Прямо сейчас ты мой

      Что было ещё более вопиющим, чем кража рубашки Вокса для собственного пользования, так это то, что Люцифер так и не надел штаны. И даже нижнее бельё. Вместо этого он задержался у двери ванной с голыми ногами, а его скромность была прикрыта лишь подолом рубашки, которая едва-едва хватала по длине для этой цели.       Экран Вокса светился. Медиа-демон разрывался между тем, чтобы открыто наслаждаться этим зрелищем, и попытками не пялиться. Каким-то образом эротизм вида его короля, просто стоящего там в растрёпанной одежде, был даже более лакомым кусочком, чем созерцание того, как он кончает в ванне.       Не помогало — а может, наоборот, помогало — и то, что у Люцифера всё ещё был виден хвост. Вокс уже не раз провожал его взглядом, пока тот лениво ходил туда-сюда. Он подмечал каждую деталь: от плоского заострённого кончика с отметиной в форме сердечка до самого верха, где хвост исчезал под рубашкой, а у основания мягкой белой ткани были едва заметны зачатки шипов.       Просто по тому, как он двигался, Вокс понимал, что хвост одновременно силён и достаточно ловок, чтобы обвить его. Если бы Люциферу взбрело в голову, он, вероятно, мог бы использовать его как путы — запутать вокруг запястья Вокса, чтобы тащить за собой, или вокруг шеи, направив острый кончик к его экрану, смешивая в одно целое и ошейник, и угрозу…       Эта мысль не должна была заставить его вздрогнуть. И уж точно она не должна была заставить его вздрогнуть так сильно, чтобы Люцифер это заметил.       Но маленький король ухмылялся ему так, что становилось предельно ясно: он абсолютно всё заметил и собирался сделать это проблемой Вокса.       — Замёрз?       Бирюзовый свет на дисплее Вокса засиял ещё ярче, и он закатил глаза, чтобы скрыть своё смущение.       — Да, потому что кто-то украл мою сраную рубашку.       — На мне она смотрится лучше, — ответ Люцифера был одновременно легкомысленным и, по скромному мнению Вокса, неверным. Независимо от того, как хорошо рубашка сидела на хрупком теле Дьявола, Вокс знал, что она была сшита на заказ для него и подходила ему больше.       — Без неё ты смотришься лучше, — огрызнулся Оверлорд и по-акулячьи провёл языком по пиксельной линии своей нижней губы. — Но забей. Ты сам сказал, что у меня есть всего четыре дня — теперь уже три с хвостиком, полагаю, — и я не хочу провести их все в своей ванной.       Маленький король закатил глаза.       — Как будто остальная часть твоей комнаты намного лучше. Она скучная.       Экран Вокса залился румянцем, а глаза вспыхнули странной смесью веселья и обиды. Он хлопнул Люцифера тыльной стороной ладони по макушке.       — Она функциональная.       Посмеиваясь над своей победой, Люцифер позволил кончику хвоста обвиться вокруг запястья Вокса, словно наручники на поводке, будто он вёл своего Оверлорда из комнаты в комнату на конце цепи. Вокс приподнял бровь, коснувшись верхнего края своего экрана, но никак это не прокомментировал.       Так, связанные этим дерзким хвостом, двое вернулись в спальню Вокса. Люцифер развалился на кровати, одетый в одну лишь рубашку, оставив Вокса — как это часто бывало в компании его короля — с голым торсом и беззащитным.       Движение тёмно-синего запястья заставило хвост Люцифера ослабнуть. Ещё одно движение — и змееподобная конечность полностью отпрянула. Вокс чувствовал на себе взгляд Морнингстара, когда сам превратился в электричество, отскочил от камеры и приземлился рядом с кроватью, хотя намеренно избегал встречаться с этими бледными глазами.       Теперь, когда пыл момента угас, этого нельзя было избежать. Какими же голыми выглядели руки Люцифера без кольца, добавлявшего хоть немного красок.       