Часть 13: Дорога в никуда
23 марта 2026 г., 18:25
Фургон Чанбина, который Минхо чудом заставил завестись (в его бардачке они нашли старый, засохший пучок омелы, который, казалось, и питал машину энергией), катил по шоссе на север. Но Сеул не приближался. Мир вокруг них начал меняться, плавиться, словно восковая фигура, поднесенная слишком близко к огню.
Сначала исчезли указатели. Потом — встречные машины. Небо над головой стало неестественно серым, низким, давящим на крышу фургона. А по обе стороны дороги, вытесняя привычные поля и заправки, начали расти сосны. Старые, кривые, с ветвями, похожими на костлявые пальцы, которые тянулись к лобовому стеклу.
— Минхо, мы едем уже четыре часа, — прошептал Джисон. Он сидел между Минхо и Хёнджином, сжимая в руках старый, обгоревший свисток Хвана. — Но бензин не кончается. И солнце... оно застряло в одной точке.
Минхо не ответил. Он смотрел вперед, туда, где дорога растворялась в густом, сизом тумане. Его лицо было каменным, но в глазах застыл тот самый ледяной ужас, который он чувствовал в эллинге. Он знал: они не едут в «Сириус». Это «Сириус» едет к ним. Лагерь расширял свои границы, поглощая реальность кусок за куском.
Хёнджин сидел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. На стекле, с обратной стороны, начали появляться мокрые отпечатки маленьких детских ладошек. Они то появлялись, то исчезали, словно кто-то невидимый бежал рядом с фургоном на бешеной скорости.
— Они приветствуют нас, — негромко сказал Хёнджин, и его голос прозвучал как шелест сухой листвы.
Внезапно старое радио в фургоне, которое было выключено, зашипело.
Ш-ш-ш... кхр-р...
Сквозь помехи прорвалась песня. Та самая, которую они пели у костра в «Сириусе». Но теперь она звучала медленно, тягуче, словно заезженная пластинка. Детские голоса были искажены, они не пели — они выли, захлебываясь слезами.
— Выключи! — выкрикнул Джисон, хватаясь за ручку настройки.
Но ручка прокручивалась, не меняя частоту. Радио продолжало играть, и с каждым тактом звук становился всё громче, заполняя тесный салон фургона. Парни почувствовали, как воздух вокруг них становится холодным и влажным. Пахло озерной тиной и паленой шерстью.
— Смотрите... — прошептал Хёнджин, указывая на дорогу впереди.
В тумане начали проступать силуэты. Сотни детей в белых футболках лагеря «Сириус». Они стояли по обе стороны дороги, опустив головы. Их тени были неестественно длинными, они тянулись к фургону, сплетаясь в жуткий узор на асфальте.
Когда фургон проезжал мимо, дети медленно поднимали головы. Вместо лиц у них были сплошные черные дыры, из которых на парней смотрела Пустота.
— Не смотрите им в глаза! — крикнул Минхо, вдавливая педаль газа в пол. — Это ловушка! Они хотят забрать наш свет!
Фургон влетел в полосу особенно густого тумана. Видимость упала до нуля. Минхо резко ударил по тормозам. Машина замерла, окутанная ватной тишиной.
— Где мы? — прошептал Джисон, оглядываясь.
Внезапно в лобовое стекло что-то ударилось. Глухой, влажный звук. БУМ.
Парни замерли. На стекле, прямо перед Минхо, появилось лицо. Это был Чанбин. Но не тот, которого они знали. Его лицо было покрыто ожогами, кожа свисала лоскутами, обнажая обугленные мышцы. Его глаза были затянуты белесой пеленой смерти.
Он улыбался. Ужасной, застывшей улыбкой.
— Бинни... — выдохнул Минхо, и его голос сорвался на хрип.
Призрак Чанбина приложил обгоревшую ладонь к стеклу. Под его пальцами стекло начало плавиться, издавая шипящий звук.
— Вы вернулись... — прохрипел Чанбин, и этот звук донесся не снаружи, а прямо из динамиков радио. — Я ждал вас. Пятый ждал вас.
— Пятый... — эхом отозвался Хёнджин. — Ты знаешь, кто это?
Чанбин кивнул, и его голова неестественно дернулась в сторону леса.
— Пятый — это Сердце. То, что питает этот лес. То, что заставляет нас возвращаться. Оно в самом центре. Там, где мы... там, где я умер.
Призрак Чанбина начал медленно таять, превращаясь в густой черный дым, который начал просачиваться сквозь щели в фургон.
— Не забудьте... — прошептал его голос, растворяясь в воздухе. — Свисток... он укажет путь.
Фургон снова дернулся и поехал вперед. Туман начал редеть, и перед ними показались знакомые ворота. Ржавые, покрытые вьюном, они скрипели на ветру, словно приветствуя своих блудных сыновей. Над воротами висела вывеска, буквы на которой были выложены из человеческих костей: «ЛАГЕРЬ "СИРИУС". ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ».
Они вышли из фургона. Воздух в лагере был неподвижным, тяжелым. Здесь не было птиц, не было цикад. Только тихий, едва слышный шепот сосен.
— Нам нужно в эллинг, — твердо сказал Хёнджин. Он больше не выглядел слабым. В нем проснулась та самая воля, которая заставляла его держать засов в 2016-м.
Они пошли по аллее к озеру. Лагерь выглядел так же, как и несколько месяцев назад — заброшенный, печальный. Но теперь они видели больше. Они видели, как тени детей прячутся за домиками. Они видели, как из озера поднимается черный пар.
Когда они подошли к пепелищу эллинга, Джисон вдруг остановился и схватился за грудь.
— Слышите? — прошептал он.
Тишина лагеря была нарушена звуком. Тук-тук. Тук-тук.
Это был стук сердца. Мощный, ритмичный, он доносился прямо из-под земли, из самого центра пепелища.
— Это оно, — сказал Хёнджин. — Сердце Леса. То, что мы должны забрать.
Феликс появился рядом с ними. Он был Духом Озера, его фигура была соткана из воды и света. Он указал на центр пепелища, где земля была самой черной.
— Пятый охраняет его, — прошептал Феликс. — Вы должны принести жертву, чтобы открыть путь.
— Какую жертву? — спросил Минхо.
В этот момент земля под их ногами начала трескаться. Из трещин хлынула черная, маслянистая жидкость. И из этой жидкости начала подниматься фигура. Это было существо, сотканое из обгоревших веток, человеческих костей и гнилой плоти. У него не было лица, только огромный рот, полный острых зубов.
— ТВОЮ ВИНУ! — взревело существо, и его голос заставил сосны содрогнуться. — ОТДАЙТЕ МНЕ ТВОЮ ВИНУ!
Минхо сделал шаг вперед, сжимая в руке нож.
— Ты не получишь её, Пятый. В этот раз мы принесли тебе не вину. Мы принесли тебе Огонь.
Минхо чиркнул зажигалкой и бросил её в черную жидкость у ног существа. Огонь вспыхнул мгновенно, превращая Пятого в гигантский факел. Но существо не кричало. Оно смеялось. И в этом смехе слышались голоса всех детей, которые когда-либо умерли в лагере «Сириус».
Битва за Сердце только начиналась. И в этот раз они были готовы идти до конца.
