Осколки снов

      Воздух в этот час напоминал густой, чуть остывший чай с мёдом- он обволакивал кожу, затекал в лёгкие, оставлял на губах привкус близкого заката и городской пыли, нагретой за день.       Июль брал своё даже вечером: асфальт ещё дышал жаром, стены домов отдавали накопленное за день тепло, и только тени- длинные, синие, вытянутые к востоку- обещали скорую прохладу. Где-то вдалеке лаяла собака, со двора доносились детские голоса- там ещё играли в догонялки, не желая признавать, что день закончился. Город шумел приглушённо, уютно, как большой нагретый зверь, который готовился ко сну.       Какаши нёс пиджак на сгибе локтя. Рубашка- светлая, с закатанными по локоть рукавами- прилипла к спине, но он не чувствовал дискомфорта. Только ту самую летнюю истому, когда даже двигаться хочется медленнее, чем обычно, когда каждый шаг даётся лениво и тягуче.       Рабочий день остался где-то там, за стеклянной дверью офиса, за грудой отчётов и бесконечных совещаний, на которых он умудрялся не засыпать только благодаря врождённому упрямству. Сейчас существовал только этот вечер, только этот путь домой, и мысль о том, что дома ждут.       Он улыбнулся собственным мыслям- одними уголками губ, почти незаметно. Шесть лет назад, сразу после выпускного, он даже представить не мог, что будет вот так идти по вечернему городу и чувствовать, как внутри разливается что-то тёплое и совершенно неконтролируемое при мысли о человеке, который сейчас сидит на их кухне и, скорее всего, уже успел разбить одну тарелку, пока готовил ужин.       Наруто вечно что-то разбивал. Не со зла, не от неаккуратности- просто энергия била через край, и руки не поспевали за мыслями. За шесть лет Какаши привык к внезапно исчезающим кружкам, к царапинам на столешнице, к тому, что полотенца вечно висят криво, а носки почему-то оказываются под диваном. И, странное дело, его это больше не раздражало. Наоборот. Без этого бардака квартира казалась бы пустой.       Выходные выдались шумными. Наруто, как обычно, придумал тысячу и одно дело: сначала они тащили тяжёлые пакеты из супермаркета, потому что Наруто решил, что "должен же у нас быть нормальный запас продуктов, а не этот офисный фастфуд!". Какаши тогда хмыкнул, но не стал напоминать, что именно Наруто- главный потребитель этого самого фастфуда.       Потом Какаши полдня чинил кондиционер, потому что Наруто, решивший помочь, случайно выдернул какой-то провод, и устройство жалобно запищало и отключилось. Какаши тогда закатил глаза, Наруто виновато хлопал ресницами, разводя руками, мол, я ж как лучше! А закончилось всё тем, что они плюнули на кондиционер, заказали пиццу и смотрели дурацкую комедию, лёжа на диване в обнимку.       Наруто уснул первым- уткнулся носом Какаши в плечо, засопел, поджал пятки. Какаши ещё полфильма просидел, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Смотрел не на экран, а на разметавшуюся светлую чёлку, на ресницы, отбрасывающие тени на веснушчатые скулы, на чуть приоткрытые губы. И думал: как же так вышло, что этот ураган выбрал именно его? И когда он успел стать настолько родным, что без него уже и не дышится полной грудью?       А вчера они выбрались за город. Просто сели в машину и поехали, куда глаза глядят, пока не упёрлись в небольшую речку, спрятанную за берёзовой рощей. Вода была тёмной, прохладной даже в такую жару. Наруто, конечно, полез первым- взбаламутил всё вокруг, брызгался, смеялся, нырял с разбегу, поднимая тучу брызг, а потом вылез на берег, отряхнулся, как большой лохматый пёс, и лёг на траву, глядя в небо.       Какаши сидел рядом, смотрел, как на смуглой коже блестят капли воды, как шевелится мокрая чёлка, как голубые глаза отражают небесную синеву- такую чистую, что дух захватывало. -Чего уставился?- спросил Наруто, не открывая глаз. -Любуюсь,- честно ответил Какаши.       Наруто фыркнул, но щёки его порозовели- то ли от солнца, то ли от смущения. -Какашка ты, Какаши. -Сам ты какашка.       