Опасная игра

Все мои цветы выросли вновь, но оказались шипами,

Окна после бури заколочены,

Но он развёл огонь, чтобы согреть меня.

Все скандалистки замахиваются для ударов,

А все шуты нарядились королями,

Но они исчезают, когда я смотрю на него.

Call It What You Want - Taylor Swift

Возвращение после урагана всегда сложное, потому что тебе приходится заново отстраивать свои стены, вспоминать, как было прежде, восстанавливать все поврежденное, браться за работу. Одним словом – возвращаться к привычному образу жизни, хотя ты уже понимаешь, что по-старому никогда не будет. Все, что можно, разрушил ураган, и из обломков надо выстроить новое, лучшее и то, что переживет очередной шторм. Вот и я сейчас, возвращаясь на работу, пыталась влиться в прежнюю рутину, но на душе скребли пока что бездомные кошки, а раны от обломков еще не зажили. Я была рада вернуться к своим пациентам, как и они мне, но теперь я использовала меньше Правило 1: создавай стены вокруг своих чувств. И нет, я не стала за каждого переживать и вместе с пациентами лить слезы. Я просто не чувствовала той включенности и сопереживания, что было ранее. Я работала как обычный профессионал – где нужно было, включала эмпатию и поддерживала, но большую часть я холодно анализировала все паттерны пациентов и применяла все техники, которые я знала, для достижения лучшего результата без оглядки на какую-либо чрезмерную мягкость, что «а может, не сейчас, может, еще его психика не готова, а может…». Я убрала все сомнения и доверилась своему внутреннему чутью, которое со Стерлингом меня не подвело. Пациентам хуже определенно не было, но и я перестала быть оберегающей от опасного мира няней для них и отдала уже им флаг для своего спасения в руки. И с некоторыми терапия пошла быстрее, особенно с родственниками заболевших, с которыми я перестала церемониться и позволять обвинять себя в болезни своих родных. И эта жесткость мне пока что нравилась, потому что я перестала чувствовать себя на пределе своих возможностей, а просто делала то, что лучше всего у меня получалось – анализировала и вела к результату. А также я начала подыскивать себе работу в другом месте, что-то ближе к частной клинике с более высокой зарплатой, потому что понимала: этот осадок от ситуации с судом у меня не вымоется никогда. Хорошие отношения с человеком, которому я доверяла свою профессиональную деятельность, рухнули как карточный домик. И я не собиралась его прощать, потому что если бы не Мориарти, то я бы осталась на улице без лицензии. А по факту без лицензии должен был остаться именно он, потому что он принял решение ставить меня ведущим психотерапевтом. Я пока не подавала заявление на увольнение, но рассказала Розе о своем решении. Она меня только поддержала, хоть мы вместе и погрустили на счет того, что нам придется меньше видеться и меньше подменять друг друга на работе в разных ситуациях. - Солнце, но если там будет еще одна вакансия – я пойду за тобой хоть на край света, - сказала она, уткнувшись в руки за обеденным столом. - Хоть с твоим выходом у меня снизилась значительно нагрузка, мне добавили еще часов в реанимации. - Что ты там-то забыла? - Я удивленно на нее посмотрела, допивая свой заслуженный кофе. - У больницы новая стратегия выживания, - она оторвала голову от рук и устало на меня посмотрела. - Чтобы избежать наездов на врачей, которые не могут точно сказать, что с задохликом и когда он очнется, они решили, чтобы психологическое отделение занялось просвещением родственников таких пациентов и успокаивало их. - Ну… - Я даже не знала, что по этому поводу сказать и почему меня не подключили к этому процессу. - Здесь прослеживается светлая мысль, но им нужно добирать тогда персонал, а лучше выделить на реанимацию тогда отдельного спеца, потому что у нас и так нехватка кадров. - Да… психов у нас мало, - скривилась Роза, - а если и ты еще уйдешь, считай, больница останется без самого сильного специалиста. - Не преувеличивай, - отмахнулась я от комплимента. - Я преуменьшаю. - Она направила указательный палец на меня и строго посмотрела. - Пока что только ты держишь статистику отделения и берешь на себя сложные случаи. Я вообще не знаю, как ты справляешься с той бабушкой на диализе. Ух… жуть, - она передернула плечами. - Она все еще человек, которому нужна помощь и поддержка… - Да-да, но перед тем, как устроиться на новую работу, возьми лучше отпуск и съезди куда-нибудь на… - ее выражение лица сделалось мечтательным, - на море. На берег куда-нибудь в Италию… - Во-первых, не в моей ситуации, где шаг вправо-влево – расстрел. Во-вторых, мне кажется, именно тебе сейчас нужен отпуск. - Я с легкой насмешкой на нее посмотрела, видя ее немного замученный жизнью вид. - Это да… Поехать бы к родителям в деревушку, оседлать лошадь и свалить в закат. - Она мечтательно вздохнула. - А то понимаешь, работа, работа и работа, даже личной жизни никакой. Я печально усмехнулась, прекрасно понимая ситуацию подруги. Вот только у меня она была совершенно противоположной – работа вроде не доставала, а вот личное время, то бишь личная жизнь, кипела огнем, каждый раз преподнося все новые сюрпризы. И да, как бы я ни отмахивалась от отпуска, но уехать куда-нибудь на пару дней хотелось. Учитывая, что я в последние годы в принципе не брала отпускные из-за страха ехать куда-то одной после… понятных ситуаций в прошлом.

