Шесть печатей

Гарри испытывал мрачное, почти саркастическое удовлетворение от того, что его серое вещество еще не окончательно превратилось в тыквенное пюре под гнетом обстоятельств. Мозг, вопреки всему, все еще был способен сложить два плюс два, даже если результатом порой оказывалось число «безысходность». Картинка его жизни всё еще напоминала пазл, который пытались собрать в темноте и под водой, но общее направление он уловил. А если быть точнее — он понял, в чью сторону стоит начать «рыть носом» с особым пристрастием. Платиновая макушка Драко Малфоя мелькала на периферии его зрения подозрительно часто. Слишком часто для того, чтобы списать это на простую тесноту коридоров Хогвартса. Начало этого его «странного состояния» — липкого, вытягивающего жилы и куда более интенсивного, чем привычная депрессия выжившего — с пугающей точностью совпало с моментом, когда Малфой вдруг решил сменить амплуа с «презрительного врага» на «необъяснимо заинтересованного наблюдателя». Благодаря богатому и крайне болезненному опыту, Гарри слишком хорошо помнил одну деталь, которую многие предпочитали игнорировать: этот бывший Пожиратель смерти виртуозно владел легилименцией. В руках Малфоя разум другого человека был не запертым сундуком, а, скорее, утренним выпуском «Ежедневного пророка» — читай, сколько влезет, главное, чтобы краска на пальцах не осталась. Драко вскрывал чужие мысли не хуже профессиональных мастеров, прошедших десятилетия практики. Но именно здесь логика Гарри спотыкалась, выбивая зубы о холодный пол сомнений. Возникал вопрос, который зудел в голове, как застрявший под кожей мандрагоровый шип. «Если ты там был, Драко, то почему ничего не увидел?» Эта мысль зацепилась за его сознание, как ржавый рыболовный крючок, который невозможно вытащить, не разорвав плоть. Если Малфой действительно совершил несанкционированное вторжение в его черепную коробку… он обязан был заметить хоть что-то. Тень постороннего присутствия, гнилостный запах чужого проклятия, обрывки тумана, который застилал Гарри взор. Даже самый небрежный взломщик заметил бы, что в сейфе, который он вскрыл, уже кто-то навел беспорядок. А если Малфой не заметил — значит, мир Гарри снова трещит по швам. Либо Гарри страдает паранойей и просто ищет повод, чтобы в очередной раз прижать Хорька к стене (что, признаться, было бы куда проще). Либо — и от этой мысли по спине пробежал ледяной пот — всё гораздо хуже. Значит, тот, кто залез Гарри в голову, сделал это настолько филигранно, что даже легилимент уровня Малфоя принял это за естественный ландшафт его разрушенного разума. Гарри бросил короткий взгляд в сторону Слизеринского стола. Малфой в этот момент как раз изящно разрезал свой стейк, выглядя при этом так, будто он — как минимум наследный принц Британии, заглянувший на обед в приют для бездомных. Гарри понимал: сейчас он напоминал себе гончую, которая взяла след, но не была уверена, ведет ли этот след к добыче или прямиком в пасть к дракону. Но сидеть сложа руки и ждать, пока его мозг окончательно превратится в коммунальную квартиру для посторонних сущностей, он не собирался. Пришло время проверить, насколько глубоко этот конкретный Слизеринец готов засунуть свой нос в чужую беду — и не боится ли он, что этот нос ему однажды просто откусят. Пища для размышлений с лёгкостью заменила ужин. Он сидел, уставившись в тарелку, к которой так и не притронулся, и медленно перебирал возможные варианты. «Зачем ему это?» Малфой мог притворяться. Мог проверять его. И даже просто продолжать портить ему жизнь. Но было ещё одно объяснение, которое Гарри упорно не хотел даже формулировать. А