Рухнув на кровать и откинувшись на изголовье, закинув одну ногу на согнутое колено, Вокс явил собой само воплощение непринуждённого безразличия. С тихим хлопком и облаком вишнёвого дыма Люцифер появился рядом с кроватью, словно желая показать, что он тоже может телепортироваться по своему капризу.       — Ты так и будешь стоять там всё время?       Воксу не составило бы никакого труда пододвинуться в сторону, чтобы освободить Люциферу немного места. Но он этого не сделал, лишь одарил своего слегка раздражённого короля самодовольной ухмылкой.       Не то чтобы Люциферу требовалось особое приглашение. После всего лишь доли секунды колебания огромная рубашка задралась по жемчужно-белым бёдрам, когда Люцифер тоже скользнул на кровать, перелезая через ноги Вокса, чтобы неловко сесть с другой стороны от него.       Прежде чем Король успел устроиться как следует, Вокс развернулся к нему, уперевшись руками по обе стороны от его бёдер, и придвинул свой экран так непозволительно близко к его лицу, что алебастровая кожа Люцифера засияла бледно-синим светом. Люцифер моргнул, откинувшись назад с лёгкой, настороженной улыбкой.       — Искорка?       — А как же твоя жена? — потребовал ответа Оверлорд, метафорически разрывая едва затянувшуюся рану. — Я не собираюсь быть твоим грязным маленьким секретом. Я слишком, блять, хорош, чтобы быть интрижкой на стороне. Если я тебе нужен, то я нужен тебе весь, целиком.       Пока он говорил, выражение лица Люцифера исказилось, как у загнанного в ловушку зверя. Но когда Вокс так нависал над ним, единственным способом сбежать для него было испариться через портал.       И — о чудо? — он остался. Даже несмотря на то, что по его виду казалось, будто он предпочёл бы оказаться где угодно, кроме этого места, Люцифер остался.       — Я… всё сложно. Я всё ещё женат. Но… — он перевёл дыхание с глубоко встревоженным выражением лица. — Я… хочу это отпустить. Ты был прав. Чёрт, Искорка, ты был прав. Мне пора прекратить использовать жену как предлог для наказания самого себя.       — Конечно, я прав, — буркнул Вокс, не совсем уж шёпотом. Хотя он, по крайней мере, отстранился, давая Люциферу чуть больше пространства теперь, когда стало ясно, что Морнингстар не сбежит, лишь бы не сталкиваться с нежелательным разговором. Затем его дисплей мигнул: пиксельное лицо уступило место помехами, которая сменилась безликими цветными блоками — всё появилось и исчезло в мгновение ока. — Я тебе не просто удобный резиновый член на замену, с которым можно развлечься, а потом вышвырнуть, как только она вернётся.       — Н… — Люцифер посмотрел на Вокса с болезненным выражением лица, затем отвёл взгляд. — Если она вернётся. Но если это случится, это… я… блять, это было бы ради Чарли. Это было бы только ради Чарли. И я… я думаю, что я… мне нормально с этим. Нет, правда!       Потому что Вокс одарил его максимально недоверчивым Взглядом.       — Может, семь лет — это и не такой большой срок в пасти вечности, но оставаться в полном одиночестве было просто бесконечно паршиво. Я уже и забыл, как это приятно, когда на меня смотрят. Так что… я смирился с этим. Для меня это чертовски сложно, но…       Поведя плечами и тихо вздохнув, Люцифер откинулся ещё чуть дальше на подушку. Одна из его тёмных рук шевельнулась, рукав огромной рубашки сполз до самого локтя, когда он поднял руку, чтобы зажать виски большим и указательным пальцами.       — Не могу в это поверить. Всё это… всё это из-за какого-то грешника. Грешника! Ничтожной, никчёмной, позорной смертной души, а я… до сих пор…       И он осёкся. Весь этот комок разочарования, эмоций и бесцельной ярости выражался лишь в сузившихся жёлтых глазах и устало надутых губах.       