Опасная игра

Я иду туда, куда идешь ты,

Я вижу то, что видишь ты.

Я знаю, что не буду собой без защиты

Твоих нежных объятий,

Оберегающих меня от зла.

Вложи свою руку в мою -

И мы выстоим.

Skyfall - Adele

Кто-то закричал, и последовал еще один жесткий удар, выбивший весь воздух из легких. Во рту снова скопилась слюна вперемешку с кровью, но я не смогла её выплюнуть, только сглотнуть. Противный вязкий вкус железа прокатился по горлу и ухнул в желудок. Боль. Кроме нее я не могла ничего чувствовать. Она пронзала все тело, так что я уже молилась о том, чтобы провалиться в забытие, которое тоже было жестоким ко мне и не приходило. - В последний раз спрашиваю, где он и какие у него планы?! Снова удар, но уже не крик, только хрип, который тяжело вырвался из меня. Что ж, это конец, видимо. - Какие из вас преступники, если даже вычислить его не смогли, - я еле слышимым шепотом проговорила. Не могла сдержать иронию, понимая, что Джим в полной безопасности от таких неудачников. Мне терять уже было нечего, и меня так и пробирало на смех, несмотря на всю ситуацию. Еще один удар, но теперь ногой в живот. Сознание на миг затуманилось черной пеленой от боли. Все тело скрутило спазмом, прокатившимся от места удара до головы. Где ж вы, чертовы гормоны, блокирующие боль? Я уже не должна была ничего чувствовать. Слишком много боли, которая должна была запустить процесс адаптации и отключения болевых рецепторов. Кто-то хлопнул дверью. Они ушли. «Твари, могли бы развязать хотя бы», - про себя сказала я. Единственное, что я не чувствовала – были руки, связанные за спиной. Я пыталась уже не раз вытащить их из наручников, окольцевавших меня сильной железной хваткой. Но руки с каждой минутой лишь немели сильнее, теперь я даже ими пошевелить не могла. Железный стул, намертво приваренный к полу, тоже не оставлял пространства для маневра. Я не могла никак пошевелиться. От беспомощности хотелось выть и молиться о скором исходе, но я не могла предоставить такой щедрости этим… неудачливым похитителям. Или «мафии», как я их обозвала. Те же люди, которых я видела в профайлах Мориарти. Не хотела видеть никого из них, а получилось познакомиться со всеми. Роза как-то назвала меня удачливой. Что ж, ее ярлык я оправдала по всем фронтам, в особенности с количеством похищений, что мне удалось пережить. Удается ли отсюда выйти живой – тот еще вопрос, но после такого времяпрепровождения я психически вряд ли оправлюсь. Я боялась физической боли, как огня, который сжигает и причиняет невыносимые страдания. Я могла морально страдать сколь угодно, но физическая боль… то, что я переносила с трудом. И это определенно выльется в еще одно ПТСР, но уже в глубокой стадии, потому что я буквально начну избегать любого контакта с людьми. Диагноз был поставлен. И я бы с удовольствием прекратила эти страдания, но выдать Джима я не могла. «Совесть не позволила», как сказал Джим тем субботним вечером, хотя имел в виду совершенно другое. Он был лучше их, по крайней мере, в обращении со мной, и если они нагрянут на него сейчас, когда он не готов, он может проиграть. Этому случиться я бы никогда не позволила. Я выбрала его сторону и буду придерживаться ее до конца, до которого осталось не так уж и много, как я думала. Я не строила иллюзий, что меня сразу кинутся спасать, поэтому сразу отмела всяческие надежды, чтобы боль не была такой сильной. Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось победой Мориарти, даже если я не увижу этот триумф. Джим… Он говорил, что я ему не наскучу… Что ж, видимо у него начнется скоро новый виток адской скуки, а значит и приставаний к Шерлоку и к Лондону в целом. Мир вздохнет в страхе от новых преступлений. Я хрипло рассмеялась, представив эту картину. «Нда, кажется кто-то уже сошел с ума, раз смеется над жестокостью», - прокомментировала пока еще рациональная часть меня. Но я ее быстро отшибла. Не хватало мне еще здесь здравого смысла. Боль медленно сводила к безумию, что уже просто хотелось задержать дыхание и прекратить все это, но глубоко в душе надежда напевала свои серенады, что он, тот к кому я так безнадежно привязалась, не бросит и спасет. Доверие… вот, что не давало мне до конца сойти с ума. Я потеряла контроль над своей жизнью и телом, я могла только молиться и доверять, ожидая, что эти страдания оправдаются. Темнота накатывала волнами, и я не стала ей препятствовать, погружаясь в воспоминания прошедших дней.

