Осколки снов

Через месяц.

      Осень пришла незаметно- крадучись, на цыпочках, как вор, который боится, что его заметят. Сначала просто стало прохладнее по утрам, потом листья на деревьях начали желтеть с краёв, потом небо перестало быть летним- высоким и синим- и сделалось низким, серым, затянутым облаками, которые висели над городом тяжёлым одеялом, готовым в любой момент пролиться дождём.       В этой перемене было что-то неумолимое. Осень не спрашивала разрешения, не интересовалась, готовы ли люди к холодам, к коротким дням, к бесконечным вечерам, когда за окном темно, а в душе ещё темнее. Она просто приходила- каждый год, независимо ни от чего, как напоминание о том, что всё проходит. Лето проходит. Тепло проходит. Счастье проходит.       Какаши чувствовал эту перемену всем телом. Протез хуже подчинялся в холода- пластик и металл становились жёстче, неприятнее. Культя ныла чаще, особенно по ночам, когда он лежал без сна и смотрел в потолок. Кости ломило к дождю- он научился предсказывать погоду по собственным ощущениям с точностью до нескольких часов. Когда начинало тянуть в пустоте там, где раньше была нога, значит, к вечеру будет дождь.       Тело помнило то, чего не помнил разум. Это было странное, почти мистическое чувство- знать что-то, не зная этого. Чувствовать приближение дождя в отсутствующей конечности. Вздрагивать от звука, который когда-то что-то значил, но что именно- непонятно. Ловить себя на том, что рука тянется к телефону, чтобы написать кому-то сообщение. Но кому? Зачем? Тело помнило. А разум молчал.       Наруто всё так же приходил почти каждый день. Если Наруто не появлялся до шести вечера, Какаши начинал беспокоиться- ловил себя на том, что смотрит на часы, на дверь, на дорожку, ведущую к центру. Ждал. Считал минуты. Прислушивался к шагам в коридоре. Это пугало.       Он не имел права ждать. Не имел права привыкать. Не имел права чувствовать хоть что-то, кроме благодарности. Потому что благодарность- это безопасно. Благодарность не обязывает, не ранит, не заставляет надеяться. Благодарность- это ровное, спокойное чувство, которое можно контролировать. А всё остальное... Всё остальное было запрещено.       Но сердце не спрашивало разрешения. Оно просто билось чаще, когда в коридоре раздавались знакомые шаги. Просто сжималось, когда Наруто опаздывал. Просто замирало, когда тот смотрел на него своими голубыми глазами, в которых было столько всего.       Наруто не сдавался. Он приходил с новыми фотографиями, с новыми историями, с новой надеждой в глазах- той самой, которую уже давно пора было погасить, но которая всё горела, вопреки всему. Рассказывал о том, как они первый раз поссорились- из-за какой-то ерунды, из-за того, что Какаши не поздравил его с днём рождения вовремя, потому что был в командировке. О том, как мирились.       Какаши всё так же слушал. Кивал. Иногда улыбался- вежливо, отстранённо. Но внутри, в самой глубине, что-то шевелилось. Что-то, чему он не мог дать названия.       Это не было воспоминанием. Не было узнаванием. Не было той самой искрой, на которую так надеялся Наруто. Это было что-то другое- смутное, неуловимое, похожее на отголосок далёкой музыки, которую слышишь сквозь шум дождя.       Он не помнил. Действительно не помнил. Ни первого поцелуя, ни первой ссоры, ни того утра, когда сказал "люблю". В голове была пустота- белый лист, на котором ничего не написано. Но когда Наруто рассказывал- с этим своим надрывом, с этой болью, с этой бесконечной любовью в голосе- Какаши ловил себя на странном ощущении.       Ему казалось, что он стоит на пороге тёмной комнаты. Там, внутри, есть что-то важное. Что-то, что ждёт его. Что-то, что он должен увидеть, вспомнить, пережить заново. Но войти туда он не может. Дверь заперта, а ключ потерян навсегда- упал в тёмную воду, утонул, исчез. И он может только стоять на пороге и слушать, как кто-то по ту сторону двери плачет. -Ты не устал?