Персиковый цвет осыпался на нас, когда мы еще были в раю

Гафур стиснул его запястье и потащил за собой: быстро, молча, не оглядываясь. Они прошли мимо, нырнули в пустой бетонный пролёт, где пахло сыростью и цементной пылью, и он резко развернул сына к себе. – Амир, что ты здесь делаешь? Как ты вообще тут оказался и как нашел меня? – Гафур засыпал его вопросами, не давая вставить и слова. Амир смотрел прямо в глаза отцу, его голос сорвался на глухой, безжизненный тон: – Моя мама умерла. Её убили! Гафур отшатнулся, его лицо побледнело, а рука, сжимавшая запястье сына, безвольно опустилась. – Что ты... о чем ты говоришь? Как она умерла? – пробормотал он, пытаясь осознать услышанное. – Это уже неважно, – отрезал Амир, делая шаг навстречу отцу. – У меня к тебе только один вопрос, и я хочу, чтобы ты ответил честно. У тебя здесь есть другая семья? Отец растерялся, его уверенность мгновенно исчезла. Он отвел взгляд в сторону, не в силах выдержать обвиняющий взор сына. – Амир, послушай... – Отвечай! – выкрикнул парень, и эхо его голоса ударилось о бетонные стены. – Ты жил здесь без нас, пока у тебя была другая семья! Вот почему ты приезжал так редко. Моя мама ждала тебя все эти годы, она говорила, что мой отец – самый честный человек на свете! А ты... где твоя честь? Где твоя доброта? – Не кричи на меня! – Гафур вскинул руки, пытаясь успокоить сына, но его голос сорвался. – Да... да, у меня здесь есть семья. Но ты не знаешь всей истории, Амир. Твоя мама... она знала об этом. Она всё знала. – Моя мама знала? – Амир выплюнул эти слова, и его лицо исказилось в горькой усмешке. – Это очередная ложь! Ты такой же гнилой, как и те, кто сжег наш дом. Ты хоть представляешь, как она умерла? Она всё это время одна терпела унижения, она ждала тебя, защищала твое имя перед всеми! Как ты мог так поступить с ней? – Амир, да, я виноват перед ней, прости меня... Но когда придет время, ты сам всё узнаешь, поймешь, почему так вышло. Сейчас просто успокойся. Я дам тебе денег, – он потянулся к внутреннему карману куртки, – возвращайся в село, живи там. Я буду присылать тебе еще, как и раньше, ты ни в чем не будешь нуждаться. Амир резко вскинул руку, пресекая это движение. Он смотрел на отца, и в его глазах больше не было слез, только холодное, окончательное решение. – Нет, мне не нужны твои деньги. Оставь их своей новой семье и своему сыну, который ходит здесь в школу, – Амир развернулся к выходу, чувствуя, как внутри него что-то окончательно оборвалось. – У меня теперь нет отца. Я остался сиротой в тот момент, когда рухнула крыша нашего дома. Он пошёл прочь по бетонным плитам, не оборачиваясь на призывы Гафура. Теперь он знал: в этом огромном городе он по-настоящему один. Он свернул в узкий неосвещённый переулок и опустился на холодный асфальт, прислонившись спиной к кирпичной стене. Закинув голову, он смотрел на далёкие звёзды, пытаясь понять, почему жизнь оказалась настолько жестокой и как он умудрился в один миг остаться совершенно один в этом огромном, безразличном мире. У него не было даже желания подниматься и идти дальше. Он чувствовал, что его путь зашёл в тупик. Из темноты в мусорных баков донёсся хриплый голос: - Эй, приятель, ты чего тут застыл? Плачешь, что ли? Амир косил взгляд. В тени сидел бездомный — грязные пальто, пустая бутылка вокруг, трясущиеся руки с узловатыми пальцами. – Я не знаю, – тихо ответил Амир, не оборачиваясь. – Наверное, потому что я теперь тоже стал бездомным. Мужчина внезапно коротко, сухо рассмеялся, и бутылки рядом с ним глухо звякнули друг о друга. Он поудобнее устроился на своих тряпках и посмотрел на парня мутными, но неожиданно ясными глазами. – Да не грусти ты так, – проговорил он, лениво махнув рукой. – Жизнь – такая дрянь… сначала поднимет тебя, даст поверить, что всё наладится, вытащит наверх… – Он сплюнул в сторону и криво усмехнулся. – …а потом скинет вниз, чтобы ты посильнее грохнулся. Чем выше забрался – тем больнее потом. Амир ничего не ответил, он продолжал смотреть в небо, обдумывая слова пьяного незнакомца. В словах этого опустившегося человека было больше горькой правды, чем во всех оправданиях его отца. – А вы почему так много пьете? – спросил он, глядя на трясущиеся руки незнакомца. – Это же вредно для здоровья. Бездомный хмыкнул и поднял бутылку, будто салютуя Амиру. – Кто сказал, что вредно? Наоборот, полезно. Водку нужно пить постоянно, вот тогда и не почувствуешь никакого вреда. А когда теряешь смысл жизни, это — лучшее лекарство. Помогает не сдохнуть от собственных мыслей. Амир подошел еще ближе и протянул руку, его пальцы слегка дрожали. – Дайте мне. Я тоже хочу выпить. Мужчина замер, оценивающе глядя на чистое, хоть и испачканное сажей лицо парня. Он недоверчиво прищурился. – Ой, ты чего удумал? Ты же еще маленький совсем. Тебе хоть восемнадцать есть? Амир криво усмехнулся, и эта улыбка совсем не походила на детскую. – Это неважно. Давайте. Я в долгу не останусь, угощу вас чем-нибудь потом, когда найду способ. – Ну, смотри, дело твое, – старик протянул ему открытую бутылку, из которой шел резкий, бьющий в нос запах спирта. – Ты же сам минуту назад говорил, что это вредно. – Вы сказали, что если пить постоянно, то вреда не почувствуешь, – ответил Амир, перехватывая холодное стекло. Бездомный одобрительно кивнул и снова рассмеялся своим сухим, надрывным кашлем. – Смотрю, ты быстро учишься, парень. Хватаешь на лету. Амир поднёс горлышко к губам. Он никогда раньше не пробовал алкоголь, но сейчас ему казалось, что если он не зальёт этот огонь внутри чем-то ещё более горьким, он просто не доживёт до рассвета. Сделал первый глоток. Жидкость резко обожгла горло, заставив его закашляться, но он не остановился. Он пил жадно, почти захлёбываясь, чувствуя, как жар растекается по груди и сбивает дыхание. Пустота внутри внезапно сменилась истерическим, безумным весельем. Он посмотрел на бездомного, чьё лицо в полумраке переулка теперь казалось ему почти родным. – А вы правы! – выкрикнул Амир, срываясь на хриплый смех. – Никакого вреда! Вообще ничего не чувствую! Бездомный подхватил этот смех своим сухим кашляющим хохотом. Они сидели вдвоем среди мусора и пустых бутылок, двое потерянных людей, которых город выбросил на обочину. Амир смеялся до икоты, до колик в животе, угарая над собственной жизнью, которая еще вчера была понятной и правильной, а сегодня превратилась в пепел и пьяный бред. – Мама… мам… ты меня слышишь? Я… я так скучаю по тебе… Мама… мам, ты где? Пожалуйста… приди… забери меня… пожалуйста… Амир сидел, обхватив колени руками и прижавшись к ним всем телом. Его плечи дрожали от ночного холода. Слёзы текли по щекам, не останавливаясь, он даже не пытался их вытереть. – Мама, я голодный. – Голос был детским, совсем маленьким – не таким, каким он говорил днём. – Мне холодно. Я замёрз... Мама.. Последнее слово он повторил ещё раз — совсем тихо, почти беззвучно, уже ни к кому не обращаясь. Утром, когда он открыл глаза, Амир всё ещё сидел на холодном цементе, прижавшись спиной к кирпичной кладке здания. Голова болела так сильно, что он не мог даже пошевелиться, а тело окоченело от ночного холода. Каждый звук проезжающих машин отдавался в висках глухими ударами, усиливая боль, а во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым и непослушным. Он облизнул сухие, потрескавшиеся губы, но это не принесло ни малейшего облегчения. Мимо него по тротуару текла бесконечная толпа. Люди в чистой одежде ускоряли