Шесть печатей

Гарри слышит крики — они сливаются в единый нескончаемый вой. Он бежит по горящему Хогвартсу. Огонь лижет кожу, оставляя на ней уродливые болезненные пузыри под одеждой. Стены рушились, осыпаясь пеплом и углями, которые врезались в лицо. Пыль и дым, закрывали обзор, каждый вдох давался с болью. Поттер закашлялся, прикрывая рот сгибом локтя. — Анапнео! — заклинание с хрипом прочистило дыхательные пути. Голова по-прежнему кружилась от нехватки кислорода, ноги подгибались, он спотыкался об обломки рухляди — когда-то сбывшейся мечты мальчика. Казалось, герой вот-вот упадёт. В памяти невольно всплыло зеркало Еиналеж, найденное на первом курсе в заброшенном пустом классе. В его глубине он видел их — своих родителей. Лили и Джеймс, улыбающиеся, живые, такие, какими он никогда их не знал. Интересно, гордились бы они им сейчас? Сириус гордился… В груди тоскливо заскребло. Сейчас же, глядя в магический артефакт, перед Гарри возникло бы изуродованное лицо Волдеморта, перекошенное в вечной гримасе боли, ненависти и злобы. Его изувеченный рот, обнажающий саму челюстную кость. Куски змеиной кожи, слипшиеся и свисающие вниз тяжелыми темными лоскутами. Поттер до дрожи в пальцах желал разорвать плоть Риддла от уха до уха. Он представлял, как горячая кровь стекает по его ладони и капает на каменный пол, оставляя на нем мрачные черные пятна. «Ублюдкам не отведено столько жить». — подумал он, с горечью на языке. Перед ним падает парень, кажется это его однокурсник Кливли. За ним — ещё один, потом ещё — и Гарри не успевает протянуть руку. — Круциатус! — Пожиратель смерти разразился истеричным, захлебывающимся смехом. Тело какой-то девушки задрожало, сжимаясь в жутких спазмах. Глаза широко раскрылись, белки мгновенно налились кровью. Она застыла в немом крике: грудная клетка неестественно взмыла вверх, а спина страшно выгнулась под невыносимым давлением невидимых тисков. Поттер застонал от удушающего ощущения беспомощности. — Остолбеней! — Гарри вскинул палочку, пытаясь поразить противника. — Маленький бедный Поттер… совсем заигрался! — мужчина беспечно замахал руками, крутя древком в разные стороны. — Инкарцеро! — Протего! — невидимый барьер накрыл его в последний момент, отскакивая в Пожирателя. В воздухе появились длинные жесткие веревки, скручивая и обездвиживая врага. Гарри выдохнул и вдруг почувствовал, как сильно на самом деле устал. Хотелось устроиться на диване в тёплой Норе перед камином и положив на мягкую подушку голову, закрыть глаза… — Гарри! — услышал он обеспокоенный женский голос позади. Гермиона смотрела на него измученными глазами, а её губы дрожали в слабой, вымученной улыбке. Война не пощадила её: свитер, связанный миссис Уизли, был изодран в клочья, коленки сбиты в кровь, а в спутанные кудри намертво въелась грязь. За долгие месяцы скитаний они забыли, что такое гигиена — очищающие чары больше не справлялись с копотью и кровью. — Гарри, я…! Гермиона бросилась к другу, вероятно в возлюбленной привычке повиснуть у парня на шее. Но ей не дали этого сделать. Сквозь пелену горячего пота и крови, заливающей глаза, Гарри заметил за её хрупкой спиной зловещий темный силуэт. Чужой язык жадно прошелся по ряду желтых зубов, а безумный взгляд заставил сердце пропустить удар. Беллатриса Лестрейндж с торжествующим рыком взмахнула тонким запястьем. — Авада Кедавра! Ядовито-зеленый луч пронзил пространство коридора. Гарри отшатнулся; уши нещадно заложило, словно от близкого взрыва. В карих глазах напротив он успел прочесть лишь мгновенный испуг, тут же сменившийся тихим смирением. Грейнджер никогда не сдавалась, до последнего вздоха оставаясь их якорем, их единственным светом в этой беспросветной тьме. И даже смерть она встретила с гордо поднятой головой — самая сильная и смелая из всех, кого он знал. С глухим звуком тело девушки повалилось вперед. Прямо к его ногам. Стены содрогнулись от безумного хохота и триумфального топота бывшей узницы Азкабана.