***

Воскресенье я проснулась чрезвычайно рано. Сон резко выпустил меня из своих объятий и ушел, даже не попрощавшись и не оставив сонливости. На улице только-только начинало светать, что я как раз и наблюдала через плохо прикрытые шторы в комнате. Я осторожно повернула голову на бок, рассматривая моего соседа по кровати. Джим крепко спал, отчего его лицо выглядело безмятежно и даже где-то моложе, чем он выглядел посреди дня. Никаких чрезмерных эмоций и кривляний, только покой и расслабленность. Его волосы растрепались во сне, и теперь он выглядел даже в какой-то степени мило — без этой своей идеальности и контроля, даже над волосами. «Ты что, влюбилась?!» - критическая часть меня была тут как тут. Но я лишь от нее отмахнулась, чтобы просто насладиться тихим утром. Я не хотела запускать снова цикл глубоких раздумий, которые так или иначе приведут к тревоге, поэтому решила: раз уж я проснулась рано, пройду по двору и наслажусь этой мимолетной тишиной перед возвращением в мегаполис. Я осторожно встала, пытаясь не разбудить Джима, и выскользнула за дверь, тихо прикрыв ее за собой. Остаться на ночь в халате – это было гениальным решением, потому что сейчас я в этом же абсолютно все прикрывающем махровом элементе одежды могла выбраться на улицу и не замерзнуть. Я вышла на порог и замерла в восхищении – солнце, окрашенное в яркий алый оттенок, медленно выкатывалось из-за горизонта, пробиваясь своими лучами сквозь утренний туман, сошедший на поля. Деревенская жизнь уже активно началась, оповещая о начале дня бодрым кукареканьем петухов и блеянием овец, которые уже вовсю паслись недалеко от поместья. Птицы в лесу звонко приветствовали друг друга, наполняя воздух звонким гомоном. А воздух искрился чистотой и еще морозным дуновением, оставшимся после холодной ночи. Я втянула в себя воздух, наполняя легкие этим невероятным запахом утренней свежести, и сладко потянулась. Это был самый лучший момент за последние несколько недель, когда я была предоставлена лишь самой себе, и даже грузные мысли, пытавшиеся взять разгон с утра пораньше, улеглись обратно, не тревожа более меня. Я села на ступеньки и стала наблюдать, как с каждой минутой солнце все больше поднималось над землей, теряя свои яркие краски и сменяя их на более светлые желтые оттенки. Туман над полями практически совсем рассеялся, открывая вид на свои просторы. Леса с этой стороны дома не было видно, но я не очень сожалела об этом, предпочитая наслаждаться именно раздольем природы. Воздух практически совсем разогрелся, когда в доме начали слышаться первые шорохи пробудившихся ото сна людей. Кто-то открывал окна, чем-то гремел и ходил в разные стороны, нарушая умиротворение утра. И я уже понимала: золотые минуты уединения скоро закончатся. - Не сиди на холодном, - сказал Джим и опустился рядом, нарушая собственные слова. Я оглянулась на него – он был все такой же немного растрепанный после сна и явно не до конца познавший трезвую реальность после ночи. Волосы были приглажены, но явно без его ежедневной укладки. Все так же в футболке, но уже в брюках. Наполовину собранный Мориарти. - Что? – недовольно он посмотрел на меня. - Зачем ты так рано встаешь? – меня пробрало любопытство, потому что явно кое-кто не до конца выспался. - Тот же вопрос и к тебе, - недовольно пробурчал он. На этом наш глубокомысленный, как обычно, диалог закончился, и мы оба принялись наблюдать за уходящими остатками утра. Позавтракали мы все там же на улице, но уже в беседке, потому что я напрочь отказалась заходить обратно в дом. Джим на это лишь пожал плечами и приказал, чтобы накрывали хотя бы не прямо здесь, на ступеньках, а в беседке, где был стол. К подаче еды Джим уже успел привести себя в порядок и теперь выглядел собранным в своем костюме и с прилизанными волосами. Вся его утренняя растрепанность казалась лишь иллюзией, которую кто-то навеял извне. Я на это лишь немного скривилась, понимая, как я выгляжу сейчас на фоне него – все такая же растрепанная, в халате и без идеального лоска, без которого я не могла позволить себе появляться на людях. Я уже было собралась все-таки подняться наверх и привести себя в божеский вид, но Джим лишь на это скептически заметил, что поздно метаться, когда пистолет у виска. Я выпала в осадок от такой переделанной поговорки на его лад, поэтому в задумчивости отхлебнула кофе, представляя, как теперь это сравнение прилепится к моему лексикону намертво. Бедные пациенты и Роза, которые теперь тоже будут страдать от странных сравнений. В итоге я плюнула на свой внешний вид, приняв тот момент, что всем на него все равно. Особенно Джиму, который видел меня и в виде похуже, когда я заявилась домой после несложившегося насилия, там вид явно был хуже, чем сейчас, и последующей болезни. В этот раз мы завтракали молча. Я не хотела нарушать идиллию казавшимися теперь бессмысленными подколками и переругиваниями, а Джим просто сидел и смотрел куда-то вдаль, не пытаясь завязать беседу. Уехали мы из поместья только ближе к вечеру, потому что у него оставались здесь еще какие-то дела. А я лишь целый день провела на улице, особо ничего не делая и наслаждаясь загородной тишиной и солнечным теплым днем. Лучший выходной, что у меня был за последнее время, где я наконец-то отдохнула и готова была ворваться в новый день с полными силами и азартом.