Это был их язык. Короткие фразы, которые для посторонних звучали как бессмысленный обмен любезностями, а для них значили: "Я тебя люблю".       Какаши тогда наклонился и поцеловал Наруто. Просто так. Потому что не мог не поцеловать. Тот улыбнулся в поцелуй, притянул Какаши к себе, и они лежали вдвоём на траве, пахнущей рекой и солнцем, пока солнце не начало клониться к закату. -О чём думаешь?- спросил тогда Наруто, повернув голову. -О том, что варёная кукуруза была бы сейчас очень кстати,- серьёзно ответил Какаши.       Наруто фыркнул, толкнул его в плечо: -Врёшь! Ты обо мне думал! -И о кукурузе тоже.       Они рассмеялись. И это было так легко, так правильно.       Какаши переложил пиджак в другую руку и достал телефон. Экран засветился в сгущающихся сумерках. Сообщений было два. Первое, от коллеги: "Какаши, ты забыл файлы на столе, скинуть фотки?" Какаши мысленно отмахнулся- завтра, всё завтра. Второе сообщение- от Наруто. Отправлено семь минут назад. Наруто: Какашииии, ты скоро? Я тут такое придумал! Купил лапшу, онигири с лососем, и ещё нашёл ту смешную свечку в виде лягушки, помнишь? Мы её год назад купили и забыли! Давай быстрее топай, а то я уже всё разложил и теперь сижу и слюной истекаю😋       Какаши представил эту картину. Наруто сидит на кухне в их квартире, болтает ногой под столом, периодически заглядывает в кастрюльку, проверяя, не остыло ли, нервно постукивает пальцами по столешнице в ожидании. На столе- идеально разложены палочки, стоят чашки, и, конечно, горит та самая дурацкая свечка, которую они купили спонтанно в каком-то сувенирном магазине и которая всё это время пылилась в ящике. Он улыбнулся. Ускорил шаг, сам того не замечая. Какаши: Иду,- набрал он, переходя дорогу- Уже почти на месте. Не вздумай съесть мою порцию. Я всё вижу даже на расстоянии ;)       Он нажал "отправить", сунул телефон в карман брюк и сделал шаг вперёд, на проезжую часть. До перекрёстка было метров двадцать- можно было дойти, дождаться зелёного, но дорога здесь была неширокой, машин почти не наблюдалось, и Какаши решил срезать путь. Все так делали. Местные давно привыкли перебегать здесь, не дожидаясь светофора.       Он почти дошёл до середины, когда краем глаза уловил какое-то движение справа. Звук? Нет, звука не было. Или был, но Какаши не успел его осознать. Только свет. Два ярких, ослепительных глаза, вырвавшихся из темноты с нечеловеческой скоростью. А потом- удар.       Это было не похоже ни на что, что он испытывал раньше. Мир взорвался. Время сплющилось, разорвалось на куски, склеилось обратно неправильно. Он не услышал визга тормозов- или услышал, но где-то на задворках сознания, как что-то далёкое, не имеющее к нему отношения.       Сначала было просто движение. Ощущение невесомости, когда тело перестаёт подчиняться гравитации и летит. Какаши видел перед собой кружащееся небо- синее, с первыми звёздами, небо, которое только что казалось таким мирным- потом серый асфальт, потом собственные руки, выброшенные вперёд в бесполезной попытке защититься.       А потом боль взорвалась. Сначала просто шок, оглушённость, непонимание. Но через секунду, через вечность, через миг, который растянулся до бесконечности, она обрушилась на него вся сразу. Она была везде. В ногах- острая, рвущая, невозможная. Такое ощущение, будто кто-то взял и переломил кости, как сухие ветки. В спине- глухая, тянущая, как будто позвоночник разорвали пополам. В руках- жгучая, от того, что он приземлился на локти, и кожа, кажется, просто сошла с них лоскутами. В голове- гулкая, колокольная, от которой перед глазами поплыли белые круги, а потом всё заволокло багровой пеленой.       Какаши лежал на асфальте и не мог пошевелиться. Вообще. Ни рукой, ни ногой, ни пальцем. Тело больше не слушалось. Оно было чужим, тяжёлым, разбитым, и сигналы из мозга просто не доходили до конечностей. Он не понимал, что произошло. Почему он здесь? Почему так больно? Почему небо кружится, хотя сам он лежит неподвижно?       