Опасная игра

Было ли безрассудно помогать?

Было ли очевидно для остальных,

Что я купилась на ложь?

Ты никогда не был на моей стороне.

Обманул меня раз, обмани и дважды.

Ты моя гибель или мой рай?

Ты никогда не увидишь меня в слезах,

Сейчас просто не время умирать. No Time to Die — Billie Eilish

Четыре дня пролетели незаметно. Это были очень спокойные дни, в которые мы с Джимом пытались ужиться вместе в одном пространстве. Складывалось ощущение, что и он из-за моих скачков температуры предпочитал оставаться дома, решая вопросы дистанционно. Чтобы контролировать меня, конечно. А то вдруг я без его ведома прогуляюсь на тот свет раньше положенного срока и нарушу его план. Доктор Смит заходил еще пару раз, ставя капельницы под пристальным надзором Мориарти. Как он не дергался от его взгляда - оставалось загадкой. В остальном лечении активное участие принимал сам Джим, от чего у меня уже начинал дергаться глаз, и я пыталась сбежать от этой чрезмерной контролирующей заботы. В первые дни мой организм предпочел стратегию выспаться на сто лет вперед. Я просыпалась только когда Джим своим излюбленным способом - близко, практически шепча на ухо - звал меня по имени. Первые разы я пыталась отмахнуться, потому что проснуться было очень сложной задачей. От температуры постоянно была свинцовая тяжесть во всем теле, а глаза было больно открывать, в особенности при сильной лихорадке. Джим лишь перехватывал руку и с силой встряхивал меня. От такого обращения у меня чуть ли не искры сыпались из глаз, поэтому все следующие разы я просто заставляла себя проснуться. С едой было все еще хуже. Я была словно под дулом пистолета: если откажусь - будут последствия. - Еда нужна, чтобы поддерживать твой организм. Мне нужно, чтобы ты быстрее вернулась на место, а не валялась тут без дела, - со спокойной угрозой в голосе объяснял он. После переезда в Лондон обо мне в моменты болезни заботилась только Роза. Но и она не была со мной целыми днями, чтобы приготовить еду или сходить в аптеку. И тогда на подгибающихся от слабости коленках, с сильным головокружением и плавящей мозг температурой, я шла за жаропонижающими на соседнюю улицу или пыталась отодрать себя от постели, чтобы заварить хотя бы чай. Иногда буквально плача от беспомощности и боли в теле. Здесь же ситуация была иная. В первые за долгое время у меня были лекарства, врач и еда, даже когда мне это не надо было. Если Джим отлучался по делам, что было буквально раз за все дни, то его заменял Майкл. И это было по-настоящему прекрасное время – меня никто не тормошил и никто не угрожал едой. Меня просто оставили в покое. Мне как раз в тот день было значительно лучше, и я спряталась от всех в библиотеке, в углу между книжных полок, обложившись одеялом и пледами, засев за какой-то легкой историей у себя в телефоне. Естественно, надолго моей бодрости не хватило, и я там же и отрубилась. Проснулась я от того, что кто-то брал меня на руки. - Не хочу обратно, - выдал мой непроснувшийся мозг, представляя, что сейчас снова начнутся эти круги ада с заботой. - А куда ты хочешь? - спросил голос над ухом спокойно, но со стальными нотами. - Там где тепло и спокойно, - ответила я и обняла кого-то за шею, пытаясь поудобнее устроиться, чтобы дальше продолжить свой сон. Тело напряглось и замерло, а я лишь сильнее прижалась, чтобы найти удобное для себя положение. - Я к чертям уволю его, - тяжело вздохнул голос. - Майкла не трогать, он душка, - пробормотала я в ткань его рубашки. Кто-то еще раз тяжело вздохнул, но мои руки не решился отцепить от себя. Через пару дней мне стало гораздо легче. Я уже большую часть времени бодрствовала и пыталась из своих воспоминаний вычленить, что было в реальности, а что было сном в этот период. Спрашивать напрямую я совершенно не хотела, но знала лишь одно – что-то нехорошее происходило. Проснувшись среди ночи и поняв, что организм наконец выспался, я открыла глаза. Вокруг была кромешная темнота, лишь тонкая полоска света от ночного города пробивалась сквозь неплотно закрытые шторы. Остатки сна полностью покинули меня, и я почувствовала чужое присутствие рядом - Джим спал поверх одеяла рядом со мной на кровати. «Видимо, он и тогда не солгал, что спит здесь», - тихо подсказала мне память. Я осторожно повернулась на бок, чтобы не разбудить его. Он во сне выглядел безмятежно и расслаблено, будто все его тысячи масок разом спали, и я сейчас видела настоящего его. Волосы растрепались, что совершенно не делало его облик опасным, каким он привык быть. Он казался самым обычным, пока не начнет играть свои роли. Его забота была совсем не заботой по любви. Забота об игрушке, которая не должна сломаться. Но как тогда интерпретировать его разговор со мной о злости? Не в его интересах, чтобы я была ментально сильна. Но и он не мог не знать, что этот разговор не сломает меня. Скорее, поможет осознать проблему. Он окончательно показал моей психике, что он для нее безопасный, привязав меня к себе еще одной ниточкой. И как бы печально мне это ни было признавать, но я привязывалась к нему. Слишком много времени прошло. Я стала видеть в нем не только плохое, но и хорошее. Наши беседы за ужином, его странный юмор, который я понимала, его маски, которые я изучала и училась соответствующе реагировать. В Шерлоке я не видела столько безопасности, сколько видела у Мориарти. Я не понимала, как Шерлок отреагирует на мое вынужденное сотрудничество с его врагом, который не раз пытался его убить. Поможет? Обвинит? Будет угрожать? На эти вопросы у меня не было ответа. И эта неопределенность пугала меня больше Мориарти. Я слишком заигралась в то, что сама смогу расставить фигуры, не сделав пометку на свои чувства. Не любовь, нет. Отсутствие страха. А это главный маркер того, что мне стало комфортно в его игре. Поэтому я не