But he’s my man

***

Особняк встретил Люмин теплом и светом. Тысячи хрустальных подвесок в люстрах переливались, отражая огни, мраморные полы блестели, а воздух был наполнен ароматами дорогих духов и цветов. Голоса гостей смешивались в приглушённый гул — здесь собралась вся элита Тейвата. Люмин сдала пальто в гардероб и на мгновение замерла перед зеркалом, поправляя причёску. Блондинистые локоны ниспадали на открытые плечи, чёрный шёлк платья обтекал фигуру. V-образный вырез открывал ровно настолько, чтобы дразнить, но не шокировать. Открытая спина была произведением искусства — линия выреза спускалась почти до самого поясницы, оставляя гладкую кожу беззащитной. Лабутены с красной подошвой делали её выше, стройнее, увереннее. Она поймала своё отражение в зеркале и осталась довольна. Холодный, расчётливый взгляд, идеальная осанка, ни одной лишней эмоции на лице. Сегодня она не Люмин, которую все знают. Сегодня она та, кто заставит этот вечер играть по своим правилам. — Люмин! Голос Эмбер разорвал напряжение. Подруга подбежала к ней в своём узнаваемом красном платье, сияя улыбкой. — Ты выглядишь потрясающе! Этот цвет тебе невероятно идёт, — Эмбер обняла её, стараясь не помять причёску. — Пойдём, я тебя провожу. Там уже все собрались. Они вошли в главный зал, и Люмин на мгновение задержала дыхание. Зал был огромен. Хрустальные люстры, длинные столы, белоснежные скатерти, море цветов — и люди. Очень много людей. Люмин сканировала взглядом лица, отмечая про себя: делегация Ли Юэ во главе с Нин Гуан, представители Инадзумы, аристократы из Мондштадта, Фатуи — все здесь. В центре зала, у главного стола, стоял Нёвиллет с бокалом в руке, беседующий с Клориндой. Та выглядела безупречно в своём тёмно-синем костюме, её взгляд скользил по гостям с привычной настороженностью профессионала. Чуть поодаль Люмин заметила Фурину — та что-то оживлённо рассказывала группе мужчин в дорогих костюмах, жестикулируя с театральной выразительностью. Её яркий наряд привлекал всеобщее внимание. У одного из столов стояла Синьора. Ледяная красота, платиновые волосы, собранные в сложную причёску, чёрное платье с глубоким декольте. Она держала бокал с шампанским и смотрела на Люмин с холодным любопытством, смешанным с чем-то похожим на вызов. Люмин встретила её взгляд прямо, не отводя глаз. Дерзко. Спокойно. Синьора чуть приподняла бровь и отвернулась первой. — Неплохо, — пробормотала себе под нос Люмин. — Что? — не расслышала Эмбер. — Ничего. Идём дальше. В тени тяжёлых портьер, у высокого окна, стоял Пьеро — глава Фатуи. Его лицо скрывала маска, но фигура была не менее внушительной, чем его репутация. Рядом с ним — Капитано, возвышающийся над остальными гостями, и Коломбина, чей пустой, но пронзительный взгляд, казалось, видел каждого насквозь. Люмин отвела глаза. Слишком много Предвестников в одном месте. Слишком опасно. — О, смотри! — Эмбер указала в сторону буфета. — Дотторе и Арлекино. Они спорят о чём-то. Действительно, Дотторе — в своей неизменной маске, с хищной улыбкой на губах — что-то втолковывал Арлекино. Та слушала с непроницаемым лицом, лишь изредка кивая. — Весело тут у вас, — сухо прокомментировала Люмин. — Это ещё не всё, — усмехнулась Эмбер. — Пульчинелла где-то в малом зале, ведёт переговоры. А твой муж... — она запнулась и указала взглядом. — Твой муж там. Люмин проследила за направлением. Аякс стоял у главного стола, окружённый группой людей. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, волосы уложены, на губах — привычная уверенная улыбка. Он слушал какого-то важного господина, но Люмин знала этот взгляд — он сканировал зал, искал кого-то. Искал её. Он словно почувствовал. Повернул голову — и замер. Люмин видела, как изменилось его лицо. Как расширились зрачки, как дрогнули пальцы, сжимающие бокал. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Или будто наконец увидел ту, кого искал всю жизнь. Она не улыбнулась. Просто смотрела в ответ — спокойно, изучающе, как на интересный экспонат. В её взгляде не было тепла. Только холодное любопытство. — Иди, — шепнула Эмбер, подталкивая её в спину. — Ты справишься. Люмин сделала шаг. Потом другой. Идя сквозь толпу гостей, она чувствовала на себе десятки взглядов — восхищённых, завистливых, оценивающих. Она пропускала их сквозь себя, как сквозь стекло. Важен был только один человек. Она подошла к Аяксу, остановилась в шаге от него. Толпа вокруг словно исчезла, остались только они двое. — Ты пришла, — сказал он тихо. В его голосе не было привычной насмешки. Только что-то похожее на... растерянность? — Я же обещала, — ответила она ровно. Ни тени улыбки. Ни капли тепла. — Ты... — он сделал движение, будто хотел коснуться её, но сдержался. — Ты невероятна. Это платье, эти волосы. — Я знаю, — перебила она. — Мы на людях. Соберись. Он моргнул, словно от пощёчины. Но быстро взял себя в руки — на его лице снова появилась та самая уверенная полуулыбка. — Как скажешь, жена. — Не называй меня так. — А как называть? — По имени. Или никак. Их прервал звон бокала. Нёвиллет поднялся на небольшое возвышение, привлекая внимание гостей. — Дамы и господа, — начал он своим ровным, холодным голосом. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать знаменательное событие — объединение двух уважаемых семей. Позвольте представить вам виновников торжества — Аякса и Люмин. Зал взорвался аплодисментами. Аякс взял её за руку — она позволила, но сама не ответила на жест. Просто шла рядом, глядя прямо перед собой. Когда они вышли в центр зала, Люмин чувствовала на себе взгляды. Синьора смотрела с холодной усмешкой. Пьеро — задумчиво и тяжело. Дотторе — изучающе, словно она была интересным экземпляром. — Улыбайся, — прошептал Аякс ей на ухо. — Я улыбаюсь, — ответила она сквозь зубы, растягивая губы в идеальной светской улыбке. — Это похоже на оскал. — Значит, так и надо.

