But he’s my man

***

Люмин стояла перед массивной дубовой дверью кабинета, теребя в пальцах край пиджака Аякса, который так и не решилась снять. Сердце колотилось где-то в горле, мешая сделать вдох. Воздух в коридоре казался спертым и тяжелым. Она уже в сотый раз прокручивала в голове предстоящую встречу, но каждый раз картинка рассыпалась, оставляя после себя лишь липкое чувство тревоги. Она всё не решалась войти, но, бросив взгляд на часы — 19:36, — глубоко вздохнула, одернула юбку и заставила себя сделать шаг вперед. Решимость пришла внезапно, холодная и колючая, как глоток ледяной воды. Отец говорил, что сразу после подписания брачного договора Люми поедет собирать некоторые свои вещи в их новый дом. Ведь «супруги должны жить вместе, и вас какое-то время будет сторожить пресса». Эта мысль неприятно царапнула изнутри. Всё усложнялось с каждой секундой. Она, безусловно, переживала насчёт всего этого, но сейчас нужно было отключить эмоции и думать на трезвую голову. Легко сказать… Постучав — стук вышел тише, чем она планировала, — Люмин толкнула дверь и вошла в кабинет. В кабинете пахло старыми фолиантами, пылью и тонким, едва уловимым ароматом орхидеи. Той самой, которую она сама сюда поставила месяц назад, когда они с отцом только перебрались в это здание. Тогда здесь было светло и уютно. Сейчас же лучи полуденного солнца, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовали на полу резкие, словно тюремные, полосы. За столом с одной стороны сидел друг отца, Нёвиллет. Безупречный костюм, идеальная осанка, на лице — маска холодного беспристрастия. По виду ему было чуть больше тридцати, хотя девушка всегда так и предполагала: красивые мужчины выглядят превосходно вне зависимости от возраста. Он даже не взглянул на неё, продолжая изучать документы. Напротив, развалившись в кресле с такой небрежной грацией, будто это его личная гостиная, сидел Аякс. Сердце Люмин на миг пропустило удар. Пять лет. Пять лет, а он всё такой же. Рыжие волосы чуть растрепаны, на губах играет знакомая, самоуверенная полуулыбка, от которой у неё когда-то подкашивались колени. Рядом с ним сиротливо пустовало место, предназначенное для неё. Собрав остатки самообладания, Люмин прошла к креслу и села, машинально поправив юбку. Тяжелый пиджак парня всё ещё грел её плечи, и этот запах — его запах, от которого, казалось, уже отвыкла, — сбивал с толку, затуманивал рассудок. Она ненавидела себя за эту слабость. — Здравствуйте, будущие супруги. Надеюсь, вы готовы выслушать условия договора о заключении бракосочетания, — голос Нёвиллета разрезал тишину, как скальпель. — Здравствуй, дочь. — Голос отца прозвучал мягко, но Люмин не подняла глаз. — Здравствуйте, привет, пап, — ответила она сухо, чувствуя спиной прожигающий взгляд Аякса. — Сегодня мы собрались, чтобы объединить две семьи, дабы создать одну крепкую. — Нёвиллет протянул каждому тонкую стопку бумаг. Бумага была дорогой, гербовой, с золотым тиснением. — Ознакомьтесь и дайте знать, когда прочитаете. Люмин уткнулась в текст, пытаясь сосредоточиться на сухих юридических формулировках. Пункты, кстати, оказались не такими уж жесткими. Стандартный договор. Фиктивный брак ради объединения капиталов, никаких посягательств на её личное имущество… Читая, она краем глаза следила за Аяксом. Тот даже не взглянул в бумаги. Лишь мельком скользнул по ним взглядом, довольно кивнул Нёвиллету и продолжил что-то обсуждать с ним вполголоса, будто её здесь и не было. В груди всколыхнулась старая, застарелая обида, смешанная с холодной яростью. Пальцы сжали край листа так, что он побелел на сгибах. «Даже прочитать не хочет. Ему плевать. И так согласен, лишь бы дело сделали. Придурок». — Я прочла. — Голос её прозвучал на удивление ровно. — Где подписать? — Вот здесь. — Нёвиллет указал длинным пальцем на строчку внизу страницы. — Подпись и ФИО. — Он поднял на неё холодные глаза. — И вам вопрос: вы берёте фамилию мужа? — Нет. — Да. Два голоса сказали одновременно. Аякс резко выпрямился в кресле, в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Он надеялся. Глупо, но надеялся, что она согласится. Люмин медленно повернула голову и посмотрела на него в упор. Взгляд её карих глаз был холоднее стали, он буквально сверлил его, пытаясь прожечь дыру в этой самоуверенной маске. Между ними словно проскочил электрический разряд, воздух в кабинете наэлектризовался до предела. — И не подумаю даже, — отчеканила она, с нажимом произнося каждое слово. Аякс усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. В глубине его глаз плескалось что-то тёмное. — А жаль, — протянул он, в его голосе послышались бархатные, но ядовитые нотки. — Тебе бы пошла моя фамилия. — Мечтай, — отрезала она и размашисто поставила подпись. Увидев, что они подписали, Аякс полез во внутренний карман пиджака и достал небольшую красную бархатную коробочку. Внутри, на атласной подушке, лежали два кольца. На её — тонком платиновом ободке — красовался небольшой, но невероятно чистый бриллиант. Символичный, изящный, совсем не для пафоса. Это удивило Люмин. Она ожидала чего-то более… показного. Он взял её кольцо и, прежде чем она успела отдёрнуть руку, сам надел ей на безымянный палец. Его пальцы были горячими, и это мимолётное прикосновение обожгло кожу. Люмин отдёрнула руку, делая вид, что рассматривает кольцо. Она повертела его и вдруг заметила внутри тонкую гравировку. Она не заказывала этого. Значит, это он… Сердце снова пропустило удар. «С безграничной любовью моей напарнице жизни». Она быстро спрятала руку под стол, надеясь, что никто не заметил, как дрогнули её пальцы.