что, если дело вовсе не в Малфое? Он резко отодвинул тарелку, словно сама мысль могла отравить еду. Нет. Слишком много совпадений. Полностью игнорируя происходящее вокруг, Гарри призраком метался по коридорам — до общей гостиной — и, в конце концов, спальни. Он почти не помнил, как добрался туда. Лестницы, портреты, чьи-то голоса — всё слилось в одно мутное пятно, через которое он пробирался, словно во сне. Дверь спальни тихо скрипнула, пропуская его внутрь. Соседи уже полностью поддались морфию, после очередного тяжелого дня. Ох, Гарри не сомневался в этом. Брюнет раздвинул балдахин и избавившись от верхней одежды, лег на кровать. Усталый вздох вырвался, напоминая, что он, вообще-то, не железный. Во всяком случае точно не его тело. Мысли привели к Воландеморту. «Реддл, ты был настоящим психом, раз желал бессмертия». Сняв очки, Гарри уставился в тёмный полог. Идея жить вечно внезапно показалась ему не величием, а наказанием. Бесконечные дни, бесконечные сомнения, бесконечные мысли, от которых невозможно сбежать. Он тихо фыркнул. Если бы Тёмный Лорд хоть раз попробовал прожить обычный день в его голове, возможно, передумал бы так стремиться к вечности. Гарри перевернулся на бок и уставился в узкую щель между пологами. Сквозь неё пробивался слабый свет факелов из коридора. Тишина спальни казалась густой и вязкой. Где-то за пологами тихо сопел Невилл. Кто-то перевернулся на кровати, и деревянный каркас едва слышно скрипнул. Гарри медленно прикрыл глаза, пытаясь заставить тело расслабиться. В эту ночь он мысленно молил Мерлина о сне без сновидений. Но он его не услышал. Опять. Гарри подскочил, сжимая простынь в руках. Дыхание надорвалось, словно кто-то перетянул верёвку его на горле. Тело кидало то в жар, то в озноб. Несколько секунд он просто сидел в темноте, жадно глотая воздух, пытаясь понять, где он находится. «Гаррри…шш… Потттер…» Уши заложило. Шепот смешивался со звоном, переливающийся крови. — Началось… — раздраженно выдохнул Гарри, жмурясь от усиливающейся боли в шраме. «Мальчикк…- которррый — выжиил…» Голос противно засмеялся. Брюнет скривился и сильнее прижал ладонь ко лбу. — Да-да, мы это уже проходили, — пробормотал он сквозь зубы. — Репертуар у тебя не обновился? Боль в шраме пульсировала лениво, но с какой-то изнуряющей настойчивостью, словно кто-то изнутри методично надавливал на застарелую рану. Это не был приступ острой боли — скорее назойливое, издевательское напоминание о том, что некоторые связи не разрываются даже смертью. Гарри медленно выдохнул, пытаясь выровнять рваный ритм дыхания и унять дрожь в руках. — Ты мёртв, Риддл, — прошептал он в вязкую темноту комнаты, надеясь, что звук собственного голоса развеет морок. — Смирись с этим. Исчезни. На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Только сердце билось в ребра слишком громко, отдаваясь эхом в ушах. А затем голос вернулся. Он скользнул по сознанию, как ледяная змея по камням — почти ласково, растягивая гласные и смакуя каждый слог, словно пробуя имя Гарри на вкус. «Тогда… почемму… ты всссё ещё ссслышишь меня, Гарри Потттер?..» Легкий, сухой смешок прошел по его мыслям, оставляя после себя ощущение липкого, скользкого холода. Перед глазами, разрывая тьму, всплыли знакомые очертания. Лицо, которое Гарри когда-то видел в старых воспоминаниях и в глубине Тайной комнаты. Высокий, безупречно гладкий лоб. Волосы цвета воронова крыла, аккуратно зачесанные назад — ни одна прядь не смела выбиться из этой идеальной укладки. Кожа бледная, почти фарфоровая, лишенная малейшего изъяна, она казалась маской, застывшей во времени. Черты были слишком… идеальными. Слишком