шаг, замечая его взъерошенные волосы и испачканное сажей лицо. Амир провожал их взглядом, чувствуя, как в животе нарастает острая, режущая боль от голода. Он несколько раз попытался сглотнуть, но горло сковывал сухой спазм. Вдоль стены не было ни лужи, ни брошенной бутылки с каплей воды — только серый бетон и окурки. Амир прижал ладони к пустому желудку, стараясь унять подступающую тошноту. Его взгляд метался от одной блестящей витрины к другой, за которыми люди ели и пили, не замечая его за толстым стеклом. Амир поднялся на дрожащих ногах, придерживаясь за холодную стену, чтобы не упасть от накатившего головокружения. Он побрёл вдоль оживлённой улицы, вглядываясь в лица прохожих. Когда навстречу поравнялся мужчина в дорогом пальто, Амир сделал шаг к нему и протянул руку, пытаясь выдавить из пересохшего горла просьбу о помощи. Но тот лишь ускорил шаг, брезгливо отвёл взгляд и на ходу поправил воротник, даже не сбавив шага. Амир опустил голову, чувствуя, как лицо обжигает стыд, смешанный с бессилием. Он продолжал идти вперёд, пока городской шум постепенно не растворился, уступая место звонкому журчанию воды. В центре небольшой площади стояла мраморная чаша фонтана, из которой в свете дня сверкали прозрачные струи. Забыв о прохожих и о своём виде, он почти бегом бросился к воде. Опустившись на колени у самого края, он погрузил ладони в холодную воду и начал жадно пить, зачерпывая её горстями. Ледяные брызги летели на лицо и на прожжённую куртку, но он не останавливался, пока сухость в горле не отступила. Вытерев рот рукавом, Амир огляделся. Жажда утихла, но голод, разрастающийся в пустом желудке, стал ощущаться ещё острее. Пока он думал, как теперь найти еду, взгляд сам снова упал на воду. В прозрачной толще на дне чаши, среди мелких камешков, поблёскивали монеты — десятки мелких и крупных кругляшков, которые люди бросали сюда, загадывая желания. Внутри сцепились остатки гордости и невыносимый голод, скручивающий внутренности. Амир огляделся: по площади гуляли пары, мимо проходили женщины с колясками, а неподалёку на скамье сидел охранник в синей форме. Быстро закатав рукава, он потянулся к воде и опустил руку в холодную чашу. Пальцы коснулись скользкого дна, нащупывая металл. Он резко сжал в кулаке две тяжёлые монеты и выдернул руку обратно, тут же пряча добычу в карман. Он подождал минуту, делая вид, что просто умывается, затем снова опустил руку в воду и, нащупав дно, выгреб ещё несколько монет. Сжав в кулаке мокрые, пахнущие медью деньги, Амир поднялся и быстрым, неровным шагом направился к ближайшему продуктовому ларьку на углу. Взгляды людей он чувствовал спиной, но сейчас для него существовал только запах свежего хлеба, доносившийся из распахнутых дверей. Добежав до ларька, он высыпал на прилавок холодные, липкие от воды монеты и, не дожидаясь, пока продавец их пересчитает, схватил самую дешёвую булку, лежавшую ближе всего. Пальцы, испачканные дорожной пылью, впились в мягкий мякиш, сминая его. Прямо здесь, на виду у прохожих, Амир начал жадно вгрызаться в хлеб, отрывая зубами крупные куски. Он почти не жевал — лишь запихивал еду в рот, давился и спешно глотал тяжёлые комки, пытаясь заглушить режущую боль в желудке. Продавец, пожилой человек в сером фартуке, замер, чуть приподняв брови. Он смотрел на мальчишку с нескрываемым подозрением и брезгливостью, медленно сгребая мокрые деньги в сторону. Его взгляд скользнул по спутанным грязным волосам Амира, по дрожащим рукам, но парень этого не замечал. Он вытер крошки с подбородка тыльной стороной ладони и, не оборачиваясь на продавца, побрёл прочь от ларька, на ходу доедая остатки булки. Амир считал про себя, сколько ещё нужно купить, сколько денег не хватает, и цифры в голове