Рядом кто-то кричал. Женский голос, высокий, истеричный, срывающийся на визг: -Боже! Боже мой, я не заметила! Он выскочил! Я не виновата! Он сам выскочил!       Какаши попытался повернуть голову- посмотреть, кто кричит, понять, что случилось- но шея отозвалась такой дикой, простреливающей болью, что он зажмурился. И тут же понял, что не может разомкнуть веки. Тяжесть навалилась на них, придавила. Или это просто тьма подступала, заволакивая сознание липкой, тёплой ватой?       Пелена перед глазами сгущалась. Краски мира- синее небо, серый асфальт, красный, наверное, цвет его крови- сливались в одно мутное, грязное пятно. Он слышал звуки, но они доносились как через толщу воды: приглушённо, искажённо, далеко-далеко.       Кто-то бежал к нему. Шаги. Ещё голоса. Кто-то кричал: "Скорую! Вызовите скорую!" Кто-то всхлипывал. Где-то сигналила машина- может быть, та самая, что сбила его, а может, другая. Звук сирены. Или показалось? Нет, точно сирена. Приближается.       Самое странное, что в голове, сквозь эту адскую боль, сквозь накатывающую тьму, сквозь шум и крики, билась одна-единственная, отчаянная, пульсирующая мысль. Она была важнее всего. Важнее боли. Важнее шока. Важнее страха.       Сообщение. Он отправил ему сообщение. "Уже почти на месте". Наруто ждёт. Наруто разогрел лапшу. Разложил онигири. Зажёг дурацкую свечку в виде лягушки. Наруто сидит на кухне в их квартире и постукивает пальцами по столу, нетерпеливо поглядывая на часы. Наруто волнуется. Наруто, наверное, уже написал ещё одно сообщение: "Ты где?" или "Всё нормально?"       "Я не ответил".       Какаши вдруг отчётливо, до рези в груди, понял: он не ответит. Телефон остался в кармане, ещё тёплый от его руки, и молчит. Наруто сейчас смотрит на экран, ждёт, когда появится заветное "Прочитано", а потом напишет снова. И ещё раз. И ещё. А потом начнёт звонить.       А Какаши не ответит. Телефон зазвонит в пустой темноте, и его вибрация будет биться о ткань брюк, о бедро, которое сейчас разрывается от боли, но он не сможет ответить. Не сможет взять трубку. Не сможет сказать: "Я в порядке, просто задержался". Он не в порядке.       "Прости".       Мысль выплыла из темноты и тут же утонула в ней. Какаши попытался пошевелить пальцами- дотянуться до кармана, достать телефон, нажать хоть что-то, чтобы Наруто знал, чтобы не волновался, чтобы не ждал напрасно. Но пальцы не слушались. Тело больше не принадлежало ему. Оно было сломанной куклой, брошенной на асфальт.       Он слышал только нарастающий гул в ушах и чувствовал, как асфальт под щекой становится всё холоднее. Или это он сам становился холодным? Кровь уходила из тела, унося с собой тепло, унося жизнь, унося всё, что было важным.       Кто-то склонился над ним- Какаши видел только размытый силуэт, тёмное пятно на фоне светлеющего неба. Голос, мужской, спокойный, властный: -Не двигайтесь. Сейчас прибудет помощь. Слышите меня? Не засыпайте! Смотрите на меня!       Но Какаши уже не мог не засыпать. Тьма подступала со всех сторон, заливала глаза, уши, рот, не давала дышать.       Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в беспамятство- не склонившегося над ним человека, не небо, не асфальт. Он увидел Наруто. Наруто, который сидит за кухонным столом. Свечка горит ровным огоньком, освещая его лицо. Наруто улыбается, смотрит на дверь, ждёт. Палочки зажаты в кулаке, готовые впиться в лапшу, как только Какаши переступит порог. Он нетерпеливо ёрзает на стуле, болтает ногой, и на губах его играет та самая улыбка- счастливая, глупая, бесконечно родная.       "Я люблю тебя".       Какаши не успел сказать это вслух. Не успел даже подумать это по-настоящему- только обрывок, только тень мысли, только отчаянное сожаление. Тьма накрыла его с головой, без предупреждения, без права на прощание.