предпринимаю попытки самой выйти с этой шахматной доски. Но и Джим... Защитит ли он меня от опасности? Какой – это еще вопрос. «Мафия», слежку от которой я видела то тут, то там, оговорки на эмоциях от самого Джима, что «они» достали, но, судя по всему, изменить он пока что это не может. Тот же Шерлок и его брат Майкрофт. Но захочу ли я в угрозу своей свободной жизни подставить под удар и свою репутацию, поддержав зло? Нет. Я всегда была «на стороне ангелов», и я никогда морально не смогу быть на стороне ада. Даже привязанность и хорошее отношение не спасут меня от постоянных угрызений совести и чувства вины, которое в конечном итоге сожрет меня целиком. «Зачем, Джим?» — хотелось мне у него спросить. Я лишь аккуратно встала, пытаясь не разбудить его, осторожно накрыла его одеялом и ушла в гостиную, наблюдать за просыпающимся городом. Мне надо было срочно выбирать сторону, но смогу ли я причинить сама зло тому, кто был хоть и ненормально, но заботлив ко мне? Джим сказал, мне надо злиться и не обращать внимание на мнение других. Выпустить когти. Но я уже четко понимала, что не в отношении него. Я знаю, я должна, но, пожалуйста, пусть оно само разрешится. Я смогу снова привыкнуть жить без него, но я никогда не смою его кровь со своих рук, если сама предам его. Чертов синдром спасательницы. - Что ты здесь делаешь? Я вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса в тишине гостиной, но не обернулась. В окне я увидела отражение Джима. Приглушенный свет практически не попадал на него, поэтому я сразу его появление и не заметила. - Я хочу выйти сегодня на работу, - тихо, пытаясь не разбивать тишину, сказала я. Не самое удачное время для такого разговора. Психика находилась в уязвленном состоянии после сна, поэтому реакция - и моя, и Джима - могла быть непредсказуемой. Но я слишком испугалась своих выводов. Единственным безопасным вариантом для себя я видела то, чтобы сбежать на работу, ограничив свое местонахождение рядом с ним. Джим ничего не ответил. Он лишь оттолкнулся от стенки и медленно начал подходить ко мне. Я смотрела на его приближение в отражении окна и, можно сказать, впервые за наше знакомство восхищалась грацией хищника. Да, когда страх пропадает, ты начинаешь замечать совсем другие вещи, которые раньше были недоступны восприятию, ограниченному паникой и поиском путей для выживания. «Не выдавай эмоции», - тихо нашептывало подсознание. Я подальше постаралась запихнуть свои неутешительные выводы и слегка улыбнулась его отражению. Джим подошел и остановился слишком близко. Я чувствовала через тонкую ткань майки его тепло. Он посмотрел на город, из которого постепенно убегали тени, прогоняемые светлеющим горизонтом. Тело не дернулось и не отстранилось. Плохо. - Нет, - тихо, но тоном, не требующим пререканий, ответил он. Он все также смотрел куда-то вдаль. Сперва могло показаться, даже как-то безмятежно. Но я уже могла замечать мелкие погрешности в его игре, которые выдавали его напряжение. Я отвернулась от окна и посмотрела на него - жесткий взгляд, цепляющий что-то в пейзаже за окном, сжатые желваки и напряженные мышцы шеи. Недовольство или злость? - Что не так? - решила я не гадать дальше и спросить напрямую. Джим с неохотой и опасной ленцой хищника оторвал взгляд от окна и посмотрел на меня. Глубокая, черная бездна и никаких эмоций. Лишь какой-то намек на бесконечную усталость. - Ты еще болеешь. - Уже нормально себя чувствую, - ответила я, прищурив глаза, пытаясь разгадать его поведение. - Тем более первые дни будут сокращенные. Прежде чем меня допустят к пациентам, мне надо пройти медкомиссию после больничного. - Нет, - отрезал он еще раз и посмотрел в окно. - Ты чего-то опасаешься? - решила я зайти с маловероятной стороны. Возможно, удастся его разговорить. Джим лишь от неожиданного вопроса приподнял бровь, и его лицо снова стало безэмоциональным маской. - Иди спать, Изабелла, - сказал он, не отрывая взгляда от светлеющего неба. Разговор был окончен. Я постояла еще минуту, но он не добавил ни слова. Просто смотрел на рассвет, отгородившись от меня невидимой стеной. Тени с его лица не удалось прогнать даже первым розоватым лучам солнца. Я не пошла спать в его спальню. Впервые за эти дни я тихо вышла в коридор и направилась в свою комнату. Я открыла дверь. Все та же привычная мне обстановка, но ощущение какой-то пустоты и холода теперь поселилось здесь. Не было его запаха, не было темных тяжелых штор, что погружали комнату в уютную полутьму, не было ощущения даже незримого присутствия. Здесь было просто пусто. Я постояла посреди комнаты, понимая, что за эти дни успела привыкнуть к его пространству больше, чем к своему собственному. Но закрыть шторы от солнечных лучей я так и не решилась. Противное состояние, вызывающее во мне только ощущение жалости и отвращения к себе. Я ненавидела привязываться к людям. Я ненавидела свою слабость. Я ненавидела то, что в таком состоянии могу сделать абсолютно все для человека, который стал мне близким. Одна слеза скатилась и капнула на пол. Не грусть, нет. Злость, которая все больше во мне закипала. Мне хотелось все крушить вокруг, чтобы выбить из себя эти чувства. Эту привязанность. И я решила не препятствовать этому впервые за очень долгое время. Я взяла подушку и с силой запустила в стену. И еще раз. И еще раз. Мне становилось легче. Злость улеглась, утомленная своей деятельностью, и сладко замурчала где-то внутри. А я поняла, что спать я уже точно не лягу. Глубоко вдохнув и выдохнув, я стерла слезы злости и пошла приводить себя в порядок для нового рабочего дня. Благо на сборы у меня было предостаточно времени, которое уйдет в основном на то, чтобы сделать качественный макияж. Скрыть все последствия болезни и… удара тогда в переулке, который напоминал о себе теперь заживающим синяком.