***

- Солнце, вы что, переспали наконец, что ты ходишь такая довольная жизнью и светишься от счастья? - за обедом в понедельник спросила меня Роза. Я поперхнулась чаем и недовольно уставилась на нее. - Боже, откуда у тебя в голове такие мысли вообще берутся? – простонала я, откашлявшись. – Я просто целый день была вчера на природе, и меня никто не доставал. Откуда тут взяться намекам на мою бурную личную жизнь? - Откуда, откуда. Судя по тебе, ты после суда вообще страдать перестала по своей привязанности и попытке уйти от… него, ну я и сделала вывод, что отношения перетекли в более горизонтальную плоскость, - она безмятежно пожала плечами и хитро улыбнулась, тряхнув блондинистыми кудряшками. - Мне кажется, только это заставило бы тебя отключить рациональную свою часть, что приносит неимоверные по тяжести страдания, - сказала она, точнее, театрально отыграла эти «мои страдания». - Фу, какие недальновидные предположения по лечению, - я решила глубоко не впадать в эти размышления и просто отшутиться. - Но все же… мы же говорили про отпуск… - она мне подмигнула. - И вот, загородная жизнь на целых два дня. – Она еще раз с намеком подмигнула. - Роза, прекрати раздавать такие пошлые намеки, которые не несут под собой никакой основы, или я все сведу к разговору со старшим Холмсом, - не осталась я в долгу. Подруга скривилась. Точнее не так. Скривилась, закатила глаза и залпом выпила оставшийся чай, как будто опрокинула в себя стопку чего покрепче. - О как, то есть вы все еще достаете друг друга? – с интересом начала наседать на нее я. - Поняла, никаких намеков про ваши отношения. Я – могила. – Она открестилась от этой темы. Но меня пробрало жуткое любопытство по поводу этих двоих. Почему они до сих пор общаются, если перемирие между сторонами было уже заключено? Я поставила себе на заметку выпытать у подруги информацию вечером. Все же я не могла позволить себе из дружеского участия остаться в стороне. Ко мне подбежал какой-то новый сотрудник, которого я еще не успела запомнить, и сказал, что главврач меня вызывает к себе в кабинет. Меня перекосило. Общаться лично мы практически перестали, обмениваясь какими-то задачами по работе исключительно через смс или по электронной почте. А тут, видимо, и такое общение теперь сходило на нет, и теперь послания стали передаваться через третьих лиц. Я встала и недовольно кинула Розе: «До встречи вечером в холле, как обычно», - и отправилась выяснять ситуацию. Она мне сочувствующе улыбнулась и тоже начала собираться на смену. С утра у меня неприятно сосало под ложечкой, а низ живота сводило спазмами. Я понятия не имела, что сегодня со мной происходит, и из-за этого была дерганной и раздраженной. Я могла бы списать все на гребаную интуицию, но для неё у меня не было повода. Меня тут опекали сверх меры – Майкл где-то ошивался неподалеку, как я впоследствии узнала - когда он был на перерыве, его заменял другой охранник, которого я в лицо не видела. Джим пытался подколоть меня за такую раздражительность, но впервые за все наше общение я не выдержала и сорвалась. В глазах чуть ли не стояли слезы, потому что было очень и очень тревожно, хоть я и пыталась не показывать. Джим сразу умолк и с подозрением все утро косился на меня. Но, не выдержав моей дерганности, притянул к себе и предложил остаться сегодня с ним. - Изабелла, чуйка – дело тонкое. Она никогда не подводит, - проговорил он мне куда-то над головой, пока я стояла, уткнувшись ему в плечо. - Чуйка – вещь научно недоказанная, - начала отрицать я, пытаясь спрятать дрожь в голосе. - Да и как ты вообще можешь в нее верить со своим аналитическим мышлением? - Именно аналитика не позволяет мне игнорировать то, что уже сформировалось в пространстве вокруг, - жестко отмел он мой протест. - Что ты имеешь в виду? – Я отстранилась и уставилась на него в непонимании. Джим усмехнулся, но в его глазах не было веселья. - Мы живем в мире, похожем на большую… паутину. – Он начал мне объяснять, а я тем временем отошла к плите, понимая, что сейчас ритуал с кофе – то, что приведет меня в чувство. – Если где-то сформировалась