***

Вечер тянулся бесконечно. Речи, тосты, музыка. Люмин улыбалась, кивала, обменивалась любезностями с гостями, но внутри вела холодный подсчёт: кто смотрит, кто говорит искренне, кто врёт. Аякс был рядом — то брал её за руку, то касался талии, направляя. Она позволяла, но не искала этих прикосновений. К ним то и дело подходили гости. Нин Гуан — с одобрением и лёгкой завистью. Аято — брат Аяки, который обменялся с Аяксом понимающими взглядами и с Люмин — парой дежурных фраз. Даже Сёгун Райден удостоила их коротким кивком, проходя мимо. В какой-то момент к ним подошла Синьора. — Поздравляю, — сказала она, глядя на Люмин с холодной улыбкой. — Прекрасная пара. Надеюсь, вы будете счастливы. — Благодарю, — ответила Люмин, встречая её взгляд. Ни тени смущения, ни капли страха. — Аякс, — Синьора перевела взгляд на него, — ты не представляешь, как я рада за тебя. После всего, что было в Снежной... — она сделала многозначительную паузу. Люмин краем глаза заметила, как напряглись мышцы на его челюсти. — Спасибо, Синьора, — ответил он ровно. — Мы ценим. — Уверена, — усмехнулась та и отошла. — Что она имела в виду? — спросила Люмин, когда Синьора скрылась в толпе. Без эмоций. Просто вопрос. — Потом, — ответил Аякс. — Хорошо. Она не настаивала. Ей было всё равно. Почти.

***

К полуночи Люмин устала настолько, что ноги гудели от высоких каблуков, а дежурная улыбка застыла на лице маской. Она отошла к окну, надеясь на минуту тишины. Аякс разговаривал с Капитано — судя по напряжённым позам, разговор был серьёзным. Люмин не вмешивалась. — Устала? Голос Арлекино прозвучал неожиданно. Люмин обернулась — та стояла рядом, глядя куда-то в зал. — Немного. — Это пройдёт. Первый большой приём всегда самый тяжёлый. — Часто бываешь на таких? — Часто. Часть работы. Арлекино помолчала, а потом добавила: — Береги его. — Кого? — Аякса. Он не так прост, как кажется. То, что было в Снежной... — она замолчала. — Если он захочет рассказать — послушай. — Почему ты мне это говорите? — Потому что ты не похожа на других, — Арлекино посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты холодная. Расчётливая. Это хорошо. Это поможет. Она ушла так же бесшумно, как появилась. Люмин задумалась. Снежная. Все говорят о Снежной. Что там произошло?