***

Утром за завтраком его не было. На столе стояла остывающая еда - кто-то из персонала приготовил по его приказу. Но кофе не было. Стул напротив был тоже непривычно пуст. Тишина давила на уши. Я посмотрела на тарелку. Есть не хотелось, да и нельзя - сегодня сдача анализов для допуска к пациентам. Натощак. Это было его молчаливое предупреждение: «Ты хотела свободы? Получай. Но без меня». Или очередная манипуляция моей добротой? Я в последний раз взглянула на пустое место и на тарелку с завтраком и вышла из квартиры. Я не позволю ему забрать последнее, что у меня осталось – мою работу и моих друзей. Тот остаток свободы, которую он так собственнически забирал. Когда я вышла к двери квартиры, меня ждал Майкл. - Мистер Мориарти сказал отвезти вас, - кратко сообщил он, вызывая лифт. - И забрать в шесть вечера. - Он что-то сказал еще? - не удержалась я. Майкл покачал головой. Но в его взгляде читалось: «Не злите его сегодня». Я села в машину. Город проплывал за окном. Я получила то, что хотела — работу, свободу, движение. Но почему-то казалось, что я только что проиграла первый раунд этой тихой войны.

***

В машине я написала Розе, что сегодня выхожу, и получила в ответ кучу смайликов с сердечками. Во время болезни мы не раз переписывались. Она уточняла по поводу моего состояния и делилась, что со скуки начала снова в переписках доставать Майкрофта. Нда. Надо все-таки рассказать, кто он такой. Я, конечно, понимаю её любовь к тому, чтобы доводить снобов до инфаркта (образно выражаясь, естественно), но если и Джим просил не лезть к нему, значит, это человек с немаленьким влиянием. Майкл подвез меня прямо ко входу. Да и мне сейчас было абсолютно все равно, кто может увидеть. Я больше переживала за свою безопасность, да и в душе бушевала такая буря, что я не обращала внимания на такие мелочи, как раскрытие своих карт перед игроками. Роза писала, что опоздает, потому что предпочла проверенному такси - метро, но, видимо, случилась еще одна забастовка, и она сильно задерживалась. Я пошла сразу в диагностическое отделение, где по блату сотрудника прошла все в обход пациентов, и поднялась к главврачу, чтобы сообщить о своем возвращении. Он мне обрадовался. Причем очень сильно, что сразу же меня напрягло. Вот так вот, сразу окунувшись в круговорот рабочих событий, уже забываешь о личных драмах. Он меня поздравил с выздоровлением и удивился, что я не использовала отведенные две недели оплачиваемого страховкой больничного. Я представила себе эту картину – две недели безвылазного прозябания под «заботой» Мориарти – и мысленно ужаснулась. Работа – вот, что мне сейчас пойдет на пользу. - Изабелла, тут такое дело… помнишь пациента Оливера Стерлинга? - Как же такое чудо можно забыть, - не сдержавшись, съязвила я, но напряглась. Главврач вздохнул тяжело и снял очки, помассировав себе переносицу. - Он подал на тебя в суд, - подняв печальный взгляд на меня, тихо сообщил он. У меня все ухнуло внутри. Вот только где-то начала налаживаться жизнь, так сразу все рушится как карточный домик. - Подробнее, - внутренне начиная злиться на еще одни обстоятельства, спросила я. - Иск о профессиональной халатности и моральном ущербе, - главврач положил передо мной толстую папку. - Он утверждает, что ты прервала терапию без предупреждения, что спровоцировало у него кризис. Его юрист - акула. Они требуют компенсацию и твою голову. - Но я была на больничном! - воскликнула я. - Для них ты просто исчезла на четыре дня в разгар скандала, - тихо сказал он. - Это выглядит как бегство от ответственности. Совет клиники готов предоставить тебе юриста, но… - он замялся, - они советуют пойти на мировую. Выплатить компенсацию. Чтобы не выносить сор из избы. - А моя лицензия? - спросила я, и голос предательски дрогнул. - Если дело дойдет до слушаний в HCPC - он не договорил, но я поняла. Временное отстранение. Возможно, лишение лицензии, - слушание назначено на среду. Но ответную стратегию защиты нам нужно утвердить уже завтра к вечеру. У тебя сутки, Изабелла. - Юрист больницы будет меня защищать? Главврач тяжело вздохнул. - Формально - да. Но его руки связаны решением администрации. Они хотят закрыть вопрос быстро. Если ты хочешь бороться за имя, а не просто откупиться… - он посмотрел на меня с искренней жалостью. - Тебе лучше найти своего представителя. Того, кто не зависит от репутации клиники. Сутки. Чтобы найти юриста, который сможет противостоять акуле уровня Стерлинга? Я кивнула, не в силах вымолвить слово. - Я… мне нужно подумать. - Конечно. Но помни: если завтра к шести вечера у нас не будет плана, администрация примет решение сама. И оно будет в пользу больницы, а не тебя. Я вышла из кабинета. Коридор казался слишком ярким, слишком громким. Гул голосов, скрип тележек - все это било по нервам, как молоток. Мне нужно было место, где никого нет. Я зашла в первую попавшуюся пустую комнату для консультаций, закрылась на замок и сползла по стене на пол. Только тут меня накрыло. Дрожь прошла от пальцев ног до макушки. Я уперлась лбом в колени, пытаясь вдохнуть, но воздух застревал в горле. Суд. Лицензия. Конец. Я машинально стерла слезы, пытаясь успокоиться и начать что-то решать, не теряя времени, но только потом вспомнила о слоях косметики. Черт. В дверь постучали. - Из? - голос Розы. Приглушенный, тревожный. - Главврач сказал, ты вышла сюда. Открой. Я не ответила. Просто вытерла лицо рукавом и открыла замок. Роза ворвалась внутрь, словно торнадо. Увидела меня. Увидела мое лицо. Её взгляд скользнул по мне. Задержался на моей руке, прижатой к щеке. На следах тонального крема на пальцах. - Что случилось? - тихо спросила она. Я убрала руку. Понимала: теперь скрыть ничего не получится. - Меня хотят уволить, - тихо сказала я. - И засудить. Стерлинг подал в суд. Роза быстро проморгалась, видимо, пытаясь переварить все, что я сейчас сказала, и осознать масштаб. Но тут она заметила синяк. Тот, что я так тщательно пыталась скрыть. - Из… - её голос стал стальным. - Что это на лице? Я поняла, что вот теперь мне уже плевать на всяких там Мориарти. Мне надо выговориться. У меня психика не железная, и если буду держать все в себе и не получу объективную оценку со стороны, точно сойду с ума и лягу в психушку. Уже как пациент. - Пошли куда-нибудь в тихое место, - пытаясь вытереть остатки слез, чтобы не пугать народ своим плачевным видом, тихо сказала я. Роза недовольно покачала головой и вытащила из сумки кепку, сказав мне снять халат. - Откуда у тебя… - попыталась я переключиться на никогда не водящийся в гардеробе Розы предмет одежды. - Расскажу, но сначала мы поговорим, потому что мне надоела вся эта ситуация, - вдруг вспылила Роза, надевая на меня кепку и сама стягивая с меня халат. - Сначала ты ходишь зашуганная, потом вроде довольная жизнью и здоровая, а теперь с синяком и в слезах, еще и какая-то убитая горем. Что за… - она проглотила ругательство, - происходит, Из? Я шикнула на нее, что не здесь об этом стоит говорить, и она меня куда-то потащила.

