Не спи, Ликс, вожатый близко

Дорога к лагерю «Сириус» вилась змеей среди вековых сосен, которые с каждым километром становились всё гуще, почти полностью перекрывая солнечный свет. В старом фургоне Чанбина пахло пылью, мятными леденцами и предвкушением свободы. ​— Еще раз, Бинни, — Джисон высунулся между передними сиденьями, едва не сбив кепку с водителя. — Ты уверен, что нас там ждут? Лагерь выглядит так, будто его вычеркнули из списка живых еще до моего рождения. ​Чанбин усмехнулся, не отрывая взгляда от разбитой дороги. — Расслабься, Хан-и. Мой дядя здесь за главного. Лагерь закрыт для массовых смен, но для нас сделали исключение. Это будет лучшее лето: тишина, природа и никаких лишних глаз. ​Минхо, сидевший на переднем сиденье с закрытыми глазами, лениво протянул: — Тишина — это хорошо. Главное, чтобы Джисон не орал каждый раз, когда увидит белку. ​— Эй! — Хан в шутку пихнул Минхо в плечо, и тот, даже не открывая глаз, перехватил его руку, сплетая их пальцы вместе. Этот жест был таким привычным и естественным для них, что Феликс, наблюдавший за ними с заднего сиденья, невольно улыбнулся. ​Ликс сидел, прижавшись к плечу Хёнджина. Хван рисовал что-то в своем блокноте, короткими штрихами набрасывая пролетающий за окном пейзаж. Феликс завороженно наблюдал за движением его тонких пальцев. Для него Хёнджин был центром этой поездки, его личным солнцем, которое согревало даже в тени этих мрачных лесов. ​— Красиво, — прошептал Феликс, коснувшись плеча Хвана. ​Хёнджин отложил карандаш и повернулся к Ликсу. Его взгляд был наполнен такой концентрированной нежностью, что у Феликса на мгновение перехватило дыхание. — Не так красиво, как ты в этом свете, — Хван наклонился и коснулся губами лба Ликса, задерживаясь на секунду. — Ты как, не укачало? Выглядишь немного бледным. ​— Всё хорошо, — Феликс переплел их руки, чувствуя тепло ладони Хёнджина. — Просто… здесь так много деревьев. Кажется, что лес нас проглатывает. ​— Пусть глотает, — хохотнул подошедший к ним в разговоре Чанбин, выруливая к высоким воротам. — Мы внутри. ​Ворота со скрипом поддались, и фургон въехал на территорию. Лагерь «Сириус» встретил их тишиной, но совсем не той мертвой тишиной, которой боялся Ликс. Здесь пели птицы, где-то вдалеке слышался плеск озерной воды, а корпуса, выкрашенные в яркие цвета, выглядели уютно, хоть и немного старомодно. ​— Вау, — выдохнул Джисон, выпрыгивая из машины первым. — Ребят, да тут целое королевство! Посмотрите на эту столовую, она как из фильмов про 80-е! ​Парни начали выгружать сумки, перешучиваясь и толкая друг друга. Минхо подкалывал Чанбина из-за его «секретных связей», Хан пытался одновременно нести три рюкзака и пакет с едой, а Хёнджин и Феликс шли чуть позади, наслаждаясь моментом. Хван приобнял Ликса за талию, притягивая к себе. ​— Смотри, Ликс-и, наш домик на самом краю, у воды, — Хёнджин указал на небольшое деревянное строение под номером четыре. — Мы сможем сидеть на веранде и смотреть на звезды. Только ты и я. Ну, и эти двое шумных придурков. ​— Я всё слышу! — крикнул Хан, уже взбегая на крыльцо домика. ​Внутри домик оказался удивительно чистым. Деревянные стены пахли смолой и старыми книгами. Парни быстро распределили кровати — Минсоны заняли те, что стояли ближе к окну, а Хёнликсы устроились в уютном углу за шкафом, который создавал подобие отдельной комнаты. ​Весь остаток дня прошел в суете и смехе. Они вместе накрывали на стол, Чанбин травил истории о том, как он в детстве пытался поймать в этом озере гигантского сома, а Минхо мастерски готовил мясо на старом мангале. Это была идиллия. Они счастливы. Они молоды, влюблены, и впереди у них целая жизнь. ​— За лучшее лето! — провозгласил Джисон, поднимая банку газировки. ​— За нас, — тихо добавил Хёнджин, глядя только на Феликса. ​Когда наступили сумерки, и лес вокруг лагеря превратился в сплошную черную стену, парни решили развести костер. Они сидели вокруг огня, кутаясь в пледы. Хёнджин сидел на бревне, а Феликс устроился между его ног, опираясь спиной на его грудь. Хван медленно гладил Ликса по плечам, согревая его. ​— Расскажи легенду, Бинни, — вдруг попросил