Я научу вас, профессор

      Положив руку на сердце, Тэхену вообще не нужно было работать. Ни дня в этой жизни. Иногда он и сам искренне удивлялся, насколько гладко постелила ему судьба: ему чертовски повезло, и строить из себя скромного парня, добившегося всего с нуля, он не собирался. Родиться в семье, где у каждого из родителей по солидному бизнесу — это, знаете ли, обязывает к комфорту. Сестре досталась материнская империя, а Тэхену упала на плечи отцовская автосфера. Восемь топовых автомастерских по всему Сеулу. Налаженная логистика, бесперебойные поставки, отличная репутация и прайсы, от которых у простых смертных дергался глаз. С пеленок его учили двум вещам: грамотно управлять и красиво наслаждаться жизнью. Ким был только за, но въедливый характер и принципы он унаследовал от матери. Та всегда любила повторять как мантру: «Деньги — деньгами, а диплом и дело для души никто не отменял». Так что в девятнадцать Тэхен, вместо того чтобы прожигать жизнь на родительские кредитки, потащил документы на факультет психологии и социальной работы. В двадцать пять он с отличием закрыл магистратуру, в двадцать семь — добил аспирантуру. И пошел в преподы. Он, конечно, думал о частной практике — слушать чужие проблемы за большие деньги, — но университетская суета победила. Весь этот бюрократический ад с отчетами, дедлайнами, паникующими студентами и криво оформленными титульными листами курсовых действовал на него как первоклассное успокоительное. И, если быть до конца честным с самим собой, Тэхена чертовски заводила власть. Такая маленькая, легальная, абсолютно безобидная власть. Осознание того, что именно от него зависит, что осядет в пустых головах студентов, как они усвоят материал и с какими оценками выползут с его экзамена, приятно тешило эго. Поэтому господин Ким с удовольствием взял сразу три направления: общую, семейную и социальную психологию. Свои любимые темы. И надо сказать, со стороны вся эта картина вызывала у окружающих дичайший когнитивный диссонанс. С такой внешностью Тэхену следовало бы торговать лицом на билбордах, рекламируя тяжелый люкс или швейцарские часы, а не копаться в чужих неврозах за преподавательской кафедрой. Высокий, с идеально прямой осанкой и темными волосами он выглядел до неприличия… дорого. Его черты лица казались высеченными из мрамора: острая линия подбородка, пронзительный, вечно немного скучающий взгляд темных глаз и врожденная, ленивая грация. В его гардеробе — только шелк, кашемир и вещи, сшитые на заказ, которые сидели на нем слишком идеально. Естественно, предрассудков хватало с головой. Коллеги-динозавры брезгливо поджимали губы, шепчась по углам, что «богатенький мальчик пришел поиграть в профессора от скуки». А студентки первые пару недель стабильно пускали слюни и забывали, как дышать, стоило ему просто переступить порог аудитории. Но иллюзии разбивались вдребезги ровно в тот момент, когда Ким начинал лекцию. Несмотря на клеймо «золотого мальчика», преподавателем он был блестящим. Жестким, язвительным, требовательным, но абсолютно гениальным. Тэхен не читал по бумажкам — он вскрывал человеческую психику, как хирург скальпелем, владел теориями и приводил такие примеры, что аудитория сидела в тишине. Он на дух не переносил тупость и лень, легко мог размазать неподготовленного студента одним метким вопросом, но именно у него на парах был стопроцентный инсайт, и именно к нему выстраивались самые длинные очереди на защиту курсовых. Слухи о молодом, беспощадном и дьявольски умном преподе довольно быстро вышли за пределы его кафедры. И результат не заставил себя ждать. Когда в лучшем национальном университете Сеула наконец-то с почетом выпроводили на пенсию древнюю профессоршу — которая, кажется, помнила Фрейда живым — деканат даже не стал разыгрывать драму с кастингом. Они напрямую вышли на Тэхена. Ким даже не делал вид, что собирается брать время на раздумья. Он лишь усмехнулся одними уголками губ, не глядя подписал контракт и шагнул в высшую лигу. В конце концов, ломать и выстраивать заново лучшие умы страны — куда интереснее.