***

- Прозекторская? Серьезно? - удивилась я выбору места для разговора. - Ну ты же сказала, что тебе нужна мертвая тишина. В чем проблема тогда? - Роза раздраженно закатила глаза и развернулась ко мне, сложив руки на груди. - Я жду полного рассказа. От и до. И если ты сейчас начнешь увиливать, для тебя место уже готово. Вон на том столе. - А тут… - неуверенно начала я, опасаясь за посторонние уши. Роза лишь тяжело вздохнула. - А тут никого в это время нет. Пока ты болела, я доставала Молли собой, поэтому я прекрасно знаю расписание этого места, - добавила она и толкнула дверь. Здесь было холодно и пахло формалином, что как раз соответствовало моему настроению сейчас. Тишина действительно казалась мертвой, и даже мельтешащие мысли решили сохранить ее, успокоившись и выстроившись в логические цепочки для рассказа. У Розы есть Майкрофт. Я очень надеюсь, что в случае того, что Мориарти захочет ее убрать из-за рассказанной мной информации, то брат Шерлока защитит ее. А о том, что будет со мной – я предпочитала не думать. Да и мне уже совсем было нечего терять. Кроме здравого рассудка, который уже ускользал от меня. - Хорошо, - проговорила я и опустилась на стул перед металлическим столом. Руки дрожали. – Только я надеюсь, что ты осознаешь, чем может тебе это аукнуться. - Я слушаю. И Из… лучше не ври. Я уже пыталась по крупице собирать информацию у мистера Зонтика, поэтому картину в общем я уже знаю, - она тоже опустилась на стул. Я удивленно на нее посмотрела, - но главный вопрос – откуда синяк? - Это не… он, - выдохнула я и начала рассказ с самого начала.