Несколько секунд Вокс ничего не говорил. Он откинулся назад, чтобы лучше всё рассмотреть, и бесстрастно наблюдал, как годы душевных терзаний в ускоренном темпе отражаются в каждом вздрагивании мускулов на лице Морнингстара.       — Я не просто какой-то там грешник, — произнёс он наконец низким и хриплым голосом. — Я сильнейший грешник в Аду.       И в миг всё растущее напряжение Люцифера лопнуло. Его гримаса почти плавно переросла в слабую ухмылку, и он посмотрел снизу вверх на непоколебимое лицо, застывшее на экране Медиа-демона.       — Ты уверен в этом? Моя девочка уделала тебя, разве нет? Хотя она сильнее любого грешника.       И, конечно же, правда, которую оба они знали, но никому не нужно было озвучивать вслух: Тот парень в красном тебя уделал.       Вокс безразлично передёрнул плечами, а его цифровая губа презрительно изогнулась.       — Может быть. Но кому, блять, не плевать?       Он выдержал паузу ещё секунду, прежде чем его экран расплылся в широченной улыбке от края до края, а разномастные красные глаза потемнели.       — Но ведь я единственный грешник, который заставил кончить самого Дьявола, ммм?       В ту же секунду щёки Люцифера снова залились этим довольно приятным розово-золотым румянцем, однако маленький король не стал малодушно тушеваться. Вместо этого он ответил Воксу такой же широкой зубастой ухмылкой.       — Но ты уж точно единственный языкастый, дерзкий мелкий кусок дерьма, чей член я вообще когда-либо думал взять в рот.       Эти слова и скрытое в них обещание отозвались в Воксе таким мощным электрическим разрядом, что искры заплясали от его антенн, побежали вниз по корпусу, а затем ещё ниже, пока не достигли его покрытой шрамами груди. И он отпрянул ещё на несколько дюймов назад, лишь бы случайно не задеть ими своего короля.       — М-может, я, блять, тебя на этом и поймаю, — удерживать такое положение было не особо удобно, поэтому Вокс довольно неохотно позволил себе полностью лечь обратно. Он больше не нависал над Люцифером, а просто перевернулся на спину рядом с этой миниатюрной фигурой. — Уф… если, конечно, поместится.       — Полегче, Искорка, — поддразнил его король, — я не такой уж и маленький.       Договорив, он шевельнул рукой, медленно продвигая её в сторону, пока не коснулся тёплой кожи. Вокс промолчал и никак не показал, что почувствовал это робкое прикосновение — но затем его собственная рука двинулась навстречу, и самый маленький коготь зацепился за мизинец Люцифера.       И так они и замерли.       Ни один из них не проронил ни слова. Люцифер безучастно уставился в потолок, а Вокс лежал с закрытыми глазами и приглушённым экраном — ему было тепло и спокойно, несмотря на прохладный воздух, обдувавший его голый торс.       На этот раз тишина не была неловкой, как это случалось уже сотни раз до этого. Напротив, она казалась уютной. До боли знакомой, словно старый друг, окутавший этих двух горделивых существ, деливших одну непомерно большую кровать.       Но, как обычно, тишина лопнула. И, как обычно, нарушил её Люцифер.       — Ты выглядишь так, будто тебя это вообще не колышет. Тот парень в красном что, сдался? Или ты просто чертовски хороший актёр?       Один глаз Вокса слегка приоткрылся, а коготь дёрнулся в руке Люцифера. У него просто не было сил объяснять Королю, что Аластор — это самый последний человек, о котором ему хотелось думать, лёжа в собственной постели и держа, сука, за руку самого Дьявола.       — Ты имеешь в виду мой дедлайн?       — Да, чёрт возьми, именно это я и имею в виду! — Люцифер аж сел от возмущения, свирепо глядя сверху вниз на расслабленное тёмно-синее тело рядом с собой. — О чём ещё я мог… Искорка, какого хера! Почему ты так наплевательски к этому относишься?       