Шесть печатей

— Что у тебя там? — проскрипел Драко сквозь зубы, сверля сумку Поттера глазами. — Это…— начал Гарри. Глупая улыбка растянулась по лицу. Он лихорадочно соображал, как преподнести тот факт, что он стащил родовую вещь прямо из разрушенного поместья. Рука Драко сама собой дернулась к чужой сумке, но на его бледном запястье тут же мертвой хваткой сомкнулись пальцы Гарри. Малфой сжал челюсти, едва не вскрикнув от резкого, дробящего кости давления. — Гарри, дружище, всё нормально? — нервно подал голос Рон. Весь Большой зал замер, наблюдая за этой сценой. Странное, почти интимное и в то же время агрессивное поведение парней заметили все. Гарри медленно поднял голову. Его зрачки, расширенные до самых краев радужки, встретились с холодными серыми глазами — между ними повисло мгновение, тяжелое и густое, как расплавленный свинец. Поттер еще сильнее сжал сумку, ощущая, как книга внутри тянется к своему хозяину, почти вибрирует, почти дышит. — Всё нормально, — произнес он холодным, чужим голосом. — Просто не люблю, когда посторонние руки лезут в моё имущество. Малфой истерично хмыкнул. Его взгляд скользнул по знакомому тисненому переплету, выглядывающему из сумки. — В том-то и дело, долбаный Поттер, что это — моё, — блондин заставил себя сделать вдох. У героя и раньше были проблемы с головой, но сейчас он пугал Драко по-настоящему. Гарри рванул его на себя, сокращая расстояние между их лицами до минимума, и прошептал так, чтобы услышал только Хорёк: — Вот как ты реагируешь, когда от тебя что-то… ускользает. Он медленно вынул артефакт. Где-то глубоко в сознании Гарри заскреблась черная кошка, протестуя, не желая отдавать добычу просто так. Мелкая дрожь жалостливо прошлась по позвоночнику. — Резче, Поттер, — прошипел Драко. Он нервничал не меньше, до крови сдирая кожу на кутикуле свободной руки. — Интересно… — Гарри откровенно издевался, наслаждаясь моментом власти. — Нравится тебе это, да? Светлая бровь выгнулась в немом вопросе. Малфой продолжал стоять здесь уже не столько из-за потребности в предмете, сколько из чистого упрямства. Он по своей природе не мог уйти побежденным. — Выводить меня из себя, — с этими словами Поттер с силой впихнул книгу в чужую ладонь. Драко ощутил мгновенное приветственное тепло, исходящее от страниц. Этот диалог и странная вспышка безумия в глазах Поттера явно застрянут у него в голове на ближайшие несколько часов. — Ты чертовски странный, Поттер, — бросил Малфой и быстрым, рваным шагом покинул Большой зал под ошарашенными взглядами друзей. — Чего стоим? Представление окончено! — рявкнул Гарри на столпившихся учеников, как на стадо баранов. Коротко кивнув Рону и Гермионе, он вышел следом, не оборачиваясь. — Гермиона, что это сейчас было? — Уизли дернул девушку за рукав, глядя в спину удаляющемуся другу. Грейнджер со стуком закрыла его отвисшую челюсть. — Ай! Больно же! — Не знаю, Рон. Но мне это очень, очень не нравится…

***

Драко шёл быстро, почти срываясь на бег. Стены Хогвартса расплывались перед глазами в мутную серую кашу, а каждый шаг отдавался в висках гулким, тупым стуком. Ладонь буквально плавилась от жара, исходящего от предмета. Он не знал эту книгу — зато она, казалось, знала его вдоль и поперек. «Долбаный Поттер». В голове всё ещё звучал его голос — низкий, давящий, будто Гарри не произносил слова, а нажимал ими прямо на оголённые нервы. И этот взгляд… Не злой и даже не надменный. Оценивающий. Малфой до колик в животе ненавидел такие взгляды. И на то у него были свои, глубоко запрятанные причины. Драко резко затормозил у массивной колонны и тяжело оперся на холодный, щербатый камень. — Мне это просто мерещится… — выдохнул он в пустоту коридора. — Со стороны казалось, что тебя только что отымели взглядом, — сухо заметил Забини. Драко вздрогнул всем телом. Он и не заметил, как слизеринская пятерка настигла его. — Что это сейчас было? — Панси скрестила руки на груди, требовательно глядя на него. — Ты выглядел так, будто Поттер прямо там, при всех, пытался тебя засосать. — Заткнись, — огрызнулся Малфой, не открывая глаз. — Что он тебе всучил? — Трейси прищурилась, пытаясь рассмотреть фолиант в его руках. Драко опустил взгляд на артефакт. Секунду он колебался, пальцы непроизвольно сжали кожаный переплет. — Это… из моего дома. — В смысле? — Нотт нахмурился. — В прямом. Из Мэнора. Из библиотеки, — блондин нервно переступил с ноги на ногу. — Из той её части, куда отец меня никогда не пускал. Даже близко. Слизеринцы многозначительно переглянулись. Воздух вокруг них будто похолодел. — То есть… — Панси медленно, со свистом выдохнула. — Поттер шарился в Малфой-Мэноре. И что-то там украл. — И это всё? — Блейз выгнул бровь. Он знал друга с пеленок и понимал: с Драко никогда ничего не бывает просто так. — Она… — Драко замолчал, подбирая слова. Они не хотели складываться в стройное предложение. — Она отреагировала на меня. И… на него тоже. — Магический резонанс? Артефакт с двойной привязкой? — уточнил Тео, мгновенно переходя в режим аналитика. — Да. Похоже на то. Панси смотрела на Драко дольше и пристальнее остальных. — А ты чего так взбесился? Из-за книжки… или из-за того, как Поттер её отдавал? — Из-за того, что он решил поиграть со мной в благородство, — резко бросил Драко. — И из-за того, что ему, как всегда, это сошло с рук. Он сжал книгу крепче. Обжигающее тепло внезапно сменилось мягким пульсом. Слабым. Почти ласковым. Словно кошка, которая мгновение назад выпустила когти, а теперь вдруг решила свернуться клубком и замурчать. — Я проверю её сегодня, — твердо сказал он. — Один. — Ты уверен? — Трейси нахмурилась. — Нет, — честно ответил Драко, чувствуя, как внутри него снова закипает странное, болезненное любопытство. — Я ни в чем не уверен. Но мне плевать.