***

      Первый день на новом месте — это всегда гребаный театр, и Тэхен прекрасно знал, как играть в нем главную роль. Следуя железным канонам маминого воспитания, он заявился на кафедру заранее. И, естественно, пришел не с пустыми руками. Вместо коробки конфет по акции, Ким поставил на стол преподавательской плетеную корзину, а внутри покоились свежие фрукты, хороший шоколад и пара бутылок отменного шампанского, этикетки которого недвусмысленно кричали о статусе дарителя. Он включил свое фирменное обаяние на максимум, вежливо представился и с легкой, почти ангельской полуулыбкой наблюдал, как профессура пенсионного возраста коллективно тает, превращаясь в лужицу. Шах и мат за три минуты. Кафедра была официально прикормлена. Дальше по маршруту следовал деканат. Получив на руки расписание на семестр, Тэхен одарил декана еще одной безупречной улыбкой, вышел в коридор и наконец вчитался в выданный лист. Бровь медленно поползла вверх. По четыре-пять пар. Каждый. Божий. День. «А вы тут не мелочитесь», — пронеслось в голове. Любой нормальный препод от такой нагрузки уже присматривал бы себе уютное место в петле, но Тэхен лишь довольно хмыкнул. Честно говоря, его это даже заводило. Ему нравилось это все. Суета, лекции, курсовые, семинары, литература… Первая пара на сегодня — у четвертого курса. Просто песня. Тэхен откровенно скучал с первокурсниками — эти пугливые котята ломались от первого же наводящего вопроса и смотрели на него глазами, полными паники. Никакого веселья. А вот старшаки… Это совсем другой разговор. Четверокурсники уже успели отрастить броню и юношеский снобизм. Они свято верили, что без пяти минут коллеги, умели огрызаться, спорить и яростно отстаивать свои гипотезы. Выбивать почву у них из-под ног, рушить их хрупкие теории и наблюдать, как в глазах появляется осознание собственной глупости — это было любимым утренним кардио для господина Кима. Он поправил манжеты рубашки, перехватил планшет и неспешным шагом направился к нужной аудитории. Тэхен толкнул тяжелую дверь и вошел в гудящую аудиторию. На его наручных часах светилось 9:05. Пять минут академического опоздания — идеальная пауза, чтобы массовка успела занять свои места. — Эй, чувак, давай быстрее падай куда-нибудь! — донеслось с галерки. Какой-то взъерошенный парень в толстовке нетерпеливо махнул ему рукой, перекрикивая гул. — Если преподша увидит, что ты завалился за секунду до нее, она взорвется к чертовой матери! Тэхен остановился, медленно повернул голову на голос и… улыбнулся. Той самой своей фирменной полуулыбкой, от которой обычно у людей по спине бежал неприятный холодок. Не проронив ни слова, он неспешно прошел мимо замерших первых рядов прямиком к преподавательскому столу. Гул в аудитории начал стихать, скатываясь в недоуменный шепот. Тэхен опустил на полированное дерево свой тонкий планшет и увесистый кожаный портфель, а затем плавно обошел стол и прислонился к нему бедром, скрестив руки на груди. Теперь на него смотрели абсолютно все. Взгляды трех десятков студентов были намертво прикованы к этому до неприличия молодому и дорого одетому «чуваку». — Здравствуйте, студенты, — его голос низкий, глубокий и абсолютно спокойный. — Меня зовут Ким Тэхен. И я — ваш новый преподаватель по направлению семейной психологии. Он дежурно поклонился. На галерке повисла пауза. Тот самый парень в толстовке сейчас выглядел так, будто его только что на полном ходу переехал грузовик: рот приоткрыт, глаза размером с блюдца, а лицо стремительно сливается по цвету с белой стеной. Ким мысленно поставил ему твердую пятерку за искренность эмоций. — Профессор Ли, как вы понимаете, с почетом ушла на пенсию, — продолжил Тэхен, наслаждаясь произведенным эффектом. — Так что доучиваться вы будете со мной. Я пока не знаком с вашей группой, но искренне надеюсь, что мы прекрасно проведем время. И что вы выживете, пока я буду вдалбливать в вас то, что знаю сам. Он снова лучезарно улыбнулся — на этот раз почти мило — и, отлепившись от края столешницы, опустился в преподавательское кресло. — Итак, кто у нас староста? На первом ряду робко шевельнулась какая-то тень. Девушка с идеально ровной осанкой отличницы медленно, словно боясь сделать резкое движение, подняла руку. — Прекрасно. Деканат, к сожалению, еще не соизволил выдать мне списки, — Тэхен чуть склонил голову набок, глядя на нее. — Могу я позаимствовать ваш журнал? Думаю, нам стоит познакомиться поближе. Девушка кивнула, сглотнула и, тихонько отодвинув стул, направилась к его столу, прижимая к груди заветную папку со списками. Тэхен принял из рук девушки журнал, благодарно кивнув. — Спасибо. Как вас зовут? — Пак Миен, — чуть робко, но четко ответила она. — Отлично, Миен. Если вы не против, вся организационная коммуникация с группой будет лежать на ваших плечах. Избавите меня от лишнего хаоса в рабочих чатах? Девушка улыбнулась уже заметно смелее, согласно кивнула и поспешила вернуться за свою парту. Тэхен щелкнул замками портфеля, достал чистый лист плотной бумаги и простой карандаш. Он всегда предпочитал выписывать списки от руки — так имена и лица быстрее откладывались в памяти, профессиональная привычка. Открыв журнал, он начал переносить фамилии к себе на лист, параллельно зачитывая их вслух. Аудитория понемногу расслаблялась. Присутствующие отзывались, Тэхен поднимал глаза, фиксируя лицо очередного студента, делал аккуратную пометку и читал дальше. — Чон Чонгук. В ответ повисла тишина. Тэхен на секунду замер, обвел взглядом ряды, но никто не отозвался, никто не поднял руку. — Ясно. Минус, — негромко констатировал он и уже занес грифель над бумагой, чтобы поставить прочерк, как с третьего ряда подали голос. — Извините, профессор Ким! — парень, которого Тэхен минуту назад отметил как Ким Минсока, поднял руку. — Чонгука сегодня не будет. Он на соревнованиях, у него уважительная причина. В деканате знают, все справки уже там. Тэхен остановил карандаш в миллиметре от листа. Перевел задумчивый взгляд на Минсока, потом снова опустил глаза на строчку с именем. Тэхен чуть склонил голову набок. — И на каких же соревнованиях пропадает господин Чон? — в его голосе промелькнул неподдельный интерес. Не раздражение, а скорее спокойное, профессиональное любопытство. Пак Миен тут же вскинула голову от своих записей: — Чонгук — боксер. Он сейчас на межгородском турнире, вернется только к концу недели. «Боксер. Надо же», — Тэхен мысленно усмехнулся. Любопытно. Он коротко кивнул старосте и аккуратно вывел аббревиатуру «УП» напротив фамилии Чона. Добив список — еще семь имен монотонно прозвучали в аудитории, — Ким с удовлетворением отметил про себя, что отсутствующих всего двое. Для четвертого курса это была практически явка века. Он отложил карандаш в сторону, сцепил пальцы в замок и внимательно оглядел группу. — Так, ребята, — Тэхен откинулся на спинку кресла, сменив официальный тон на более расслабленный. — Я прекрасно понимаю, что внезапная смена преподавателя на последнем курсе — это тот еще стресс. Ну и любопытство, конечно, никто не отменял. Поэтому давайте сегодня обойдемся без духоты. Устроим нормальное знакомство. По рядам пронесся тихий шепот. — Правила простые, — продолжил он, чуть подавшись вперед и опираясь локтями о стол. — Вы по очереди называете мне любой, абсолютно любой факт о себе. Хобби, странная привычка, любимый фильм, да хоть детская фобия. А я, в качестве ответного хода, обговариваю этот факт с точки зрения психологии. Выдаю вам теорию о вашем характере, а вы говорите — попал я в цель или пальцем в небо. Обсуждаем, спорим, защищаемся. Согласны? Аудитория мгновенно оживилась. Задние ряды одобрительно загудели, кто-то даже захлопал. Еще бы. Любой нормальный студент душу дьяволу продаст за психологическую игру, лишь бы не писать под диктовку нудные лекции про дисфункциональные семьи, кризисы брака и триангуляцию. Тэхен довольно улыбнулся, видя, как в глазах студентов загорается живой азарт, и негромко хлопнул в ладоши, призывая к тишине. — Шикарно. Раз демократия победила, с вас и начнем, староста. Пак Миен, прошу. Ваш факт? Пак Миен на секунду закусила губу, а затем неуверенно начала: — Я… обожаю хорроры. До жути их боюсь, никогда в жизни не включу ужастик, если в квартире никого нет или если на улице уже стемнело, но… другие жанры мне просто скучно смотреть. Мелодрамы или комедии вообще не цепляют. Тэхен понимающе кивнул. Он чуть подался вперед, сцепив пальцы в замок, и в его глазах блеснул азарт. — Перед нами классический пример поиска контролируемого стресса, — спокойно, но с легкой полуулыбкой отозвался Ким, обращаясь уже ко всей