какая-то информация, то она сразу же улетает в пространство, а мы можем считать ее, если рационально не подходить к ее оценке. Ин-ту-и-ци-я. - Каким образом? – Я заинтересованно оглянулась на него. Он стоял со скучающим видом, хотя в его глазах отображалось напряжение. Джим медленно подошел к окну, глядя на улицу, где все было слишком спокойно. - Шерлок любит называть меня пауком. Он прав, - сказал он тихо, почти без иронии. – Но паук не видит муху глазами. Он чувствует вибрацию нитей. Он повернулся ко мне, и в его взгляде сверкнуло определенно что-то опасное. - Представь, что мы живем в едином информационном поле. Информация – это тоже энергия. Она посылает в пространство определенный заряд. Я нахмурилась, пытаясь перевести это на язык науки. Звучало как квантовая физика, смешанная с оккультизмом. - И ты считаешь, наше подсознание это улавливает? – спросила я скептически. - Не считает. Улавливает, - поправил он жестко. – Подсознание подключено к этой сети напрямую. Оно считывает колебания энергии раньше, чем твой мозг успевает придумать им объяснение. Тело всегда знает первым, Изабелла, потому что связь тело-подсознание быстрее, чем связь тело-сознание. Он сделал шаг ко мне, его голос стал тише, заставляя вслушиваться в каждое слово. - Сознание – это шум. Оно фильтрует, отрицает, рационализирует. А тело… тело просто реагирует. Спазмы. Страх. Холод. Это не тревожность. Это ответ системы на входящий сигнал. Я замерла с джезвой в руке. Теория была красивой. Слишком красивой. В ней была логика, которую я не могла опровергнуть, но и доказать не могла. Для психолога связь тела и психики была аксиомой, но вот это… «информационное поле»? - Звучит как теория заговора, – тихо сказала я, включая конфорку. – У меня нет доказательств, что сигнал направлен именно на меня. Это может быть что угодно - стресс, усталость, злой пациент или начальство. Джим пожал плечами, и в этом жесте была вся его неуловимость. Он не сказал «не ходи». Он не приказал остаться. Он просто оставил выбор мне. И в этом была его ошибка. Или моя. - У меня работа, Джим, – тихо сказала я, - пациенты, в конце концов. Я не могу просто не прийти из-за… вибраций. - Я не говорю не ходить, – он подошел сзади, снова заключая меня в кольцо рук, но теперь это было не объятие, а скорее клетка, из которой мне лучше было не выходить. – Просто помни: если паутина дрогнет – не пытайся её чинить. Просто замри и зови меня. - Я позвоню, – пообещала я, но сама не поверила своим словам. В итоге я уехала, потому что для рационального человека «вибрации паутины» – это просто тревожность. А тревожность можно переждать. Я списала все на усталость, на напряженную неделю, на свою излишнюю впечатлительность и эмоции. Я поднималась на лифте все выше к кабинету главного врача, и когда створки открылись, я не могла ступить и шагу. Все тело закаменело и замерло, но я заставила себя сделать шаг. «Ладно, Джим. Пусть будет по-твоему», - и набрала его номер. Просто спрошу, все ли нормально. Может, там эти профайлы активизировались на улице, и нужно просто прислать Майкла на этаж. Потому что одно дело – паранойя, а другое – когда тело и вправду отказывается двигаться с места без причины. - Изабелла? – Сразу же после второго гудка отозвались в трубке. - Слушай, ладно, - немного жалобно начала я, - я сейчас попробую отпроситься и вернуться обратно, потому что мне совсем не по себе… Джим как-то облегченно вздохнул в трубке. Но тут меня резко кто-то схватил и зажал рот, чтобы я не закричала. Я от неожиданности выпустила из рук телефон, и он упал куда-то мне под ноги. Я пыталась брыкаться и пробовать отбиться, но меня затащили в какой-то кабинет и вкололи что-то, от чего сознание быстро начало мутиться, а тело слабеть. Перед тем как окончательно провалиться в беспамятство, я порадовалась, что все-таки позвонила Джиму, и, возможно, он понял, что все-таки паук поймал жертву в свои сети. Как оригинально они, эти злодеи, все же действуют – схватить и что-то вколоть. Дежавю, навеянное первой встречей с Мориарти. Как иронично. На этом мое сознание покинуло меня.