***

Драко никак не мог уснуть. Сначала мешал шум, потом — липкие, вязкие мысли. Тео храпел с надрывом, словно в его груди поселился раненый гиппогриф. Забини беспрестанно ворочался, с тихим шорохом цепляя простыню ногами. Блондин лежал, гипнотизируя тёмный потолок, и чувствовал, как глухое раздражение постепенно сменяется странным, предвещающим беду зудом под кожей. Решив не тратить время на попытки провалиться в забытье, он сел на постели, стараясь не скрипнуть матрасом. Накинул мантию прямо на пижаму, сунул босые ноги в туфли и, прихватив сумку, бесшумно выскользнул в общую гостиную. Тени, отбрасываемые догорающим камином, длинными уродливыми пальцами ползли следом за ним по камням. Драко устроился за самым дальним столом в углу и вытащил книгу. Она выглядела всё так же — ни символов, ни чар, которые можно было бы прощупать с ходу. Только это ненормальное ощущение плотности, будто воздух вокруг фолианта был гуще, чем во всем остальном замке. — Ревелио, — едва слышно выдохнул Драко. И… ничего. Обнаруживающие чары разбились о глухое молчание переплета. Страницы остались издевательски чистыми. Малфой нахмурился и медленно провёл кончиком палочки вдоль корешка. — Фините Инкантатем. И вновь тишина. Ни вспышки, ни малейшей вибрации — книга словно поглощала его магию, не отдавая ничего взамен. Драко стиснул зубы и, отбросив палочку в сторону, просто положил ладонь на обложку. Он попробовал иначе. Осторожнее. На ощупь. И тут же наткнулся на слои. Как будто внутри книги было заперто нечто живое, защищенное не одним замком, а десятками изощренных преград. Малфой прикрыл веки, позволяя собственной магии скользнуть сквозь кожу вглубь артефакта. Он коснулся первой печати. Ощущение было похоже на тугую, натянутую до предела струну. От неё веяло густым, беспросветным отчаянием. Не резким, а медленным, обволакивающим — таким, от которого хочется просто лечь и больше никогда не вставать. Драко вздрогнул и на мгновение отнял руку. — Мерлин… Он перевёл дыхание и снова коснулся книги, сместив пальцы левее. Там ощущение было иным. Тонким. Мягким. Почти… соблазнительным. Как бархат, скользящий по обнаженной коже. Как далекий, тёплый голос матери, шепчущий, что всё обязательно будет хорошо. Эта «печать» не пугала, она манила, обещая покой. Драко сжал пальцы сильнее, погружаясь глубже, и тут же напоролся на третью печать. Холодную. Ровную и пустую, как надгробная плита. Чувство абсолютного, мертвого штиля, от которого внутри поднялась волна первобытной тревоги. Слизеринец брезгливо отдёрнул руку. — Легилименс… — прошептал он, пытаясь пробиться в «разум» артефакта. Теперь он понимал, с чем работает. Это была не просто книга, а ментальное хранилище. Ответом на его призыв стала слабая вибрация воздуха. Ни образов, ни символов — лишь осознание того, что перед ним бездонный колодец чужих чувств. Драко ещё раз лихорадочно прошелся по страницам, провёл пальцем по острому краю листа и резко дёрнулся. Тонкий порез мгновенно вспорол кожу. Кровь выступила на подушечке пальца рубиновой каплей. — Чёрт… Он не успел среагировать. Алая жидкость коснулась желтоватой страницы и впиталась в неё за долю секунды, оставив после себя лишь чистое место. Но спустя мгновение на листе начали медленно, словно под кожей, проступать чернильные буквы. Г-А-Р-Р-И — Поттер…? — Драко уставился на имя, боясь лишний раз вздохнуть. Книга в его руках ощутимо вздрогнула, словно внутри неё, в самой глубине печатей, что-то наконец проснулось и узнало своего хозяина.

***

В это же мгновение Гарри дернулся в постели. Боль в шраме вспыхнула так резко, будто в лоб вонзили раскалённый гвоздь. Он застонал, судорожно сжимая простыню и чувствуя, как по вискам стекает ледяной пот. Голова страшно загудела, а в глубине сознания вспыхнуло нечто чужеродное — не воспоминание, не сон, а острая, почти физическая чужая воля. Затем накатило ощущение невыносимого давления — будто на грудь обрушился неподъемный камень, перекрывая доступ к кислороду. Брюнет резко сел, хватая ртом воздух. Шрам пульсировал, обжигая лоб раскаленным тавром. Гарри показалось, что в голове прозвучал чей-то шёпот — но слов он не разобрал. Мысль о подземельях Слизерина вдруг показалась единственным местом, где можно дышать.