аудитории. — Нашей старосте жизненно необходимы острые эмоции, но только при условии, что у нее есть «якорь безопасности» — кто-то рядом. Вы умеете выдерживать страх, но не хотите оставаться с ним один на один. Рискну предположить, Миен, что в реальной жизни вам критически не хватает адреналина, потому что вы сами его избегаете. Вы не фанатка шумных толп, хаотичных тусовок и, скажем, американских горок. Предпочитаете предсказуемость, а нервишки щекочете только сидя на мягком диване. Девушка растерянно похлопала ресницами, машинально поправляя прядь волос. — Ого… — выдохнула она, явно сбитая с толку. — Вы вроде бы очевидные вещи говорите, но… как-то странно. Удивляет. Как мы от фильмов ужасов вообще пришли к тому, что я ненавижу клубы и толпу? — Элементарно, — Тэхен взял со стола карандаш и легко покрутил его между пальцами. — Хоррор — это безопасная симуляция угрозы. Ваш мозг получает порцию кортизола и дофамина, но физически вы понимаете, что маньяк с бензопилой с экрана до вас не дотянется. А вот толпа или экстремальные аттракционы — это неконтролируемая среда. Там от вас ничего не зависит. Разница в иллюзии контроля, староста Пак. По аудитории пронесся одобрительный шепоток. Тэхен видел, как студенты выпрямили спины — игра их зацепила. — Кто следующий? — Ким скользнул взглядом по рядам и остановился на парне, который недавно отмазывал прогульщика. — Давайте вы, наш главный адвокат. Ким Минсок, верно? Жду ваш факт. Минсок хмыкнул, потер шею и выдал: — Ну… у меня на телефоне стоит восемь будильников на утро. С интервалом в три минуты. И я всё равно встаю только на последний, стабильно опаздывая на автобус. Некоторые студенты вокруг засмеялись — проблема была знакома половине, а Тэхен же довольно усмехнулся одними уголками губ. — Прекрасно. Иллюзия контроля, помноженная на микро-избегание, — с ходу выдал диагноз Ким, откидываясь в кресле. — Вы ставите восемь будильников не для того, чтобы проснуться. Вы ставите их, чтобы успокоить свою тревожность с вечера: мол, «я молодец, я всё предусмотрел». А утром каждый выключенный звонок — это ваша маленькая сделка с совестью. Вы откладываете неизбежное. И я готов поспорить на свою зарплату, господин Ким, что вы — король дедлайнов. Вы не начинаете писать эссе, пока до сдачи не останется меньше суток, потому что только жесткий стресс заставляет вас действовать. Я прав? Минсок широко заулыбался: — Черт. Прямо в точку. Вчера дописывал реферат по философии в три часа ночи. Аудитория загудела. Лед был окончательно сломан. Студентов предсказуемо понесло. Аудитория загорелась: теперь каждый второй тянул руку, чуть ли не перебивая соседа, чтобы стать следующей «подопытной мышью», а Тэхен искренне наслаждался процессом. Он любил такие интерактивы не только ради веселья — это был его проверенный годами чит-код. После подобных фокусов мгновенно сокращалась дистанция. Исчезало это дурацкое напряжение между «строгим преподом» и «запуганным студентом», появлялось то самое хрупкое профессиональное доверие. Студенты сбрасывали броню, становились раскрепощеннее и, что самое главное, начинали думать, а не просто зубрить по конспекту. Большая часть пары пролетела в оживленных спорах, смехе и разборе чужих привычек. В какой-то момент четверокурсники осмелели настолько, что начали сами пытаться анализировать ответы одногруппников. Тэхен лишь довольно наблюдал за этой контролируемой вакханалией, мысленно ставя невидимые галочки в голове: он уже четко видел, кто в группе действительно шарит в теории и умеет связывать причину со следствием, а кто просто пришел отсидеть часы. Когда до звонка оставалось минут пятнадцать, Сонхван — парень с третьего ряда, оказавшийся фанатом тяжелой классической литературы, — вдруг хитро прищурился и выдал: — Профессор Ким, а давайте теперь вы? Справедливость должна торжествовать. Подкиньте нам факт о себе, а мы попробуем вас проанализировать. Тэхен усмехнулся. Вызов был принят. Он на секунду задумался, легонько постукивая пальцами по столешнице, а затем невозмутимо произнес: — Мне нравится преподавать. По аудитории прокатился коллективный, откровенно разочарованный вздох. Пак Миен даже скептически выгнула бровь, не удержавшись: — Ну, профессор… это же слишком очевидно. Вы же здесь. Логично, что вам это нравится. Мы ждали чего-то поострее! Ким медленно кивнул, соглашаясь, но уголки его губ дрогнули в хитрой улыбке. — Очевидно то, что я здесь сижу, староста. А вот почему мне это нравится — вопрос совершенно другой. У меня на это есть своя, весьма специфическая причина. Дерзайте, коллеги. Он легонько подмигнул, откидываясь в кресле, скрестил руки на груди и всем своим видом показал, что готов слушать их гениальные теории. Студенты переглянулись. В глазах зажегся азарт посерьезнее прежнего — еще бы, легально покопаться в голове у препода. — Синдром спасателя? — тут же выпалила девушка с каре со второго ряда. — Вы хотите направлять юные умы на путь истинный, потому что чувствуете гиперответственность за общество! — Скучно, — ответил Тэхен, даже не поменяв позы. — Я похож на мать Терезу? Мимо. Дальше. — Эгоцентризм! — выкрикнул Минсок, явно мстя за разоблачение с будильниками. — Вам просто нравится быть в центре внимания. Вы стоите у доски, все вас слушают, никто не перебивает. Классическая потребность в признании и восхищении. Тэхен тихо рассмеялся, оценив подачу. — Теплее, Минсок, теплее. Уязвленное эго — хороший мотиватор, но все еще не десятка. Копайте глубже. Что еще дает позиция преподавателя, кроме внимания? В аудитории повисла задумчивая тишина. Студенты хмурились, перебирая в голове термины. И тут подал голос Сонхван, который всю эту кашу и заварил. Он смотрел на Тэхена очень внимательно, чуть прищурившись: — Контроль, — негромко, но четко сказал он. — Власть. В обычной жизни мы мало что контролируем, а здесь, в аудитории, вы — бог и судья. Вы решаете, кто прав, кто виноват, кто получит автомат, а кто пойдет на пересдачу. Вам нравится не столько внимание, сколько осознание того, что вы управляете ситуацией и… умами? Тэхен замер. Взгляд сфокусировался на Сонхване, и на несколько секунд в аудитории стало так тихо, что было слышно, как за окном гудит ветер. А затем Ким медленно, с искренним уважением похлопал в ладоши. Три раза. — Десять баллов, Сонхван, — уголки губ Тэхена поползли вверх, обнажая легкую, уже без капли сарказма улыбку. — Абсолютно в точку. Иллюзия того, что я могу залезть вам в головы, перевернуть там привычные паттерны и заставить думать иначе… это чертовски приятный бонус к зарплате. В этот момент над дверью резко и пронзительно зазвенел звонок с пары. Студенты рефлекторно дернулись, кто-то потянулся к рюкзакам, но с места никто не сдвинулся. Ждали отмашки. Тэхен неспешно обошел стол, забрал свой планшет и отправил его в портфель. — А теперь о грустном, коллеги. Домашнее задание, — он оперся двумя руками о столешницу, обводя взглядом группу. — Забудьте про рефераты на двадцать страниц. Я не собираюсь читать унылую воду, которую вы скопируете из Википедии или нагенерите в нейросетях, пока едете в метро на пары. Я хочу видеть, как работают ваши мозги, а не поисковик. Он выдержал короткую паузу, убеждаясь, что завладел вниманием даже галерки. — К следующему семинару каждый из вас приносит разбор одного реального конфликта. Можете взять ссору своих родителей, драму друзей или нагло подслушать ругань пары за соседним столиком в кофейне — мне плевать. Вы берете этот конфликт и раскладываете его по драматическому треугольнику Карпмана. Кто из них Жертва, кто Спасатель, а кто Преследователь. И самое главное — вы должны написать мне, как этот конкретный треугольник сломать. По аудитории пронесся смешанный гул: кто-то обреченно застонал, предчувствуя, что придется реально думать, а у кого-то, наоборот, загорелись глаза от нестандартной задачки. — И предупреждаю сразу, — голос Тэхена стал чуть жестче, но в глазах плясали смешинки. — Тот, кто напишет банальщину в стиле «им нужно просто сесть и поговорить», вылетит с моей пары быстрее, чем успеет моргнуть. Мне нужен психологический анализ, а не советы из женских журналов. Вопросы есть? Вопросов не было. Студенты торопливо строчили задание в тетрадях и телефонах. — Староста, — Тэхен подхватил портфель и перевел взгляд на Пак Миен. — Не забудьте передать задание нашему отсутствующему спортсмену. Пусть покопается в психологии, чтобы не отбить на ринге последние мозги. Всем спасибо, вы свободны. Аудитория с облегченным шумом выдохнула и начала собираться. Тэхен же просто развернулся и спокойно вышел в коридор. Первая пара прошла даже лучше, чем он ожидал.