***

В чувство меня привели слишком громкие звуки за дверью, похожие на перестрелку. Кто-то кричал, что-то ударило в дверь, но мне дела до этого абсолютно никакого не было. Я начала проваливаться обратно в темноту. Благо острой боли я больше не чувствовала. Как человек, не раз видевший разные травмы в приемном покое, я уже могла сказать, что простые ушибы и удары не могли настолько истощить мой организм. Значит, они что-то важное задели, отчего мой организм был на быстром пути на тот свет. Хотя, может, я преувеличиваю. Но голова сильно кружилась, а по телу разливалась какая-то странная нега, которая все больше и больше затягивала меня обратно во тьму. Металлическая дверь резко открылась и грохнула о стену. Кто-то подбежал ко мне и прощупал пульс на шее. Меня окутала знакомая смесь ароматов, которую я запомнила только у одного человека - Джеймса Мориарти. Неужели напоследок сознание решило сыграть со мной злую шутку и в качестве безопасной иллюзии выбрало именно этот запах? - Изабелла, - позвал до боли знакомый голос, но со слишком тревожными нотами. - Давай же, открой глаза и скажи, что с тобой все в порядке. Меня легко пытались растормошить за плечи. Спасибо, что не по щекам, которым сегодня изрядно досталось. Эта тряска неприятно отозвалась в теле острой болью, и я застонала. Ладно, была не права, боль я чувствовала. - Я их всех четвертую на мелкие кусочки заживо, - с яростью проговорил голос и попытался освободить мои руки. На удивление, у него это получилось довольно быстро. Но открыть глаза у меня все еще не получалось. Руки повисли непослушными плетьми вдоль тела, и по ним прокатилась ужасная волна боли, возвращая им чувствительность от долгого пребывания в неудобном положении. И эта боль отняла последние силы у меня, забрав окончательно в блаженную темноту, пока кто-то окончательно освобождал меня от пут, даруя свободу. «Настоящее доверие начинается там, где заканчивается контроль, не так ли, Изабелла?» - это было последнее, что я услышала от своей ехидной части. Неужели Джим и правда пришел так быстро спасать меня, и это не игры моего замутненного болью сознания? Горячая одинокая слеза скатилась по раненой щеке, вызывая жжение от соли, и я отключилась, теперь полностью доверив свою жизнь в его руки.