Вокс открыл второй глаз и уставился на своего короля, который, казалось, заводился всё сильнее и сильнее.       — Тебе что, плевать? Я не… даже не думай, что я снова буду соскребать тебя по кусочкам! — Белоснежное лицо Дьявола исказилось, будто от физической боли. — Меня и в лучшие-то времена тошнит от того, что вы, грешники, творите друг с другом. Ты думаешь, я хочу видеть, как…       — Ты реально думаешь, что у меня нет плана? — перебил его Вокс, и его пиксельное лицо приняло абсолютно непроницаемое выражение. — Само собой, я строил козни. — Медленная ухмылка поползла по уголкам его рта. — Но блять, ты и впрямь так сильно за меня перепугался, да? Соберёшься стать моим героем, явишься весь такой в Адском пламени, готовый приструнить сучку ради меня?       Щёки Люцифера тут же снова окрасились в золотистый цвет заката.       — За-заткнись.       — Не то чтобы я жалуюсь, — бирюзовый свет улыбки Вокса отразился в глазах Люцифера, окрасив их в грязновато-зелёный оттенок. — Никогда не ожидал, что ты вот так сорвёшься ради одного из нас, простых смертных отбросов. Полагаю, именно поэтому ты явился во всём своём жутком величии?       Хотя Морнингстар ничего не ответил, Вокс, судя по всему, принял его молчание за знак согласия и расплылся в широкой улыбке.       — Блять, я польщён.       Наконец Люцифер не выдержал:       — А что ещё мне оставалось делать, Искристый, ммм? Ты вечно шпионишь через эти свои летающие камеры, так что когда я увидел, что они отключены, я подумал… Я решил, что этот олень тебя сожрал. Грешники меня жутко бесят, но я не хотел твоей смерти.       — Бесят, значит? — Его цифровые губы изумлённо приоткрылись, а глаза округлились. По крайней мере, неумение Люцифера нормально изъясняться давало Воксу отличный повод не комментировать то, как именно маленький король отреагировал на мысль о его гибели. — …Знаешь, лучше не говори мне, что, по-твоему, это значит. Так даже смешнее.       — Чего? — Но нарастающая раздражительность Люцифера тут же сошла на нет. — Что я такого сказал? Тьфу — забудь! Ты действительно бываешь одним из самых невыносимых существ во всей Преисподней, ух!       Вокс расплылся в своей фирменной, притягательной и одновременно бесящей ухмылке, даже не пытаясь скрыть плотный слой самодовольства, в который он только что облачился.       — И тем не менее, ты всё равно примчался сюда ради меня при полном параде, прямо как мой сраный прекрасный рыцарь на белом коне.       Если Вокс и ожидал, что Люцифер по привычке поведётся на этот подкол — как это часто бывало раньше и наверняка повторится снова, — то на сей раз его ждало разочарование. Вместо того чтобы ощетиниться, покраснеть или броситься на защиту своей безграничной гордости, Люцифер лишь слегка нахмурился и выпрямился, сев на кровати.       Перемена в его поведении была настолько очевидной, что в воздухе повисло странное напряжение. Вокс настороженно приподнялся на локтях, снизу вверх глядя на своего короля.       — …Что?       — Я ничего не забыл, — голос Люцифера прозвучал тихо, серьёзно, с несвойственной ему концентрацией и мрачной, собственнической властностью. — Возможно, ты ждёшь от меня этого. Эпохи истории порой сливаются в одну кашу, но я прекрасно помню, как ты выглядел, когда я впервые забрал тебя под свою опеку. Я видел твоё тело изнутри. Я видел, что у тебя в голове. Я провёл всю историю человечества, наблюдая за тем, что грешники вытворяют друг с другом — а теперь, присматривая за тобой, мне пришлось лицезреть и последствия.       Экран Вокса медленно залился цветом, насыщенность которого нарастала, словно румянец. Он промолчал.       