росли, множились, накладывались одна на другую… пока он не остановился. Взгляд зацепился за кожаный край портмоне, едва удерживавшийся в заднем кармане брюк мужчины. Тот громко спорил с кем-то по телефону, активно жестикулируя свободной рукой и совершенно не замечая происходящего вокруг. За его спиной коротко пискнула дорогая машина, вставая на сигнализацию. Амир сделал осторожный шаг вперёд. Сердце бешено колотилось о рёбра. Голод, так и не утолённый до конца, всё ещё скручивал внутренности, а страх перед будущим подталкивал к тому, о чём он раньше не смел даже думать. Он продолжил сокращать расстояние, стараясь слиться с тенью зданий и двигаться бесшумно, как когда-то учил его отец во время охоты. Подойдя почти вплотную, он увидел, как мужчина, смеясь в трубку, повернулся к нему спиной. Край портмоне снова выскользнул из кармана, едва удерживаясь в ткани. Пальцы Амира, всё ещё пахнущие медью, дрогнули. Он замер на долю секунды, затем, затаив дыхание, протянул руку, едва касаясь ткани чужой одежды. В этот момент окружающий шум будто исчез, оставляя его один на один с этим коротким, опасным решением. Резким, точным движением он потянул за край кожи и сжал портмоне в руке. Ни секунды на раздумья — он тут же нырнул в толпу, растворяясь в потоке людей. Лишь свернув в пустынный переулок, он остановился, прижался спиной к стене и, тяжело дыша, раскрыл кошелёк. Внутри плотными рядами лежали крупные купюры. – А ты шустрый, малец, – раздался внезапный голос. Амир вздрогнул и резко обернулся. Напротив него стоял высокий молодой парень. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ним с насмешливой улыбкой. – Ты правда думал, это никто не увидит? – парень сделал шаг вперед. Поняв, что его поймали с поличным, Амир не стал ждать объяснений. Он рванулся с места, вылетая из переулка и надеясь оторваться. Но незнакомец, словно предугадав его маневр, тут же сорвался вслед за ним, легко сокращая расстояние длинными прыжками. Амир резко свернул за угол, едва не вписавшись в кирпичную стену, и прибавил ходу. Он бежал так быстро, что воздух обжигал легкие, а топот за спиной внезапно стих. Амир пробежал еще несколько метров, замедлился и, тяжело дыша, остановился. Он стоял, согнувшись пополам и крепко сжимая деньги в карманах, жадно глотая воздух. Обернувшись, он увидел лишь пустую улицу и тени от деревьев. В ту же секунду из-за угла бесшумно вынырнула тень. Парень резко обхватил Амира за плечи, сдавливая его в тисках. – Поймал тебя! – выдохнул он прямо в ухо. Амир, ведомый инстинктом самосохранения, резко рванулся всем телом, разжал кулак и с силой толкнул преследователя в грудь. Тот молниеносно увернулся, отскочив на шаг, и изумленно вскинул брови. – Оу, оу! А ты, несмотря на рост, сильный, – парень усмехнулся, поправляя сбитую куртку. Амир встал в стойку, сжав кулаки и тяжело дыша. – Ну давай! Начинай! Я готов! – выкрикнул он, делая шаг навстречу. – Я не собираюсь драться с мелкими, – спокойно ответил парень. Не успел Амир сретать, как незнакомец сделал молниеносный выпад. Одним неуловимым движением он оказался за спиной у Амира, перехватил его запястья и жестко свернул ему руки назад, фиксируя их в замке. Амир дернулся, но хватка была стальной — любая попытка вырваться причиняла резкую боль в суставах. – Отпусти! – прохрипел Амир, пытаясь вырваться. – Что, в полицию меня сдать хочешь? Парень лишь сильнее сжал его запястья, наклонился к самому уху и вкрадчиво прошептал: – Ты сам хочешь в полицию? Твоя первая ошибка – ты сразу себя сдал. Нужно было орать, что ты ничего не крал! – Отпусти! Кто ты вообще такой?! – Амир дернулся, чувствуя, как суставы жалобно хрустят. – Смотрю, ты цепкий, – парень усмехнулся. – Тебе повезло: кроме