***

- Вот гад! - восклицала Роза и вышагивала передо мной, размахивая руками. - Да как он посмел! - Роза, - пыталась успокоить её я, но натыкалась на глухую стену из её эмоций. - Нет, ну теперь всё ясно стало. Так… миссия по спасению объявляется открытой! - Она достала свой телефон и стала что-то там искать. - Роза! - не выдержав, прикрикнула я и стукнула ладонью по столу. На всю комнату раздался пронзительный металлический звон. Роза удивленно посмотрела на меня, как будто не поверив, что я это сделала. Но это выражение на её лице быстро сошло на нет, заменившись на довольную усмешку. - Никому рассказывать нельзя. Я не хочу ставить еще кого-то под удар, - объяснила я ей свою позицию. - Не хочешь, как хочешь. Сможешь тогда подменить меня на смене сегодня. Мне надо будет отлучиться на пару часиков, - безмятежно пожала она плечами и сложила руки в молящем жесте. - Ты… - я скатилась практически до шепота, - иди к черту. - Не выдержав, все-таки послала я её, отвернувшись к другой стене. - Скажи-ка, солнце, а кошмары давно нам снились? - Роза с усмешкой в голосе внезапно спросила. - Кошмары? При чем тут это? - Я устало посмотрела на неё. - Ну как же, похищение, сожительство с Мориарти, - я шикнула на неё, опасаясь, что кто-то может услышать его имя, — пациент, выживший из ума, нападение и болезнь. Я ничего не пропустила? Так где кошмары? - Были, - коротко ответила я, не понимая, к чему она ведет. Роза как-то горько рассмеялась и прошла к ближайшему стулу. - Что не так? - Солнце, у тебя карьера на грани завершения, и вместо того, чтобы решать этот вопрос, ты сейчас сидишь здесь, среди трупов, и размышляешь о своей тяжелой жизни. - У меня нет готовых решений, как видишь, - все так же пытаясь не сорваться на крик, сказала я ей. - Знаю тебя практически шесть лет, а только сейчас вижу твою злость и… отказ на просьбу от меня, - она накрутила светлую прядь на палец и вздохнула. - Я про то, почему ты не попросишь его о помощи? У него есть все ресурсы вытащить тебя из этой… передряги. - Роза… - простонала я, тоже опустилась на стул. - Я… не могу. Я и так привязалась больше допустимого. Если я буду просить его решать мои проблемы, то… - я запнулась и представила возможный исход, - даже если не обращать внимания на то, что он вряд ли мне поможет, то я найду в нем опору. - Не придумав лучшего варианта, завершила я. - Влюбишься? - провокационно спросила подруга. - Роза! - Ладно-ладно, - она в защитном жесте подняла руки. - Я просто хочу сказать, что, как бы то ни было, но он для тебя уже стал кем-то получше твоего прежнего психотерапевта. И не спорь, а дослушай, - пресекла она на корню мое возмущение. - Ты сама прекрасно это замечаешь и осознаешь – ты рядом с ним меняешься, и я бы сказала, даже в лучшую сторону. Когда бы я еще услышала от тебя, что после всего, что с тобой произошло, не было еще одного приступа кошмаров и бессонницы? - Это ничего не меняет, - жестко сказала я, а тревога тем временем начала распространяться по телу от её слов. Я не могла его настолько подпустить к себе. - Меняет. Да, он преступник, но… - она запнулась, - ладно, он плохиш, но знаешь, я видела и похуже. И в психушке, и в тюрьме. Мне кажется, что зло все равно в каком-то виде должно существовать для поддержания баланса. И он, по сути, является тем, кто контролирует эту сторону, в некоем роде. Я ни в коем случае не оправдываю его, но если даже мистер Зонтик из правительства не трогает его, значит, он либо не настолько опасный, либо играет весомую роль в балансе добра и зла. Она вздохнула и внимательно посмотрела мне в глаза, пытаясь понять, дошла ли до меня её мысль. Её голубые глаза были полны уверенности и абстрактного для меня спокойствия при всей этой ситуации. - Как зло может быть не наказанным? - спросила я мучавший меня вопрос. - А как добро ради добра может совершать зло? - ответила она мне вопросом на вопрос. - Солнце, я бы еще сказала, что из этой ситуации есть выход недели две назад, но сейчас… слишком много времени уже утекло, чтобы предпринимать меры по вытаскиванию тебя оттуда. Во-первых, он сейчас переключился на тебя, поэтому, как сказал Зонтик, пока ты с ним, мир может спать спокойно. Во-вторых, а сможешь ли ты спокойно спать, если его завтра, ну допустим, пристрелят при попытке побега? Я представила. И лучше бы я этого не делала. Да, я прекрасно знала, что привычки разрушаются плохо, и мне снова придется учиться жить одной. Без него. Но… - Жизнь не остановится на этом. - Жизнь - нет, но, вероятно, ты снова запишешься к психотерапевту, будешь впадать часто в уныние и глушить в себе свои чувства. Ты снова придешь в похожее состояние, в котором мы с тобой познакомились. – Она недовольно скривилась, показывая отношение ко мне в прошлом. - И если уж и выбирать меньшее зло, то я бы не меняла свой прошлый совет и плыла бы по течению. Ты уже его защищаешь, даже от меня, оправдывая это безопасностью других. Но, солнце, если ты говоришь, что есть еще кто-то пока что за кулисами, кто угрожает Мориарти, а следовательно, и тебе, то я бы все равно находилась бы рядом с ним. Он тебя, хоть и собственнически, но защищает. Даже охрану приставил к тебе. Поэтому… - Тут скорее это связано с тем, что кто-то не рад его возвращению и пытается сместить его с шахматной доски преступного мира обратно в забытие, - предположила я. - Но, Роза, игрушки надоедают, и их выбрасывают или даже ради потехи ломают. Не окажусь ли я в таком положении? - я махнула рукой куда-то в сторону морга. - А ты не думала, что этот Джими Чу тоже окажется в таком же положении? - с саркастической ухмылкой она откинула светлые волосы назад. - Кто? - не поняла я. - Ну знаешь, Джими подкаблучник, у которого весь мир под его каблуком