- спросил как-то Наруто, заметив, что Какаши трёт виски- Голова болит? -Нет,- ответил Какаши- Просто.. иногда мне кажется, что я должен это помнить. Должен, но не могу. И от этого...       Он не договорил. Не знал, как объяснить то, чего сам не понимал. Наруто смотрел на него с такой надеждой, что у Какаши перехватило горло. -Что?- спросил Наруто тихо, боясь спугнуть этот момент- От этого что? -Ничего,- Какаши отвернулся к окну, за которым моросил мелкий осенний дождь- Забудь.       Но Наруто не забыл. Он запомнил этот разговор, это выражение лица, эти слова. И в его груди снова зажглась надежда- маленькая, хрупкая, но живая. Теплилась, как свеча на ветру, готовая погаснуть в любой момент.       Этот день выдался на удивление тёплым. Осень уже вступила в свои права, но солнце, прорвавшись сквозь тучи, грело почти по-летнему. Листья на деревьях горели жёлтым и оранжевым, кое-где уже тронутые багрянцем. Небо было чистым и синим- тем особенным, глубоким синим, каким оно бывает только в начале октября, когда лето уже ушло, но зима ещё не наступила, и природа замерла в этом хрупком равновесии между прошлым и будущим.       Воздух был прозрачным, хрустальным, звонким. Каждый звук слышался особенно отчётливо- шелест листьев под ногами, далёкий лай собаки, детский смех откуда-то снизу, из города. Пахло прелой листвой, сыростью и чуть-чуть дымом- где-то жгли костры.       Наруто пришёл после обеда. Принёс кофе в бумажных стаканчиках- такой же, как всегда, горький, обжигающий, невкусный, но привычный. За эти месяцы это стало их маленьким ритуалом- пить этот паршивый кофе, сидя на скамейке или бродя по парку.       Какаши ждал его на скамейке у входа, укутанный в тёплую кофту поверх больничной пижамы. Волосы его растрепались на ветру, серебристые пряди падали на лоб, закрывали глаза. Он выглядел уставшим, похудевшим, но когда увидел Наруто, в глазах его мелькнуло что-то тёплое. -Прогуляемся?- спросил Наруто, протягивая ему стаканчик.       Какаши кивнул. Пальцы его коснулись пальцев Наруто, принимая кофе- случайное прикосновение, от которого у Наруто каждый раз замирало сердце.       Наруто помог ему пересесть в инвалидное кресло- сегодня Какаши чувствовал себя хуже обычного. Протез натирал, нога болела, сил не было даже на то, чтобы встать с кровати. Врачи сказали: переутомление, надо отдыхать, нельзя так много заниматься. Но Какаши всё равно занимался- потому что если не заниматься, можно вообще никогда не встать. А он хотел встать. Хотел ходить. Хотел быть независимым.       Наруто всё равно пришёл, и Какаши был рад. Рад- это слово, которое он запрещал себе, но оно всё равно просачивалось, как вода сквозь пальцы.       Они поехали по дорожке вглубь парка. Наруто катил коляску медленно, осторожно, объезжая корни деревьев и камни, которые могли бы создать лишнюю тряску. Говорил о чём-то неважном- о работе, о том, что Саске наконец-то перестал злиться на весь мир и даже улыбнулся пару раз, о том, что в их любимом магазинчике появился новый вид онигири с лососем и авокадо, и это на удивление вкусно.       Какаши слушал вполуха, смотрел по сторонам, вдыхал осенний воздух. Листья шуршали под колёсами, солнце пробивалось сквозь ветви, рисовало на дорожке причудливые узоры из света и тени. -Смотри,- сказал вдруг Наруто, останавливаясь- Мы почти дошли до края.       Какаши поднял голову. Они действительно вышли к границе парка. Дорожка заканчивалась, переходя в узкую тропинку, которая вела к небольшой поляне, поросшей пожухлой травой и усеянной опавшими листьями. А дальше- обрыв. Не крутой, не страшный, просто небольшой спуск, за которым открывался вид на город.       