меня твой фокус никто не заметил. – Что тебе нужно? Я не понимаю, о чем ты говоришь! – Амир продолжал бороться, хотя силы были неравны. – Ладно, я тебя отпущу, – незнакомец ослабил хватку. – Но обещай, что не дашь деру. – Ладно... ладно, обещаю! – Амир замер, тяжело дыша. Как только стальные пальцы разжались, Амир не стал ждать ни секунды. Он резко развернулся и со всей силы нанес точный удар ногой под колено парню. Тот охнул и рухнул на асфальт. Не давая ему опомниться, Амир замахнулся и нанес второй пинок — тяжелый, прямо в живот. Парень согнулся пополам, хватая ртом воздух и не в силах вымолвить ни слова. Амир выпрямился, глядя сверху вниз на корчащегося преследователя. Его взгляд был холодным и жестким. – Твоя ошибка, – бросил он, вытирая пот со лба. – Никогда и никому не доверяй. Он развернулся и быстро пошел прочь, скрываясь в тени домов. Но вслед ему донесся хриплый, прерывистый крик парня, который пытался подняться: – Эй! Стой... Я могу помочь тебе заработать! Большие деньги! Слово деньги подействовало на него как магнит, перевесив страх и подозрительность. Он медленно развернулся и, не вынимая рук из карманов, подошел обратно к парню. Тот, кряхтя и морщась от боли, с трудом поднимался на ноги, по-прежнему прижимая ладонь к животу в том месте, куда пришелся удар Амира. – Ну ты и дикий... – прохрипел незнакомец, сплевывая на землю. Он выпрямился, хотя его все еще пошатывало. – Удар у тебя что надо. Амир молча смотрел на него, ожидая объяснений. Его лицо не выражало сочувствия, только холодный расчет. – Послушай сюда, – парень сделал глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание. – Я такой же, как ты. Работаю по городу. Вор, мошенник – называй как хочешь. Я за тобой еще от фонтана наблюдал. Ты действуешь грязно, неопытно, но дерзко. У тебя есть потенциал, малец. Он протянул руку, но, заметив, как напрягся Амир, тут же убрал её за голову. – Предлагаю дело. Будешь моим партнером. Один отвлекает – другой забирает. Намного безопаснее и куш больше. С моим опытом и твоей хваткой мы за неделю поднимем столько, сколько твой «клиент» в кошельке за месяц не видит. Ну что, по рукам? Амир смерил парня подозрительным взглядом, не убирая рук из карманов, где лежали украденные деньги. – Я не доверяю никому, – отрезал он, – а ты выглядишь слишком подозрительно, чтобы я шел с тобой. – Это нормально, парень. Ты ведь не местный, да? Приехал из какого-нибудь округа, это сразу видно. У тебя вид такой страшный, что ты сам всех вокруг пугаешь: грязь, копоть, глаза бешеные. И ты еще говоришь, что это я подозрительный? – он вытер ладонь о джинсы и пожал плечами. – Ладно, дело твое. Не скажу, что я святой, но своих я всегда уважаю. Кидать напарника последнее дело. Амир промолчал, обдумывая слова незнакомца. Город вокруг гудел, напоминая о том, что следующую ночь ему снова придется провести на холодном асфальте, если он не найдет укрытие. – Мне негде жить, – глухо произнес Амир. – У тебя есть место? Парень довольно кивнул, поняв, что лед тронулся. Он выпрямился, стараясь выглядеть увереннее. – Да, есть. Я живу тут недалеко, снимаю комнату в общежитии. Места немного, но на двоих как раз хватит. Крыша над головой, койка и замок на двери. Идет? Амир посмотрел в сторону залитой солнцем улицы, где ходили сытые и чистые люди, а затем снова на своего нового знакомого. Выбора у него фактически не было. – Идет, – буркнул он. – Веди. – Подожди, – прервал его незнакомец, жестом приказывая следовать за собой. –Прежде чем я пущу тебя в свой дом, нужно проверить твои способности в деле. Я работаю на черном рынке, сейчас мы идем именно туда. – Что еще за черный рынок? – Амир подозрительно прищурился, чувствуя, как рука в кармане непроизвольно