красивыми для существа, лишенного души. Прямой тонкий нос. Четкая, резкая линия скул. Губы — узкие, но изящно очерченные, словно высеченные гениальным, но безумным скульптором. И эта легкая, едва заметная улыбка — в ней никогда не было тепла, лишь снисходительное превосходство хищника. Но больше всего притягивали и одновременно пугали глаза. Неестественно багровые, они пылали изнутри, как тлеющие угли. Они смотрели спокойно и внимательно, изучая Гарри, просвечивая его разум до последней, самой сокровенной мысли. В этом взгляде всегда скрывалось нечто ледяное и расчетливое — даже тогда, когда маска оставалась безупречно вежливой. Перед ним стоял Том Риддл — тот самый юноша, который когда-то еще умел выглядеть человеком, но внутри уже давно был мертв. — Как же нелепо. Победить саму Смерть, обмануть судьбу и в итоге споткнуться на каком-то мальчишке, — неожиданно заговорил фантом, и его голос звучал так отчетливо, будто он стоял за спиной. — Ты не перестаешь удивлять меня, Поттер. — В какие игры ты опять играешь? Риддл чуть склонил голову, словно вопрос показался ему любопытным. — Ещё немного — и ты окажешь в его ловушке, — буднично произнес он. — Хватит говорить загадками! — Гарри ощутил как злость медленно поднимается внутри него. — Если тебе есть что сказать — говори прямо! На лице юноши медленно растянулась тонкая, едва заметная улыбка. Том сделал шаг ближе. Его движения были плавными, почти ленивыми, как у хищника, который уверен в своей силе. — Тебе кажется, что ты ищешь ответы, Гарри Поттер, — тихо сказал он. — Но на самом деле ты уже знаешь их. Гарри почувствовал неприятный холод под рёбрами и резко отвёл взгляд. — О чём ты вообще? Ухмылка хищника стала чуть шире. — О нём. Пауза затянулась, и Том добавил медленно: — О Малфое. Шрам на лбу вспыхнул болью, будто подтверждая сказанное. «Он… тебяяя… контрролиррует…» — шептал голос в голове. — Советую протереть очки, Поттер. Картинка перед глазами Гарри окончательно поплыла. Шум поднялся со всех сторон, так что слова приходилось буквально улавливать из хаоса. «Тыы… в его… власссстии!» — Заткнись… — прохрипел Гарри, сжимая виски руками. Противный, ехидный смех выбивал из колеи и раздавался эхом по всей комнате. Гарри пытался встать, но лишь покачнулся, опираясь рукой о древко кровати. — Закрой рот! — крикнул он со всей силы. Воспоминания перед глазами листались картинками, лишая зрения. Они наслаивались друг на друга, смешивались, и в каждом — неизменно присутствовала одна и та же фигура. Высокая, светловолосая, с серыми глазами, которые смотрели так, будто знали о нём больше, чем он сам. — Гарри, — нежная, одновременно острая улыбка растянулась по красивому аристократичному лицу. Брюнет замер, полностью забыв о том, что нужно вырваться из этого кошмара. — Гарри… — ГАРРИ! — тяжелая рука опустилась на его плечо и сильно встряхнула. Гул в ушах наконец стих. Очки вернулись на место, и постепенно всё стало восстанавливаться. Перед ним стоял испуганный Рон. — Ты с ума сошёл?! — выдохнул он. — Ты орал на всю спальню! Гарри моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. — Я… — голос вышел хриплым. — Я просто… — Вот, держи, — Невилл прошептал заклинание, протягивая флягу с водой. Брюнет кивнул ему в знак благодарности и сделал несколько глотков. — Гарри, что происходит? — Рон смотрел на друга с тревогой. — Я не всё разобрал… ты бормотал… потом кричал… — он замялся. — А потом звал Малфоя. Гарри сорвался с места. Ему необходимо было пройтись, по крайней мере, он уже понимал, что уснуть больше не поучится. — Эй, ты куда? — растерянно бросил Рон, но Гарри уже натягивал