***

Примерно в таком ритме незаметно наступили выходные. - Тик-так, тик-так. Время идет, а человечество все еще предпочитает проводить большую часть жизни во сне. Скучно. Я еле вытянула себя из какого-то легкого приятного сновидения из-за этой незатейливой песенки, которую кто-то с чувством продекламировал рядом со мной. Глаза отчаянно отказывались открываться и требовали еще хотя бы парочку часов сна. Выходной ведь все же, а организм, не до конца оправившийся от пережитой болезни и стресса на неделе, протестовал против раннего подъема. - Я точно теперь знаю, какая пытка будет уготована мне в аду, - сиплым ото сна голосом я пробормотала куда-то в подушку. - Дорогая, ты же сама говорила, что ад на земле, - он несильно дернул за прядь волос, видимо, пытаясь до конца разбудить меня. - Да и вообще, ты слишком скучная для ада. Там все от твоей правильности с ума сойдут. - Прекрасно. Как раз по моей специальности, - я попыталась спрятаться под одеялом полностью в надежде, что он все-таки отстанет от меня, - озолочусь и куплю домик где-нибудь на природе. Джим хмыкнул и отобрал кусок одеяла, который я безуспешно пыталась натянуть на себя. - В аду нет растительности. Только огонь и камни. - А тебе откуда известно? – Я попыталась вернуть одеяло обратно, но в итоге оно в принципе исчезло. - Если я захочу, у меня там будут и сады, и домик, и доведенный до кипения чертик. Так что отдай одеяло по-хорошему. – Я все-таки открыла глаза и, надеюсь, что злобно, посмотрела на вальяжно расположившегося на другой половине кровати Мориарти. - А то что? – С азартом в глазах спросил он и сбросил одеяло на пол. Я со стоном уронила голову обратно на подушку, понимая, что он снова выиграл партию, и мне придется вставать хотя бы ради того, чтобы поднять одеяло. - Тебе говорили, что ты ведешь себя как кот? Которому говоришь одно, а он назло делает другое. - Ммм, мартовские коты к тому же очень любвеобильные и… - Джим, - я снова строго посмотрела на него, надеясь, что не услышу продолжение фразы. Наглость – его второе имя, видимо. - Что ты хочешь? Он довольно улыбнулся и наклонился, нависая надо мной. - О, дорогая, я много чего хочу, но опасаюсь быть побитым… ну, допустим, подушкой, - его парфюм резко окутал меня, создавая интимность момента. - Подушкой? - тихо спросила я, смотря ему в глаза, не до конца понимая, кто этот смелый человек, который сможет отмельтешить Мориарти подушкой. Я бы не отказалась, но смелости бы все равно не хватило. - Подушкой, - подтвердил Джим и выдернул эту самую подушку из-под меня, скинув куда-то в район улетевшего одеяла. Я безмолвно проследила за полетом подушки и ее последующим приземлением и в непонимании уставилась на Мориарти. Он все так же не спешил отстраняться и смотрел с какой-то подозрительной дьявольской усмешкой, будто проверяя, как я на это отреагирую. Но реагировать я была не способна из-за не до конца проснувшегося сознания и уже привычки к его странным, иногда действиям. Внезапно он подался вперед еще сильнее, и я в испуге дернулась назад, чтобы избежать возможного касания. От чего Джим еще шире ухмыльнулся и рывком встал с кровати. - А говорила, что не боишься, - прокомментировал он мою капитуляцию. - Я говорила обратное, - я понимала, что хоть и привыкла к нему, но все равно на подсознании сохранялся какой-то рефлекс, который не позволял подпускать слишком близко к себе людей, в особенности когда они делали резкие движения, и заставлял неосознанно отстраняться. Я привыкла к его плавной хищности, к его расчетливым движениям. А тут он дернулся резко. Тело сработало быстрее мозга. - Собирайся, мне нужно уехать загород. Если хочешь, можешь присоединиться. Выезжаем через час. – Бодро проговорил Мориарти и направился к выходу, еще раз внимательно осмотрев меня. Загород? В тот дом? На природу? Хоть воспоминания о прошлой поездке были не совсем положительными, но отказаться от лишнего часа на природе вне городской суеты я не могла. Пусть это и будет время в компании опасного злодея, преступника и так далее по списку. Но мне уже было все равно, сколько времени проводить с ним и где. Я и так живу с ним под одной крышей и много времени провожу наедине с ним, так в чем будет собственно разница – здесь в квартире или там за городом? «Ни в чем», - решила сознательная часть меня, проанализировав все пункты «да» и «нет», и я подскочила с кровати, чтобы успеть собраться.

***

Джим уже допивал свой кофе, когда я спустилась на кухню, и с интересом оглядел меня, как будто не до конца поверив, что я согласилась на эту поездку. - Надеюсь, мне не придется еще раз наблюдать метод кнута в действии? - играла я на грани, но мне нужно было понимание, что мне придется пережить. Джим в удивлении приподнял бровь и сделал еще один медленный глоток кофе. - Майкл позаботится о том, чтобы ты ничего лишнего не увидела и не услышала, - немного с ленцой в голосе отозвался он. - Замечательно, - бодро прокомментировала я и села, как обычно, напротив него. Завтрак уже дожидался меня, но вместо моего любимого кофе был чай… Я уставилась на эту выбивающуюся из привычной картины мира деталь. - Ты слишком много пьешь кофе. Врач тебе запретил его потреблять до полного восстановления организма. - Издеваешься? - вырвалось случайно у меня от негодования. Джим лишь пожал плечами и вернулся к распитию желанного мной напитка. - Страсти губительны, они делают человека зависимым… - начал было он. - Я прекрасно умею работать с гиперконтролем, - сухо отрезала я, выбирая наступление лучшей защитой. - Например, в крайних случаях могу связать и делать все, что выводит человека из себя, чтобы он перестал контролировать ситуацию и отдался на волю случая. - Я широко улыбнулась. - Я бы хотел на это взглянуть, - Джим усмехнулся, - и как пациенты реагируют? - Ты будешь первым, кто познает это чудотворное средство. - Я встала, чтобы сварить себе кофе, чтобы свершить свой обязательный утренний ритуал. - Ритуальность – тоже форма гиперконтроля. - Всего лишь легкая степень ОКР на фоне ПТСР. - Люблю, когда ты говоришь терминами. - Вымораживаешь, когда ты начинаешь вести себя странно. - Ты хотела сказать, разжигаю огонь раздражения? - Я сказала именно то, что хотела сказать, - пыталась завершить я бессмысленный диалог, громко закрыв за собой шкаф. Я не могла себе позволить расслабляться рядом с ним даже в, казалось бы, бессмысленных диалогах. Моя стратегия поведения рядом с ним давала сбой. Раньше все было просто: он – угроза, я – защита. Стены, холод, дистанция и все такое. Но тогда мне любая игра давалась легко из-за отсутствия, пусть будет, привязанности. Но сейчас он не угрожал, а проявлял странную форму заботы. И это сбивало меня с толку куда сильнее, чем его постоянные угрозы и вспышки раздражения, потому что я не знала эту личность Мориарти и какую роль он для нее придумал. Зачем ему эта контролирующе-заботливая часть? Чтобы я привыкла к его контролю даже в мелочах? Я медленно, пытаясь успокоиться, начала свой ритуал. Достать джезву, отмерить на глаз двадцать грамм кофе, нагреть турку, засыпать кофе, нагреть слегка кофе и залить холодной водой. Медленно. Контролируя плавность каждого движения. Своего рода медитация, которую я уже не делала очень давно. Мне нужно было вернуть себе контроль, хотя бы в своем привычном ритуале утреннего кофе. - Лед, дорогая, здесь ты, - Джим громко прошептал мне эту фразу на ухо. От неожиданности я дернулась и пролила немного воды на плиту. Он взял кувшин с водой из моих рук, все так же стоя за моей спиной, и сам долил нужное количество воды. Он обнял меня одной рукой поперек талии, пресекая попытку повернуться к нему лицом, и отставил кувшин обратно на стол. Все слова резко вылетели у меня из головы от внезапной близости, которая все еще вводила меня в ступор. - Поэтому я никак не могу тебя… «вымораживать», только плавить. - Все так же прошептал он мне на ухо, а я, собрав всю волю в кулак, ответила: - С каких пор ты стал тактильным? - спросила я, вспоминая, как он от меня шарахался в первые дни нашего знакомства и сбегал. Но получилось слишком громко, от чего я недовольно поморщилась. Мне перестало удаваться выглядеть безмятежной, и все чаще я стала оступаться. Что б их черти побрали, эти чувства. Но все же было нормально, когда был страх и адреналин. А теперь странные реакции организма, которые заставляли мозг капитулировать. - Всегда был, - сказал он и шумно втянул в себя воздух. Я слегка передернулась от такого животного жеста и попыталась отстраниться. Благо мне это сделать дали. Я повернулась к нему и внимательно вгляделась в эти смеющиеся глаза. «Конечно, издеваться и доводить людей – самое любимое занятие, избавляющее от скуки», - проворчала я про себя, не решившись высказать эту мысль вслух. - Что ты делаешь? - попыталась я понять мотивы его поведения. Играет на чувствах и смотрит на реакцию? Пытается до конца искоренить рефлексы и приручить к себе? Таким странным образом пытается вызвать больше доверия? - Ни один из твоих вариантов неправильный, - усмешкой проговорил он на мой выразительный взгляд и, обогнув меня, снял с плиты поднявшийся кофе и перелил в чашку. - Ваш кофе, - с легким кивком передал он мне чашку. А я, подозрительно оглядев его, все-таки взяла свой напиток. Он разрешил? Или просто показал, что может запретить в любую секунду? Нет… он просто дал мне выбор. Зачем? С непонятным чувством вернулась к своему завтраку. Стратегия была потеряна, и мне надо было срочно планировать что-то дальше. Наблюдать и ждать, когда вскроется истинная цель этого эксперимента? А не слишком ли это опасно уже и для моих чувств, которые в каждую секунду могут превратить заинтересованность и привычку к его обществу в зависимость? Зависимость – это уже точка невозврата…

