Глава 17. Это только начало
20 марта 2026 г., 22:08
Кай перевернул страницу — и наткнулся на пустоту. Следующей не было. Он опустил руку с дневником на колено и какое-то время сидел неподвижно, глядя на то место, где должна была быть следующая строчка. За окном было темно. Он не заметил, как прошла ночь. Его охватило чувство пустоты после прочитанной истории, и он остался сидеть неподвижно, не отрывая взгляда от дневника.
Мысли двигались медленно, когда слишком много всего наваливается сразу. Где Лиана? Кого он убил? Есть ли продолжение? Вопросы не требовали ответов — они просто оставались внутри. Он тяжело выдохнул, поднялся без спешки, накинул пальто, взял со стола ключи и вышел из комнаты, оставив дневник раскрытым на последней странице.
Когда он приехал, по коридору уже был слышен утренний обход. Медсёстры и врачи проходили мимо, переговариваясь между собой, но Кай, не обращая ни на кого внимания, быстрым шагом шёл в сторону палаты Амира.
- О, господин Кай, вы уже вернулись? - Нина остановилась, увидев его.
Кай не ответил, не замедлил шаг и, дойдя до двери, открыл её и вошёл в палату.
Амир лежал на спине, вытянув руки поверх одеяла, и смотрел в потолок — неподвижно, в одну точку, как смотрят люди, которые уже ничего не ждут. Кай подошёл к койке, не торопясь, и опустился на стул рядом. Некоторое время он просто сидел, разглядывая его лицо: впалые щёки, тёмные круги под глазами, губы, сжатые в тонкую линию.
Амир медленно перевёл взгляд на него, и в его глазах, которые обычно оставались пустыми, появилось что-то живое, после чего он слабо улыбнулся той самой улыбкой, которую Кай видел на детских фотографиях в дневнике.
– Ты опять пропал, – сказал Амир тихо, его голос был хриплым после долгого молчания, но звучал ровно. – Я же ждал тебя, сколько лет.
Кай услышал эти слова и не сразу нашёлся что ответить — что-то в этой простой фразе зацепило его, хотя он и не мог бы объяснить, за что именно. Он наклонился чуть вперёд, локти на колени.
– Ты меня помнишь?
– Да. – Амир не отвёл взгляда. – Я всегда тебя помнил. И узнавал первым.
– Ты знаешь, где твоя сестрёнка Лиана? Помнишь её?
Амир замер, его лицо, ещё секунду назад спокойное, резко изменилось, мышцы напряглись, взгляд стал резким и испуганным, и в глазах появился сильный страх. Кай на мгновение отступил, но не успел ничего сказать, как Амир резко дёрнулся всем телом, начал биться на койке, и крик, срывающийся с его губ, раздался по всей палате:
– Нет! Я забыл о ней! Я оставил её там! Она никогда меня не простит! Моя мама убьёт меня! Моя мама никогда не простит меня за это! Мама! Мама!
Кай сразу подался вперёд, обхватил его руками и прижал к себе, удерживая, не давая ему вырваться, чувствуя, как быстро бьётся его сердце и как дрожит всё тело. Амир продолжал биться, тянул на себя ремни, повторял одно и то же по кругу, не слыша ничего вокруг. Кай держал его и молчал. Только ладонь на его спине двигалась — медленно, вверх и вниз, без спешки. Это было единственное, что он мог сделать.
– Тише, – произнёс он наконец, негромко, почти в самое ухо. – Я здесь. Дыши.
– Она не злится на тебя, слышишь? Успокойся. Я рядом.
Амир дёрнулся ещё раз, потом ещё — слабее — и затих. Не успокоился, а именно затих, как затихает что-то, у чего закончились силы. Голова опустилась на плечо Кая. Дыхание шло неровно, с перебоями, медленно выравниваясь.
– Убей меня, – выдохнул он едва слышно. – Пожалуйста. У меня голова болит…
Кай не ответил сразу. Держал его, не отпуская, и смотрел поверх его плеча в стену напротив — белую, пустую — и думал о том, сколько раз этот человек просил об этом раньше, когда рядом никого не было.
– Я спасу тебя, – сказал он наконец, ровно. – Слышишь? Я помогу!
Амир постепенно обмяк, руки разжали одеяло, тело медленно осело на матрас. Кай, не отводя взгляда, наклонился чуть ближе и произнёс тихо, почти шёпотом:
– Амир… есть ли продолжение твоей истории?
Амир тихо засмеялся. По щекам потекли слёзы, он лежал, смеялся и плакал одновременно — и это каким-то образом не казалось противоречием.
– Если бы у меня была возможность изменить свою историю… я бы изменил всё.