сжалась в кулак. – Место, где продается всё и покупается каждый, – парень усмехнулся, бросив взгляд через плечо. – Там не смотрят на документы, там смотрят на то, что у тебя в руках и насколько быстро ты соображаешь. Да пошли уже! Он двинулся вперед, сворачивая в хитросплетение узких проулков, где стены зданий были покрыты слоями старых объявлений и граффити. Амир, поколебавшись секунду, пошел следом, стараясь держаться на расстоянии пары шагов. Чем дальше они шли, тем сильнее менялся облик города. Блестящие витрины сменились ржавыми роллетами, а запах дорогого парфюма — тяжелым духом гнилых овощей, дешевого табака и сырости. За очередным поворотом показались тяжелые железные ворота, у которых стояли двое крепких мужчин в кожаных куртках. Незнакомец кивнул им как своим, и они, окинув Амира оценивающим взглядом, расступились. Они вместе прошли внутрь рынка, двигаясь вдоль узких рядов, наполненных шумом голосов и запахами еды, и остановились в одном из проходов. Парень внимательно смотрел на Амира и, почти не произнося лишних слов, коротко объяснил, что нужно сделать, указав взглядом на толстого мужчину, стоявшего неподалёку, а затем едва заметно кивнул в сторону его кармана. Амир заприметил под ногами пустую жестяную банку и палку. Он не пошел к толстяку напрямую. Вместо этого он отошел к лотку с овощами, где стояла пара беспризорных собак, вынюхивающих обрезки. Амир резко кинул банку в сторону собак, и те с громким лаем и визгом бросились прямо под ноги толстяку. Мужчина в плаще отпрыгнул, выругался и замахнулся ногой на псов. В этот момент Амир, якобы испугавшись собак, с разбегу случайно врезался в толстяка, сбивая того с ног. – Простите, дяденька! Испугался! – запричитал Амир, падая вместе с ним и хватаясь за его плащ, будто пытаясь удержаться. Пока он суетливо помогал мужчине подняться, обхлопывая его одежду от пыли и извиняясь, его пальцы уже нащупали коробочку. Но он не просто вытащил её. Он подменил её на похожий по весу обломленный кусок кирпича, который подобрал заранее. Толстяк брезгливо оттолкнул Амира: – Пошел вон, щенок! Глаза разуй! Амир, шмыгая носом, попятился назад, изображая испуг. Мужчина похлопал по карману, почувствовал там тяжесть (тот самый кирпич) и, успокоившись, пошел дальше. Амир завернул за угол, где его ждал напарник. Тот видел всю сцену и теперь смотрел на Амира с нескрываемым уважением. – Красиво, – процедил он сквозь зубы. – Подмена – это уже уровень. Я думал, ты просто карманник, а ты артист. Он протянул руку за коробочкой, но Амир не спешил её отдавать. Он зажал её в кулаке, пристально глядя на напарника. – Огрызаешься? – парень усмехнулся и опустил руку. – Ладно, справедливо. Зови меня Кас. А в коробке... в коробке то, из-за чего этот толстяк потерял бы голову, если бы узнал, что там кирпич. Кас огляделся по сторонам, увлек Амира поглубже в сырую нишу между складами и жестом попросил передать добычу. Амир нехотя разжал пальцы. Кас аккуратно щелкнул замком. Внутри на бархатной подкладке лежала не гора золота, а всего один предмет — старый, потертый флеш-накопитель с гравировкой какого-то иностранного банка и тяжелый золотой перстень с вырезанным на камне гербом. Он быстро захлопнул коробочку и спрятал её во внутренний карман куртки. – Теперь слушай. Раз ты такой хитрый, нам нужно уходить отсюда. Сейчас он полезет в карман за ключами или телефоном, нащупает твой кирпич, и здесь станет очень жарко. Кас схватил Амира за плечо и потянул за собой к неприметной железной двери в стене, которая вела в лабиринт служебных коридоров рынка. – Если выберемся живыми, сегодня будешь спать на чистых простынях и есть мясо, – пообещал он на бегу. Амир не стал ждать команды. Как только за спиной раздался