Люцифер беспрепятственно продолжил:       — Мне было плевать, пока в какой-то момент не стало не всё равно. И теперь… одна мысль об этом олене, об этом высокомерном, склизком, презренном куске дерьма… Искорка, у меня внутри всё закипает от мысли, что это может повториться. Ещё и в прямом эфире? На глазах у других грешников? — Глаза Дьявола снова зловеще вспыхнули красным, а на лбу заплясали тени рогов. Даже его зубы, казалось, стали длиннее и острее. — От одной этой мысли я, блять, впадаю в ярость!       Каждый инстинкт самосохранения внутри Вокса истошно орал, умоляя сменить тему. Его догадка о том, что Люцифер начал проявлять к нему собственническую заботу, подтвердилась, и причин давить дальше у него не было. И всё же та часть его натуры, которая никогда не бывала сыта по горло, которая не умела вовремя остановиться вопреки любым последствиям — эта презренная часть его души наотрез отказалась заткнуться.       Вновь нацепив на лицо ту самую наглую ухмылку, он выпрямился на постели, глядя на Люцифера сверху вниз.       — Что ты имеешь в виду? Со мной и хуже бывало. Да с кем, блять, в этом Аду не бывало?! Это Ад, а я — Оверлорд. Какое бы дерьмо ни случилось с Небесами, Валом и этим грёбаным Аластором, суть не изменилась — я всё ещё, сука, Оверлорд.       Какая бы внутренняя тревога ни терзала сейчас Вокса, она ярким пятном отразилась на выразительном лице Морнингстара. Было видно, что Люцифер уже пожалел, что поднял эту тему, и всей душой желал её замять. И всё же, вопреки своим привычкам, на этот раз он не сбежал.       — Можешь не напоминать мне о том, какая ты мразь. Я не могу помешать тебе быть куском дерьма, но это не значит… — Тёмные брови Короля сошлись на переносице. — Мне невыносима мысль о том, что всё это снова с тобой произойдёт, просто чтобы превратить тебя в сплошной крик.       В районе шрама на груди Вокса болезненно кольнуло. Его глаза едва заметно сузились.       — Я не настолько слаб.       — Я видел это, — продолжал Люцифер, рассеянно комкая пальцами простыни и начисто игнорируя реплику Вокса. — Когда я впервые вытащил тебя из проводов и взял под стражу. Я заметил это, ещё когда приводил тебя в порядок, но тогда мне было плевать, я даже не думал об этом сначала. Пока ты сам не начал крутить мне это раз за разом на своём экране. — Повисла долгая, наэлектризованная пауза, словно Дьяволу требовалось собрать в кулак всю свою волю, перед тем как сделать этот шаг. — На твоих брюках была кровь.       — Ха? — Вокс криво усмехнулся, хотя его сердце бешено заколотилось, готовое буквально пробить грудную клетку изнутри, лишь бы сбежать от этого разговора. — Ну разумеется, была. Он ведь вскрыл меня, как подарок на Грешждество, забыл?       Покачав головой, Люцифер поднял взгляд и поймал его взор. Его голос прозвучал совсем тихо:       — Нет. Сзади.       Крошечные искры с треском пронеслись в воздухе между антеннами Вокса, и улыбка мгновенно испарилась с его лица. Он погрузился в глухое молчание. Искажённые, рваные образы замелькали на его экране со скоростью пулемётной очереди. Дисплей будто одновременно раскалился докрасна и покрылся льдом. С отчётливым щелчком экран полностью погас, оставив видимыми лишь белые, застывшие контуры его глаз, пока каждый внутренний процесс в его процессорах взвыл от перегрузки.       — …Не надо.       Маленький король тихо выдохнул, и на его лице отразилась глубокая боль.       — Искорка…       — Заткнись! Думаешь, я, чёрт возьми, сам не знаю?! — Дисплей Вокса теперь бешено мигал, а искажение картинки закручивалось на его лице на фоне абсолютно чёрного экрана. Рот Вокса исказился в безумной, безрадостной ухмылке. Помехи просачивались в каждое слово, из-за чего он звучал скорее как сломанная машина, чем как мыслящий грешник. — Думаешь, меня там не было?! Думаешь, я всё это время не желал, чтобы это он меня ломал, а не эти его проклятые щупальца?!       