***

До загородного дома мы добрались в тишине. Я все время поездки обдумывала, как мне быть и что теперь делать, и пыталась себя приободрить. На улице стояла по-весеннему теплая погода, в отличие от прошлого раза, когда я была здесь. Все тот же дом в два этажа, обвитый по стенам плющом. Но теперь здесь не было той дождливой атмосферы, которая нагоняла тоску и делала все вокруг мрачным и негостеприимным. В палисаднике высадили буйно цветущие растения, а в саду зацветали какие-то плодовые деревья. В воздухе разливался запах, который невозможно было спутать ни с чем другим – сладость цветов, свежая зелень и тот неповторимый кристально чистый воздух, который бывает только за городом. Здесь даже суета уходила на покой, и все становилось размеренным и плавным. Я вдохнула полной грудью и прикрыла глаза, щурясь от яркого обеденного солнца, которое, несмотря на еще прохладное дуновение ветра, уже начинало припекать. Я за всеми перипетиями, что произошли со мной в последние недели, даже не заметила, как весна вступила в полную свою силу. И вот сегодня будет тот прекрасный день, когда я позволю себе, несмотря ни на что, просто расслабиться и насладиться этой природой, жизнью и моментом. Я так устала морально бояться, тревожиться, постоянно думать и анализировать, что мне хотелось отключить свой мозг и отдаться хоть раз на волю чувств. Пусть оно само как-нибудь разберется, а я просто буду. - Ты планируешь стоять там весь день? - окликнул меня Джим со ступенек около входа. В этот раз мы подъехали не к боковому входу, а к парадному, и нас уже ожидали какие-то люди. Видимо, прислуга или охрана этого дома, с которыми в прошлый раз я практически не пересекалась. - Не отказалась бы, - пробормотала я себе под нос, тяжело вздохнула и пошла вслед за Джимом. На последней ступеньке он подставил мне руку, но я не видела смысла ее принимать. Сегодня я была без каблуков и вообще выглядела довольно расслабленно. Никакого платья, броского макияжа. Просто скини-джинсы, жокейские сапоги и зеленый свитер в крупную вязку. Так что о своем комфорте я могла позаботиться без излишней помощи со стороны. Я прошла мимо и вошла в дом. Джим последовал за мной и резко схватил за руку. - Когда я что-то предлагаю, ты должна это принять, - произнес он тихо, но жестко, наклонившись к моему уху. Я посмотрела по сторонам, но люди вокруг уже куда-то разбежались, и я могла спокойно ответить ему. Все-таки он здесь злой и страшный, и как бы мне ни хотелось, я не должна его принижать в глазах окружающих. - Навязанная забота – форма манипуляции. А в некоторых случаях и насилия, - мы шли куда-то вглубь дома, и я не решалась даже тут слишком громко говорить. Джим усмехнулся и с прищуром посмотрел на меня. - Получается, ты тоже не святоша? - намекнул он, видимо, на мое Правило 4, которое посвящено исключительно заботе о других. - А я не применяю это ко всем. Только к тем, кто заслужил, - очаровательно улыбнулась я в ответ на его тираду. - Мы куда? - Сначала в библиотеку, потом – делай, что хочешь, - кинул он, не оборачиваясь. Наши шаги по деревянному полу эхом отдавались по, казалось бы, пустому дому, в котором было слишком тихо. Складывалось впечатление, что мы одни в этом большом поместье, но нет. Только поднявшись на второй этаж, до библиотеки, он наконец отпустил мою руку. Где-то что-то грохнуло, и я неосознанно вздрогнула. Джим иронично посмотрел на меня, слегка приподняв бровь, и прокомментировал: - Не выстрел. Слишком тихо для него. И прошел в дальний конец библиотеки, где, как оказалось, была еще одна дверь. В прошлый раз я была здесь на эмоциях, поэтому не могла все осмотреть в подробностях. И явно не замечала еще одного пространства внутри этой комнаты, обставленной в классическом стиле с мебелью из темного дерева. Солнечные лучи проникали из небольшого окна, и можно было заметить искрящуюся на солнце пыль. В воздухе стоял тот неповторимый аромат старых книг и дерева, который бывает только в старинных библиотеках. При этом везде было чисто и убрано. Я медленно подошла к одной из полок и провела рукой по корешкам книг – какие-то старые издания классической литературы, но в хорошем состоянии. Надо будет здесь осесть ближе к вечеру и внимательно еще раз все осмотреть. Прошлые воспоминания об этом месте так или иначе просачивались сквозь мое спокойствие, вызывая необоснованную тревогу. Я постаралась еще раз отмахнуться от этих навязчивых мыслей и понять, что это было в прошлом. Сейчас все в порядке. Мне кажется, я понимала сейчас чуточку больше своих пациентов. Очень сложно убеждать свои чувства и логически выстраивать цепочку мыслей, которая выведет тебя из эмоционального упадка. От этой дуальности – эмоциональности и логики – и сходят с ума. Мозг пытается все проанализировать и сделать вывод, а чувства не поддаются этому рационализму и лишь путают все связи в голове. И тут уже кто кого переиграет. Выиграет разум – все будет в порядке, выиграют чувства – значит, будет ошибка. А как заставить их работать в тандеме, даже для меня было загадкой. Особенно когда логика кричит об опасности, а тело предательски расслабляется рядом с источником этой опасности. Я тяжело вздохнула, отогнала тяжелые мысли, как надоедливых мух, и проследовала за Джимом, который оставил приоткрытой дверь. Это оказался кабинет, очень похожий на тот, что был в квартире. Но здесь было гораздо лучше, потому что имелся еще один незаменимый предмет мебели для гостей – кресло. Я направилась прямиком туда, не отвлекая от, наверное, важной работы хозяина помещения, который сосредоточенно что-то печатал на ноутбуке. - Держи, - Джим окликнул меня, протягивая папку. Я подошла ко столу, пытаясь не выказать свои опасения по поводу содержимого, и вопросительно посмотрела на него. - Мне нужен полный психологический анализ того, что ты увидишь. Он отвернулся к ноутбуку, а я с подозрением открыла папку. Там были фотографии и досье на каждого, кто был в этой папке. - Мне нужно больше информации. Что ты хочешь услышать от меня? А желательно и вовсе ввести в курс дела. - Я подошла ближе к столу и облокотилась на край, перебирая все, что было в этой папке. Видимо, это уже становится привычкой - проводить переговоры в таком формате. Джим откинулся в кресле и сложил руки на груди, внимательно вперив в меня взгляд. - Ладно. На первый взгляд могу уже сказать, что это безжалостные люди, готовые идти к своим целям напролом. Отличие в том, что некоторые просто машины, заточенные на исполнение приказов, другие же могут следовать своим мотивам. Будет идеально, если найдутся видеозаписи их