***

      Первая рабочая неделя пронеслась как скоростной экспресс, у которого на полном ходу отказали тормоза. Дни слились в один сплошной калейдоскоп из расписаний, аудиторий, литров крепкого эспрессо и сотен чужих лиц. Нагрузка оказалась не просто приличной — она была конской. Но, как Тэхен и признался самому себе в первый же день, вся эта академическая суета приносила ему какое-то извращенное удовольствие. Он переходил меж курсами, переключаясь. Первокурсники и второкурсники на лекциях по общей психологии смотрели на него со смесью ужаса и обожания, старательно конспектируя каждую его паузу, и с ними было просто: чистая теория, базовые концепты, минимум свободы шага. Третьекурсники на социальной психологии уже пытались играть во взрослых, строили из себя мамкиных манипуляторов и лезли в дебри поведенческих экспериментов, что изрядно веселило Кима. А четвертый курс, с их семейными конфликтами и треугольниками Карпмана, стабильно поставлял качественные дискуссии. Потоковые лекции, когда в огромном амфитеатре собиралось под сотню человек, вообще ощущались как стендап-выступление для интеллектуалов. Тэхен держал аудиторию железной хваткой: говорил без бумажки, сыпал жесткими примерами из практики и не давал расслабиться ни на минуту. К среде деканат наконец-то выдал печатные списки всех его групп, так что потребность стрелять чужие журналы отпала. Тэхен, обладая отличной памятью на интересные детали, уже к пятнице успел поставить в голове мысленные «галочки» напротив нескольких фамилий с разных курсов. Это были те самые редкие бриллианты: студенты с острым умом, здоровым цинизмом и, что самое главное, с искренней заинтересованностью в предмете. Они задавали неудобные вопросы, не боялись спорить с преподавателем и не впадали в ступор, когда Тэхен разбивал их аргументы в пух и прах. Ради таких моментов он, собственно, и приходил на кафедру. Неделя прошла чертовски хорошо. Ким чувствовал ту самую приятную усталость, которая бывает только после качественно выполненной работы. И вот, наконец, пятничный вечер плавно перетек в законные выходные. Тишина, никаких звонков с кафедры, никаких непроверенных эссе. Только он, его время и его правила. Кот: Я, ты, твоя квартира, вискарь?)

Тэхен:

++

Кот: 19:00?

Тэхен:

