушно глянул на ящики. И вновь открыл самый нижний из них. В нем лежала темно-фиолетовая мантия, с золостыми нашивками крестов, бережно сложенная, хоть брюнет никогда не отличался аккуратностью. Еще две недели назад Скарамучча проверял, закрыта ли дверь в его келью, а потом, будто ребенок, доставал ее из ящичка. Потушив большую часть свечей в спальне, он надевал эту мантию на себя. Подходил к зеркалу, смотрел на себя в этой одежде, она почему-то всегда казалась очень теплой, хотя это было вовсе не так. Ее забыл Кадзуха — еще полгода назад. В тот день он смотрел с особой нежностью, обняв на прощание, долго не хотел отпускать. У него много таких же, полностью одинаковых, наверное поэтому он так и не попросил ее вернуть, да даже не вспомнил о ней. Парень вновь взял мантию в руки, шорхнув руками в рукава и с легкостью облачившись. Он подошел к зеркалу тяжелыми шагами.

«Раньше она не была на мне такой ужасной. Сейчас вообще как тряпка висит на мне. Надо же, я и не заметил, как изрядно похудел»

Но все равно он не мог не признаться, что покров все еще грел и его не хотелось снимать. Диакон так и упал на кровать — в одежде, что так боялся помять или испортить. Он зарылся под одеяло с головой, но свечи не погасил, оставив затухать.

***

      Янтарная икона разбилась о стену с громким треском и ее осколки разлетелись по полу.       — Гкх, бог меня дери! — рыкнул Каэдэхара. Его грудь тяжело вздымалась, одна рука держалась за письменный стол, вторая сжимала черные одежды. Кровь в венах вскипала, сердце колотилось как бешеное. Он проскулил, как бездомный пес. Свалился на пол тяжелым грузом. Демон не мог разглядеть — перед ним потолок, или пол? Он сжал челюсть до такой степени, что зубы мерзко заскрепели. Громкая молния шарахнула где-то в далеке, но казалось, что она метнулась перед самым ухом. В беса будто вонзали меч, вынимали его, и вонзали вновь, выдавливая хрип и скулеж. Глубже, с остервенением. Руки, руки, руки, руки неимоверно чесались — он разодрал их до крови. Будто змей, корежился на холодном, но обжигающем полу, шипя. Он не мог сказать точно, сколько это длилось. Что-то между минутой и часом, а может и вечность. Тумба упала на пол с оглушительным грохотом, из нее повылетали все ящики. Кадзуха схватился за первую попавшуюся острую вещь. Это был нож для резьбы по дереву. Он сжал нож в потной ладони, не дыша. Нож раскромсал одежду на Каэдэхаре, задев бледную кожу. Словно утопленник, он ухватился за край кровати, но тут же обмяк.       — Что, боже, блять, за бред?! — сумел прошептать он, когда удушье перестало сдавливать горло. Каэдэхара с помощью силы притянул к себе со стола книгу. Страницы в ней были желтые, где-то — черные пятна от чернил. Дрожащие пальцы перелистывали по десять страниц за раз, не в состоянии успокоиться. «Что делать, если на тебя открыли охоту», «Как притвориться человеком»… «Как преумножить свои силы» — не то, не то…! Агх, всё не то…» — выл демон, отхаркнувшись кровью. Руки рвали страницы в клочья.

«Определение источника сил в помещении и их временная нейтрализация.»

      — Оно! Оно, твою мать… — прошипел бес, прикрывая рукой появляющийся ожог на плече. Он сделал все, как написано в справочнике. Пустил кровь, надрезав кровь на теле тремя линиями — по правой руке, по левой, и по груди. Боль стихла и Кадзуха тяжело поднялся и так же тяжело упал на кровать. Кровь — темнее, чем у человеческая, стекала с его боков. Такие раны не затягиваются быстро, как случайные. Он вновь притянул книгу к себе, но силы его подвели, не сдвинули книгу ни на сантиметр. Демон перевернулся на живот и схватил ее сам, рукой. Прошлая страница случайно перелистнулась, и открылась новая глава:

«Сделка о симбиозе и как ее контролировать»

«Ни для кого не секрет… Впутывайте людей только в… Проследите, чтобы… … НЕ ДОПУСКАТЬ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ СВЯЗИ И РАЗДЕЛЕНИЯ СИЛ. … Подробнее читайте в демоническом справочнике номер тринадцать, сороковая с конца глава. »       — Гадство…