находится, - закатив глаза, объяснила она. Я рассмеялась от такого сравнения и впервые за все утро почувствовала себя легче. - Да-да, смейся, смейся, - пробурчала она, но сама улыбнулась. Смех утих, оставив после себя приятную, но хрупкую легкость. Роза серьезнее посмотрела на меня. - Из, серьезно. Я не толкаю тебя в объятья преступника. Я толкаю тебя к выживанию. - Я знаю, - тихо сказала я. - Просто… сложно принять, что моя безопасность зависит от человека, который может убить одним щелчком. - А ты не принимай его мораль. Принимай факт, - Роза наклонилась ко мне. - Ты психолог. Скажи мне как специалист: если пациент нашел костыль, который позволяет ему ходить после перелома, ты вырвешь этот костыль ради принципа? - Нет, - честно ответила я. - Пока кость не срастется. - Вот. Твоя психика еще не срослась. Мориарти - этот костыль. Да, он страшный. Да, он злой. Но сейчас он держит тебя вертикально. Я посмотрела на свои руки и одернула сама себя от того, чтобы на эмоциях впиться в них ногтями. - Он зло, - прошептала я, словно признаваясь в преступлении. - Но… он пока только и делает, что либо защищает, либо пытается припугнуть. Скорее всего, понимая, что это не всегда работает. - Мне достаточно того, что ты сейчас под защитой и ты не похожа на… них, - Роза обвела рукой комнату, намекая на здешний контингент. - Не надо искать оправданий. Не надо называть это любовью, если не хочешь. Назови это… стратегическим союзом. Но не руби связь, пока не вступишь на твердую землю. Я кивнула. Не любовь. Принятие неизбежности. Но мне все равно оставалось страшно от неопределенности будущего. Я всегда говорю своим пациентам: нужно принять эмоцию, которая пугает. Но я также знаю, что нельзя строить безопасность на руках того, кто держит пистолет. И вот я иду нарушать собственную инструкцию. Смогу ли я свести эмоции к нейтралитету? Или это уже зависимость? Роза называет это союзом. Я бы назвала это вынужденным доверием. То, что высказала Роза - что это обоюдоострый меч, и он может тоже привязаться… Нет. Не привязаться. Он не такой. Но он может заинтересоваться. А интерес Мориарти - это тоже форма защиты. Пока я ему нужна, меня не тронут. Смогу ли я жить с этим знанием? Не сведет ли меня с ума понимание, что я принимаю помощь от человека, которого должна была бы опасаться больше всего? - Я… попробую попросить его о помощи, но… - тут я запнулась. - Но мы сегодня… поссорились? - неуверенно спросила я незнамо у кого, вспоминая наш утренний диалог и все случившееся после. - Просто попробуй. Я сомневаюсь, что кроме него тебе еще кто-то сможет подогнать адвоката, - Роза улыбнулась. - А теперь пошли отсюда. Здесь слишком холодно для живых. Мы встали. Я поправила кепку, посильнее натянув ее на глаза, чтобы скрыть недавнюю истерику и синяк. - И Роза… Спасибо. - Не за что. Но если он сделает тебе больно… - Я знаю, - перебила я. - Ты его убьешь. - Именно, - ухмыльнулась она. - И, солнце, тебе просто стоило мне все раньше рассказать, а не пытаться все решать самой. В принципе, о чем я тебя сейчас и прошу в контексте твоей ситуации – не бойся обращаться за помощью. Те, кто тебя ценит – реально помогут тебе и поддержат. А остальных посылай ко мне, я с ними поговорю, - добавила она и, сцепив пальцы в замок, щелкнула ими с очаровательно доброй улыбкой. Дверь неожиданно открылась. - Майкрофт, ты мне определенно недоговариваешь, - в прозекторскую влетел Шерлок, но, увидев нас, резко остановился. Вслед за ним зашел собственно упомянутый его брат. Теперь, когда я знала об их родственной связи, сходство было очевидно. Но только внешнее. По характеру они были совершенными противоположностями: один - собранный, холодный, в дорогом костюме, другой - хаос на фоне брата, вихры, расстегнутая рубашка, лихорадочный блеск в глазах. Два слишком умных человека в семье с набором социопатических признаков - я бы свихнулась. В комнате повисла тишина. Никто не ожидал встречи здесь. Неужели это новая популярная переговорная для секретных сделок? Я замерла, пытаясь найти выход без лишних подозрений со стороны Шерлока. Он впился в меня взглядом и не думал отводить глаз. Майкрофт тяжело вздохнул и первым нарушил молчание: - Добрый день. Прошу прощения за вторжение. Мы пойдем. Он задержал взгляд на Розе. Подруга откинула светлые кудри назад и решила проявить ответную любезность. - Да нет, проходите. Мы уже закончили и уходим, - она взяла меня за руку, потянув вперед. - Неудачно упала или вмешались непреодолимые обстоятельства? - с усмешкой спросил Шерлок, закладывая руки за спину. Роза затормозила и резко развернулась к нему. - Непреодолимые обстоятельства? - с сарказмом переспросила она. Я в панике замерла - он не должен знать. Я сильнее сжала её руку, но от глаз Шерлока это не укрылось. - Непреодолимое обстоятельство здесь одно - это ты, - продолжила Роза, - ты мешаешь выйти и явно пытаешься вторгнуться в чужую личную жизнь. Шерлок даже не посмотрел на неё, сверля меня взглядом. - Мисс Картер, - предупреждающим тоном отозвался Майкрофт. - Я бы… - А что до вас, - она повернулась к нему, - я бы на вашем месте тоже помолчала. Вы действуете по плану, который не учитывает жизни других людей. - Роза… - попыталась я вмешаться и взять ситуацию в свои руки. - Думаю, нам пора. И да, если ты так переживаешь за меня, - обернулась я уже к Шерлоку, - то здесь были непреодолимые обстоятельства в виде нападения в переулке. - Самая лучшая ложь - это правда. - Роза, идем. Шерлок шире улыбнулся. - Девушке такой комплекции трудно отбиться от особи мужского пола, превосходящей её по габаритам. А я уверен, их было больше одного. Так как вы убежали? - Удача. А что, есть еще версии? - я очаровательно улыбнулась, хотя внутри всё похолодело. - Шерлок, не