Центр реабилитации стоял на холме, одном из тех, на которых когда-то давно построили этот район. И отсюда, с края парка, открывалась вся панорама- крыши домов, шпили церквей, высотки вдалеке, изгибы реки, мосты, дороги, машины, похожие на игрушечные. Весь город лежал перед ними, как на ладони. -Красиво,- сказал Какаши тихо. -Да,- ответил Наруто- Мы часто ходили в такие места. Раньше. Когда ты ещё.. ну, когда всё было хорошо.       Он запнулся на полуслове, но договорил. Потому что молчать об этом было ещё больнее. Какаши промолчал. Что он мог сказать? "Я помню"? Он не помнил. "Мне жаль"? Он уже говорил это тысячу раз.       Наруто подкатил коляску поближе к краю, остановился. Сам сел на траву рядом- прямо на землю, не заботясь о том, что штаны испачкаются, что холодно, что можно простудиться. Просто сел и замер, глядя на город.       Они сидели молча. В этой тишине было что-то особенное- не та, тяжёлая, давящая тишина, которая возникала между ними в первые недели, а другая, спокойная, уютная. Тишина двух людей, которым не обязательно говорить, чтобы чувствовать присутствие друг друга.       Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши в золото и багрянец. Небо на западе горело оранжевым, розовым, фиолетовым- всеми цветами, какие только можно представить. Облака, редкие и лёгкие, подсвечивались снизу, как будто внутри у них горел огонь.       Где-то внизу гудели машины, играли дети- обычная жизнь, которая шла своим чередом, не замечая их маленькой трагедии. Люди спешили по делам, возвращались с работы, строили планы на вечер. И никто из них не знал, что здесь, на этом холме, сидят двое, у которых весь мир уместился в несколько метров друг от друга. -Знаешь,- сказал вдруг Наруто, не глядя на Какаши. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось что-то надломленное- Я иногда думаю: а что, если бы я тогда встретил тебя у работы? Если бы мы пошли домой вместе? Если бы я не отпустил тебя одного? -Не надо,- перебил Какаши мягко- Не думай об этом. -Я.. не могу не думать,- Наруто сорвал травинку, начал крутить её в пальцах, разглядывая, как будто это было самое важное занятие в мире- Каждую ночь прокручиваю в голове. Если бы я вышел на пять минут раньше. Если бы ты задержался на работе. Если бы та машина проехала на секунду позже. Если бы, если бы, если бы... -Это ничего не изменит.       Наруто замолчал. Травинка в его пальцах сломалась, упала на траву. -Ты прав,- сказал он наконец- Не изменит. Но легче почему-то не становится. Когда думаешь, что могло бы быть по-другому. Что где-то, в какой-то другой вселенной, мы сейчас сидим дома, едим рамен и смотрим дурацкое кино. И ты помнишь. И всё хорошо.       Какаши смотрел на него. На этот профиль, освещённый закатным солнцем. На эти голубые глаза, в которых отражалось небо- такое же бесконечное, такое же глубокое. На эти руки, которые так часто держали его за руку, поддерживали, не давали упасть. На эти плечи, которые, казалось, держат на себе всю тяжесть мира.       "В никуда промокшие будни. В никуда продрогшие люди в даль несут свой крест".       Почему эти строки пришли ему в голову именно сейчас? Он не знал. Они приходили всегда не вовремя, всегда некстати, всегда тогда, когда он меньше всего был к ним готов. Вставали в голове, звучали, эхом отдавались в груди.       Может быть, это было то единственное, что осталось от того, прежнего Какаши. Не воспоминания, не чувства, а просто строки- обрывки стихов, которые он когда-то писал или читал. Осколки того, кем он был.       "Я не помню начала. И в этом зале для нас с тобой давно нет мест".       Да. Это было правдой. В этом зале, который называется "жизнь", для них действительно больше не было мест. Не вместе. Не как раньше. -Наруто,- сказал он тихо. -М? -Я хочу тебе кое-что сказать.       