яростный рев толстяка и топот подкованных сапог его охраны, парень сорвался с места. Кас был быстрым, но Амир, привыкший к узким лазам и прыжкам через заборы в родном поселке, чувствовал себя в этом лабиринте как рыба в воде. – Сюда! – коротко бросил Амир, хватая Каса за рукав и сворачивая в узкий зазор между грузовыми контейнерами, который взрослый мужчина даже не заметил бы. Они проскользнули в щель, притираясь спинами к холодному металлу. Охрана пронеслась мимо, их тяжелое дыхание и звон раций были слышны совсем рядом. Амир замер, превратившись в слух. Когда шаги стихли, он не побежал назад, а полез вверх по ржавой пожарной лестнице, закрепленной на стене склада. – Ты куда? – прошипел Кас, но послушно полез следом. Взобравшись на крышу, Амир лег на живот и заглянул за край. Внизу суетились люди толстяка, перекрывая выходы с рынка. Амир обернулся к Касу. – Дай мне кольцо, – уверенно сказал он, протягивая руку. – Если нас прижмут, они первым делом обыщут тебя. Ты выглядишь как вор. А я – просто оборванец. На меня даже не посмотрят, если я буду плакать и проситься домой. Кас заколебался лишь на секунду. Он посмотрел в холодные, расчетливые глаза мальчишки и понял: этот малый не просто умный, он видит ситуацию на три шага вперед. Он достал из коробки тяжелый золотой перстень и вложил его в ладонь Амира. – Если кинешь меня – найду из-под земли, – беззлобно, но серьезно предупредил Кас. Амир ничего не ответил. Он спрятал кольцо в самый потайной карман, зашитый внутри куртки, рядом с платком, в котором была зола его дома. Они перепрыгнули на крышу соседнего здания и пошли по чердакам, обходя посты охраны сверху. Через полчаса они спрыгнули в тихом переулке, далеко за пределами черного рынка. – Ну что, напарник, – Кас вытер пот со лба и хлопнул Амира по плечу. – Ты чертовски хорош. Пошли в общагу, пока нас не срисовали камеры на проспекте. Общежитие оказалось именно таким, каким его представлял Амир: серые стены, запах старой краски и длинный коридор с бесконечным количеством дверей. Кас провернул ключ в замке и толкнул дверь в свою комнату. Внутри было тесно. Почти всё пространство занимала одна большая кровать с наваленными друг на друга подушками и помятым одеялом. Рядом стоял колченогий стол, заваленный какими-то деталями, проводами и пустыми банками, и пара старых стульев. В углу за тонкой перегородкой шумела вода — там был крохотный совмещенный санузел, откуда тянуло сыростью. – Ну, добро пожаловать в президентские апартаменты, – хохотнул Кас, бросая куртку прямо на стул. – Не дворец, конечно, зато тепло и никто не спросит, откуда у тебя золото в кармане. Он прошел к небольшому шкафчику над столом и достал оттуда железную миску и сверток. В комнате сразу запахло копченым мясом и чесноком. – Как и обещал, – Кас положил на стол увесистый кусок говядины и полбуханки свежего хлеба. – Ешь. Нам завтра рано вставать. Нужно будет найти человека, который выкупит кольцо и не задаст лишних вопросов. Амир сел на край стула, не снимая куртки. Его взгляд был прикован к мясу. Он медленно достал кольцо из потайного кармана и положил его на край стола. – На, – коротко сказал он. – Я свое дело сделал. Кас посмотрел на кольцо, затем на Амира. Он взял золото, подбросил его на ладони и спрятал в ящик стола под замок. После этого он отрезал огромный ломоть мяса и протянул его Амиру. – Знаешь, – Кас сел на кровать напротив, – я долго искал кого-то, кто не боится замарать руки и при этом соображает быстрее, чем летит пуля. Кажется, я нашел. Ешь, малец. В этом городе сытость – это тоже оружие. Амир впился зубами в мясо. Оно было сочным, соленым и казалось самым вкусным, что он когда-либо пробовал. Впервые за много дней он почувствовал себя не загнанным