***

Последний час ужина тянулся невыносимо. Люмин считала минуты до того момента, когда можно будет уехать. Аякс рядом тоже заметно устал — его улыбка стала натянутой, взгляд рассеянным. Когда Нёвиллет объявил официальную часть завершённой, Люмин выдохнула. — Свободны, — тихо сказала она. — Ещё нет, — ответил Аякс. — Надо попрощаться с гостями. — Я знаю. Ещё полчаса вежливых кивков, рукопожатий, дежурных фраз. И наконец — выход. В гардеробе Аякс помог ей надеть пальто. Его пальцы задержались на её плечах на секунду дольше, чем нужно. Люмин не отстранилась, но и не ответила. — Ты как? — спросил он тихо. — Нормально. — Выглядишь уставшей. — Я в порядке. Они вышли на улицу. Снег всё так же моросил, фонари освещали пустую парковку. И тут Люмин заметила их — Эмбер, Аяку и Тому стояли у машины, явно кого-то ждали. — Люмин! — замахала Эмбер. — Мы решили, что официальная часть закончена, а значит, можно и отметить по-настоящему! — Что? — не поняла Люмин. — Поехали к нам! — подключилась Аяка. — Тома обещал устроить вечеринку. Только для своих. Тома — верный друг Аято,а также парень его сестры,с его неизменной тёплой улыбкой и заботливым взглядом — развёл руками: — Ну, не совсем вечеринку. Просто посидим, выпьем, отойдём от этого официального кошмара. Люмин посмотрела на Аякса. Тот пожал плечами: — Могу отвезти , но пить не буду сильно. Я за рулём — Поехали, — вдруг сказала Люмин. Сама не зная почему. Может, усталость. Может, желание хоть на минуту перестать контролировать каждый свой шаг. Эмбер радостно взвизгнула.

***

Дом Томы оказался небольшим, но уютным особняком в пригороде. Тёплый свет, мягкие диваны, камин. И алкоголь. Много алкоголя. — Ну, за вас! — Эмбер подняла бокал. — За молодожёнов! — Мы не молодожёны, — поправила Люмин, но бокал взяла. — Формально — да, — усмехнулась Аяка, усаживаясь в кресло с грацией кошки. — Но вечер в вашу честь, так что пейте. Люмин выпила. Потом ещё. И ещё. Алкоголь развязывал языки, снимал маски. Эмбер хохотала над шутками Томы, Аяка рассказывала забавные истории из жизни Инадзумы, а Люмин... Люмин просто пила и слушала. Краем глаза замечая, что Аякс тоже пьёт наравне с ней, хоть и приехал на машине. — Ты чего не веселишься? — Эмбер подсела к ней. — Расслабься! Ты сегодня была как ледяная статуя весь вечер. — Я в порядке, — автоматически ответила Люмин. — Врёшь, — Эмбер ткнула её в плечо. — Но я не лезу. Просто знай: мы рядом. Люмин посмотрела на подругу и вдруг почувствовала что-то похожее на тепло. Совсем чуть-чуть. — Спасибо, — сказала она тихо. — Обращайся! В какой-то момент Тома включил музыку — негромкую, расслабляющую. Аяка танцевала с ним, Эмбер подпевала, размахивая бокалом. Люмин сидела в кресле, наблюдая за ними, и чувствовала, как алкоголь разливается по венам теплом, снимая напряжение. — Налей мне пожалуйста — сказала она Аяксу, который сидел рядом на подлокотнике кресла. — Ты и так уже пьяная. — Аякс. Он посмотрел на неё долгим взглядом, но подчинился. Она пила. Он пил с ней. Между ними не было разговоров — только молчаливое переглядывание, только случайные касания, когда он передавал бокал, когда поправлял упавшую прядь её волос. Часы тикали. Бутылки пустели. Эмбер уснула на диване, укрытая пледом. Тома ушёл провожать Аяку — или она его, Люмин уже не различала. Они остались вдвоём. — Нам тоже пора, — сказал Аякс, глядя на неё. Его глаза блестели, зрачки расширены. Пьяный? Возможно. Но всё ещё контролирующий себя. — Пора, — согласилась Люмин. Она встала и чуть не упала — каблуки и алкоголь сделали своё дело. Аякс подхватил её за талию. — Осторожно. — Я в порядке. — Врёшь. Она подняла на него глаза. Близко. Слишком близко. Она чувствовала его дыхание, видела каждую ресницу. — Поехали домой. — сказала она. — Хорошо.