вмешивайся, - Майкрофт пришикнул и на него. - Стойте, - подозрительно протянула Роза, переводя палец с одного брата на другого. - Откуда вы друг друга знаете? - Меня больше интересует, откуда вы знаете моего брата, - Шерлок развернулся вопросительно к Майкрофту. - Неужто еще одна золотая рыбка? - Брата? - переспросила Роза и взлохматила волосы. - Да ладно, я должна была догадаться раньше. Теперь это все объясняет… Хотя нет… Вы что, частный детектив или что-то в этом роде? - Частный детектив? - усмехнулся Шерлок. - Нет, конечно. Если бы он стал детективом, то все бы со скуки сами повесились. - Не удивилась бы, - закатила глаза Роза. - Он скорее является правительством Британии, - добавил Шерлок. - Бюрократ, короче, - подписала свой диагноз подруга. - Который намеренно скрывает всё от меня, - резко высказался младший из братьев и повернулся ко мне. - Он ведь вернулся. И ты - его пешка. Что ему надо? Какой у него план? Он начал приближаться ко мне. Я растерялась. Подтвердить или опровергнуть? - Шерлок, - вступился за меня Майкрофт. - Не лезь в это дело. - Ты скрыл его возвращение и забрал единственное свидетельство. И теперь пытаешься скрыть и её? - Шерлок указал пальцем на меня. - Я держу ситуацию под контролем, - старший тяжело вздохнул. - И тебе лучше не вмешиваться. - Он посмотрел на меня. В его взгляде не было эмоций. Только расчет. - Потому что некоторые угрозы лучше держать под контролем, чем пытаться уничтожить. Шерлок замер. Он понял намек. Контроль. Значит, Джим жив и полезен. - Вот… гад, - выдохнула Роза, не отрывая взгляда от Майкрофта. - Так вот какая твоя помощь! - Она вспыхнула и метнулась к нему. Я попыталась перехватить её, но не успела. - Мисс Картер, успокойтесь, - жестко произнес он. - О нет, - протянула она, остановившись в шаге и задирая голову, чтобы смотреть ему в глаза. - Вы же с самого начала предполагали, чем все закончится. Так зачем было предлагать ненужную помощь? Или вы такой же любитель посмотреть, как обычные людишки играют в ваши игры? - Мисс Картер, - неожиданно громко сказал он. Он не сделал ни шагу навстречу. Но и не отсутпил. Просто замер и ледяным высокомерным взглядом смотрел сверху вниз на мою подругу. - Если ваша подруга обратится за помощью, я помогу. Но сейчас это не в моих интересах. Роза замерла в шаге от него. Он не прикасался к ней, не повышал голос. Но в его тоне было столько веса, что она инстинктивно остановилась. Они смотрели друг на друга - одна пыталась испепелить огненным взглядом, другой отвечал ледяным спокойствием статуи. Я поняла, что пора заканчивать этот цирк. - Успокоились все, - сказала я тихо, но с угрозой. - Шерлок, - обратилась я сначала к нему. - Не советую пока вмешиваться. Как только ему что-то от тебя понадобится - он даст о себе знать. Шерлок прищурился. Он понял: я не жертва. Я - часть игры. И это ему понравилось. - Далее, - я повернулась к Майкрофту. - Раз вы так настаиваете на своей помощи, лучше расскажите мне: что за противостояние сил на темной стороне Лондона? Все в недоумении уставились на меня. - Только не говорите, что вам ничего не известно, - я взглянула на Майкрофта в ожидании. Он медленно поправил перчатки. - Мисс Найт, мне ничего об этом не известно. Но могу лишь предположить, что не все были рады возвращению прежних правил игры. - Понятно, - с раздражением сказала я и, схватив подругу под локоть, вытащила её в коридор. Дверь захлопнулась с грохотом. Изнутри не донеслось ни звука. Но я знала: Шерлок теперь не отстанет. А Майкрофт… Майкрофт только что подтвердил, что война началась. Телефон брякнул новым входящим сообщением. «Если уже наигралась в работу – Майкл ждет на парковке». Роза заглянула мне через плечо и цокнула что-то вроде: «Еще один гад». - Тебя послушать, так одни змеи тебя и окружают, - подколола я её. - Да нет, - она надула губы в обиде. - Просто люди с низким эмоциональным интеллектом. Я с восхищением на неё посмотрела и рассмеялась. Это ж надо такое сказать. Теперь я точно буду знать, что отвечать Шерлоку на его заумные изъяснения, иногда задевающие чувства других людей. - Что теперь будешь делать? - уже серьезно спросила Роза. Я, отсмеявшись, как-то легко и беззаботно пожала плечами. - Без понятия. Как карта ляжет. Я горько усмехнулась и действительно записала такую формулировку в свой план действий. Я потеряла любой контроль над своей жизнью – я не знала, что будет сегодня, завтра и даже через неделю. Моя жизнь за практически месяц превратилась в полный хаос, постоянно ввергая меня в тревогу по этому поводу. Но я понимала одно: да, я могу злиться и спрашивать жизнь: «А за что мне все это?». Но это было бы весьма непрофессионально с моей стороны. Принять обстоятельства. Как что-то, что так или иначе произошло бы со мной. Значит, мне надо получить в них какой-то опыт – пусть будет и негативный, или даже позитивный. Ведь именно через такие кризисы мы становимся сильнее. Но что делать точно сейчас нельзя – так это страдать. Контроль я, может, и потеряла в своей жизни, но контроль над своими чувствами и эмоциями еще при мне. И именно я буду решать – быть мне жертвой и загонять себя в угол тревогой или пытаться найти тропинки на главную дорогу жизни из непроходимого бурелома. И даже если я не выберусь… то этот вариант я отмела сразу же. Жизнь расставит все по своим местам. Я ответила Джиму, что буду позже. Так как мне сейчас предстояло заняться самым трудным – собрать все протоколы сессий с мистером Стерлингом и попытаться найти себе адвоката. Либо, хотя бы на крайний случай, продумать свои аргументы, если мне позволит их высказать юрист больницы. К Джиму я, может, и обращусь за помощью. Но это будет самый последний вариант, который я предпочту воплотить в жизнь.