+

Тэхен обожал эту их манеру общения. Без душных прелюдий и сопливых вопросов в стиле «как прошел твой день?». Друг, брат, соулмейт — называйте эту связь как хотите, суть от этого не менялась. Для большинства их общих знакомых Мин Юнги был невыносимым засранцем со скверным характером, ядовитым сарказмом и вечно недовольным лицом. Но для Кима он оставался главной отдушиной. Да, Юнги ворчал как старый дед, злился на весь мир и резал правду-матку так, что слабонервные выходили в окно. Но при этом он был чертовски умен, проницателен и абсолютно предан. Тэхен знал наверняка: Мин — это тот самый человек, который молча шагнет за ним в любое дерьмо, поможет выгрести, а потом они просто напьются в хлам, поржут над ситуацией и пойдут дальше жить свою лучшую жизнь. Без осуждения и лишнего морализаторства. Тэхен вернулся в свою квартиру всего десять минут назад. До прихода друга оставался ровно час. Ким скинул тяжелое кашемировое пальто, небрежно пнул в сторону туфли и бросил кожаный портфель на тумбу у входа — подальше от глаз, чтобы даже не вспоминать об университете до понедельника. Он направился в ванную, на ходу стягивая с себя мягкий свитер и расстегивая ремень брюк. Ему жизненно необходимо было смыть с себя эту неделю, бесконечный гул чужих голосов, чужие неврозы и въевшуюся в кожу академическую правильность. Горячие струи воды, расслабление и чистый кайф. Тэхен закрыл глаза, подставляя лицо под обжигающий душ, и в голове на секунду промелькнули лица студентов, треугольник Карпмана, неоплаченный счет за масло на третьей СТО… Он резко мотнул головой, отгоняя мысли. Всё. Хватит. Тумблер переведен в режим «выходные». Спустя полчаса он вышел из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем. На смену тяжелому люксу и стилю с иголочки пришли обычные свободные домашние штаны и безразмерная черная футболка. В таком виде его студенты, наверное, просто не узнали бы. В 18:58 в дверь даже не позвонили — по ней требовательно ударили кулаком два раза. У Мина была какая-то принципиальная позиция по поводу дверных звонков. Тэхен усмехнулся, перебросил полотенце через спинку дивана и пошел открывать. Щелкнул замок, и на пороге нарисовался Юнги. Весь в черном, с неизменно скептическим выражением лица и тяжелым бумажным пакетом, в котором характерно и очень многообещающе звякнуло стекло. — Если ты скажешь, что устал на своей новой элитной работе, я развернусь и выпью это один, — вместо приветствия заявил Мин, проходя внутрь и бесцеремонно пихая пакет Тэхену в руки. Тэхен хмыкнул, перехватил у него из рук пакет и кивнул в сторону просторной кухни, объединенной с гостиной. Юнги по пути небрежно скинул куртку прямо на спинку кожаного дивана, стянул ботинки и, добравшись до кухонного острова, с поистине стариковским вздохом плюхнулся на высокий барный стул. Он потер лицо ладонями и откинул голову назад, устремляя взгляд в потолок — Как же я заебался, — выдал он. — Клиенты заебали. Механики заебали. Поставщики вообще, сука, отдельная каста клинических идиотов. К слову, Мин трудился не где-нибудь, а в бухгалтерии одной из самых крупных СТО Тэхена. И если кто-то из посторонних (обычно из тех, кто завидовал молча) смел вякнуть, что Юнги греет задницу по блату, Ким мог и в лицо рассмеяться. Бизнес перешел в его руки всего четыре года назад, после смерти отца — земля ему пухом, — а вот Мин пахал на старика Кима уже лет семь. Да, они дружили с детства, драли коленки в одном дворе, но в делах отец Тэхена всегда был камнем. Он бы в жизни не подпустил к финансам бездарность по дружбе, не стал бы просто так повышать зарплату и терпеть сквернословящего бухгалтера. Юнги был гением цифр, въедливым и дотошным до паранойи. Если Мин сказал, что дебет с кредитом сошлись — значит, так оно и было. — Я мельком видел отчеты, которые ты скинул на почту перед выездом, — Тэхен достал из шкафчика два стакана и бросил на дно по кубику льда, открывая после бутылку и разливая жидкость. — Цифры красивые, так что твое возмущение чисто философское. Он пододвинул один стакан другу. Юнги мрачно кивнул, принимая виски, и сделал щедрый глоток, блаженно прикрывая глаза. — Жрать будем? — поинтересовался Мин, заметно оттаяв. — Будем, — Тэхен достал телефон, разблокировав экран. — Что заказываем? После ленивого перекидывания вариантами сошлись на углеводной коме — пасте с морепродуктами из проверенного итальянского ресторана, но на этом Тэхен не остановился. Привычно пробежался по экрану, закидывая в корзину экспресс-доставки из супермаркета закуски: выдержанный сыр, крупный темный виноград и упаковку тончайше нарезанного хамона. Юнги, наблюдая за этим, криво, но искренне усмехнулся. — Ебать мы аристократы, конечно, — фыркнул он, крутя стакан в руках. — Макароны с ветчиной под вискарь. Прям процветающая интеллегенция. Тэхен тихо рассмеялся, откладывая телефон на столешницу, после чего сделал глоток виски, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и принял расслабленную позу. Ему хорошо. Юнги тем временем закинул ногу на ногу, оперся локтем о барную стойку и внимательно посмотрел на друга. — Ладно, хрен с ними, с накладными, — протянул он, болтая остатками льда. — Давай, выкладывай. Как твой грандиозный дебют в роли светила науки? Студенты еще не вышли в окно от твоей душноты? Тэхен усмехнулся, вспоминая утро понедельника. — Почти. В первый же день меня приняли за опоздавшего студента, — Ким лениво провел пальцем по кромке стакана. — Захожу в аудиторию, а мне с галерки какой-то парень орет: «Чувак, падай быстрее, а то преподша взорвется». Юнги издал короткий смешок, чуть не подавившись. — Серьезно? И что ты? — А я с каменным лицом прошел к кафедре, положил портфель и представился как их новый преподаватель по семейной психологии, — Тэхен довольно улыбнулся. — Видел бы ты их лица, Юнги. Там случился коллективный сбой системы. Конец сентября на дворе, экватор семестра близко, они свято верили, что к ним выкатится древняя профессор Ли и будет читать лекции. А тут я. Мин понимающе покивал, а затем его губы расползлись в откровенно издевательской ухмылке, а затем он прищурился, сканируя Кима взглядом. — Молодой, при бабках, в костюме, который стоит как их почка… Признавайся, препод года, фан-клуб уже сколотили? Поклонницы на первых рядах глазки строят? Декольте пониже натягивают, когда к доске выходят? Тэхен закатил глаза. — Юнги, у тебя спермотоксикоз, как у подростка, честное слово, — ответил Ким, делая еще один глоток. — Мне абсолютно плевать на их хлопанье накрашенными ресницами и короткие юбки. Я на такое не смотрю. Меня возбуждает исключительно ум студентов. Если человек не может связать два простейших термина и путает Фрейда с Юнгом — он для меня пустое место, даже если у него лицо с обложки журнала. Мин запрокинул голову и искренне расхохотался. — Ой, да иди ты к черту со своим снобизмом! — сквозь смех выдал Юнги, утирая невидимую слезу. — Строишь из себя святого инквизитора. Мог бы ради приличия подцепить какую-нибудь горячо-сексуальную студенточку, пока молодость не прошла. Разбавил бы свою унылую интеллигентность животным инстинктом! А то так и умрешь в обнимку со своими диссертациями. — Служебный роман? Какая пошлость, — Тэхен брезгливо сморщил нос, хотя в глазах плясали смешинки. — К тому же, зачем мне студенточки, если у меня там парни оказались на удивление зубастыми? Один нагло раскидал мою личную мотивацию преподавать за две минуты. А другой вообще прогулял мою первую пару, потому что, видите ли, он боксер и умотал на соревнования. Упоминание боксера заставило Юнги вопросительно вскинуть бровь, но развить мысль он не успел — в коридоре пискнул домофон. Доставка приехала. — О, наша еда прибыла, — Тэхен отставил стакан и направился в прихожую. — Поставь пока тарелки, Ромео. И не выпей весь виски без меня. Тэхен забрал пакеты у курьера, расплатился и вернулся на кухню. Вскоре на столешнице образовался живописный натюрморт, далекий от правил высокой кухни, но идеальный для пятничного вечера. Густой запах чеснока и морепродуктов смешался с тонким ароматом хамона. Тэхен аккуратно переложил пасту в глубокие керамические тарелки — есть из пластиковых контейнеров он ненавидел физически, — и раскидал по деревянной доске сыр и крупный виноград. В стаканы снова плеснул янтарный виски. Выходные официально начались. Идеально. Для Тэхена именно это и было абсолютным отдыхом. Пятница, приглушенный свет, хороший алкоголь, едкие шутки и разговоры с единственным человеком, который не пытался казаться лучше, чем он есть. Да, любой паршивый мозгоправ с дипломом (и Тэхен в первую очередь) с умным видом заявил бы, что алкоголь — это классический эскапизм. Банальная попытка сбежать от реальности и снять контроль. Ким этого даже не отрицал. Он знал собственные загоны так же хорошо, как и понимал чужие. Его жизнь была слишком правильной, и ему нужна была эта еженедельная перезагрузка. Он накрутил на вилку немного пасты, отправил в рот и запил виски, чувствуя, как тот приятно обжигает горло. А Юнги-то, сука, в чем-то был прав. В свои тридцать два года Тэхену, пожалуй, стоило бы задуматься о чем-то более фундаментальном. Нет, упаси боже, не о романе с какой-нибудь студенткой с первого ряда — от одной мысли об этом по спине бежал холодок брезгливости. Но мысли о семье, о ком-то равном, кто ждал бы его в этой пустой, стерильно-чистой квартире, в последнее время все чаще скреблись на задворках сознания. Нельзя сказать, что он жил монахом. Отношения случались, и не одни. Была даже любовь — или то, что его аналитический мозг тогда классифицировал как любовь. Все всегда начиналось красиво, но в итоге… не то. Пазл не сходился. Хотя три года назад, когда ему было двадцать девять, Тэхен был в шаге от того, чтобы закрыть этот вопрос. Он уже всерьез гуглил размеры колец и присматривал платину у знакомого ювелира. Не срослось. Банально, пошло и до зубного скрежета клишированно. Измена. Тэхен уставился на лед в стакане, и воспоминания непрошеным кадром всплыли в голове. Он до сих пор в деталях помнил тот разговор на этой самой кухне. Помнил, как она стояла у окна, нервно заламывая руки, и бросала ему в лицо обвинения, пытаясь переложить вину и оправдать собственную интрижку на стороне. Она кричала, что Ким — невыносимо скучный. Что он женат на своей «гребаной» психологии и автосервисах. Что ей нужен адреналин, страсть, эмоции, а не перспектива сидеть в четырех стенах и остывать вместе с ужином до десяти вечера, пока ее «идеальный мужчина» с лупой проверяет «эти тупые студенческие курсовые». Тогда это слово «тупые» резануло по живому сильнее, чем сам факт измены. Она обесценила то, чем он горел. Тогда это ударило по самолюбию, выбив почву из-под ног на пару месяцев. Сейчас же — вызывало лишь усмешку. — Чего завис? — голос Юнги вырвал его из мыслей. Мин с аппетитом жевал хамон, внимательно разглядывая друга. — Вспомнил, что забыл поставить двойку какому-нибудь бедолаге?