Он закрыл глаза, дыхание стало ровнее, и в этот момент в его сознании начали всплывать воспоминания о тех годах, которые он так долго пытался забыть.
11 лет назад.
Парень шёл по пустому переулку, сжимая в руке потрёпанный рюкзак с торчащими книгами. С каждым шагом он всё отчётливее чувствовал спиной чей-то взгляд. Оглянулся — никого. Только тёмные стены старых домов и редкие фонари, бросающие на асфальт жёлтые размытые пятна. Сердце забилось быстрее, он прибавил шаг — и вдруг сильный толчок в спину швырнул его на землю. Рюкзак выпал из рук, тетради рассыпались по холодному шершавому асфальту.
– Что вам нужно? – выдохнул он, поднимая руки, голос сорвался на хрип. – Если хотите – отдам телефон. Только не трогайте меня.
Незнакомец шагнул ближе, нависая над ним, вырвал телефон из дрожащих пальцев, сунул в карман и, наклонившись, прошипел прямо в лицо:
– Давай ещё деньги. Или ты тут умрёшь.
Лезвие ножа блеснуло в свете дальнего фонаря. Парень закивал судорожно, шаря рукой по карманам: – Хорошо, хорошо... сейчас...
Второй грабитель, тот, что до этого стоял в тени и наблюдал, вышел из переулка. Заметив жертву, он на секунду обернулся, но, увидев, что парень уже трясущимися руками вытаскивает портмоне, довольно осклабился.
Жертва, не поднимая взгляда, протянул бумажник. Его голос дрожал, слова срывались и терялись на полуслове: – Вот… держите. Всё, что у меня есть. Я всё отдал.
Грабители переглянулись. Тот, что держал нож, резко выхватил портмоне из его пальцев, бегло пролистал купюры и усмехнулся, показывая напарнику:
– Какой ты щедрый нам попался. Может, у тебя ещё что-то заначено?
Голос донёсся из темноты раньше, чем появился его хозяин — спокойный, почти скучающий, совершенно неуместный здесь.
– Страх потеряли? В моём районе охотитесь?
Из мрака медленно выступил невысокий парень в чёрном оверсайз спортивном костюме — кофта свободно спадала с плеч, штаны мешковато сидели на бёдрах. Он шёл без спешки, на ходу разминая пальцы: сжимал и разжимал их, сжимал и разжимал, — и улыбался так, будто происходящее его слегка забавляло.
– Ты кто такой? – Первый грабитель шагнул вперёд, выставив нож. – Не мешай, пока цел.
Парень в чёрном не замедлился. Только улыбнулся чуть шире.
– Жить надоело?
Первый рванул вперёд, целясь в корпус. Амир перехватил руку с ножом на полпути, дёрнул на себя и с разворота врезал кулаком точно в челюсть — удар был сухим, точным, без замаха. Грабитель выронил нож, качнулся и осел на асфальт, хватаясь за лицо. Второй кинулся со спины — Амир услышал шорох, развернулся, ушёл от захвата и всадил ногу прямым ударом в корпус. Того отбросило на несколько метров, он сложился пополам и остался лежать, пытаясь дышать. Амир выпрямился. Медленно провёл ладонью по краю спортивной кофты, выравнивая её.
– Это моя территория. Съебались отсюда.
Первый грабитель поднял голову. Сплюнул кровь. На его лице появилось что-то, чего там не было секунду назад — узнавание, и следом за ним страх другого рода, не тот, что бывает от ножа.
– Амир... это ты, что ли? Прости, мы не знали.
Амир сделал шаг в их сторону — просто один шаг — и оба отползли назад, не поднимаясь.
– Пошли нахуй!
Грабители, забыв про боль, вскочили и бросились прочь, в темноту переулка, даже не оглядываясь. На асфальте остались телефон и портмоне, выроненные в спешке. Амир наклонился, поднял с асфальта портмоне и телефон, стряхнул с них пыль и убрал в карман. Только после этого он медленно повернулся. Парень сидел у стены, вжавшись спиной в холодный бетон, обхватив руками рюкзак с книгами. Он смотрел на Амира снизу вверх широко раскрытыми глазами.
– Эй… забери всё, только не трогай меня! – выдохнул парень, его голос дрожал и срывался.
Амир усмехнулся и сделал шаг ближе. Затем опустился на корточки, оказываясь с ним на одном уровне, и внимательно посмотрел ему в лицо. На мгновение в его улыбке мелькнуло что-то знакомое — не совпадающее с тем, что только что произошло.
– Ты что, Яблоко, меня не помнишь? – тихо сказал он, не отводя взгляда.