***

Выйдя из кабинета, Люмин остановилась в коридоре. Аякс вышел следом, и они замерли друг напротив друга. Тишина повисла между ними тяжёлым грузом. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса сотрудников, но здесь, в этом пустом коридоре, время словно остановилось. — Моя дорогая жена, — нарушил тишину Аякс, и в его голосе снова проскользнула знакомая насмешка. — Помочь с перевозкой вещей? — Мне помогут, — холодно ответила Люмин, даже не взглянув на него. — Позволь спросить, кто? — Итэр и Аято. В глазах Аякса мелькнуло что-то похожее на тень раздражения, но он тут же спрятал это за привычной усмешкой. Прежде чем он успел ответить, в кармане Люмин зазвонил телефон. Она взглянула на экран — Аято — и, ответив, направилась к лифту, намеренно говоря мягче обычного: — Да, уже закончили. Встретимся у дома. Аякс молча последовал за ней. В лифте они стояли в гнетущей тишине, разделённые невидимой стеной из недосказанности и старых обид. Люмин чувствовала его взгляд на затылке, но не оборачивалась. Когда двери лифта открылись на первом этаже, она быстро вышла в холл, на ходу накидывая пальто. Аякс не отставал. Люмин вышла на крыльцо и встала под козырёк, вглядываясь в серое, моросищее дождём небо. Холодные капли то и дело залетали под навес, оседая на лице мелкой изморосью. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, но приложение зависло, бесконечно загружая маршрут. Пальцы замёрзли и плохо слушались. Десять минут. Пятнадцать. Ни одной свободной машины. Краем глаза она заметила, как чёрная спортивная машина Аякса, припаркованная у входа, тронулась с места. Но вместо того чтобы уехать, она плавно развернулась и остановилась прямо напротив неё. Аякс вышел, даже не потрудившись открыть зонтик ,или чем то прикрыть голову .Дождь тут же запутался в его рыжих волосах, делая их темнее. Он обошёл машину, открыл перед ней пассажирскую дверь и вопросительно изогнул бровь. Жест был простым, но в нём чувствовалась привычная уверенность человека, который не привык, чтобы ему отказывали. — Такси, видимо, решило взять выходной, — усмехнулся он, кивнув на её телефон. — Садись. Я не кусаюсь. Люмин подняла на него взгляд. Холодный, изучающий, словно она решала сложное уравнение. — С чего вдруг такая галантность? — спросила она ровно, без тени эмоций. — Боишься, что невеста простудится до свадьбы? Репутация пострадает? Аякс хмыкнул, опершись плечом о дверцу. В его глазах заплясали знакомые чёртики. — Я просто подумал, что нам всё равно по пути. — Он выдержал паузу, давая ей возможность осознать двусмысленность фразы. — Если ты, конечно, не предпочитаешь мёрзнуть здесь из принципа. Принципы — это, конечно, сексуально, но пневмония — так себе аксессуар. Люмин хотела ответить колкостью, но в этот момент порыв ветра бросил в лицо пригоршню ледяных капель, и она поёжилась. Чёрт бы его побрал. Он прав. Не проронив ни слова, она шагнула вперёд и села в машину. Тёплый салон тут же окутал её запахом кожи и его парфюма — того самого, от которого, казалось, уже отвыкла. Аякс захлопнул дверь и через мгновение уже сидел за рулём. — Пристегнись, — бросил он коротко, даже не глядя в её сторону, и плавно вырулил с парковки. В машине повисла тишина. Только дворники мерно шуршали по стеклу, смахивая потоки воды, да мотор тихо гудел где-то под капотом. Люмин смотрела в боковое окно, наблюдая, как городские огни расплываются в мокром стекле. Аякс молча вёл машину, одной рукой держа руль, второй переключая передачи. В его движениях чувствовалась привычная ловкость и уверенность. Минут через пять он вдруг заговорил, не глядя на неё: — Ты так и не спросила. — О чём? — Люмин даже не повернула головы. — О том, куда я пропал на пять лет. Пауза. Люмин медленно повернулась и посмотрела на его профиль. Чёткая линия челюсти, спокойное выражение лица, взгляд, устремлённый на дорогу. — А ты хочешь, чтобы спросила? — Было бы логично, — пожал он плечом. — Женщина выходит замуж за человека, которого не видела пять лет, и даже не интересуется, где он был. Это или верх доверия, или абсолютное безразличие. — А на что, по-твоему, это похоже? — спросила Люмин, и в её голосе впервые за весь вечер проскользнула не холодность, а что-то похожее на усталую иронию. Аякс покосился на неё, и на его губах мелькнула