***

      Понедельник, октябрь, противный мелкий дождь, ветер и студенты вокруг. Тэхен выскочил из припаркованной у главного корпуса машины, на ходу вжимая кнопку сигнализации. Автомобиль коротко мигнул фарами, а Ким, подняв воротник плотного черного пальто, быстрым шагом направился к козырьку университетского здания, прячась от холодных капель. На кафедре царила привычная утренняя суета, что пахнула дешевым растворимым кофе. Тэхен дежурно поздоровался с коллегами, отмахнулся от пары ничего не значащих вопросов о прошедших выходных, скинул влажное пальто на вешалку и подхватил со своего стола стопку распечаток. Работы студентов, которые он проверил еще в прошлый четверг, ждали своего часа. Треугольники Карпмана оказались для многих непосильной задачей. До начала практического занятия у четвертого курса оставалось ровно пять минут. Когда Тэхен толкнул дверь аудитории, внутри обнаружилась ровно половина группы. Совершенно невыспавшаяся, помятая выходными и погодой половина. Студенты вяло листали ленты соцсетей, пытались реанимировать себя кофеином и, завидев преподавателя, разразились хором приветствий. Ким коротко кивнул им в ответ, прошел к преподавательскому месту, опустил на стол стопку проверенных работ и окинул взглядом ряды. Затем он привычным движением закатал рукава черной водолазки до локтей, и взяв с подставки черный маркер, отвернулся к доске, чтобы написать тему сегодняшнего семинара. За спиной непрерывно хлопала дверь — подтягивались опоздавшие. Скрипели стулья, шелестели тетради, кто-то перешептывался, пытаясь на ходу дописать домашку. Аудитория стремительно заполнялась. Ровно в тот момент, когда прозвучал звонок, Тэхен поставил на доске жирную точку, закрыл маркер и плавно развернулся лицом к студентам. — Доброе утро, коллеги, — его пугающе бодрый для утра понедельника голос заполнил пространство и аудитория затихла. — Надеюсь, ваши выходные прошли продуктивно. И вы готовы доказать мне, что не зря потратили бумагу на эти эссе. Тэхен выразительно похлопал ладонью по стопке проверенных работ, и по рядам прокатился тихий, обреченный стон. Дверь внезапно распахнулась, впуская в аудиторию прохладный сквозняк и запыхавшегося студента. Тэхен даже не успел открыть рот для дежурного замечания, как парень, на ходу стряхивая капли дождя с капюшона, пролетел мимо первых рядов, махнул рукой Пак Миен, и с облегченным выдохом плюхнулся на свободное место где-то в середине. И только после этого соизволил поднять глаза на преподавательский стол. И замер. — Ой… здравствуй… те, — парень сглотнул, во все глаза уставившись на Кима, и выдавил из себя до жути неловкую улыбку. Тэхен оперся бедром о стол, скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок. На его лице не дрогнул ни один мускул, но взгляд за пару секунд успел просканировать опоздавшего с ног до головы. — Надо же. Чон Чонгук собственной персоной порадовал нас своим присутствием, — беззлобно, с легкой полуулыбкой протянул Тэхен. — За опоздание, разумеется, минус. Но я искренне надеюсь, что подобного больше не повторится. Услышав свое имя и этот спокойный, бархатный тон, Чонгук вдруг как-то подозрительно быстро отмер. Вся его неловкость испарилась по щелчку пальцев, уступив место совершенно другой эмоции. — Простите, профессор. Каюсь, — парень чуть подался вперед, опираясь локтями о парту, и посмотрел Тэхену прямо в глаза. Улыбка стала куда увереннее. — Больше ни в жизни. Особенно к вам. Тэхен уловил эту странную интонацию. Слишком низкую, слишком дерзкую для студента, которого только что отчитали. Но внешне Ким лишь коротко кивнул, словно ничего не произошло. Но внутри шестеренки то уже закрутились. Чонгук откровенно выделялся на фоне серой университетской массы. Они оба сегодня были в тотально черном, но на этом сходство заканчивалось, с треском разбиваясь о стиль. Если черный цвет Тэхена кричал о дорогой элегантности — классические брюки, водолазка, облегающая широкие плечи, и брендовые лоферы, — то черный цвет Чонгука орал о бунте. Широченные, потертые джинсы, безразмерное худи, массивная куртка-бомбер и… пирсинг. В брови и губе. «Пирсинг? — промелькнула мысль. — Боксер с пробитой губой? Он его перед каждым спаррингом с мясом выдирает или просто любит усложнять хирургу работу?» От Чонгука за версту несло энергией и адреналином. Тот самый типаж парней, которые сначала бьют (или делают), а потом, может быть, думают. Тэхен мысленно вздохнул, загоняя этот анализ обратно в подкорку. Слишком много чести для одного наглого студента. Он плавно оттолкнулся от стола, переведя взгляд на притихшую группу, и пододвинул к себе стопку распечаток. — А теперь, — голос Кима снова стал сухим, профессиональным и строгим, — вернемся к вашим работам. И к тому факту, что половина из вас, судя по текстам, вообще не поняла, как работает треугольник Карпмана. Он взял верхний лист, пробежался по нему глазами и выразительно изогнул бровь. — Кто-то из вас всерьез написал, что Спасатель — это позитивный персонаж, которому просто «нужно сказать спасибо». Скажите честно, вы психологию по статусам в соцсетях изучали? Спасатель в этом треугольнике — самый махровый эгоист, который питается чужой беспомощностью. И пока вы… Пара тянулась медленно. Под монотонный, убаюкивающий шум дождя за огромными окнами аудитории Тэхен шаг за шагом обговаривал студенческие иллюзии. Он вызывал авторов, заставлял их вслух защищать свои нелепые выводы, иногда рушил их хрупкую логику и тут же, на обломках, заставлял строить новую. Некоторых он хвалил — коротко, но так, что студенты буквально расцветали. Девушке с каре достался одобрительный кивок за то, что она единственная заметила, как Жертва скрыто провоцирует Преследователя. Но большинству приходилось потеть, пытаясь объяснить, почему они решили лечить токсичные отношения подорожником и советами в стиле «нужно просто всех простить». Когда последняя работа из стопки была отложена в сторону, Тэхен вытер руки влажной салфеткой, и перевел нечитаемый взгляд на парня в центре аудитории. — А вашей работы я не увидел, — ровно произнес Ким. Чонгук тут же подорвался с места. Он потянулся к своему рюкзаку, достал оттуда несколько листов, скрепленных степлером, и в пару широких шагов спустился по ступеням к преподавательскому столу. От него пахло терпким, тяжелым мужским парфюмом, который совершенно не вязался со статусом студента. Чонгук протянул листы, чуть склонив голову. — Извините, профессор Ким. Я просто не успел передать старосте перед парой, — в его голосе не было ни капли раскаяния, скорее — плохо скрытый интерес к тому, как отреагирует преподаватель. Тэхен невозмутимо забрал скрепленные листы из его рук. Их пальцы на долю секунды соприкоснулись — кожа у Чонгука была горячей, а на костяшках виднелись свежие, едва зажившие ссадины. — Я бы забрал, студент Чон. Садитесь, — спокойно отрезал Ким, пресекая любые попытки завязать диалог. Чонгук чуть заметно усмехнулся, развернулся и расслабленной походкой вернулся на свое место. Тэхен опустил глаза в текст. В аудитории повисла мертвая тишина. Тридцать человек почти не дышали, наблюдая, как взгляд профессора бегает по строчкам. Три минуты тянулись непростительно долго, но Тэхен читал внимательно, и лишь один раз он чуть прищурился, перечитывая абзац. Наконец, он медленно опустил листы на стол, сцепил пальцы в замок и поднял взгляд на галерку. — Неплохо, но… — Тэхен выдержал паузу. — Вы, кажется, перепутали кабинет психотерапевта с боксерским рингом, Чонгук. По аудитории пронесся тихий смешок, но Ким мгновенно загасил его одним строгим взглядом. — Ваш анализ ролей безупречен. Вы отлично расписали, как тренер давит на спортсмена, выступая Преследователем, а спонсор играет роль Спасателя, раздавая подачки. Очень жизненный пример, — Тэхен чуть подался вперед. — Но ваш выход из треугольника… Вы пишете, что Жертва должна жестко выставить ультиматум, подавить тренера авторитетом и пригрозить уходом. Чонгук вальяжно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди: — А что не так, профессор? Это работает. Жесткие границы. Бьешь первым, пока не ударили тебя. — Это работает в подворотне, Чон, — ответил Тэхен. — А в психологии это называется сменой ролей. Ваша Жертва не вышла из игры. Она просто надела перчатки и стала новым Преследователем. Тренер теперь превратится в ущемленную Жертву, а ваш хваленый спонсор прибежит его спасать. Треугольник просто провернулся на сто восемьдесят градусов. Вы не решили конфликт, а просто сделали его кровавее. Чонгук чуть нахмурился, явно переваривая эту мысль. Его дерзость никуда не делась, но во взгляде, устремленном на Тэхена, появилось что-то новое. Искреннее уважение пополам с азартом. — Значит, бить в ответ нельзя? — хмыкнул Чон, не отводя глаз. — Нужно сидеть и разговаривать о чувствах? — Нужно выйти из плоскости ринга, — Тэхен усмехнулся одними уголками губ, глядя на студента. — Перестать играть по правилам, которые вам навязывают. Жертва должна взять ответственность за свой выбор, а не пытаться проломить череп оппоненту. Переделывать не буду заставлять, логика у вас есть, хоть и слишком… прямолинейная. Четыре балла. Тэхен взял красную ручку, поставил оценку на титульном листе и перевел взгляд на остальных. — А теперь, коллеги, открываем тетради. Раз уж мы заговорили об агрессии, запишите новую тему: «Защитные механизмы психики и перенос». Посмотрим, как вы умеете проецировать свои травмы на окружающих.       Звонок с пары. Студенты, изрядно вымотанные мозговым штурмом, с облегченным гулом начали собирать рюкзаки. Тэхен же просто выдохнул, прикрыв на секунду глаза, и принялся складывать проверенные эссе в стопку. Аудитория пустела быстро. Хлопали двери, стихали голоса в коридоре, и только шум дождя за окном становился отчетливее. Ким защелкнул замок на кожаном портфеле, когда краем глаза уловил движение. Чонгук уходить явно не собирался. Парень неспешно спустился по ступенькам, закинув свой рюкзак на одно плечо, подошел вплотную к преподавательскому столу, и остановился напротив Кима. — И всё-таки, профессор Ким, — начал Чонгук, и в его низком голосе скользнула откровенно провокационная нотка. — Как Жертве выйти из конфликта, если Преследователь не понимает слов? Тэхен даже не поднял головы. Он смахнул невидимую пылинку с рукава черной водолазки и абсолютно ровным тоном ответил: — Я ответил на этот вопрос пятнадцать минут назад, Чонгук. Жертва должна взять на себя ответственность и перестать подыгрывать. Выйти из эмоциональной зависимости. Раздался тихий смешок. Чонгук уперся обеими руками в край преподавательского стола, чуть подавшись вперед, и склонил голову набок, а Киму кажется, что теперь студент был слишком близко. Потому что Тэхен снова уловил этот резкий запах терпкого парфюма. А еще упрямства. — Я не согласен, — просто заявил студент, глядя на преподавателя снизу вверх с нескрываемым вызовом. — Это красивая теория для учебников. Но в реальной жизни, если тебя зажали в угол, разговоры о личных границах не спасут от хука справа. Иногда, чтобы выйти из конфликта, нужно просто вырубить того, кто его начал. Тэхен наконец поднял взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, спокойным и до одури серьезным. Ни тени раздражения, лишь легкая усталость, потому что ему в сотый раз пытаются доказать, что Земля плоская. — Мы обсуждали психологическое давление, студент Чон, а не потасовку в подворотне, — медленно произнес Ким. Он не отстранился, выдерживая этот наглый зрительный контакт. — Если ваш единственный аргумент в любом споре — это кулаки, значит, вы не решаете проблему. Вы просто демонстрируете свою неспособность вести диалог. Чонгук ничуть не смутился. Наоборот, уголки его губ поползли вверх, обнажая дерзкую ухмылку. — А какая разница, профессор? — он чуть склонил голову к другому плечу, словно изучая реакцию Тэхена. — Суть-то одна. Кто сильнее — тот и диктует правила. Если я бью в ответ, я перестаю быть Жертвой. Разве не этого вы добиваетесь своими теориями? — Если вы бьете в ответ, вы становитесь животным, которое поддалось инстинктам, — ответил Тэхен, скрещивая руки на груди. — Вы принимаете правила игры Преследователя. Вы пляшете под его дудку. А умный человек, Чонгук, просто не выходит на этот ринг. Он обесценивает саму игру, понимаете разницу? Сила не в том, чтобы ударить больнее, а в том, чтобы сделать чужой удар бессмысленным. На несколько секунд между ними повисла тишина, но Чонгук продолжал смотреть на него не моргая. Игривость в его глазах никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще — интерес. Парень медленно отлепился от стола, выпрямляясь во весь рост. — Сделать удар бессмысленным… — задумчиво протянул он, а затем снова довольно улыбнулся. — Красиво звучит, профессор. Посмотрим, как это работает на практике. Он слегка поклонился, развернулся на пятках и, засунув руки в карманы своих широченных джинсов, направился к выходу. Тэхен смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри ворочается профессиональный азарт. Этот студент определенно станет его персональной занозой в заднице на весь семестр.