***

— Гарри? Гарри! Он вынырнул из омута собственных мыслей и обнаружил себя в Большом зале. За столом Гриффиндора сидели ученики нынешнего восьмого курса — те немногие, кого министерство решило вернуть на повторный учебный год, чтобы дать время восстановиться, а не разбрасывать по миру сразу после бойни. Непривычно тусклое помещение больше не ассоциировалось со счастливыми буднями, мелкими шалостями или тем розовым париком Снейпа, над которым когда-то постарались близнецы Уизли. Этого никогда больше не будет. И многих из них — тоже… Разнообразие блюд и некогда любимый пирог с патокой теперь вызывали лишь тошноту. Гарри преследовал призрачный запах разлагающейся плоти и крови: он отчетливо помнил, как на этих самых столах еще недавно лежали ряды изуродованных тел. Но даже это не мешало Рону с какой-то исступленной, болезненной жадностью запихивать в себя куриные ножки одну за другой. Его нельзя было в этом винить. Каждый справлялся своими методами, пытаясь заглушить ужас, ставший их новой реальностью. Волдеморт был повержен, свет победил, Гарри исполнил долг Избранного. Но, как оказалось, впереди их ждало не менее страшное будущее. Пальцы мелко дрожали. Стеклянные, почти бездушные зеленые глаза сверлили древесину стола. Въевшийся запах гари из фантомных воспоминаний всё еще стоял в носу, мешая дышать. Голова раскалывалась от пульсирующей боли в шраме, который не успокоился даже после кончины своего создателя. Внезапно где-то глубоко внутри что-то зашевелилось. Тихое, холодное и скользкое. «Ты чу-уу…вуешь… не так-к… ли? Шш-шшш… я внутр… я в-всегд… а… внутри». Гарри сжал челюсть, пытаясь заглушить шепот. — Опять у него эта херня началась? — бестактно спросил Рон, толкая Гермиону в плечо. Та лишь раздраженно цокнула языком и чувствительно пихнула парня в ответ. — Рональд! Это не херня, а болезнь! — от её резкого тона Поттер вздрогнул, вырываясь из липкого оцепенения. — Прости, Гарри. Тебе пора принять лекарство. Девушка протянула ненавистную баночку с белыми пилюлями. Гарри засыпал только под утро, а днем двигался так, словно тело безнадежно отставало от мыслей. Его состояние ухудшалось стократно. Казалось, дементоры всего Азкабана разом выпили из него остатки надломленной души. От прежнего оптимистичного Поттера не осталось ровным счетом ничего. Том погиб, но даже из могилы он продолжал тянуть Гарри за собой в сырую землю. Том Марволо Риддл исчез, а вместе с ним испарился и смысл существования «Избранного». Друзья не на шутку перепугались, когда однажды Гарри просто замер посреди шумного Косого переулка, перестав реагировать на внешние раздражители. Он просто выпал из реальности, превратившись в пустую оболочку. Рон тогда, пытаясь скрыть дрожь в голосе, выпалил: «Чувак, я чуть в штаны не наложил. Ты стоял как моя парализованная тетушка Морга». В Мунго лишь крутили пальцем у виска, предлагая сомнительные экспериментальные зелья для сна и забвения — магическая медицина была бессильна перед тем, что творилось в его голове. В итоге Гермиона, отчаявшись, потащила его в магловскую психиатрическую клинику. Там ему и поставили диагноз… какой же? «Посттравматическое стрессовое расстройство, Гарри, — объясняла врач. — Война, потери, постоянная угроза жизни. Твой мозг всё ещё живёт в бою». «Но…что мне теперь делать?» Гермиона в тот же день откопала ему препараты для лечения. Сначала Гарри пил их послушно, но очень скоро стал пропускать прием, пока вовсе не начал тайком выбрасывать таблетки. Ему казалось, что химия делает только хуже: выжигает остатки жизни, превращая его в безвольный овощ, и подавляет истинные чувства. Плевать. Он решил, что выкарабкается и без них. Медленно моргнув, Поттер осознал, что вновь «выпал». Несколько пар глаз за столом неловко сверлили его, ожидая реакции. Под пристальным взглядом Гермионы Гарри вытряс на ладонь две пилюли и быстро закинул их в рот, с трудом проглотив вместе со скопившейся вязкой слюной. — Как поживает Молли? — негромко спросил кто-то из однокурсников, кивнув в сторону Уизли. Джинни тут же спрятала дрожащие кисти рук в растянутых рукавах свитера и опустила взгляд. — Сам-то как думаешь? — хмуро буркнул Рон, не отрываясь от еды. За преподавательским столом Гарри заметил Джорджа — тот о чем-то переговаривался с