Парень поправил очки, которые съехали на нос, прищурился, стараясь разглядеть его в полумраке, затем покачал головой, не узнавая.
– Кто ты такой? – спросил он, и в его голосе, кроме страха, появилось недоумение.
Амир на секунду замолчал, затем прикусил нижнюю губу, провёл по ней языком и усмехнулся шире.
– Хмм… ты меня не помнишь? – произнёс он чуть тише. – Я это я, Яблоко.
Парень медленно поднялся, опираясь спиной о стену, и сделал несколько осторожных шагов вперёд. Наклонился к лицу Амира, щурясь — искал что-то конкретное, какую-то деталь, которую помнил. На его лбу появилась напряжённая складка.
– А... Амир? – Голос дрожал, но в нём уже не было одного только страха. – Ты так вырос. Совсем не похож... как тебя узнать?
Амир стоял неподвижно, слегка наклонив голову, и ждал. На его лбу была широкая чёрная повязка, волосы спадали на глаза неровной чёлкой, кожа выглядела бледной, под глазами лежали тёмные круги, лицо стало худее и резче, черты заострились, но когда он улыбнулся, на правой щеке появилась ямочка. Яблоко замер, его взгляд задержался на этой детали, затем поднялся выше, и он увидел его глаза — светло-голубые, большие, с тем же выражением, которое он не мог спутать ни с кем.
– Ну чё вылупился? – Амир убрал руки в карманы спортивок. – Признал наконец или паспорт показать?
Яблоко смотрел на него, всё ещё не веря своим глазам. На лице, освещённом тусклым светом фонаря, блуждала растерянная улыбка.
– Вот это встреча… Ты так изменился. Вырос. Совсем не тот мальчишка, которого я помню.
Амир чуть приподнял брови. В его глазах даже в полумраке мелькнула знакомая, чуть нахальная искорка.
– Стал красавчиком, признавайся. – Амир скрестил руки на груди.
– Самооценка у тебя выше крыши, как я посмотрю, – фыркнул тот, и в этом звуке не было ничего, кроме тепла.
Амир хлопнул его по плечу чуть сильнее, чем следовало, и мотнул головой в сторону, где за поворотом угадывались огни круглосуточной закусочной: – Ладно, хватит болтать. Пойдём, посидим где-нибудь, нормально поговорим. Столько лет прошло.
Яблоко кивнул, поправил сползающий с плеча рюкзак и улыбнулся уже увереннее:
— Пошли.
Они уселись за пластиковый столик у окна. Амир, даже не взглянув в меню, ленивым, отточенным движением поднял руку и щёлкнул пальцами, подзывая официантку. Яблоко сидел напротив, опершись локтями о стол, и не сводил с него глаз. Взгляд скользил по лицу — по каждой черте, по едва заметным морщинкам, по новым деталям, в которых он пытался узнать того, кого когда-то знал как самого себя.
Амир перехватил этот взгляд, усмехнулся и, чуть склонив голову набок, спросил с лёгкой насмешкой: – Ты чего так смотришь? Влюбился, что ли?
– Просто любуюсь братом. А что такого? – в голосе брата было что-то давнее, узнаваемое.
Амир хмыкнул, откинулся на спинку стула и ткнул пальцем в раскрытое меню, даже не глядя в него: – Яблочка, давай выбирай. Может, мясо закажем? Тут нормально делают, я знаю.
Брат покачал головой, пробегая взглядом по строчкам: – Нет, я не ем мясо, Амир. Я лучше суп возьму. Что-нибудь лёгкое.
Амир приподнял бровь и посмотрел на него с лёгким недоумением:
– Какой ещё суп? Ты чего? Давай нормально поедим. Мясо, картошка… пиво возьмём.
Яблоко чуть улыбнулся, но снова покачал головой: – Я не пью, Амир. И мясо не ем.
Амир откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. Провёл рукой по волосам, убирая чёлку с глаз, и посмотрел на брата с той лёгкой усмешкой, которая не сходила с его лица с той минуты, как они встретились.
К столику подошла молодая официантка — светловолосая, хвост, накрашенные губы.
– Здравствуйте, чего желаете?
– Мне, как обычно, жареную говядину. И пиво сразу, две бутылки, холодного. – Амир подмигнул ей, растягивая слова.
Девушка смутилась, поправила выбившуюся прядь за ухо, отвела взгляд.
– Как скажете.
Она повернулась к брату, но взгляд снова скользнул в сторону Амира — задержался на его глазах, светло-голубых, с ленивой усмешкой — и она на секунду забыла, что держит в руках блокнот.
– Как вас зовут? — спросил Амир, чуть склонив голову.
