Криминал

      Темнота, освещаемая только яркими огнями вывесок за окном. Сидя в кресле, Эшвейл задумчиво подпирает рукой подбородок. Его взгляд медленно проходит по фигуре напротив так лениво, будто вставать он и не собирается. Они вдвоём находятся на предполагаемом месте преступления, но вокруг нет никаких следов борьбы, ни одного пятнышка.       Исключительная чистота – характерный почерк серийного убийцы, за которым ведет охоту детектив. В этот раз приманкой стал сам Эшвейл. К тому же, успешной. Так он искренне считал, потому что этот силуэт был ему знаком.       – Сандей.       Тонкий посвист в ушах – промах. Приблизившись за два шага, невредимый сыщик схватил преступника за руку, пока тот не успел сделать ещё что-нибудь. В мраке его суровый взгляд предупреждающе блеснул ядовитым пурпуром. Лицо убийцы было таким же безупречным, изящным и чистым, как его стиль. На губах наперевес расцвела спокойная улыбка. Он только рад попасться в эти когтистые лапы. Бледная кожа тонкого запястья галовианца рдела под сильными пальцами. А взгляд плавленого золота смотрел по ту сторону зеркала души волчонка, во всю копаясь в его звучании.       – Мистер Эшвейл. Вы мне приглянулись ещё с того раза, как я впервые Вас увидел.       Когда крепкая хватка ослабла, Сандей без особого труда выдернул свою руку, не прерывая зрительный контакт. Детектив попался в капкан, который сам же расставил. Сопротивление дается очень тяжело, да и как можно противиться Настройке. Дыхание стало горячим, грудь начала вздыматься чаще, сердце – будто решило пробежать марафон. В глазах плывет, ноги подкашиваются и Эшвейл падает на колени перед своей добычей. Жарко...       – Посмотрите на себя, чем Вы лучше дикого зверя? Животное, ведомое инстинктами.       Лакированный ботинок небрежно носком провел по брюкам сыщика, очерчивая им вставший член. Тонкие пальцы хватают подбородок, заставляя поднять голову и перестать прятать лицо за волосами. В серых глазах не осталось и намека на прежнюю суровость, в них виднелось только ничем неприкрытое вожделение. Сандей провел большим пальцем по мягким губам, его выражение лица стало мягким, даже блаженным.       – Это ваше истинное желание – не моё. Мне всего лишь стоило выудить его и поднять выше всего остального. Прекрасно... Я позволю сделать вам всё, что Вы желаете. Но, пожалуй, не здесь.       Преступник? Однозначно. Галовианец выделяется среди толпы, на него всегда обращают внимание, так что он привык делать прилежный вид, строить саму галантность. Он заработал себе репутацию и она работала на него, отводя подозрения. И Сандей пользовался этим, не спеша используя людей и нелюдей в своих целях. На его счету десятки смертей. Но, что самое интересное, все жертвы имели одну схожесть – запах псины. От них разило псовыми в каком-либо смысле за километры.       Автомобиль с тонировкой. Эшвейл совсем потерял рассудок, ведомый одной лишь остановкой – пахом серийного убийцы, чей член детектив заглатывает сейчас, не жалея своих гланд. Не то, чтобы это очень удобная поза – отсасывать водителю, перекинувшись с пассажирского сидения через коробку передач. Просто сдерживать желание сыщика стало невозможным даже с помощью Настройки. Пришлось сделать экстренную остановку. Сандей уже успел пожалеть о том, что недооценил соперника... Он схватил в зубы свои же перья, стараясь прикрыться крылом и не быть слишком громким. Бледные пальцы особенно выделялись на фоне сжатых на макушке темных волос. Как-то оттянуть Эшвейла было просто невозможно. Оставалось только отдаться его порыву. Галовианец чувствовал, как горячий язык обвивает его, вылизывая со всех сторон, как головка плавится, скользя в глотке. Ещё несколько движений головой и слюна смешалась со спермой в горящем рту. Детектив не остановился на этом, сплевывая чудесный коктейль на свои пальцы. Слишком тесно и узко. Его рука с трудом пролезла через немного расставленные ноги к сжатому кольцу мышц, пытаясь его обильно смазать. Сандей отпирался, как мог. Раздражение взяло верх, сыщик силой перетащил птенчика, стаскивая его штаны и теперь втискивая его в кожаную обивку заднего сидения. Пальцы как-то подозрительно легко вошли в задний проход, будто он уже был растянут кем-то. Тем же проще. Добавляя третий, Эшвейл во все фаланги то вбивающимися, то нежными массажными, то быстрыми, то медленными движениями третировал внутренние разгоряченные стенки, сжимая второй рукой тонкую шею. Пальцы добычи сжались на предплечье, впиваясь в него ногтями. Дрожащие ресницы полуприкрытых глаз скрывали за собой плавленое золото, украшенное жемчугом накатывающих от удушья слез. Выстраивающийся оргазм вызванный сверхстимуляцией заставляет Сандея повторно излиться именно в момент отключки. Его улыбка постепенно угасла.       Нет, галовианец не мёртв. Эшвейл вытирает руки, закидывается лекарством, краем глаза следя за задубевшим в асфиксийном обмороке телом. Естественно, детектив изучил все подробности дела, прежде чем на него идти. Дать добыче почувствовать вкус свободы – маленькая хитрость охотника. Какими способами он поймает убийцу – это его дело, правда? Главное – полученные за работу деньги.       Облизывая саднящий уголок губы, сыщик хмыкает. А ведь вкусно...       – Что-то жаренных крыльев захотелось... – Только и послышалось за зажигающимся двигателем автомобиля, после укатывающего в рассвет нового временно богатого дня.