Наруто повернулся к нему. В глазах- настороженность, надежда, страх. -Я слушаю.       Какаши молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Смотрел на город, на закат, на птиц, которые кружили где-то вдалеке, готовясь к перелёту. Они собирались в стаи, делали круги над городом, набирались сил перед долгим путешествием на юг.       "Мы летим вместе с птицами, чтобы в эту жизнь посмотреть с конца". -Ты веришь, что память вернётся,- начал он. Голос его звучал ровно, спокойно, хотя внутри всё дрожало- Я вижу. Ты каждый раз смотришь на меня и ждёшь. Ждёшь, что я вдруг вспомню. Узнаю тебя. Скажу что-то.. то самое.       Наруто молчал. Травинка в его пальцах давно сломалась, но он всё крутил обломки, не замечая этого. -Я не вспомню,- сказал Какаши- Врачи говорят, это может быть навсегда. И я.. я чувствую, что это правда. Внутри пусто. Там ничего нет. Ни тебя, ни нас, ни того, что было. -Но... -Подожди,- остановил его Какаши- Дай договорить. Пожалуйста.       Наруто замолчал. Глаза его заблестели- он пытался сдержать слёзы, но получалось плохо. Они уже стояли в уголках, готовые пролиться в любую секунду. -Я не знаю, твой я или нет,- сказал Какаши тихо. Голос его дрогнул, но он продолжил- Я не знаю, был ли твоим. Не помню. Но я вижу, как ты смотришь на меня. Вижу, как страдаешь. Вижу, что готов на всё, лишь бы я вернулся.       Он перевёл взгляд на закат. На золотые крыши, на багряное небо, на птиц, которые всё кружили в вышине. -И мне жаль. Правда жаль. Потому что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Не могу полюбить- не помню как. Не могу вспомнить- не получается. Я могу только.. быть здесь. Позволять тебе приходить. Принимать твою помощь.       Наруто всхлипнул. Коротко, почти беззвучно. Но Какаши услышал. -Но это нечестно по отношению к тебе,- продолжал Какаши- Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь того, кто будет помнить. Кто сможет ответить. Кто сможет любить тебя так, как ты любишь. А я.. я просто.. человек, который не помнит своего прошлого. Пустой сосуд. Оболочка.       Он замолчал. Ветер шевелил листья, гнал по небу редкие облака. Закат разгорался всё ярче, окрашивая всё вокруг в кроваво-красный. -Я не хочу, чтобы ты страдал,- сказал Какаши- Но я не могу сделать так, чтобы ты не страдал. Потому что моё существование- это уже страдание для тебя. -Нет,- выдохнул Наруто. Голос его сорвался- Не говори так. Пожалуйста, не говори. -Это правда. -Неправда!       Наруто вскочил на ноги, подошёл к коляске, опустился на колени прямо перед Какаши. Трава была мокрой, холод пробирал сквозь джинсы, но он не замечал. Схватил Какаши за руки- сжал так, будто боялся, что тот исчезнет, растворится в воздухе, как утренний туман. -Ты не понимаешь,- заговорил он быстро, сбивчиво, захлёбываясь словами- Ты думаешь, мне нужна только память? Только тот Какаши, который был раньше? Нет. Мне нужен ты. Любой. С памятью или без. С ногой или без. Больной, здоровый, старый, молодой- любой. Ты.       Какаши смотрел на него сверху вниз. На эти голубые глаза, полные слёз. На эти руки, сжимающие его ладони. На эту позу- на коленях, у коляски, у ног человека, который даже не мог стоять самостоятельно. -Ты ведь не поверишь,- прошептал Наруто, и голос его дрожал, срывался, ломался- Но я всегда чувствовал тебя душой. Всегда. С первой секунды, как увидел. Ещё когда мы просто стояли рядом в школьном коридоре, я уже знал. Знал, что ты- моё. И сейчас чувствую. Ты здесь. Ты живой. Ты есть. И мне больше ничего не надо. -Наруто... -Поцелуй меня,- выдохнул Наруто.       Слёзы текли по его щекам, падали на колени, на траву, на руки Какаши. Тёплые, живые, настоящие. -Пожалуйста. Поцелуй меня. Хотя бы один раз.       