Хан, подвигаясь ближе к огню. — Тут же наверняка есть какой-нибудь «Кровавый вожатый» или «Утопленница из столовой»? ​Чанбин, который до этого весело смеялся, вдруг замолчал. Огонь отбрасывал на его лицо резкие тени. — Есть одна история, — медленно начал он. — Говорят, лет десять назад здесь погиб вожатый. Молодой парень. Несчастный случай на воде. Но тело так и не нашли. Местные поговаривали, что он не ушел… что он стал частью этого лагеря. Называет себя «Хранителем». ​— И что он делает? — шепотом спросил Феликс, чувствуя, как по спине пробежал первый холодок. ​— Он следит за порядком, — Чанбин пристально посмотрел на огонь. — И если ему кто-то не нравится… он забирает его к себе. В озеро. Но это всё сказки для детей, чтобы не бегали к воде ночью. ​— Сказки, — эхом отозвался Минхо, но его рука крепче сжала ладонь Джисона. ​Вечер закончился мирно. Парни разошлись по кроватям, уставшие и довольные. В домике воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным дыханием спящих. ​Феликс долго не мог уснуть. Он лежал, прижавшись к Хёнджину, слушая, как шумит лес за окном. Хван спал крепко, его рука собственнически покоилась на талии Ликса. ​В какой-то момент Феликсу показалось, что на улице кто-то прошел. Тяжелые, размеренные шаги по гравию. Хруст-хруст-хруст. ​Он замер, прислушиваясь. Шаги остановились прямо у их окна. «Это Чанбин проверяет фургон», — успокоил себя Феликс. ​Но тут в стекло что-то легонько ударилось. Тук. Тук-тук. Ликс осторожно приоткрыл глаза и посмотрел на окно. Шторы были задернуты не полностью, и в узкую щель он увидел… палец. Длинный, неестественно бледный палец, который медленно выводил что-то на запотевшем стекле с обратной стороны. ​Феликс почувствовал, как сердце застряло в горле. Он не мог пошевелиться. Палец закончил движение. На стекле, освещенном луной, четко виднелись буквы: ​«ВЫ НЕ ОДНИ» ​Ликс резко зажмурился, а когда открыл глаза через секунду — стекло было чистым. Ни букв, ни пальца. Только черная пустота леса. ​Он прижался к Хёнджину, пытаясь согреться, но вдруг осознал странную вещь. Рука Хёнджина, которая лежала на его талии… она была холодной. Не просто прохладной от ночного воздуха, а ледяной. Как у человека, который слишком долго пробыл в ледяной воде. ​Феликс поднял взгляд на лицо спящего возлюбленного. Хёнджин улыбался во сне. Но его улыбка была слишком широкой, слишком застывшей. ​А из-под воротника его пижамы, прямо на шее, медленно вытекала тонкая струйка воды, пахнущая тиной и старой смертью. ​Феликс зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Он считал про себя: «Один, два, три... Это просто сон. Усталость. Мозг играет в прятки». Когда он снова открыл глаза, в комнате было всё так же тихо. Лунный свет лениво полз по полу, Хёнджин рядом едва слышно сопел, а рука на талии Ликса... она была теплой. Совершенно обычной, живой и надежной. ​Ликс выдохнул, чувствуя, как липкий ужас отступает. Он осторожно коснулся шеи Хёнджина — никакой воды, никакой тины. Сухая, бархатистая кожа. ​— Параноик, — прошептал он сам себе, утыкаясь носом в лопатку Хвана. — Просто слишком много страшилок от Чанбина. ​Он уснул лишь под утро, когда небо над лесом начало сереть. Но этот сон не принес облегчения. Ему казалось, что он стоит на дне озера, а над ним, за толщей воды, ходят его друзья. Они смеются, зовут его, но он не может издать ни звука, потому что его рот забит мокрым песком. ​Утро встретило их ослепительным солнцем и запахом крепкого кофе, который Минхо уже успел сварить на маленькой плитке. ​— Подъем, сони! — Джисон влетел в комнату, с грохотом распахнув шторы. — Кто проспал завтрак, тот идет чистить картошку на обед! ​— Хан, если ты еще раз так сделаешь, я скормлю тебя тому самому вожатому из легенды, — проворчал Хёнджин, натягивая одеяло на голову. Но Феликс уже проснулся. Он сел в кровати, потирая глаза, и первым делом посмотрел на окно. ​Стекло было абсолютно чистым. Никаких надписей. Никаких следов пальцев. ​— Всё хорошо? — Хёнджин приподнялся на локтях, его волосы были очаровательно растрепаны после сна. Он выглядел таким невинным и домашним, что ночной кошмар окончательно показался