***

      Наруто поставил тарелку с онигири на середину стола и довольно потёр руки. Лапша в кастрюльке аппетитно пахла соевым соусом и кунжутом, по кухне плыл тёплый, уютный аромат. Свечка-лягушка горела ровным, чуть мерцающим огоньком, отбрасывая смешные прыгающие тени на стены. Всё было идеально.       Наруто оглядел стол с чувством выполненного долга. Редко ему удавалось вот так всё организовать- обычно он только создавал хаос, а Какаши за ним прибирал. Но сегодня Наруто решил: хватит. Шесть лет вместе- можно и научиться делать сюрпризы.       Он взглянул на телефон. Сообщение, отправленное Какаши, было помечено как "Доставлено", но "Прочитано" так и не загорелось. Наруто нахмурился. Странно. Какаши обычно отвечал сразу. Или, по крайней мере, открывал сообщения, чтобы просто глянуть, что там, а потом отвечал через минуту. У него была привычка держать телефон в руках постоянно. -Ну давай же,- пробормотал Наруто, глядя на экран- Читай уже.       Экран погас. Наруто ткнул в кнопку, разблокировал, обновил. "Доставлено". "Не прочитано". -Может, в метро?- спросил он у лягушки-свечки. Лягушка ухмылялась своим нарисованным ртом и не отвечала.       Он подождал ещё пять минут. Десять. Пятнадцать. Лапша в кастрюльке перестала парить- остыла, покрылась неаппетитной плёнкой. Наруто помешал её ложкой, попробовал. Холодная. Резиновая. -Чёрт,- выдохнул он.       Свечка всё горела, но радости от неё уже не было. Только раздражение и растущее беспокойство.       Наруто набрал номер. Гудки шли долго, потом включилась голосовая почта- ровный, безэмоциональный голос оператора сообщил, что абонент временно недоступен. -Эй,- голос Наруто звучал бодро, хотя внутри уже шевельнулся холодный комок страха- Ну ты где там? Лапша стынет, онигири засыхают, лягушка вон плачет. Я пока не съел твою порцию, но держусь из последних сил. Перезвони, как получишь, ладно? Я.. волнуюсь.       Он положил трубку, посидел ещё немного, глядя на свечку. Лягушка улыбалась ему своей дурацкой улыбкой. -Ничего,- сказал он вслух, чтобы разогнать тишину, которая вдруг стала слишком густой, слишком тяжёлой- Наверное, пробки. Или встретил кого-то из старых знакомых. Или телефон разрядился.       Холодок рос, расползался по груди, сковывал лёгкие. Он взял телефон и написал ещё одно сообщение. Наруто: Всё нормально? Ты где? Я волнуюсь. Ответь, пожалуйста :<       Ответа не было. Наруто смотрел на экран, на котором гасла подсветка, и впервые за этот вечер ему показалось, что в квартире слишком тихо. Слишком пусто. Слишком одиноко. Он перевёл взгляд на дверь. На часы. Снова на дверь. -Ну давай,- прошептал он в тишину- Открой уже дверь.       Дверь молчала. Свечка догорала, расплываясь воском на блюдце. Наруто ещё не знал, что именно в эту секунду, когда он сидел на кухне и смотрел на нетронутую еду, Какаши лежал на асфальте в трёх кварталах от дома, а вокруг него суетились люди в форме, и сирена скорой помощи разрывала вечернюю тишину. Он ещё не знал. Он просто сидел и ждал.