Оливером. Бывшие студенты временно заняли пустующие должности в Хогвартсе, чтобы помочь восстановить замок. Близнец поставлял школе защитные артефакты и консультировал по вопросам магической безопасности. Вуд, в свою очередь, заменял тренера по квиддичу, проводя целые дни на разрушенном поле. Бывший капитан гриффиндорской команды сочувственно похлопал рыжего по плечу. Джордж болезненно дернулся, кашлянул в кулак и резко встал, почти бегом покидая зал. Смерть Фреда выпотрошила его, оставив на месте души зияющую дыру. Рон не раз признавался, что слышит по ночам, как брат разговаривает в пустоту, сам же себе отвечая. Однажды, заглянув во «Всевозможные волшебные вредилки», Гарри застал Джорджа на полу: тот свернулся в клубок среди коробок с фейерверками и рыдал навзрыд, кусая собственные руки, чтобы не закричать. — Что, Вуди, помогаем нуждающимся? — надменно хмыкнул Маркус, сидящий неподалеку. — Заткнись. Флинта приняли работать с комиссией по реабилитации слизеринцев. Краман сумки Гарри нагрелся, отдавая теплом в бедро. Поттер покосился на старую книгу, подобранную среди обломков библиотеки Малфой-Мэнора. Пользуясь статусом «Героя магической Британии», Гарри буквально выбил у Министерства позволение участвовать в обысках поместья наравне с мракоборцами. С тем же упрямым напором он ходатайствовал на суде над Драко. Озлобленные жители требовали для молодых Пожирателей такого же сурового правосудия, как и для взрослых магов. И в чем они, по сути, были неправы? Но Поттер исступленно отстаивал честь слизеринцев, твердя об ошибках молодости и парализующем страхе перед Темным Лордом. С горем пополам ему удалось убедить присяжных. Люциуса отправили в Азкабан, где тот, вероятнее всего, и проведет остаток своих дней. Нарцисса осталась под домашним арестом в поместье без права покидать страну. А их сыну еще долго придется оглядываться, ожидая удара в спину в любой момент. Драко мог навсегда забыть о теплом приеме где-либо, кроме домов бывших однокурсников. Впрочем, по мнению Гарри, так было и до войны. Поттер и сам не мог объяснить своего желания вытащить задницу Малфоя. Он не чувствовал к нему жалости — даже когда видел в нем напуганного хорька, с очень ранимым сердцем. Он видел в нем равного себе, просто оказавшегося по другую сторону баррикад. Да, Драко был жесток. Он прошел через мясорубку войны и не вышел из нее чистым. Гарри отчетливо помнил, как тот колебался на Астрономической башне, не в силах убить Дамблдора. Снейп сделал это за него — но, как оказалось, напрасно. Душа его крестника уже давно запятнана. «Черт тебя дери в аду, Риддл», — раздраженно подумал Гарри. Ах да, книга. Среди полок его взгляд зацепился за самый дальний ряд. Он почувствовал странную, почти болезненную тягу — будто там находилось то, чего ему всегда не хватало. Глубокая, плотная магия ощущалась почти физически; она исходила от пустых, пожелтевших страниц. Сомнений не оставалось: это был артефакт. Гарри перепробовал все известные ему диагностические заклинания. Обращаясь за советами к опытным магам, он получал лишь осторожные предостережения оставить находку в покое. Загадку тома он так и не разгадал. Решив забрать книгу с собой, Поттер незаметно спрятал её под мантию, намереваясь позже расспросить о ней самого Драко. Гарри окончательно понял, что потерял логическую нить разговора друзей, и даже не стал делать вид, что слушает. Вместо этого он повернул голову и посмотрел через плечо на слизеринский стол. Знаменитая пятерка, сбившись в тесный круг, сидела поодаль от остальных и о чём-то напряженно шепталась. Только Малфой хранил молчание. Его тонкие пальцы были сложены домиком у подбородка, а взгляд неподвижно упирался в столешницу. Гриффиндорец хмыкнул про себя. Даже после всего пережитого Драко оставался безупречным аристократом — одетым с иголочки, словно война прошла где-то по касательной, не задев его лично. Платиновые волосы, ставшие чуть длиннее, были уложены в идеальном порядке. «Интересно, каким заклинанием он пользуется…» «Гнездо на твоей голове не спасет ни одно заклинание». «И то верно», — пронесся диалог с собой в голове Гарри. Почувствовав на себе тяжелый, пристальный взгляд, Малфой вскинул голову. Его серые глаза мгновенно встретились с зелеными. Идеально очерченная