***

В машине было тихо. Люмин сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно на проплывающие огни. Аякс вёл молча, изредка поглядывая на неё. — О чём думаешь? — спросил он. — Ни о чём. — Не верю. — Твои проблемы. Он усмехнулся. — Ты сегодня особенно колючая. — Я всегда такая. — Нет. Сегодня по-другому. Сегодня ты как лёд. Люмин повернула голову и посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. — Может, я всегда была такой. Просто ты не замечал. Аякс промолчал. Они въехали в гараж. Вышли. Поднялись в дом. В прихожей Люмин скинула туфли и, не говоря ни слова, направилась в гостиную. Аякс — за ней. — Люмин. Она обернулась. — Что? Он стоял в шаге от неё. Свет от фонаря падал в окно, освещая его лицо. — Я знаю, что ты злишься. Знаю, что не доверяешь. Имеешь право. Но... — он замолчал, подбирая слова. — Я не знаю, как это исправить. — Возьми и попробуй. — Что? — Скажи правду. Про Снежную. Про то, почему уехал. Про всё. Он смотрел на неё долго. Очень долго. А потом начал говорить. Про долг семьи. Про брата, который ввязался в дела Фатуи. Про то, что выбора не было — или он едет, или брата убьют. Про пять лет ада, где каждый день он думал о ней, но не мог даже письма отправить. Люмин слушала молча. Стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое. Когда он закончил, повисла тишина. — Думаешь, это оправдание? — спросила она наконец. — Нет. Я просто хочу, чтобы ты знала. — Знать — не значит простить. — Я и не прошу прощения. Я прошу. — он запнулся. — не знаю чего. Она смотрела на него. На его глаза — гордые, но виноватые,всё ещё дерзкие. На его руки — которые сжимались в кулаки от бессилия. На его губы — которые только что произнесли правду, которую он скрывал пять лет. И что-то внутри неё щёлкнуло. Не прощение. Не тепло. Что-то другое. Тёмное. Горячее. То, что копилось пять лет пустоты, пять лет злости, пять лет желания. Она шагнула к нему. — Люмин? — в его голосе прозвучало удивление. Она схватила его за галстук и притянула к себе. — Помолчи хоть раз . —сказала она и поцеловала. Не нежно. Не просяще. Жёстко, требовательно, кусая губы, вкладывая в поцелуй всю злость, всю боль, всё, что копилось годами. Аякс ответил сразу — тоже без нежности, тоже грубо, прижимая её к стене, вдавливая в неё своим телом. Его руки сжались на её талии, подхватывая, приподнимая. Она обхватила его ногами, не разрывая поцелуя. — Ты хоть представляешь, — выдохнула она ему в губы, — как я тебя ненавижу? — Представляю, — ответил он хрипло. — Потому что я себя тоже. Он понёс её в спальню. Не в гостевую — в их спальню. Ту, где они спали рядом, но не касались друг друга. Она упала на кровать, глядя на него снизу вверх. Платье задралось, открывая ноги. Причёска растрепалась, блондинистые пряди разметались по подушке. Дыхание сбилось, грудь вздымалась часто. Аякс стянул пиджак, бросил на пол. Рубашка полетела следом. Люмин смотрела на него — на шрамы, которых раньше не было, на новую татуировку на ребрах, на то, как напряжены мышцы. Пять лет изменили его. Сделали другим. — Что смотришь? — спросил он, нависая над ней. — Изучаю. — Нравится? — Не беси. Он усмехнулся и наклонился, впиваясь в её шею поцелуем — там, где пульс, где кожа особенно чувствительна. Люмин выгнулась, запрокинув голову, вцепившись пальцами в его плечи. Молния на платье — вниз. Ткань сползла с плеч, открывая кружево — чёрное, почти прозрачное, тот самый набор, который Аяка запихнула в чемодан. Люмин видела, как изменился его взгляд, когда он увидел. — Блять.. — выдохнул он. — Не для тебя надето, если что. Вместо ответа он стянул с неё платье полностью, оставляя только в кружеве. Его пальцы скользили по её телу — по рёбрам, по животу, по бёдрам. Медленно. Дразняще. Она хотела быстрее, грубее, но он словно нарочно тянул. — Не смей меня мучить, — прошипела она. — А что ты сделаешь? — в его глазах заплясали знакомые чёртики. Она перевернулась, оказавшись сверху. Сжала его лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза. — Я сделаю так, что ты забудешь, как дышать. — Попробуй. Она наклонилась, кусая его нижнюю губу, проводя языком по шраму на брови, спускаясь к шее, к ключицам, к груди. Он под ней выгибался, сжимал её бёдра, но не перехватывал инициативу. Позволял. Когда она оторвалась от него, тяжело дыша, он смотрел на неё с таким выражением, от которого у неё внутри всё переворачивалось. — Ты... — начал он. — Заткнись. Она стянула с него брюки, освобождая от последней одежды. А потом — кружево полетело на пол, и они остались вдвоём, без преград, без защиты. — Ты уверена? — спросил он вдруг, глядя на неё серьёзно. — Нет, — ответила она. — Но мне все равно. И он вошёл в неё. Это было жёстко. Но не быстро, постепенное с грубостью. У Люмин был секс с парочкой парней , и даже девушек , но все это объединяла страсть, только желание, как и сейчас. Но в этом что то ещё, пять лет разлуки, почти забытая но существующая любовь выплеснутая в одном движении. Люмин вцепилась в его плечи, царапая кожу, вскрикивая, когда он двигался в ней. Она не сдерживалась — не хотела. Пусть знает, пусть чувствует, пусть помнит. — Аякс... Аякс... — повторяла она, как заклинание. — Я тут — отвечал он хрипло, покрывая поцелуями её шею, грудь, губы. — больше никуда не уйду. — Пиздишь — выдохнула она. — Не вру. Клянусь. Она впилась в его губы, заглушая слова. Ей не нужны были обещания. Ей нужно было это — сейчас, здесь, до исступления. Он перевернул её, входя глубже, и она закричала — в голос, не стесняясь. Комната наполнилась звуками: их дыхание, их стоны, скрип кровати, шёпот имён. — Смотри на меня, — потребовала она, когда почувствовала приближение разрядки. Он посмотрел. В его глазах было всё — и боль, и страсть, и что-то очень похожее на любовь, которую он не смел назвать. — Люмин... — Да. Она кончила первой — резко, сильно, выгибаясь дугой, вцепляясь в его плечи. Он последовал за ней, уткнувшись лицом в её шею, глухо рыча, содрогаясь внутри неё. Несколько минут они лежали не двигаясь. Только дыхание — частое, тяжёлое — нарушало тишину. Потом Аякс поднял голову и посмотрел на неё. — Люмин. — Не надо, — перебила она. — Не надо слов. — Я скучал — Рада слышать Аякс с ухмылкой подцепил бедра Люмин к лицу и нежно поцеловал живот — Аякс.. Что ты блять делаешь Он не ответил,его рот был занят кое чем другим. Люми вцепившись руками в его рыжие волосы извивалась от его движений языка, почти в такт. Аякс ускорял темп, и резко останавливался давая жене сделать вдох,потом еще быстрее вылизывал её Люмин кончила во второй раз. На этот Раз аякс был доволен своей работой. Он взял девушку на руки и посадил на себя сверху. Люмин не в силах двигаться просто уткнулась ему в шею носом. — Ублюдок. —Не повезло тебе с мужем,да? — сказал парень ложась на спину,и половив девушку рядом с собой — Пиздец как. Аякс не стал спорить. Он просто придвинулся ближе, обнял её рукой,прижав к себе. Тепло. Надёжно. Как тогда, когда они спали рядом, но не касались. Только теперь касались. Теперь по-другому. — Я всё равно скажу, — прошептал он ей в затылок. — Когда-нибудь. Когда будешь готова слушать. — Заткнись и спи, — ответила она, но в её голосе не было злости. Он усмехнулся и поцеловал её в плечо. — Спокойной ночи, Люмин. Она закрыла глаза. Впервые за долгое время — проваливаясь в сон без страха, без напряжения, без желания убежать. Рядом было тепло. Рядом был он. И этого было достаточно. Пока.

***

Утром она проснулась одна. Простыня рядом была холодной. Люмин села на кровати, прижимая одеяло к груди, и обвела взглядом комнату. На тумбочке — записка. Она взяла её, развернула. «Уехал по делам. Буду вечером. Кофе в термосе на кухне. И... спасибо. За вчера. За всё. А.» Люмин смотрела на записку долго. А потом — сложила ее и запустила самолетик. Но улыбка — против воли — тронула уголки губ. — Дебил — сказала она в пустоту. И пошла в душ. Смывать с себя ночь, которая ничего не значила. Но которая значила всё.