***

Ярость полностью затопила его сознание, вызывая непреодолимое желание найти всех виновных и медленно отнимать у них жизни. Они посмели тронуть его игрушку. Игрушку, которая смогла унять его безмерную скуку и проявить интерес к этой жалкой жизни. Если выражаться поэтичнее, то его личному лучику солнца, такому вечно упрямому и смелому, хотя вечно трясущемуся изнутри от страха. Сначала его забавляла её такая реакция, а потом, откровенно, восхищала. Но вот эти… твари попытались забрать её у него. И они за это поплатятся. Он быстро набрал номер Майкла и, сорвавшись на крик, потребовал объяснений. Этот кретин лишь что-то невнятное проблеял, извиняясь и говоря, что её поиски уже вовсю идут. Он раздраженно сбросил вызов, анализируя все возможные ниточки своей паутины, за которые может дернуть, чтобы привести всю сеть к единственной цели – найти его Изабеллу. Раньше он бы нашел её намного быстрее, но этот раздражающий и глупый Шерлок хорошо постарался вместе с братом, разрушив половину его могущества. И сейчас ему не доставало ресурсов. Он запустил офисным креслом в стену, злясь и на себя тоже. Не надо было её отпускать сегодня. Он тоже прекрасно чувствовал, что сегодня что-то должно было случиться. Настоять. Запереть. И пусть бы она кричала на него и обвиняла. Но он пошел на её поводу, боясь потерять то хрупкое доверие, которое он с заметным упорством выстраивал все эти недели. Он играл на её страхах, где-то на инстинктах, позволяя её подсознанию и телу привыкнуть быстрее, чем осознанной части. Но осложнялось всё тем, что она была чертовым психологом, которая слишком чутко отслеживала все свои реакции и не давала ему подобраться ближе. Ему было очень интересно играть на её привязанности. Только он не учел одного – что она станет его якорем, который будет держать его в этом мире. Это стало для него действительно поражающим открытием: он тоже способен привязаться настолько, что потеряет даже интерес к своему заклятому врагу - Шерлоку. И он не планировал рвать эту привязанность. Она нужна была ему. Ненормально нужна, как новая доза наркоману. Он сильно сомневался, что без неё продержится в этом мире долго, при этом не разрушив его до основания. И он, будучи уверенным, что предвидел все слабые места, где могла паутина порваться, отпустил её. И это стало его первой фатальной ошибкой. Её надоедливая подруга могла связаться с Холмсом. Он был ближе всего к его Изабелле и мог быстрее найти её своими активами. Он набрал её номер. - Найди Майкла, схвати его за шкирку и живо к Шерлоку. Изабеллу похитили, - он скривился на этой фразе, не любя признавать свои просчеты. Мисс Картер грязно выругалась, отчего даже Мориарти собственной персоной присвистнул. А она ему импонировала в своей настойчивости и оберегании Изабеллы. - А с тобой я еще поговорю, как только найду её. Обещал защищать, - он не стал дослушивать и сбросил трубку. Набрав новый номер, он приказал своей личной охране в лице Марка собрать всех, кто был поблизости, с полным вооружением и ждать его звонка. В сейфе, за картой, у себя в кабинете он взял то, к чему очень редко притрагивался из-за некой брезгливости – пистолет. Он не любил марать руки лично, отдавая предпочтение умственной деятельности. Процесс убийства доставлял ему эстетическое удовольствие и чувство превосходства только в том случае, когда это было продумано до деталей, заставляло трепетать от ужаса и невозможности отступления. Когда он видел страх, заставляя подчиняться его правилам, как марионетка. Быстрые убийства – скучно. Но сейчас приоритет был другой. В опасности была она, а значит, и убийство собственными руками тех, кто её похитил, доставит ему непомерное удовольствие. На телефон пришли координаты её местоположения, и он, отдав приказ всем, кому нужно, отправился нести возмездие за свою Изабеллу.