Какаши замер. Время остановилось. Замерли птицы в небе, замер ветер, замер закат. Весь мир замер, ожидая его ответа. -Ведь без тебя мне не справиться,- продолжал Наруто. Голос его звучал глухо, надрывно, отчаянно- Каждый день, когда я ухожу отсюда, мне кажется, что я умираю. Каждый день, когда прихожу и вижу твои пустые глаза, я разбиваюсь на куски. Но я всё равно прихожу. Потому что не могу иначе. Потому что ты- это всё, что у меня есть.       Он отпустил руки Какаши и обнял его за талию, уткнулся лицом в живот, прямо в больничную кофту, пахнущую стиральным порошком. -Сгорать дотла в твоих руках.. мне нравится,- прошептал он в ткань, и слова его звучали приглушённо- Даже если ты не помнишь. Даже если никогда не вспомнишь. Я готов сгорать каждый день. Только будь рядом.       Какаши сидел неподвижно. Руки его висели вдоль тела. Он не знал, что делать. Обнять? Оттолкнуть? Сказать что-то? Промолчать? Внутри было пусто. Там, где должна была быть любовь, зияла чёрная дыра. Там, где должны были быть воспоминания, простиралась белая пустыня.       Но сквозь эту пустоту пробивалось что-то ещё. Что-то, чему он не мог дать названия. Какая-то боль, которая не была его болью. Какая-то любовь, которая не была его любовью. Какое-то тепло, которое он не имел права чувствовать. Или всё-таки его? Он не знал.       "Всё пройдёт, но свет твоего лица будет навсегда со мной".       Да. Это было единственное, в чём он был уверен. Он не любил этого парня. Не мог любить- там, где должна быть любовь, было пусто. Но он запомнит его. Запомнит навсегда. Как того, кто был рядом. Как того, кто не сдался. Как того, кто любил- даже когда любить было не за что. -Наруто..,- сказал он тихо.       Наруто поднял голову. Лицо его было мокрым от слёз, глаза красными, распухшими, губы дрожали. Он выглядел разбитым, уничтоженным, но в глазах всё ещё теплилась надежда. -Ты просишь о том, чего я не могу дать,- сказал Какаши- Я не могу поцеловать тебя. Не потому что не хочу. А потому что.. потому что это будет ложь. Я не чувствую того, что должен чувствовать. И поцелуй ничего не изменит.       Наруто замер. Надежда в его глазах начала гаснуть. -Но я не запрещаю тебе приходить,- продолжал Какаши- Не запрещаю помогать. Если тебе так легче- приходи. Я буду здесь. Я буду рад тебя видеть. Но...       Он замолчал, подбирая слова. Как объяснить то, чего сам до конца не понимал? -Но об отношениях.. о том, что было раньше.. тебе придётся забыть. Их больше нет. И не будет. Я не смогу стать тем, кем был. Даже если очень захочу.       Наруто смотрел на него. В глазах его плескалось столько боли, что Какаши мог утонуть, захлебнуться. -Я не прошу тебя становиться кем-то другим,- прошептал Наруто. Голос его звучал тихо, почти неслышно- Я прошу тебя быть. -Я есть,- ответил Какаши- Но я не тот, кого ты любишь.       Наруто молчал долго. Очень долго. Смотрел куда-то в сторону, на закат, на город, на птиц, которые всё кружили вдалеке. На небо, которое медленно темнело. На облака, подсвеченные последними лучами солнца. Потом перевёл взгляд обратно. -Когда-нибудь,- сказал он тихо- Ты поймёшь. Что я не могу по-другому. Что для меня нет выбора. Что ты- это ты. И точка.       Какаши смотрел на него.       "И над холодными крышами падает, как будто с небес, вода". -Когда-нибудь ты меня за всё.. за всё простишь,- сказал Какаши.       И развернул коляску. Медленно, одной рукой, потому что вторая всё ещё была мокрой от слёз Наруто. Развернул и поехал по тропинке обратно- к центру, к белым стенам, к зелёным дверям, к запаху хлорки, который за эти месяцы стал почти родным.       Он не оглянулся. Не мог. Потому что если бы оглянётся- увидит Наруто. Стоящего на коленях посреди поляны, с мокрым от слёз лицом, с трясущимися плечами, с руками, которые тянулись к нему, но не могли дотянуться.       