поведения и движений. Что конкретно ты хочешь знать? Джим склонил голову набок, будто оценивая, сколько информации мне можно выдать. Я же быстро пыталась считать его малейшие изменения мимики, чтобы понять, когда начнется откровенная ложь, если таковая будет. -Они - остатки моей старой сети, - спокойно ответил Джим, не отрывая от меня взгляда. - После моего… отпуска они решили, что правила изменились. Некоторые хотят вернуть всё как было. Некоторые - занять мое место. - И ты хочешь, чтобы я решила, кто есть кто? - И как я должна это сделать с минимальной информацией в виде выжимки из биографий и неглубокой психологической характеристики? - Джим, я психолог, а не служба безопасности, и найти крысу вряд ли смогу. - Служба безопасности видит оружие, а ты видишь человеческие изъяны и слабости, - он слегка улыбнулся. - Мне нужно знать, кто из них носит маску преданности, а кто ждет момента для удара в спину. Кто сломается под давлением, а кто останется в этой… - он скривился, как от зубной боли, - шайке. - Почему ты просто не уберешь их? - Потому что мертвые не приводят к живым, - он усмехнулся. - Если я устраню их сейчас, я просто отсеку щупальца. Голова спрячется глубже. Мне нужно, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Чтобы они ошиблись и вывели меня на их лидера. Он выдвинул ящик стола и достал оттуда планшет, начав что-то там искать. - Держи, - он передал его мне. - В этой папке есть видеоматериалы. Что, прям так отдаст свой планшет с кучей информации на нем? Видимо, удивление я не смогла скрыть и услышала смешок Джима. - Совесть не позволит, - высказал он. - Чья? - Я оторвала взгляд от планшета. - Твоя, - он придвинулся к столу. - Все, иди гуляй, изучай. Отчет предоставишь к вечеру. Я попыталась не вздохнуть громко. Вот и накрылся выходной. Только теперь вместо безобидных пациентов какие-то головорезы. Еще и не заплатят. - А на меня тоже есть досье? - Из чистого интереса поинтересовалась я. Мне было любопытно, какую информацию его люди включили в документы обо мне. Больше с психологическим уклоном или все же больше рутину? У Джима в глазах зажглись подозрительные огоньки. - Неа. Ты мой личный проект, - ответил он, понизив голос до шепота к концу фразы. - На меня что, тоже такой бумажки нет? - Притворно обиделась я. - Ну хотя бы раскрыл, по каким критериям ты выбирал. Планшет жег руки в ожидании, пока я доберусь до информации внутри него. Джим правильно сказал, что мне не позволит совесть копаться в его информации. И все-таки было не по себе от того, что еще может там оказаться. Но поискать информацию на себя я все же сильно хотела, чтобы понимать, как организована за мной слежка. - Чуйка, - он подмигнул мне, а я в раздражении закатила глаза от самого паршивого аргумента, который мог только быть. С его аналитическим мышлением он вряд ли бы себе такое позволил. - Я пойду на свежий воздух, - я оторвалась от стола и развернулась, чтобы выйти. Но тут поняла, что у меня нет ручки. - Дай, пожалуйста, ручку, - попросила я у него. - Я не разрешал выходить за пределы библиотеки, - со скучающим видом заявил он. Черт. - По причине чего? Уж явно не того, что я решу сбежать. - Ты меня не попросила. - Он склонил голову к плечу и улыбнулся одними губами. Кажется, я начала забываться, и меня сейчас будут ставить на место. Но я ничего не могла поделать со своим характером, который не привык ни у кого ничего спрашивать. - Допустим, - я кивнула, признавая свою ошибку, - мне можно выйти во двор? - Внутренне я содрогнулась от такой уступки моей гордости. Джим медленно встал и вышел из-за стола, приближаясь ко мне. Вот когда он так себя ведет, это действительно пугает. Слегка. Прошлого неудачливого человека, совершившего ошибку, Мориарти пристрелил. Но я-то всего лишь оговорилась, поэтому, попытавшись сделать выражение лица максимально безмятежным, я смотрела на его приближение. - Не, так скучно, - он взял меня за подбородок и жестко зафиксировал, заставляя смотреть ему в глаза. - А что тебе не скучно? - Наблюдать за тобой. - А если тебе и это наскучит? - задала я тот самый мучавший меня вопрос. Что будет со мной, когда его интерес ко мне пропадет? Он не ответил и лишь усмехнулся, но я заметила какую-то новую эмоцию, проскочившую в его глазах. Боль? Нет. Быть не может. Но и эта эмоция быстро заменилась вспыхнувшей яростью. Он медленно опустил руку на мою шею и проследил за этим движением взглядом. - Джим, ты хочешь сейчас причинить мне боль? - Он не сжал мне горло, но все равно этим движением вызвал скачок адреналина от возможной опасности. Поэтому я замерла, не пытаясь высвободиться, и просто попыталась вернуть его к осознанности, до конца не понимая, чем была вызвана вспышка. Он не отвечал и все так же смотрел на свою руку на моей шее, а я, в свою очередь, панически перебирала варианты, что мне делать. Непозволительно расслабилась и не изучила его до конца. Но и это первая такая его реакция за долгое время. - Джим? - Вложила я все спокойствие и мягкость в свой голос. - Этого не случится, - хрипло и тихо сказал он и посмотрел мне в глаза. А там была бездна эмоций, которые я сразу не могла вычленить, лишь завороженно наблюдала за этой гаммой чувств, которые темными водами плескались в его глазах. - Джим? - Я все-таки осмелилась и медленно подняла свою руку, положив ее на запястье руки, которой он держал меня за горло. Пульс был лишь слегка учащенным, так что это не была паническая атака. Джим вздрогнул от моего действия и моргнул. Все эмоции исчезли из его глаз, сделав их пугающе холодными. Он попытался отстраниться, но уже я ему этого не позволила. - Что случилось, Джим? - Я пристально всматривалась в его глаза, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос, но лишь натолкнулась на стену. Джим приблизился практически вплотную и тихо, но с читающейся угрозой в голосе, сказал: - Дорогая, не лезь туда, где еще не готова получить ответы, - он перехватил мою руку и, смотря в глаза, оставил поцелуй на внутренней стороне запястья. Мурашки, словно от разряда тока, забегали по спине, а я все также смотрела в его глаза, где уже начинали зажигаться огоньки безумного азарта. - Иди. Майкл ждет в коридоре, он тебя проводит. Увидимся вечером. - Он отступил на шаг назад и кивнул на дверь. Я внимательно осмотрела его на любые эмоции, которые могли бы сказать, что он вне себя, но Джим лишь спокойно стоял, заложив руки в карманы, и слегка улыбался. - Ручка на столе, - он кивнул в нужном направлении. Я перевела взгляд в том же направлении. На столе одиноко лежала ручка, про которую я совершенно забыла.