мантию, почти не глядя на друга. — Подышать, — коротко ответил он и голос прозвучал чужим, непривычно резким. Он выскользнул из спальни прежде, чем Рон успел задать ещё хоть один вопрос. Дверь тихо закрылась за спиной, и коридор встретил его приятной, почти влажной прохладой. — Ты в его власти, — прошипел Гарри себе под нос. — Чушь… Он шел быстро, не замечая ничего вокруг, пока не остановился у высокого стрельчатого окна в конце коридора. Ночь за стеклом была густой: чёрное небо, редкие звёзды и тёмные силуэты деревьев на краю школьных земель. Брюнет медленно опустился на широкий каменный подоконник. Камень был холодным, и это слегка отрезвило его. Гарри упёрся локтями в колени, сцепил пальцы и опустил голову. «Дышать. Просто дышать» — повторял он про себя. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро, но постепенно ритм начал выравниваться. Гарри снял очки и на секунду зажмурился, проводя пальцем по переносице. Мысли кружились, не желая складываться во что-то ясное и логичное. Поттер тихо выдохнул и прислонился затылком к каменной стены. В этот момент он услышал шаги. Они эхом отдавались по пустому коридору и постепенно приближались. Гарри напрягся, машинально надев очки обратно. Шаги остановились совсем рядом. — Выглядишь так, будто по тебе только что прошелся гиппогриф. Гарри повернул голову. В слабом свете факела стоял Джордж Уизли. Старший брат Рона опирался плечом о колонну, скрестив руки на груди. На его лице играла знакомая полуулыбка — чуть насмешливая, но не злорадная. — Ты выглядишь не лучше, — усмехнулся Гарри. — Твоя правда, — легко согласился Джордж. Несколько секунд они просто молчали, глядя друг на друга. — Сегодня моя очередь дежурить, — сказал рыжий, делая вид, что это важное открытие. Он смотрел куда-то в темноту перед собой. — Забавно, — сказал Джордж после паузы. — Раньше такие ночные прогулки всегда заканчивались тем, что Фред появлялся из-за угла и придумывал грандиозный план, как напугать кого-нибудь до полусмерти. Он медленно выдохнул. — Или как устроить фейерверк прямо под носом у Филча. Гарри опустил взгляд на свои руки. — Он бы точно нашёл способ. — О да, — тихо прошептал Джордж. — Слушай, Гарри… — начал он неожиданно серьёзно. — Я так и не сказал тебе нормально спасибо. Гарри нахмурился. — За что? — Поттер, ты из тех людей, которым приходится задавать этот вопрос слишком часто, — сказал Джордж, покачав головой и посмотрев на него прямо. — За всё. За войну. За то, что ты вообще остался жив и спас наши бедные задницы от… чертового психопата. Джордж сунул руку в карман сантим и на мгновении задержал её там, словно решаясь. — Думаю… Мы с Фредом хотим вернуть тебе то, что принадлежит тебе. Он протянул Гарри пергамент. Пальцы брюнета осторожно протянулись вперёд и приняли его. Это была Карта Мародёров. — К тому же, — добавил Джордж чуть легче, — если кто и способен использовать её по назначению… так это ты. Гарри даже не успел толком поблагодарить. Что-то внутри вдруг толкнуло его — резко, настойчиво. Поддавшись интуиции он развернул старый пергамент. Пальцы дрожали, но палочка уже была в руке. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — тихо прошептал Гарри. По пергаменту моментально поползли чернильные линии. Как живые, они расползлись по бумаге, вырисовывая коридоры, лестницы, залы и потайные проходы Хогвартса. Гарри наклонился ближе, всматриваясь в карту. Маленькое чернильное пятно двигалось между стеллажами библиотеки. Подпись рядом была чёткой. Драко Малфой. — Поттер? — осторожно позвал Джордж. — Мне нужно кое-что проверить, — ответил Гарри, уже полностью сосредоточенный на карте.