Феликсу нелепостью. ​— Да, — улыбнулся Ликс, потянувшись к Хвану за утренним поцелуем. — Просто странные сны. ​Парни собрались на веранде. Завтрак на свежем воздухе был чудесным: Минхо где-то раздобыл свежие ягоды, Хан без умолку болтал о том, как они пойдут на старый пирс, а Чанбин... Чанбина снова не было. ​— Ребят, а где Бинни-хён? — спросил Феликс, осматривая пустую площадку перед домиком. Фургон стоял на месте, но водительская дверь была приоткрыта. ​— Наверное, ушел на озеро пораньше, — Минхо нахмурился, глядя на фургон. — Странно, он никогда не оставляет машину открытой. У него там дорогая аппаратура. ​Они решили закончить завтрак и дойти до административного корпуса — вдруг Чанбин там. Пока они шли по центральной аллее, Феликс заметил одну странность. Вчера лагерь казался ему ярким и новым. Но сегодня... ​— Вы видите это? — Ликс остановился перед одним из домиков (№12). ​— Что? — спросил Хан. ​— Краска. ​На одной стороне домика краска была свежей, нежно-розовой. Но на другой, той, что была в тени, она лоскутами свисала со стен, обнажая гнилое, черное дерево. Сквозь дыры в стенах была видна старая, разбитая мебель, покрытая толстым слоем пыли. ​— Ну, ремонт дело долгое, — пожал плечами Минхо, хотя в его голосе проскользнула тревога. — Видимо, до этого корпуса еще не дошли. ​Они подошли к администрации. Внутри было пусто. Девушки-регистратора не было на месте, лишь перьевая ручка лежала на столе, а рядом — открытый журнал посещений. ​Джисон, не в силах сдержать любопытство, заглянул в журнал. — Эй, смотрите... — его голос внезапно стал тонким и дрожащим. — Чанбин записался сегодня утром. В шесть часов. ​— И что тут такого? — Хёнджин подошел ближе. ​— Тут в графе «Цель выхода за территорию» написано... — Хан сглотнул. — «Уйти, пока они не поняли». ​— Кто не понял? Что за бред? — Минхо выхватил журнал. ​Но внимание Феликса привлекло другое. Под столом регистрации, в тени, что-то блестело. Он наклонился и поднял предмет. Это был старый, заржавевший свисток вожатого на обрывке грязного шнурка. И на этом свистке, четко и глубоко, были выцарапаны инициалы: «Х. Х.». ​Ликс медленно повернулся к Хёнджину. — Хён... твои инициалы — Хван Хёнджин. Х. Х. ​Хёнджин посмотрел на свисток, и на секунду его лицо застыло, превратившись в безэмоциональную маску, которую Феликс видел ночью. Но через мгновение он снова улыбнулся. — Ликс, в мире миллионы людей с такими инициалами. Наверняка это свисток того самого вожатого из легенды. Может, его тоже звали Хван? Популярная фамилия. ​— Нам нужно найти Чанбина, — твердо сказал Минхо, забирая свисток у Феликса. — Это перестает быть похожим на отпуск. Идем к озеру. ​Они вышли из здания, и в этот момент солнце скрылось за тучей. Весь лагерь мгновенно преобразился. Птицы замолкли. Веселые флажки на аллее оказались грязными тряпками. ​Когда они дошли до берега озера, Джисон вскрикнул, закрывая рот ладонью. ​Посреди зеркально гладкой воды, метрах в десяти от берега, стоял фургон Чанбина. Он не плавал — он стоял на воде так, будто под ним была твердая почва. Все двери машины были распахнуты, а из окон медленно выплывали воздушные шарики... черные, матовые шарики, которые не взлетали вверх, а катились по поверхности воды в сторону парней. ​А на крыше фургона сидел человек. На нем была старая вожатская форма, которая висела на нем мешком. Он медленно поднял голову, и Феликс почувствовал, как мир вокруг него начинает рассыпаться. ​У человека на крыше было лицо Хёнджина. Но это был не тот Хёнджин, который стоял сейчас рядом с Ликсом. Тот, на крыше, был старше, с глубокими шрамами на щеках и абсолютно белыми, невидящими глазами. ​— Хван... — прошептал Минхо, переводя взгляд с друга на того, кто был на озере. — Какого черта?! ​Хёнджин, стоящий рядом с Феликсом, медленно повернулся к друзьям. Его глаза начали темнеть, заполняясь чернотой. — Я же говорил, — прошептал он, и его голос теперь звучал одновременно отовсюду. — Что позабочусь о том, чтобы ты никогда не захотел уходить, Ликс-и. ​В эту секунду из леса за их спинами раздался дикий, нечеловеческий вопль Чанбина: — БЕГИТЕ, ИДИОТЫ! ЭТО НЕ ОНИ! ЭТО ВСЁ НЕ ОНИ!