***

Я вышла за дверь кабинета и только сейчас поняла, что от напряжения слишком сильно прижимала к себе папку с планшетом, так что рука затекла. Я переложила материалы в другую руку и, разминая ладонь, направилась искать Майкла. Майкл молча сопроводил меня к уже излюбленной с прошлого раза беседке, скрытой в плюще. Здесь, в тишине сада, я засела до самого вечера, разбираясь с психологическими портретами «бывших» Мориарти. Звучало, конечно, так себе, но тут уже без иронии никак не обойтись, думала я, разбираясь с очередным претендентом в могилу. Я читала их досье, в которых была кратко изложена биография, привычки и родственники, которых в большинстве случаев не было. Одиночки. Идеальные винтики без лишних привязанностей к этому миру. На видеозаписях, снятых, видимо, исподтишка, я нашла много чего любопытного. Например, все эти видео были сделаны недавно и, в основном, возле моей больницы, где я работаю. Там, где я наблюдала этот черный фургон. Это что, они следят за мной и кому-то докладывают? Внизу живота неприятно сжало от поднявшейся волны тревоги за себя. Если так, то дела мои еще хуже, чем я предполагала. Я не просто свидетель или союзник Джима. Я - инструмент давления на него или приманка. Но вот только, кто попадет в эту сеть? Джим вряд ли будет жертвовать собой ради того, чтобы вытащить меня. Он сам сказал, что ему важно понять, кто лидер этого движения, которое хочет сместить его. Я заставила себя отогнать страх и включила профессионализм. Эмоции лишние сейчас. Анализ – вот первостепенная задача. Если я помогу ему найти лидера этой «мафии», то я буду в безопасности. Объект №1: «Наблюдатель». 42 года. Биография: мелкий исполнитель, склонный к азартным играм. Видео: стоит у перехода через дорогу в течение трех часов. Курит одну сигарету за другой. Постоянно проверяет телефон, смотрит на часы, переступает с ноги на ногу. Портрет: Высокий уровень тревожности. Нарушена базовая линия спокойствия. Паттерны избегающего поведения (смотрит на вход в больницу, но отводит взгляд, когда кто-то выходит). Вердикт: Ненадежен. Он боится вероятных ошибок и последствий. Если на него надавить, он сдаст контактное лицо, чтобы спасти себя. Его лояльность куплена страхом, а страх - ненадежная валюта. Объект №2: «Координатор». 35 лет. Биография: бывший военный, структура связей размыта. Видео: сидит в припаркованном фургоне. Не курит, не смотрит в телефон. Его поза расслаблена, но взгляд сканирует периметр. Когда появляется «Наблюдатель», Координатор лишь кивает. Инициатива, видимо, исходит от него. Портрет: Внутренний локус контроля. Высокая толерантность к стрессу. Он не суетится, потому что уверен в плане. Он может оценивать уязвимость и решать план дальнейших действий. Самый опасный, потому что у него есть выдержка. Но есть и слабое место: ригидность мышления и амбиции. Он хочет не просто вернуть сеть, он хочет занять место Мориарти. Это классическая ошибка узурпатора - он пытается навести порядок в хаосе, которым управлял Джим. Он переоценивает свой контроль. Вердикт: Угроза. Но уязвимая. Его эго заставит его действовать напрямую, чтобы доказать превосходство. Он не сможет устоять перед возможностью личного триумфа. Это можно использовать. Объекты №3-6: «Исполнители». Разного возраста, разные биографии. Видео: появляются эпизодически, сменяют друг друга у фургона. Никакой личной инициативы. Действуют по схеме, которую предложил Координатор. Портрет: инструментальное отношение к задаче. Нет эмоциональной вовлеченности. Вердикт: Расходный материал. Без лидера они не представляют угрозы, кроме Объектов №5 и №6. Хоть лица были зачастую скрыты за кепкой, но походка уверенная, координация отличная, и действуют они синхронно. Именно они работают в паре и прикрывают друг друга. Простите, но если кого-то из них убрать, первоочередно у них будет стресс и паника, которые дадут секунду заминки, чтобы убрать и второго. Разрыв связи в паре — их слабое место. Я отложила планшет. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая сад в багровые тона. Даже легкий ветер, казалось, затих перед величием золотого часа природы. Птицы вовсю напевали свои песни, разливая свой звон по лесу. А я сидела и пыталась переварить всю информацию, которую получила. Значит, моя паранойя не была паранойей. Если они были в команде Мориарти раньше, значит, они уже сами по себе представляют угрозу, потому что понимают его схемы где-то, либо просто научились действовать эффективно. Шесть человек. Шесть профилей. Шесть масок. «Наблюдатель» носит маску безразличного прохожего, скрывая панику. «Координатор» носит маску спокойствия, скрывая агрессию и амбиции. «Исполнители» носят маски профессионалов, скрывая пустоту. Они все лгали камере, лгали окружающим о своей деятельности и опасности, лгали самим себе о своей значимости. А какую маску носит тогда Джим? Какую роль он отводит себе в этом спектакле? Ту, что показывает хаос и безумие? Или ту, что прячет человека, который достаточно умен, чтобы не выставлять свои раны и чувства на показ, предпочитая притворяться кем-то другим? Или, может быть, есть еще одна маска, которую он надевает только когда его никто не видит? Ту, которую я увидела мельком, когда он сказал, что не потеряет ко мне интерес? Было ли это обещанием или просто его краткосрочным намерением? В любом случае, мне не стоит зацикливаться на этом, потому что рано или поздно наши пути разойдутся, а если я себе лишнего напридумываю, я просто не смогу потом в удачный момент уйти. Не думать. Он просто отыгрывал роль либо был под властью эмоций, а они всегда ненадежный спутник правды и обещаний. Я собрала бумаги и закрыла планшет. Мой отчет был готов - карта слабостей. Именно это он и просил, дать ему понимание, где их можно сломать. Я встала и направилась к дому, в окнах которого медленно зажигался свет то тут, то там. Солнце уже зашло за горизонт, и на улице перестало быть настолько уютно. В библиотеке, как и в кабинете, никого не было. Майкл предупредил, что Джим будет занят еще как минимум час, поэтому за неимением других дел я наконец-то получила возможность расслабиться. Но после всего увиденного я вряд ли бы смогла настолько быстро забыться в блаженном забвении без тревожных мыслей. Если я думала, что их было много утром, то я знатно ошибалась, потому что именно они жужжали в голове, как рой ос, который своими жалами вызывает приступы тревоги. Я, конечно, могла не беспокоиться за Джима, но то, что он до сих пор не нашел того, кто все это затеял, сильно напрягало. Либо я опять оставалась с минимумом информации, и все не так на самом деле страшно, как я себе представляла. Я подошла к полке и достала первую попавшуюся книгу. Сборник Шекспира. Иронично. На ум сразу же пришел всеми известный отрывок, который как никогда подходил под мои метания: «Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с морем бед покончить с ними? Умереть. Забыться.» Здесь и я перед таким же выбором была – как советовала Роза – пустить все по течению судьбы или пробовать бороться за свою свободу и безопасность. Но эти предательские чувства заставляют оставаться подле Джима, а теперь и немного переживать за него. Почему же Майкрофт не в курсе всей этой заварушки? Опасность не такая большая или, наоборот, они настолько профессионалы, что смогли даже Холмсов обвести вокруг пальцев? Я обхватила свою голову руками, пытаясь таким образом остановить поток мыслей и картинок, что я увидела сегодня на экране. «А как же Джим? Что это за приступ был – глаза, полные боли и безысходности. Скука – это ведь просто маска. А что под ней?» - провокационно тут же начало что-то шептать внутри меня. Я откинулась в кресле и сосредоточилась на дыхании. Медитация. Давно я не практиковала её. Мысли, словно черный сгусток вязкого гудрона, не хотели покидать мою голову, но спустя какое-то время стало гораздо тише. Я заставляла тело расслабляться и погружаться в легкое забвенье, чтобы наконец разумная часть снова захватила власть над эмоциями. Но сон, который обиделся, что его с утра так бесцеремонно прервали, пришел первым и утащил меня в свои объятья.