С треском, похожим на щелчок кнута, Вокс растворился в яркой вспышке статики и материализовался в паре метров от кровати.       Превратившись в ходячий сгусток нервной энергии, он принялся взволнованно метаться из угла в угол.       — Семьдесят лет, семьдесят ёбаных лет, и он считает, что я столько стою?! Даже выпить сначала не хочет, даже не хочет смотреть на мой член? Кусок дерьма, коварный, никчёмный, мерзкий, холодный, ёбаный олень, я, блядь, его..!       Дисплей резко дёрнулся вверх. Экран снова свело чёрной судорогой, после чего безумное лицо Вокса вернулось на место, и он в упор уставился на Люцифера.       — И не смей, даже не смей искать тут скрытый смысл! Не смей меня жалеть! Ему просто нужно было, чтобы я орал, вот и всё. Он и так достаточно долго затыкал мне глотку после того, как я сорвал свои динамики — какая разница, одним унижением больше, одним меньше?! Ха, чёрт! — Очередной спазм статики пульсирующей волной прошёл по его экрану, спустился по шее яростной неоновой молнией и слился с остальными искрами, пляшущими на его груди. — Всё, что ему было нужно — это мой голос, только мой хренов голос! Главная звезда его богом проклятого радиоэфира. Ну, он его получил, разве нет?! И я его… убь… убь… я его, гада… убью, уничтожу к хренам, я его…       Без всякого предупреждения Медиа-демон замер как вкопанный, оборвав и шаг, и слова. Он медленно повернул экран к Люциферу, и на его затравленное лицо было страшно смотреть. И Дьявол просто молча наблюдал.       — Ничего страшного в этом нет, — несмотря на глитчи, искажающие его лицо, Вокс, похоже, пытался выдавить из себя улыбку. Выглядело это болезненно. — Хватит на меня так пялиться! — Разномастные глаза вспыхнули ослепительным багровым светом на фоне пылающей лазури экрана. — Ты что, думаешь, я какая-то стыдливая фиалка, какая-то беспомощная, блять, девица в беде?! Думаешь, меня спасать надо? Думаешь, меня раньше никогда не трахали, думаешь, я слишком зассал, чтобы это выдержать?! Думаешь, я перед Валом никогда ноги не раздвигал?! Я тебе не какая-то там краснеющая невинная целка, которая сохнет по большому и страшному Радиодемону, не смей, сука, меня жалеть…       Но перед лицом этого оглушительного молчания со стороны Дьявола ярость Вокса постепенно выгорела дотла. Люцифер просто смотрел на него — неподвижно. И хотя от этого взгляда в животе Вокса становилось не по себе, его нервной энергии было попросту нечем подпитываться.       Всё ещё высоко приподняв плечи, Оверлорд уставился на Люцифера с дикой интенсивностью. Линия его рта застыла где-то между ухмылкой и гримасой боли. Искры с треском сыпались по всему его телу от уязвленной до глубины души гордости.       — Почему ты молчишь?       — Потому что мне не нужно ничего говорить, — тихо ответил король. — Ты всё говоришь за меня. И ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тому, что вы, грешники, устраиваете в своих загробных жизнях. — Хотя рога снова исчезли, их обычно бледное золото потемнело от сложного клубка эмоций. — Вы всегда будете придумывать вещи похлеще, чтобы калечить друг друга, и мне уже давным-давно плевать. Но ты сам показал мне это, Искорка. Ты показал мне, так что я видел, как ты через это прошёл. И теперь мысль о том, что ты пройдёшь через это снова…       Люцифер осёкся, когда атмосфера в комнате вновь загудела от электрического заряда. Прежде чем он успел среагировать, Вокс снова превратился в молнию. Разряд его тела с силой ударил в стену, оставив отчётливый след, после чего Оверлорд материализовался прямо на матрасе, возвышаясь над Люцифером.       — Скажи это! — прорычал он, прижав свой экран так близко к лицу Люцифера, что его стекло коснулось кожи. — Скажи, что считаешь меня слабым! Скажи, что я кретин, что я всё проиграл, скажи, что меня нужно защищать!       Острая, безрадостная ухмылка разрезала лицо Морнингстара.       — Не приписывай мне свои слова. Ты всё это только что сказал сам. Мне просто не нравится, когда какая-то наглая душа зарится на то, что принадлежит мне.       Где-то в безумном хаосе инстинктов эти слова наконец отпечатались, пульсирующей волной пройдя сквозь него. Люцифер, проявляющий к нему собственническую заботу до такой степени? Это было пугающе и в то же время невероятно будоражаще.       Но Аластор…       И Король Ада, сам, сука, Король Ада, рычащий как дикий зверь от одной только мысли, что к его заявленной собственности кто-то прикоснётся...       Грёбаный Аластор с его блядской улыбочкой и этой его жуткой, завидной способностью полностью отсекать от себя любые крупицы эмоций, привязанностей и базовой человечности...       — Что ещё за «твоё»? — выдавил из себя Оверлорд. Зернистые помехи вспыхнули позади одного из его глаз, пока процессор отчаянно пытался продраться сквозь водоворот борющихся мыслей, цепляясь за первый попавшийся неоспоримый факт, в котором он был уверен. — Ты ничего не забыл? Я победил. Если уж на то пошло, это я владею тобой. Ты мой. — Он снова опустил взгляд на эту миниатюрную фигуру. — И тогда, и сейчас. Вот почему ты сидишь в моей постели, носишь мою одежду и умоляешь о моём внимании.       К его удивлению, Люцифер не стал спорить. Вместо этого в уголках его бледных глаз собрались едва заметные морщинки, хищная улыбка немного смягчилась, а румяные щёки снова налились цветом. Тёмные, как уголь, пальцы, приятно прохладные, легли на одну из сторон его едва не плавящегося корпуса.       — Ну вот ты и вернулся, — вздохнул его король, и трудно было сказать, чего в этом вздохе было больше — триумфа или облегчения. — Гордость идёт тебе куда больше, чем поражение, Искорка.       Слова столкнулись в его горле, и ни одно из них так и не было произнесено. До Вокса со скрипом доходило осознание того, как умело и виртуозно Люцифер только что сманипулировал им, чтобы заставить успокоиться. И блять, он даже не был на это зол. То, что сам Морнингстар настолько чётко его понимал, было… сука, да даже Валу такое никогда не удавалось...       — Я знаю, — пробормотал он наконец. Один уголок его рта дёрнулся вверх скорее инстинктивно, чем осознанно.       Потихоньку напряжение покидало его тело. Вокс перекатился в сторону и плашмя лёг на кровать, раскинув руки и тупо уставившись в потолок. Слабый бирюзовый след всё ещё тлел в самом центре его экрана, где стекло по-прежнему оставалось горячим на ощупь.       Светлая голова Люцифера появилась в поле его зрения — король смотрел на него сверху вниз. Рука Вокса дёрнулась от дикого желания приподняться, запустить когти в эти мягкие светлые пряди и коснуться лба, который так чертовски круто смотрелся, когда был объят пламенем и пронзён яростными рогами.       — Но, как бы там ни было, — произнёс Дьявол, и, сука, его спокойный, тихий голос был таким, блять, тёплым, — на этот раз я совсем не против оказаться неправым.       Вокс медленно поморгал, глядя на него снизу вверх, будучи эмоционально выжатым и не до конца понимая суть.       — О чём, блять, ты говоришь?       Боже… как же ему хотелось просто утонуть в этой улыбке, в этом голосе, который укутывал его, словно одеяло, и в этом раздвоенном языке, который скользнул наружу, чтобы смочить алебастровые губы.       — Я рад, что ты не погиб.