***

Заброшенный завод не оставлял надежд на то, что её не тронули и не сломали. Стоящее в сумерках здание выглядело так, будто прошло войну лично – выбитые стекла, везде проржавевший металл, вонь канализации. Он бы никогда не позволил находиться здесь ни себе, ни ей тем более. Слишком противно, что Джиму хотелось сморщиться и никогда сюда не возвращаться, чтобы не подцепить еще какую-нибудь антисанитарию. Они остановились за другим таким же заброшенным зданием, чтобы незаметно проникнуть на территорию, застав всех врасплох. Марк, его личный охранник, верный пес практически с самого начала, сообщал что-то о дислокации этих кретинов, что вторглись на его территорию и забрали его собственность. Он слушал краем уха, разрабатывая более детальный и стратегический план наступления и отступления. Против дюжины они, может, и выстоят, но слишком много времени уйдет на поиски. Он не успеет отступить. Шерлок должен в течение пары десятков минут быть на месте с полицией. Он знал его слишком хорошо, чтобы до минуты подсчитать его время. Полиция здесь будет, конечно, не к месту, но дополнительная перестраховка на случай непредвиденных обстоятельств понадобится. Он не знал, в каком состоянии Изабелла, и даже признаваться себе не хотел, что его сердце, сердце бесчувственного преступника, убившего многих в своей жизни, предательски сбивается с ритма от мысли, что он может не успеть. Двое ушли вперед, чтобы разведать обстановку. Джим закатал рукава рубашки, пытаясь выглядеть невозмутимым, но внутри всё кипело огнем от желания сравнять это место с землей. - Мистер Мориарти, Майкл дал отмашку, что они будут на месте через десять минут. Пора идти, - на грани слышимости сказал Марк. Что ж, Шерлок действительно нашел её. Джим кивнул и взял пистолет. Последний луч красного закатного солнца, пробившийся из-за здания, отразился в металлическом корпусе удлиненного ствола оружия, добавляя еще больше предвкушения от скорой расправы. Они ворвались в здание с главного входа, тут же начав перестрелку. Преимущество было на стороне Джима: у него была быстрая скорость реакции, позволявшая отследить тех, кто трусил перед лицом опасности и прятался в укрытиях. Большинство из них он знал по именам. Выпуская очередную пулю, он называл имя того, в чье тело она войдет. И это было прекрасно. Он пытался уложить в памяти каждый выстрел, который делал его на шаг ближе к его Изабелле. В конце концов, следуя своим приоритетам, он оставил добивать остальных своим подчиненным и отправился в следующий коридор, стараясь не переходить на бег, чтобы не упустить никого. - Какая встреча, Джим, - донеслось откуда-то сверху. Мориарти резким движением вскинул пистолет в сторону звука, пытаясь найти источник. - А так и не скажешь, что у тебя есть что-то дорогое, что может заставить тебя пожертвовать своей жизнью. Он обернулся вокруг своей оси и кинулся к ближайшему укрытию, которым послужили какие-то ящики. Раздалась пулеметная дробь. Этот голос Джим прекрасно знал – он работал раньше у него снайпером, пока Мориарти не приспичило укатить в бессрочный отпуск. - Да, встреча действительно… потрясающая, - он проговорил последнюю фразу с придыханием. – И кто же твой новый начальник, а, Себастьян? - Никто, проорали ему сверху, - это мой план, и я один… - Да, да, конечно, - в его голосе сквозила ирония, но он уже просчитывал возможные пути отступления. Ему нужна она, а не эти бессмысленные перепалки. - Только твоя голова могла додуматься до столь тупого плана. Того тупого плана, который сведет его через минуту в могилу. Изабелла была права насчет него – Объект №2: «Координатор». Ригидность мышления и амбиции. Он не сможет устоять перед возможностью личного триумфа. Она была очень точной в его описании. Конечно, все то, что она ему рассказала, не было для него ново, лишь слегка подтвердило известное. Но он не мог отказать себе в удовольствии просто быть рядом с ней. И дать подсказку, чтобы она была осторожной. Он никогда бы её о таком не попросил. Слишком низко для него. - Я! Это я похитил эту сопливую девку у тебя! Ты проиграл! - надрывно распевали наверху. Выстрел – и цель настигла этого незадачливого хвастуна. Прежде чем хвастаться, подумай, а