***

Я резко проснулась от того, что хлопнула дверь. В библиотеке кто-то выключил основной свет и зажег боковые светильники, отчего в комнате гулял сумрак. Я пыталась быстро выплыть обратно в реальность и оценить обстановку, но зрение от резкого пробуждения с трудом фокусировалось на деталях. - Пропускаешь ужин, - отозвался Джим, выходя из кабинета, весь какой-то дерганный и нервный. Ладно, больше злой и с моей папкой в руке. Он уже успел изучить мои записи? - Не голодная, - отмахнулась я. Сейчас самый главный для меня вопрос, что он скажет на счет этих файлов. Он подошел, сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу, и открыл папку. - Джим… быть или не быть? – Задала я риторический вопрос, пытаясь выспросить ответ у его подсознания. Подсознание всегда знает ответы на все вопросы, просто мы его не слышим. Многие прибегают к вере, эзотерике, не понимая, что ответы всегда лежат в нас самих. Но кто-то называет это сердцем. Он оторвался от бумаг и с удивлением посмотрел на меня. - Хочешь пофилософствовать или это относится к конкретной ситуации? - Риторический вопрос, обращенный к твоему подсознанию, но, видимо, это не работает. – Я вздохнула и посмотрела на папку. – Что-то новое для себя там увидел? Джим кинул папку на журнальный столик и сцепил руки в замок, уделяя мне все свое внимание. - К каким алогичным выводам ты успела прийти? - Он иронично приподнял бровь, ну а я не собиралась признаваться в своих тревожных мыслях. - Ни к каким. - Я пожала плечами и взяла книгу, что лежала у меня на коленях, - просто книгу читала. - Дорогая, в этом сборнике “Гамлета” нет, так что лучше рассказывай, а то я тоже могу себе много до каких выводов дойти и сказать, что у тебя ко мне есть чувства. Что? - Конечно, есть. Мы так или иначе оцениваем людей и начинаем испытывать эмоции к определенному человеку. “Я не признаюсь никогда, так что можешь меня не провоцировать. Я еще не настолько в бедственном положении и мыслить логично могу”. - Добавила я уже про себя. Джим прищурился и качнул головой, будто уступая победу в этом раунде мне. - Общение с Холмсами явно идет тебе не на пользу. - Я нахмурилась, не понимая, при чем тут эти братья. - Ты пытаешься рационализировать то, что в принципе невозможно рационализировать. Только чувствовать. - Ты еще скажи, что чувства - это прекрасные помощники в принятии решений, и тогда я действительно поверю, что Шерлок тогда тебя переиграл. - Я замерла, поняв, что опять лишнее сказала. С ним начал ломаться фильтр между мозгом и языком. Но Джим не взорвался и даже не разозлился, а лишь весело рассмеялся, чего я точно от него не ожидала. - А вроде называешь себя обычным человеком, но, Изабелла, - отсмеявшись и театрально утерев несуществующую слезу, он с заметной иронией начал говорить, - чувства и эмоции - то, от чего глупо отказываться, если они тебе уж и даны. А ты пытаешься все отрицать, но даже тело твое уже все давно решило за тебя. Говоришь о подсознании, но не доверяешь самой себе. - Это же бред, не всегда эмоции могут способствовать трезвой оценке ситуации. Тут либо ты под властью чувств начинаешь совершать ошибки, либо холодно взвешиваешь все за и против. - Отрицая, можно довести себя до безумства и раздвоению личности. - Недоказанный факт. - Ты уже близка к тому, чтобы на себе проверить эту гипотезу. - Джим шире улыбнулся и подался вперед, - так как считаешь, к какому результату придешь? - Быть или не быть, вот в чем вопрос. Пока на этой стадии. - Решила я не отрицать очевидного, чтобы еще большей идиоткой не казаться. Джим довольно, как кот наевшийся сметаны, улыбнулся. - Быть, конечно. Любая эмоция - это сила, которой можно управлять, потому что она показывает то, до чего не может добраться логика, - он откинулся обратно и с серьезным видом начал говорить. - Актеры могут заставлять себя чувствовать то, что они на самом деле не чувствуют. Просто надевать маску и лгать самим себе. - Закинула я еще один аргумент. - Как тогда узнать, что истина, а что ложь? Я, конечно, была гениальной в том, что спрашивала это у короля преступного мира, который умел выкручиваться из любой ситуации, но лгал ли он или себя тоже, получается, обманывал? Джим прищурился, будто просчитывая что-то в голове, а потом усмехнулся. - Сомневаюсь, что это тот вопрос, который ты хотела мне задать. - От ответа на этот, будет зависеть следующий, - отказалась я выкладывать все, что у меня на уме. - Хочешь знать, насколько я могу лгать себе? - Хочу знать, кто ты, когда не надеваешь очередную маску. - Игра на грани фола, но мы в одной лодке сейчас, поэтому сейчас мне важно понимать, за кого я играю. Он молчал, пристально смотря на меня. Я знала, что ответ я не получу, а лишь зря выложила ему свой интерес. Еще одна ниточка, которой он может управлять. Я кинула книгу на столик, туда же, куда улетела папка, и встала с кресла, собираясь подальше отсюда уйти, чтобы еще больше не выдать себя. Я себе выдумала многое, и про его отношение ко мне тоже. И все из-за чертовых чувств, так как можно дальше рассуждать о том, зачем они нужны, если они просто рисуют иллюзию реальности, которую мы под властью эмоций хотим видеть. Едкий самообман прямо в кровь. Но как обычно, мои планы всегда нарушает он и вторгается слишком близко, разрушая любой намек на личное пространство. Джим схватил меня за запястье и дернул на себя. Я не смогла удержаться на ногах и рухнула на него, схватившись за спинку кресла, чтобы оставить между нами приличное пространство. Я замерла, смотря на него сверху вниз, пытаясь понять, к чему этот ход, и пыталась не расплакаться от бессилия собственного. В психологии есть понятие - если что-то сильно пытаешься отрицать, то в скором времени оно нахлынет с двойной силой и снесет тебя напрочь. Как пружина, которую сильно сжали, а она выстрелила далеко и сильно. Одна его рука обвила мою талию, пытаясь сократить расстояние между нами, а второй он убрал прядь волос с моего лица и как-то горько усмехнулся. - Ты все прекрасно видишь, но не хочешь признавать, Изабелла. А пока ты отрицаешь, любой мой ответ будет для тебя ложью. - Я умею отличать правду от лжи, - тихо проговорила я. Между нами были считанные