бровь выгнулась в немом, холодном вопросе. Гарри не придумал ничего лучше и просто... подмигнул парню. Он едва заметно усмехнулся, завидев привычное раздраженное закатывание глаз. Малфой тут же сделал вид, что снова увлечен разговором друзей, но Гарри мог бы поклясться Мерлином, что видел, как на бледной шее Драко дернулся кадык. Он сглотнул. — Долго он еще будет сюда пялиться? — брезгливо бросил Нотт. — Не бойся, Тео. Нашего льва интересует только девственная львица, — хихикнула Панси, стрельнув глазами в Драко. — Ну и фетиши у этих гриффиндорцев, — хмыкнул Забини. — Не прикидывайся, что тебя не заводит зоофилия, дорогуша. — Панс! — Блейз юркнул девушку в плечо и засмеялся. — Ну и шуточки. — Тео, подай черничный пирог, пожалуйста, — попросила Трейси. Нотт небрежно подхватил небольшой поднос с лакомством и протянул его Дэвис. Черноволосая слизеринка успела лишь коснуться куска ножом, как выпечка внезапно раздулась и с оглушительным хлопком лопнула. Густая, иссиня-черная начинка разлетелась во все стороны, щедро забрызгивая всю пятерку. — Блядство… — прошипел Нотт, брезгливо стирая со скулы липкий ягодный сок. — Вот мудилы! — заорала Паркинсон на весь зал. — Трусы! Признавайтесь, кто это сделал?! — Тш-ш…— Забини поднялся и положил ладони на её плечи. — Панси, остынь. Из толпы зевак вышел когтевранец. — Это лишь малая часть того, что вы заслужили, — холодно бросил он. — Варвары. — Что ты сказал? — прорычала Трейси. — Вот! Видите?! Бросаются, как голодные звери! — Я тебе сейчас голову отгрызу — сразу наемся, — Тео рванул вперед, но чьи-то руки уперлись ему в грудь, удерживая на месте. — Прекратите, пожалуйста… — между ними встал Лонгботтом, глядя на слизеринца почти умоляюще. — Невилл, не унижайся! — выкрикнула Парвати, удерживая Падму за руку. — Да, Невилл… не унижайся, — ледяным тоном отозвался Драко. — Зачем тебе защищать таких отбросов, как мы? Жестоких убийц. — Эй, твой папаша еще не сдох в Азкабане, а? — захохотал Захария. Его смех подхватили несколько злорадных голосов. — А твой что, еще тепленький? — Драко сощурился, и этот едкий ответ стал последней каплей. Смит кинулся на Малфоя, в ярости хватая его за грудки. Но Гарри уже был там. Он буквально впечатался в Смита, с нечеловеческой силой отшвыривая того прочь. Захария с грохотом повалился на каменный пол, судорожно хватая ртом воздух. Толпа в едином порыве ахнула. Несколько девчонок с визгом бросились к дверям — звать профессора МакГонагалл. Малфой ошарашенно уставился на брюнета. — Голова от твоих оров раскалывается, — тихо сказал Поттер, не отводя взгляда от пуффендуйца. Голос Гарри звучал низко и неестественно вязко, словно он с трудом проталкивал слова сквозь горло. — Не лезь, — процедил Малфой. Его передернуло от этой неуместной защиты. Сейчас Драко хотелось только одного — провалиться сквозь землю или, на худой конец, просто убраться подальше отсюда, под защиту серых стен подземелий. Малфой резко развернулся и, проходя мимо, нарочно задел Гарри плечом. Не сильно, но достаточно грубо, чтобы гриффиндорец инстинктивно дернулся вслед. Поттер рванулся вперед, намереваясь перехватить Малфоя за локоть, но воздух между ними в то же мгновение стал плотным и тяжелым, как кисель. Блондин резко остановился. Тело Поттера странно и пугающе отозвалось на это мимолетное движение. Сначала — обжигающий жар. Затем — короткая, ослепляющая вспышка под кожей, будто по венам вместо крови пустили высоковольтный разряд. И, наконец, холод. Он накатил следом, как ледяная океанская волна, вымывая из мыслей остатки боли. Гарри рвано выдохнул. Ему показалось, будто на него надели кислородную маску и вытолкнули нежиться в атмосфере. На долю секунды его до краев наполнило бешеной, первобытной энергией. А потом всё исчезло. Так же внезапно и беспощадно, как и появилось. Поттер прижал ладонь к сумке на бедре. Та мелко дрожала, отзываясь в руку затихающим теплым импульсом. — Что у тебя там? Гарри вскинул голову и встретился с ним взглядом. По расширенным, почти черным зрачкам напротив он без слов понял: Малфой почувствовал то же самое. Они стояли слишком близко. Еще шаг — и столкнулись бы лбами. Их магия всё еще вибрировала в пространстве, не желая успокаиваться, связывая их невидимой, натянутой до звона нитью.