не пустят ли пулю тебе в лоб. Он последовал дальше, раскрывая ногой все новую и новую дверь. Но её нигде не было. Куда этот кретин мог её деть? Джим перешел уже на бег, понимая, что у него совсем нет времени. Нет. И здесь её тоже нет. Одна из дверей оказалась заперта, и он понял, что нашел. С размаху налетев на дверь, он выбил её, отчего по коридорам разнесся противный лязгающий звук. Он сначала замер на пороге, а потом злость… нет, удушающая волна ярости прошлась по его телу, затмевая все эмоции и инстинкты. Нет. Убить их было мало. Они сломали её, избили и оставили в холодном, забытом богом месте. Лицо в нескольких местах разбито, от рта расходились несколько кровоподтеков, а вид был до нельзя жалким. - Изабелла, - он подбежал к ней и опустился рядом на колени, дотронувшись до ее шеи, проверяя пульс. Он был слабым. - Давай же, открой глаза и скажи, что с тобой все в порядке. Он никогда в жизни еще никого не умолял, даже когда его пытали. Но он не мог потерять её, только не сейчас, только не позволяя другому почувствовать момент триумфа. Она спрашивала, а если она ему наскучит? О нет, такого никогда не произойдет теперь. Он со всей ясностью понял, что теперь точно её никуда не отпустит и лишь усилит охрану вокруг нее. Но также Джим понимал, запереть он её не сможет. Она будет вырываться, и со временем её свет угаснет. Он не для того её выхаживал, чтобы потерять все. Он слабо потряс ее за плечи, пытаясь хоть чуть привести в сознание и… успокоить собственные эмоции. Она еле слышно застонала. Она в порядке. - Я их всех четвертую на мелкие кусочки заживо, - с яростью проговорил Мориарти и попытался освободить ее руки, на которых уже проступили синяки от наручников. Слишком много ранений, он не уберег целостность его собственности. И ему даже становилось тошно от самого себя и своей слабости. Изабелла окончательно потеряла сознание, и Джим едва успел ее подхватить на руки, спасая от столкновения с грязным полом. - Видишь, я не дал тебе упасть, - прошептал он ей в слипшиеся волосы, вспоминая тот эпизод с танцем, где он был неимоверно зол и… обижен на нее за даже мысли о побеге. От нее воняло кровью, пылью и железом. Отвратительное сочетание, никакого кофе и ванили. Еще один пункт в то, чтобы сравнять это место с землей вместе со всеми внутри. В помещение забежал Шерлок и лихорадочно осмотрел все вокруг, включая и Джима с Изабеллой на руках. - Отдай мне ее, - резко сказал Холмс. - Ну что же ты, приз достается всегда тем, кто нашел его первым, - с показной манерностью проговорил Мориарти. Ему надо было быстрее отсюда убираться в больницу. - Пока она жива, наше условное перемирие будет действовать, - ледяным тоном произнес его заклятый враг. – И лучше тебе сделать все, чтобы это так и продолжалось. - Иначе что? - Иначе, - он помедлил на секунду, - мы завершим тот разговор на крыше и уже далеко не с инсценировкой. Джим медлил, он не хотел отдавать только что найденную с таким трудом Изабеллу. И уж точно не в его руки. Но решение в его голове не могло сложиться, как обычно это происходило. На одной чаше весов было понимание, что Шерлок ей поможет быстрее добраться в больницу без лишних вопросов и даст ему сбежать. На другой чаше весов – была ее защита, которую мог оказать только он. - Полиция окружает здание и будет брать всех. Я дам тебе фору и позволю уйти. Ей будет лучше уехать в машине скорой со мной. – Чаша весов слегка накренилась в одну сторону. - Ты сможешь прийти к ней в палату. Она будет в Сент-Барте. Чаша весов все сильнее склонялась, и, переступив через гордость, Джим отдал ее в руки Холмса младшего. - Но если она не выживет, - он поднял с пола пистолет и нацелил его в голову Шерлока, - не выживет никто. Он вышел в коридор, борясь с желанием вернуться обратно и забрать ее. Но для нее будет действительно лучше так. Холмс, как и она, были на стороне ангелов. И только ангелы могут как можно быстрее помочь ей. Явно не приспешники ада, за которыми гоняются всадники закона. Ему хотелось орать и разнести все вокруг от своей… ничтожности? Но он лишь отдал приказ своим подчиненным сворачиваться и вышел из здания. Вдалеке слышалось завывание сирен, а ему опять пришлось уйти во тьму.