сантиметры, которые я бы хотела сократить, но никогда я в этом не признаю даже самой себе. Нельзя делать иллюзию реальностью, потому что Джим не тот человек, для которого важны общепринятые ценности и верность. Он хаос и зло, для которого нет понятия рамок. - Правда и ложь... - Джим хрипло повторил мои слова, будто пробуя их на вкус. - Ты думаешь, это бинарные понятия? Как включатель света? Я чуть отстранилась, чтобы дать себе пространства для рационального мышления, потому что эта близость путала мысли еще сильнее. Но он не отпустил, а сильнее надавил на талию, чтобы я приняла прежнее положение. Стоять одним коленом на кресле и одной рукой уперевшись в кресло, нависая над ним, было, откровенно говоря, не удобно. Я попыталась хотя бы сесть на подлокотник, но Джим лишь сильнее дернул за руку, посадив меня к себе на колени, и крепко прижал к себе. Я резво попыталась встать. Для меня такое положение было слишком интимным и настолько я его еще не пустила в свой круг, чтобы позволять вытворять такое. - Сидеть, - тихо, но жестко сказал он. Его взгляд был тяжелым, изучающим, заставляя неотрывно смотреть ему в глаза. - Истина не прячется под маской, дорогая. Маска становится лицом, если носить её достаточно долго. Я не ношу её сейчас. Но ты все равно смотришь сквозь неё. Вопрос в том, готова ли ты увидеть то, что я не прячу? Джим провел большим пальцем по моей губе, следя взглядом за этим движением. А я замерла с широко раскрытыми глазами, боясь сделать слишком глубокий вдох. Воздуха от такой близости критически не хватало. Единственное, что мне сейчас хотелось сделать, это закрыть глаза и уткнуться ему в плечо, пережидая наплыв эмоций, и просто расслабиться. - А как отличить то, что ты не прячешь, от того, что я хочу видеть? - тихо спросила я. - Мои чувства могут искажать реальность. - Это же снова иллюзия получается. - Гамлет спрашивал «быть или не быть», - Джим криво улыбнулся, возвращая свой взгляд к моим глазам, но в них была какая-то бесконечная усталость и… одиночество? - Он боялся действовать, боялся чувствовать. В итоге выбрал смерть, потому что жизнь требовала риска. Ты хочешь знать, лгу ли я себе? - он слегка скривился. - Я знаю, кто я. Я принял свой хаос давно. А вот ты... ты пытаешься заморозить океан в стакане. А там бум, - он дернул меня за прядь волос, - стакан разобьется. И вот тогда уже будет поздно. - Поэтому проще не чувствовать, - возразила я, но уже без прежней уверенности. - Проще - да, - согласился он. - Но скучнее. А скука, дорогая, вот настоящий ад. И какая-то горечь была в этих словах его. Неужели он может настолько устать от своего существования, что от скуки совершить самоубийство. Тогда те события на крыше пару лет назад имели смысл быть. Только в тот раз он все-таки по каким-то причинам выбрал жить, но уйти из игры. А в следующий раз никто не гарантирует, что он захочет прервать свою жизнь в серьез. И это было для меня просто ужасно. Хоть он и был не самым лучшим человеком, но он был человеком, который по определению заслуживает жизни. Наверное. По крайней мере, для меня лично. И психологичная часть меня хотела очень сильно исправить этот его выверт психики на скуку. Хотя я прекрасно осознавала, что это огромная часть его уже сформировавшейся личности, что никогда не удастся вылечить. Проще принять. И если он смог вызвать у меня симпатию, хотя я все равно думаю, что это лишь на фоне благодарности, значит и смысла лечить это нет, потому что тогда он не будет собой, а станет кем-то другим. И не факт, что лучше. Я молча сидела и смотрела на него. Изучала каждую его эмоцию, что сейчас слегка проступала на его лице, в особенности в этих темных глазах. Я не могу его спасти. Я могу только быть рядом, рискуя, что однажды это ему наскучит. Но это был мой выбор. Далеко не логичный и подавно не безопасный. Но, как и отметил Джим, я могу ему попытаться помочь хотя бы с этими его людьми, но главную роль я здесь никогда играть не буду. Я медленно выдохнула и... расслабилась. - Значит, просто быть? - спросила я, слегка улыбнувшись и переложив одну руку со спинки кресла ему на плечо. - Всегда безотказный вариант, - он тоже улыбнулся и надел свою маску, скрывая все предыдущие эмоции под немного безумным азартом в глазах. - Мы здесь останемся на ночь? - спросила я, намекая, что так-то давно уже пора было выдвигаться обратно в Лондон. - До завтра, - ответил он и потянулся за бумагами. А его ничего не смущает? Я попыталась слезть с его колен, но Джим остановил. - Рассказывай, что ты там нашла. - Он открыл папку и передал мне ее. - Прямо так? - Меня определенно не устраивало делать доклад в таком положении, но по взгляду Джима поняла, что мне бесполезно пытаться что-то поменять. Поэтому я устроилась удобнее, боком прислонившись к его плечу, и с тяжелым вздохом начала свой рассказ. Голос Джима… успокаивал. Либо я после всех эмоциональных разговоров устала настолько, что даже непродолжительный сон ранее мне не помог. Я рассказывала ему все, что мне удалось выяснить, но он задавал с каждым разом все больше и больше вопросов. Впервые вижу такую дотошность, и мне приходилось где-то пересматривать видео, где-то перечитывать уже написанное. Но под конец, когда Джим ненадолго умолк, перечитывая еще раз информацию, мои веки начали слипаться. Я ловила себя на том, что читаю одну и ту же строчку по три раза, и больше ни одна умная мысль не может пробиться мне в голову. Джим резко закрыл папку, от чего я слегка вздрогнула. - Хватит, - его голос прозвучал резко, возвращая меня в реальность. - Идем ужинать и спать. - Точно не ужинать, - отказалась я. Сил не было даже на то, чтобы встать, но усилием воли я подняла себя на ноги. Джим встал следом, отложив все бумаги обратно на столик. - Ты не ела уже давно, - он взял меня за руку и потянул на выход. - И не такие времена были, - я вяло сопротивлялась, но сон начал отступать. - Стой, - Джим остановился и с удивлением посмотрел на меня. - Мог бы предупредить, что мы здесь остаемся. Я бы взяла хотя бы что-то из вещей… - Мои возьми, - пожал плечами Джим и возобновил свое движение. - Я не привыкла… - начала я говорить, но меня тут же перебили. - Привыкнешь.