– Меня... меня зовут Лейла.
– Лейла, можете идти.
Она ушла, оглядываясь через плечо. Яблоко смотрел ей вслед с каменным лицом. Только пальцы на столе чуть сдвинулись.
– Амир, теперь рассказывай. – Брат отодвинул пустую тарелку, сложил руки. – Что с тобой стало? Ты посмотри на себя. Уличный бандит. От тебя сигаретами прёт за версту.
Амир хмыкнул, откинулся ещё шире, закинув локоть на спинку соседнего стула: – Не-а. Я на своём месте. Успокойся. Не такой уж я испорченный, как ты думаешь. А кстати, у меня к тебе просьба, – Амир подался вперёд, понизил голос. – Можешь помочь с поступлением в академию Арденов?
– Ты хочешь в их академию? Это элитное место, туда с улицы не суются. Зачем оно тебе?
Амир лениво потягивал пиво, глядя в сторону. Затем перевёл взгляд на брата.
– У меня сейчас нет времени. Я беру у них сертификат и иду работать в дом Арденов. Тренером.
– Конечно, помогу. Принеси документы, я договорюсь. Есть там один знакомый зам директора по хозяйственной части, через него можно выйти и к ректору.
Амир открыл рот, собираясь ответить — и в этот момент со стороны соседнего столика донёсся звук, от которого оба одновременно подняли голову. Стекло ударилось о стекло, кто-то захохотал слишком громко, и в этом смехе было что-то такое, от чего Амир перестал слышать брата. Двое мужчин, уже изрядно выпивших, сидели развалившись, и один из них, краснорожий, в расстёгнутой рубашке, схватил официантку за руку и тянул к себе, не обращая внимания на её попытки вырваться. Девушка дёргалась, бледнея, и голос её дрожал, когда она просила отпустить.
– Красавица, ты чего так стесняешься? – захохотал второй, хлопая ладонью по столу.
– Давай нам бутылку водки и себя! Ха-ха-ха-ха!
Оба расхохотались, и девушка, дёрнув руку, чуть не упала, но первый держал крепко, прожимая пальцами её запястье.
Амир увидел, как пальцы мужика сжимают её запястье. Что-то в нём переключилось — не сразу, но необратимо. Он молча встал, отодвинув стул с резким скрипом по плитке, и пошёл к соседнему столику твёрдым, размеренным шагом. Не говоря ни слова, он взял руку мужика и сжал её — медленно, до хруста.
– Отпусти её.
В этом спокойствии не было ничего успокаивающего. Мужик на мгновение оцепенел, потом оскалился.
– Эй, ты кто его парень? – заорал второй, вскакивая. – Че тут из себя героя строишь? Вали отсюда, пока цел!
Амир не взглянул на второго. Он смотрел только в глаза первому — ровно, без спешки — и на лице его не дрогнул ни один мускул. Потом медленно покачал головой. Чуть наклонился вперёд. Схватил его обеими руками за голову и с размаху ударил лицом прямо в тарелку с недоеденным мясом. Посуда жалобно звякнула, но устояла. Амир не отпустил — сжал пальцы сильнее, приподнял голову за волосы и снова вдавил в стол, на этот раз в самый край тарелки. Она разлетелась на осколки, которые впились в щёку и лоб. Кровь брызнула на скатерть. Мужик захрипел, руки его забили по столешнице — но Амир держал, и третий удар отправил его лицо прямо в осколки, размазывая кровь по столу.
Второй мужик, который только что орал, вскочил, побледнев, и заорал дурным голосом: – Твою же мать!
Амир, услышав это, резко обернулся к нему. В глазах его вспыхнуло что-то ледяное. Он разжал пальцы, выпуская голову первого, который сполз на пол без сознания, и шагнул ко второму.
– Мать? – переспросил он тихо. – Ты что, только что обзывал мою мать?
В руке у него остался осколок тарелки, зажатый в кулаке так, что острые края впивались в ладонь. Второй мужик, испугавшись его взгляда, всё же замахнулся кулаком, целя в голову. Амир, не меняя выражения лица, пригнулся, уходя от удара, и в то же мгновение резко выпрямился, всаживая кулак с зажатым осколком прямо мужчине в пах. Тот взвыл нечеловеческим, захлёбывающимся звуком. Согнулся пополам и рухнул на колени, обеими руками зажимая повреждённое место.
Все, кто сидел в закусочной, завизжали, повскакивали с мест и бросились к выходу, сбивая друг друга с ног, опрокидывая стулья и оставляя на столах недоеденную еду. Лейла вжалась спиной в стойку, закрывая лицо руками. Крик срывался, но она всё равно не могла отвести взгляд.