тень улыбки. — На вызов, — ответил он просто. — Ты всегда была бойцом, Люмин. Это… — он запнулся на мгновение, будто подбирая слово, — подкупает. Она отвела взгляд, снова уставившись в окно. — Ты не ответил на вопрос. — Я знаю. — Он чуть сбавил скорость перед поворотом. — Ответь сначала ты. Почему ты согласилась на этот брак? Только честно. — Честно? — Люмин усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Мне надоело ждать. Аякс резко нажал на тормоз перед светофором. Машина дёрнулась, Люмин качнуло вперёд, но ремень безопасности удержал. Он повернулся к ней, и впервые за этот вечер его взгляд не был насмешливым или самоуверенным. Он был внимательным. Изучающим. — Чего ждать? — спросил он тихо. Их взгляды встретились. В салоне было темно, только свет фонарей выхватывал из полумрака отдельные черты. Люмин смотрела на него и видела того же Аякса, которого знала когда-то. И одновременно — чужого человека, который просто исчез из её жизни, не оставив даже нормального прощания. — Ответов, — сказала она наконец. — Объяснений. Хотя бы намёка на то, что тебе не всё равно. — Она отвернулась. — Зелёный. Аякс перевёл взгляд на дорогу и нажал на газ. Несколько секунд он молчал, переваривая её слова. — В Снежной был проект, — заговорил он спокойно, глядя прямо перед собой. — Закрытый. Государственной важности. Меня отобрали как одного из ведущих специалистов. Условия контракта не позволяли ни с кем связываться первые три года. Вообще ни с кем. Ни писем, ни звонков. Полная изоляция. Люмин слушала молча, не перебивая. — Потом, когда режим секретности ослабили, я… — он сделал паузу, словно ему было трудно говорить, — я не знал, как объяснить. Что сказать? «Прости, я был занят, спасением мира»? Звучало как оправдание. — Поэтому ты просто промолчал? — В голосе Люмин не было упрёка. Только констатация факта. — Поэтому я решил, что вернусь и скажу лично, — Аякс бросил на неё быстрый взгляд. — Глупо, да? — Глупо, — согласилась она. Он усмехнулся. — Зато честно. Машина свернула в знакомый район. Впереди показались ворота родительского особняка Люмин. Аякс притормозил, но не остановился у входа, а заехал чуть дальше, к тротуару, и заглушил двигатель. Тишина снова наполнила салон. Только дождь барабанил по крыше, создавая иллюзию уюта. — Значит, брак по расчёту, — произнёс Аякс, глядя на тёмное небо через лобовое стекло. — Для тебя это просто сделка? Люмин повернулась к нему. В полумраке её глаза казались огромными и тёмными. — А для тебя? Он долго молчал, прежде чем ответить. А когда ответил, в его голосе снова появилась та самая, знакомая ей, дерзкая нотка: — Для меня это шанс. — Шанс на что? Аякс повернул голову и посмотрел на неё в упор. В его взгляде читалось что-то, от чего у Люмин перехватило дыхание. Он не улыбался. Не насмешничал. Просто смотрел так, будто видел её насквозь. — На то, чтобы не потерять тебя снова, — сказал он тихо, но твёрдо. — Даже если придётся делить с тобой фамилию, дом и жизнь, в которой ты меня ненавидишь. Я справлюсь. Я привык добиваться своего. На мгновение Люмин показалось, что она ослышалась. Но его взгляд не оставлял сомнений — он говорил серьёзно. Она первой отвела глаза. — Ты опоздал на пять лет, Аякс, — сказала она, открывая дверь машины. Холодный воздух ворвался в салон, разрушая странную атмосферу, которая успела возникнуть между ними. — Я знаю, — ответил он ей в спину. — Но я здесь. Люмин вышла под дождь, захлопнула дверь и, не оборачиваясь, направилась к воротам. Только у самой калитки она остановилась на мгновение, сжимая в кармане кольцо с гравировкой, которую он сделал, не спросив. «С безграничной любовью моей напарнице жизни». Она обернулась. Машина Аякса всё ещё стояла на том же месте. Сквозь залитое дождём стекло она не могла разглядеть его лица, но знала, что он смотрит на неё. Она не стала махать. Просто зашла за ворота, оставляя его и все вопросы за спиной. Аякс проводил её взглядом и, когда калитка закрылась, позволил себе короткий выдох. Затем включил зажигание, мотор ожил, и машина плавно тронулась с места. На его лице не было грусти. Только спокойная решимость и тень той самой самоуверенной улыбки, с которой он привык идти по жизни. — Посмотрим, кто кого, — бросил он в пустоту салона, сворачивая на пустынную ночную трассу.