***

После легкого ужина, где я заставила себя хотя бы немного поесть, я отправилась в душ. Надевать его одежду я точно не планировала, а вот остаться в халате, который мне выделили вместе с комнатой, – да. Комната, к слову, была большой, больше, чем та в квартире. Окна по идее должны были выходить на лес, но за окном была настолько кромешная тьма, что можно было разглядеть только то, что было рядом с домом из-за освещения по периметру. С улицы доносились уханье совы и ночную перепалку еще каких-то птиц. Где-то выл волк, а может, это просто была деревенская собака. Но мне было немного страшновато от перспективы ночевать в этом доме, в этой большой комнате одной. Атмосфера хоть и была здесь расслабленная и умиротворенная ночной природой, но мне было не по себе. Кто-то постучал в дверь и сразу вошел. - Рубашка или футболка? - спросил Джим, облокачиваясь на косяк и с интересом наблюдая за мной. - Халат, - предложила я свой вариант. - Слушай, а здесь нет комнаты поменьше? - Спросила я, понимая, что я здесь вряд ли смогу уснуть. - Подготовили только эту комнату и мою, - сказал он и иронично улыбнулся. - Пойдешь спать со мной? - Ммм… пожалуй, это лучший вариант, - согласилась я. Все равно мы, видимо, ночевали когда-то вместе, пока я болела, правда я этого не помню. Но это лучше, чем пугаться шорохов за окном и в доме. У каждого свои тараканы, как говорится, которые заставляют придумывать себе что-то страшное и бояться этого. Джим после моего ответа лениво оттолкнулся от косяка и вышел за дверь. Я пошла за ним, забирая свои вещи отсюда. Его комната была похожей на эту и была такая же обезличенная без его каких-то вещей. - Ложись, - бросил он и скрылся в ванной комнате. Я пыталась задавить неловкость от ситуации в себе и всякие мысли по поводу: «Ты реально собираешься с ним спать в одной кровати?». Но ведь мы собирались просто спать, то есть делить кровать, то есть, по сути, соседствовать, что мы и делали уже не первую неделю, деля одну крышу над головой. Это же было то же самое, ведь так? Я забралась под одеяло и прикрыла глаза. Где-то там за дверью в душе полилась вода. Он мне давал время на то, чтобы я уснула? Нет. Бред. Я зажмурилась и повернулась на бок. «Все, Изабелла, спать. Только возвращения бессонницы тебе не хватало», - отругала я себя и сосредоточилась на дыхании и расслаблении тела. Но фокус внимания сместился на звуки воды, которые странным образом, как дождь, быстро меня погрузили в сон. Засыпая, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время я не притворялась и раскрывала все свои мысли и страхи другому человеку, который даже близким мне не являлся. И я ни капли не испытывала чувства стыда, что обычно накрывало меня после того, как я говорила о своих слабостях. Но и Джим тоже приоткрывал завесу своих масок, если это можно так назвать, хоть и весьма завуалированными путями. Правило 14: Правда прячется там, где нет зрителей. И сегодня нам никто не мешал отыгрывать собственный спектакль.