***

Вернулась домой я, как и предполагала, гораздо раньше обычного. Солнце еще только начинало клониться к горизонту, и мне хотелось впервые за долгое время просто пройтись по улице и насладиться весенней теплой погодой. Но отклоняться от маршрута я после прошлого случая пока опасалась. Да и просто хотелось поесть чего-то более существенного, чем кофе с батончиком. Аппетит вернулся с двойной силой. Либо причина была еще и в том, что я пропустила привычный завтрак. Но, поднимаясь в лифте, я правда надеялась, что будет что-то готовое из еды. Квартира встретила меня тишиной. Было как-то довольно странно вернуться сюда после суетного дня. Как будто это место стало становиться привычным и тихим, куда можно было вернуться после тяжелого дня. Я хмыкнула про себя, вспоминая, каким холодным и пустым мне эта квартира казалась в первые дни здесь. Поиски адвоката пока не увенчались успехом. Я только и сумела написать и позвонить в пару агентств, но никто за это дело не захотел взяться. Но настроение, что самое интересное, держалось на отметке нейтрально, несмотря на нависающую черной грозовой тучей угрозу лишения лицензии к практике. На кухонном столе я обнаружила накрытую тарелку с едой, но самого владельца помещения не обнаружилось. Все-таки прекрасно понимая, что поддерживать хорошие отношения с Мориарти надо, пока вся эта ситуация не разрешится, я пошла на его поиски, чтобы вернуть сложившуюся традицию вместе ужинать. Пусть это и будет очень ранний ужин. Из его кабинета доносились приглушенные голоса – один тихий, еле слышимый. Другой – Джима. Он то кому-то что-то яростно объяснял, то замолкал и слушал собеседника, но слов было разобрать нельзя. Разговор прервался неожиданно, и что-то грохнуло по столу. Я решила долго не томить и тихонько постучала в дверь, приоткрыв ее. - Входи, - отрывисто бросил Мориарти, видимо, все еще не успокоившись после диалога. Он сидел в кресле за письменным столом из темного дерева и что-то печатал в своем ноутбуке. Я осторожно прошла на середину кабинета и замерла в ожидании, пока на меня обратят внимание. Весь кабинет был под стать хозяину – темно-синие стены, как и в его спальне, встроенные небольшие книжные шкафы того же цвета и мебель из темного дерева. Антураж кабинету добавляла черно-белая карта мира, висящая позади Джима, и несколько интерьерных картин в стиле абстракционизма. Холодный снаружи с хаосом внутри. - Что? - оторвался от своих занятий Джим. Я посмотрела на него, пытаясь понять, с какой стороны завести беседу. Он вздохнул и откинулся на спинку кресла, с раздражением расслабив галстук. - Ты… - я запнулась, - поужинаешь со мной? Джим прищурился, будто пытаясь понять, что на меня нашло, и усмехнулся. - Я занят, дорогая, - выделил он последнее слово и вернулся к ноутбуку. Серьезно обиделся или серьезно занят? Я внутренне переступила через свою неловкость и легкий страх и ближе подошла к нему. Он с интересом посмотрел на меня - насколько я близко смогу к нему подойти. А ведь и правда, он всегда первым вламывался в мое личное пространство, но я сама еще никогда не подходила к нему по собственной инициативе. Джим прикрыл ноутбук, пряча от меня, что в нем происходило. - Неужели мой отказ задел тебя за живое, что теперь ты будешь отказываться от ужинов со мной? - сказала я печальным голосом, подойдя к нему с боку стола. Неожиданный азарт искорками зажегся во мне, и теперь для меня вызвать его на ужин стало делом принципа. Он ничего мне не ответил, пристально смотря мне в глаза. Но я прекрасно видела, как он еле заметно напрягся. Что ж, Джим. Не все же время только тебе меня кошмарить. - Что за посиделки с Холмсами у тебя были? - тихим низким голосом спросил он. - А ты не в курсе? - сделала я еще один шаг к нему. Он проследил за этим движением и снова посмотрел в глаза. - Есть места, на которые мое влияние не распространяется, - он наклонил голову к плечу, и его лицо резко стало серьезным. - Так что? Я, понимая, что настроения сегодня у кого-то совсем нет, вздохнула и присела на краешек стола. - Думаю, могу тебя поздравить? - неуверенно начала я, рассматривая карту у него за спиной. - Шерлок догадался, что ты жив, но он к тебе не полезет, пока ты сам к нему не обратишься. - Я перевела взгляд обратно на Джима. - Майкрофту почему-то выгодно, что я сейчас у тебя, поэтому похищать и вызволять меня никто не планирует, - рискнула я закинуть удочку, чтобы найти ответы на свои вопросы. Джим как-то невесело усмехнулся и откинулся в кресле, разворачиваясь ко мне. - А ты хочешь? - задал он тот самый провокационный вопрос, ответить на который я даже не смогла бы под дулом пистолета. - Ты злишься, что мне пришлось рассказать? - решила я уйти с этого скользкого разговора. - Нет, - просто ответил он, пожав плечами. Но тут же резко встал и приблизился ко мне вплотную, зажав меня между собой и столом. Я предприняла жалкую попытку все-таки пойти поужинать. - А теперь пойдем поесть? - я нервно улыбнулась под его пристальным взглядом. - Потому что если ты сейчас не поешь, ты примешь неверное решение. А ошибки в твоем положении стоят дорого. - Так, - протянул он с весельем в голосе, - ты пытаешься мной манипулировать, котенок? - он накрутил прядь моих волос на палец, слегка дернув вниз. - Нет, - попыталась я освободиться, тряхнув головой, - как обычно, проявляю заботу, - поправила я. - Мне не нужна твоя, - он сделал паузу и выплюнул следующее слово, - забота. - А что мне с тобой делать? Бояться? - Джим качнул головой, показывая, что так-то да. - Но ты сам мне разрешил тебя не бояться, поэтому сейчас твоя очередь привыкнуть к моей заботе. Я с этой чертой характера ничего поделать не могу, так что не обессудь. Джим прищурил глаза, а я почувствовала себя какой-то диковинкой, которую пристально изучают. - И еще, каждому, пусть даже очень страшному монстру, нужно иногда прятать свои когти, чтобы банально выжить, - добавила я, намекая на взаимовыгодное сотрудничество. Период запугиваний мы уже прошли, кажется, настало время установить нейтралитет. Да и мне понадобиться его помощь в скором времени, а, возможно, и ему моя. Все-таки я не понимала, зачем он меня держит подле себя, но раз уж это по любому какое-то стратегически важное решение, значит ему что-то нужно. Хотя бы даже банальное - спасти его от скуки. Я очень обобщенно сейчас говорила, что страх прошел. Нет, я все-таки ожидала какого-нибудь подвоха либо удара исподтишка, но уже не опасалась, что мне могут причинить сильную боль. Хотя бы основываясь на том, что сам он никогда не будет марать руки – консультировать, говорить своим ребятам кого-то убрать – да, но не сам. Джим лишь шире улыбнулся на эти слова и потянулся в сторону ноутбука, чтобы закрыть его, от чего еще больше сократил между нами пространство. Приятный аромат его парфюма окутал меня, и я все больше ощущала здесь именно обжигающее тепло виски. Какая-то слишком маленькая и незаметная часть меня хотела просто его обнять в этот момент, почувствовав обычную человеческую поддержку в этом сложном для меня дне, но я ей приказала сидеть и не высовываться больше, чтобы не очеловечивать Мориарти. - Ужинать, так ужинать, - неожиданно согласился он и отстранился. - И в следующий раз, когда захочешь уединиться с Холмсами, зови меня или хотя бы место другое выбери. Мне так любопытно и интересно, что аж дрожь берет. - Растягивая слова, добавил он и вышел из кабинета. А я, тяжело вздохнув, пошла вслед за ним, думая, как странно изменился мой мир. Правило 12: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Я уговаривала поужинать со мной человека, который должен был быть моим врагом. Хищника, который позволил мне подпустить к себе чуть ближе. И честно, я была ему в некотором роде благодарна. Не за защиту, нет. Просто за то, что показал мне другую сторону жизни и другую меня. И дело было не в том, что я привязалась. А в том, что свобода снаружи казалась теперь пустотой. Там был суд, непонятная «мафия» и одиночество. А здесь... здесь был хаос, но я знала правила. И самое страшное было осознавать: я не хотела возвращаться в тот мир, где я была одна. Даже если цена безопасности - стоять рядом с монстром. Ведь когда враг становится ближе, чем друзья… где тогда проходит граница?