Яблоко шагнул вперёд, протягивая руку. В лице не осталось ни капли цвета, губы напряжённо сжались.
– Амир, хватит! Что ты творишь? Прекрати!
Но Амир его уже не слышал, он стоял над мужиком, который корчился на полу и тяжело дышал, не поднимаясь. Сам Амир не двигался, его грудь медленно поднималась и опускалась после напряжения, и на лице застыло спокойное выражение, которое не менялось. Медленно, не торопясь, взял со стола нож для мяса — тяжёлый, с широким лезвием — сжал рукоятку так, что пальцы побелели. Мужик смотрел на него снизу вверх, и в его глазах плескался такой животный ужас, что он даже кричать перестал — только дышал рывками, часто и мелко. Амир опустился рядом с ним на одно колено. Наклонился близко — почти вплотную к его лицу.
– Что, страшно? – спросил он тихо, почти ласково. – Правильно.
Одним резким хлёстким движением Амир воткнул нож точно в пах — глубоко, до самой рукоятки, в то самое место, которое только что сжимала его вторая рука. Мужик закричал — дико, пронзительно, на одной высокой ноте, захлёбываясь воздухом и кровью, хлынувшей изо рта. Амир даже не моргнул. Только улыбнулся — кривой, ледяной улыбкой — и наклонился ниже, почти вплотную к его угасающим глазам.
– Теперь никогда не будешь трогать девушку насильно, усек?
Он не вытащил нож. Наоборот — с силой провернул его внутри, чувствуя, как лезвие скребёт о что-то твёрдое, и тело мужика выгнулось в последней судороге и затихло, перестав дышать. Из распоротого паха кровь хлынула на пол — тёмная, густая — и медленно растекалась лужей, добираясь до ножек соседних столиков. Амир выпрямился. Вытер окровавленную руку о скатерть и повернулся к брату, который стоял белый как снег, не в силах пошевелиться.
– Вызывайте скорую, – бросил Амир в сторону Лейлы, не оглядываясь. – Пока они тут не сдохли.
Амир схватил Яблока за руку и сжал пальцы так, что тот поморщился. Рванул к выходу, не оглядываясь на то, что осталось за спиной. Яблоко шёл следом на ватных ногах, спотыкаясь на ровном месте. Он смотрел на Амира круглыми, расширенными глазами, в которых плескался ужас пополам с непониманием. Он несколько раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле. Только когда они вышли на улицу и холодный ночной воздух обдал его, он резко дёрнулся, вырвал руку и с силой толкнул Амира в грудь, заставляя его остановиться.
– Ты в своём уме?! – закричал он, голос сорвался на хрип. – Как ты мог?! Ты чуть не убил его! Амир, что с тобой стало?! Раньше ты…
– Яблоко, я раньше был таким.
Яблоко молча развернулся и пошёл вперёд, поправляя сползающий с плеча рюкзак. Амир шёл следом, не отставая ни на шаг, и молчал, глядя на сгорбленную спину брата, на то, как он низко опустил голову. Он понимал его злость, его непонимание, его ужас. Его брат всегда был слишком мягким, слишком правильным, и жестокость для него всегда казалась чем-то чуждым, почти безумным. Он считал таких людей, как тот, кого только что изрезал Амир, опасными и больными, но сейчас, глядя на брата, он, наверное, думал, что и сам Амир теперь попадает в эту категорию.
Они дошли до старого пятиэтажного дома, у подъезда которого горела тусклая лампочка, и Яблоко наконец обернулся. Лицо его было бледным, глаза красными, но он сдерживался. Он посмотрел на Амира долгим взглядом и спросил устало:
– Амир, почему ты до сих пор здесь?
– Я хотел проводить тебя до дома, – Амир сунул руки в карманы спортивок. – Заходи, я уйду.
Брат тяжело выдохнул, сжимая пальцами переносицу, и вдруг шагнул к Амиру, обхватил его руками и прижался лицом к его плечу. Он стоял так несколько секунд, и Амир чувствовал, как дрожит его тело, как он пытается справиться с собой. Он замер, не ожидая этого, потом медленно поднял руки и обнял брата в ответ, прижимая к себе. И в какой-то момент, не сдержавшись, он с силой сжал его талию и приподнял над землёй.
– Эй, Амир, отпусти! — дёрнулся Яблоко, но в голосе его уже не было злости, только лёгкое раздражение.
– Ты обиделся на меня, Яблочко? – спросил Амир, не отпуская. – Улыбнись, тогда отпущу.
Яблоко мотнул головой, но в темноте Амир не увидел его лица, только почувствовал, как тот расслабился в его руках.