Увидел бы, как он падает на траву. Как сворачивается в клубок, обхватывая колени руками. Как плачет- громко, навзрыд, не сдерживаясь, потому что рядом никого нет, потому что можно, потому что больше нет сил терпеть.       Увидел бы, как осенние листья падают на него, не замечая его горя. Как ветер треплет его светлые волосы. Как закат окрашивает его фигуру в кроваво-красный.       Какаши не оглянулся. Но он слышал. Ветер донёс эти звуки- глухие, надрывные, безнадёжные. Звуки человека, у которого отняли последнюю надежду. Какаши сжимал ручки коляски и катил вперёд.       "В никуда все птицы и песни. В города, где мы были вместе, не найти пути".       Он не помнил этих городов. Не помнил этих песен. Не помнил ничего. Но почему-то ему казалось, что за спиной у него осталось что-то очень важное. Что-то, что он теряет навсегда. Но он не оглянулся.       В центре было тихо. Вечерняя смена уже заступила, медсёстры ходили по коридорам бесшумными тенями, скользили по линолеуму, как призраки. Где-то играло радио- тихо, еле слышно, какая-то старая песня о любви. Пахло ужином- чем-то варёным, безвкусным, больничным.       Какаши доехал до своей палаты, пересел с коляски на кровать. Долго сидел, глядя в стену. Белую, пустую, безликую. Перед глазами стоял Наруто. На коленях. В слезах. С этими словами: "Поцелуй меня". "Сгорать дотла в твоих руках мне нравится". Какаши закрыл глаза. Внутри, как и прежде, было пусто. Но эта пустота почему-то болела.       Он лёг на кровать, укрылся одеялом. Смотрел в потолок. За окном догорал закат. Как тот, на который они смотрели вместе. Они? Он не помнил. Но почему-то знал- смотрели.       "Всё пройдёт, но свет твоего лица будет навсегда со мной".       Да. Это было единственное, что он мог ему дать. Память о себе. Не любовь- любви не было. Не отношения- их больше нет. Не надежду- надежду он только что убил. Но свет. Свет лица человека, который помог ему встать на ноги. Который не бросил. Который любил.       Завтра наступит новый день. Наруто, наверное, не придёт. Может быть, не придёт вообще никогда. И это будет правильно. Так будет легче. Для них обоих. Какаши провалился в сон- тяжёлый, похожий на смерть.

***

      А Наруто всё лежал на траве. Там, на краю парка, где открывался вид на город. Лежал, глядя в небо, которое медленно темнело, зажигая первые звёзды. Слёзы давно высохли. Осталась только пустота- такая же, как у Какаши. Такая же звенящая, такая же бесконечная, такая же беспощадная.       Он не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Три? Просто лежал и смотрел на звёзды. Те самые, на которые они смотрели вместе тысячу раз. На балконе их квартиры, закутавшись в один плед на двоих. На крыше, куда лазили по пожарной лестнице, рискуя сломать шею. В парке, когда Какаши вдруг сказал: "Смотри, падающая звезда. Загадай желание".       Он загадал тогда. Загадал, чтобы они всегда были вместе. Желание не сбылось.       "Ты ведь не поверишь, но я всегда чувствовал тебя душой".       Он чувствовал. Правда чувствовал. И сейчас чувствовал- как душа Какаши ускользает, уходит, становится всё дальше и дальше. Как тает в темноте, как рассеивается, как исчезает. Он не мог её удержать. Никто не мог.       Наруто сел, обхватил колени руками, уткнулся в них лицом. Плечи его вздрагивали- уже без слёз, просто сухие, надрывные всхлипы. -"Когда-нибудь ты меня простишь",- прошептал он в темноту. В никуда- А я.. я никогда не перестану тебя любить.       Ветер шелестел листвой. Где-то вдалеке зажигались огни города. Тысячи маленьких огоньков, за которыми были тысячи жизней, тысячи историй, тысячи счастливых людей. А здесь, на этом холме, осталась только пустота.