зверем, а человеком, у которого есть план и союзник. Кас сморщил нос и, не переставая жевать хлеб, указал пальцем на дверь в санузел. – Слушай, прежде чем ты завалишься спать, топай-ка ты в душ. От тебя воняет так, будто ты неделю спал в обнимку с дохлой кошкой и горелым деревом. В этом городе запах – это улика. Чистый человек вызывает меньше подозрений. Амир хотел было огрызнуться, но промолчал. Он и сам чувствовал, как грязь стягивает кожу, а запах гари от сгоревшего дома въелся, казалось, в самые кости. Кас порылся в старом чемодане под кроватью и выудил оттуда серую футболку и широкие спортивные штаны. – На, держи. Моё старьё, но чистое. Амир взял одежду и заперся в тесном закутке. Когда он вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем, вид у него был почти комичный. Огромная футболка свисала до колен, как ночная рубашка, а широкие штаны приходилось придерживать рукой, чтобы они не сползли, так как напарник был гораздо выше и шире в плечах. Кас, увидев его в таком наряде, не выдержал и расхохотался, откинувшись на подушки. – Ну и вид! Прямо гроза черного рынка. На тебе эта футболка как парус на лодке. Ничего, подрастешь на казенных харчах. Зато теперь ты похож на человека. Амир не обиделся. Он чувствовал странную легкость. Он аккуратно сложил свою старую, пропахшую дымом куртку, предварительно проверив, на месте ли платок с золой — его единственная связь с прошлым. – Ложись с того края, – Кас похлопал по кровати. – Места мало, но это лучше, чем асфальт. Завтра тяжелый день. Будем делать из тебя настоящего профи. Кас закинул руки за голову, глядя в потолок, и на мгновение его насмешливое лицо стало серьезным. – Как тебя зовут? И сколько тебе лет? – Кас засыпал его вопросами, не сводя глаз с парня. – Что ты вообще забыл в этом городе? И где твои родители? Амир на мгновение замер. В голове вихрем пронеслись тяжелые воспоминания о доме и пожаре, от которых сердце сжалось в комок. Он медленно лег на кровать рядом с напарником и тихо ответил: – Меня зовут Амир. Мне четырнадцать. А родители… их больше нет. У меня вообще никого не осталось, если честно. Кас замолчал, и в комнате стало очень тихо. Он посмотрел на потолок и вздохнул. – Ясно. Не грусти, малец. Зато теперь у тебя есть я. Можешь считать меня своим другом. У меня тоже ни души, я из детдома, так что зарабатываю как могу. Я понимаю, ты впервые в городе, слушай, хочешь, завтра вечером, когда закончим все дела, сходим вместе к девушкам? Амир, лежавший на спине и глядевший в потолок, резко повернул голову, нахмурился и переспросил, не сразу поняв смысл: – Что? К кому? Кас тихо рассмеялся, стараясь не разбудить остальных, затем придвинулся ближе и, глядя на него с насмешкой, продолжил: – Не говори мне, что у тебя никого не было, тебе же уже четырнадцать, ты же не маленький. Амир продолжал смотреть на него с недоумением, не понимая, к чему тот ведёт, и Кас, уже не сдерживая усмешки, наклонился ближе и сказал прямо: – Ну, с девушкой у тебя когда первый раз было? Амир резко приподнялся на локтях, лицо его изменилось, он замахал руками, отстраняясь, и, чувствуя, как его бросает в жар, ответил: – Ты… ты сдурел? Я ещё маленький! – Ладно, шутка. Но скажу тебе по секрету, у меня первый раз было с девушкой, когда мне было двенадцать, так что и тебе пора, брат, не отставай. Амир, лежавший рядом, напрягся, повернул к нему голову и, запинаясь, ответил: – Нет… я… я ещё не готов, ты чего… – А хоть целовался-то с кем-нибудь? Амир замер, не сразу отвечая, чувствуя, как лицо его становится горячим, он отвёл взгляд и тихо, почти шёпотом, произнёс: – Нет… ещё нет. Кас покачал головой, усмехнулся, но затем махнул рукой, уже без насмешки: – Ладно, прорвёмся, всему своё время.