***

      Четверг подкрался незаметно, притащив за собой накопившуюся за неделю усталость. Последняя, четвертая пара с четвертым курсом — время, когда и студенты, и преподаватели обычно хотят только одного: тихо умереть или уйти домой. Тэхен толкнул дверь аудитории спустя три минуты после звонка, вошел, привычно и бодро приветствуя группу, но запнулся взглядом о середину ряда. Чонгук сидел на своем месте, вальяжно откинувшись на спинку стула. Только вот сегодня на нем не было мешковатого худи. На нем была черная водолазка, которая плотно облегала широкие плечи, а рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья с выступающими венами. Тэхен на секунду замер. Это был его собственный стиль понедельника, скопированный с какой-то точностью. Чонгук, заметив заминку преподавателя, тут же подал голос. — А мне вы за опоздание с порога минус влепили, профессор Ким. Двойные стандарты? Тэхен тихо, обреченно вздохнул. Он опустил свой портфель на стол, развернулся к группе и привычно оперся бедром о край столешницы, скрестив руки на груди. — Студенты, приношу свои глубочайшие извинения за эту возмутительную задержку, — бархатным тоном произнес он, и в его голосе скользнула еле уловимая ирония. — Деканат решил, что мне слишком легко живется. Меня перехватили в коридоре и обрадовали новостью: я временно беру на себя обязанности куратора одной из групп. Их преподаватель ушел на больничный, а отдуваться, как водится, новеньким. Искренне надеюсь, что вы не держите на меня зла за эти украденные три минуты вашей жизни. Тэхен дежурно улыбнулся и перевел взгляд прямо на Чонгука. Парень, как только поймал на себе эти темные глаза, тут же растянул губы в широкой, откровенно довольной улыбке. Ким мысленно закатил глаза, задавив желание тяжело вздохнуть. Этот студент явно решил играть с ним в какие-то свои странные игры. — Итак, оставим лирику, — Тэхен отлепился от стола, мгновенно переключаясь в режим строгого преподавателя. — Сегодня вы рассказываете мне о видах семейных конфликтов. И чтобы никому не было обидно, пойдем прямо по списку. Он развернулся к столу, достал из папки распечатку с фамилиями, взял ручку и, пробежавшись взглядом по строчкам, приготовился назвать первую жертву.       Пока выбранные Тэхеном жертвы по очереди вставали с мест, кидаясь терминами вроде «ролевой конфликт» и «дисфункция», Ким то и дело ловил на себе взгляд. Чонгук смотрел не отрываясь. И стоило Тэхену лишь вскользь мазнуть по нему глазами, как на губах парня тут же расцветала эта наглая, самодовольная улыбка. Тэхена это откровенно забавляло. С высоты своего профессионального цинизма он читал этого студента как открытую книгу с крупным шрифтом. Закатанные рукава черной водолазки? О, это был не просто ироничный повтор его стиля. Это была выставка достижений. Плотная вязь черных татуировок забивала правое предплечье Чона от запястья и уходила куда-то высоко под ткань, переплетаясь на коже. Сделал ли он это специально, чтобы похвастаться и стянуть на себя максимум внимания? Ким готов был поставить свой красный диплом, что да. Чонгук искрил тестостероном, вел себя вызывающе, обожал быть в центре внимания и, судя по всему, прекрасно знал, насколько эффектно выглядит. Классическое павлинье поведение. Вот только Тэхен был психологом со стажем. Он видел таких уверенных в себе бунтарей десятками. Поэтому сейчас этот конкретный экземпляр вызывал у него не раздражение или трепет, а скорее теплую усмешку. Наблюдать за Чонгуком было банально весело. — Садитесь, Дживон. Твердые четыре балла, — Тэхен сделал пометку в своем листе, возвращаясь к реальности. — В типологии конфликтов вы ориентируетесь неплохо, но на семейной динамике вас ощутимо занесло на повороте. Прочитайте материал внимательнее. Если будет нужно, я передам через старосту ссылку на одну прекрасную статью, там этот механизм расписан без лишней академической воды. Дживон с облегченным выдохом рухнула на свой стул, а Тэхен вновь опустил глаза, собираясь ткнуть кончиком ручки в следующую случайную фамилию по списку, как над притихшей аудиторией раздался чуть хрипловатый голос: — А можно и мне ответить, профессор Ким? Конечно же. Чонгук. Тэхен замер на долю секунды, а потом медленно, очень медленно оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на него. Чонгук сидел всё в той же расслабленной позе, чуть склонив голову набок, и смотрел на него с…вызовом. — Какое рвение к знаниям, — ироничным тоном протянул Тэхен, откладывая ручку в сторону и скрещивая руки на груди. — Обычно студенты-спортсмены избегают зрительного контакта с преподавателем, чтобы их, не дай бог, не спросили. Но раз уж вы сами вызвались, студент Чон… Тэхен чуть прищурился. — Вставайте. Развлеките нас. Расскажите группе про скрытые мотивы деструктивных конфликтов в паре. И только попробуйте снова свести всё к тому, что кому-то нужно просто дать по лицу. Чонгук медленно, показательно поднялся со своего места, оперся ладонями о парту перед собой, так, что мышцы на татуированных предплечьях слегка напряглись. Вся его поза кричала о самоуверенности. — Никакого рукоприкладства, профессор, обещаю, — хмыкнул Чонгук, и в его голосе проскользнула хрипотца. — Скрытые мотивы деструктивных конфликтов… Если убрать шелуху в виде разбросанных носков или невымытой посуды, то истинная причина всегда кроется в борьбе за власть и смещении агрессии. Партнеры используют конфликт как легальный способ сбросить накопившееся напряжение, плюс вторичная выгода: позиция обиженного дает моральное превосходство и право на манипуляции. Тэхен, до этого лениво крутивший в пальцах ручку, замер, а бровь едва заметно поползла вверх. Он ожидал чего угодно: наглого стеба, поверхностных фраз из Википедии или очередной попытки перевести всё в плоскость физической силы. Но Чонгук выдавал безупречно структурированную базу так, словно сам спал в обнимку с учебником по психоанализу. — И в конечном итоге, — продолжал Чонгук, явно наслаждаясь эффектом, который он производил на притихшую аудиторию (и на одного конкретного преподавателя), — мозг доводит этот конфликт до точки кипения, чтобы психика могла разорвать эту деструктивную связь. Защитный механизм срабатывает на отторжение, чтобы спасти личность от полного разрушения. Шах и мат. Тэхен искренне улыбнулся. Этот парень был определенно хорош. Дьявольски хорош. Но не идеален. — Гениально, студент Чон. Я бы даже поаплодировал, — Тэхен оттолкнулся от стола и сделал пару шагов по направлению к рядам, сокращая дистанцию. — Вы прекрасно разложили мотивы и вторичную выгоду. Но в финале вы свернули не туда и улетели в кювет. Чонгук чуть вскинул подбородок, не отрывая взгляда от преподавателя: — И в чем же моя ошибка, профессор? — В вашей логике боксера, — ответил Тэхен, останавливаясь у первого ряда. — Вы привыкли, что бой заканчивается нокаутом и расходом по углам. Но в деструктивных отношениях финал конфликта — это не разрыв связи. Это суррогат близости. Чонгук слегка нахмурился, вслушиваясь в каждое слово, а вся его напускная расслабленность испарилась, уступив место анализу. — Они не пытаются расстаться, Чонгук, — голос Тэхена стал тише. — Они ругаются до хрипоты, бьют друг друга по самым больным местам лишь для того, чтобы почувствовать хоть какие-то эмоции. Потому что по-другому они просто не умеют контактировать, и для них этот скандал — единственное доказательство того, что партнеру не плевать. Это изувеченная, больная, но форма привязанности. Конфликт ради сохранения связи, а не ради ее разрушения. Чонгук несколько секунд молчал, переваривая услышанное, а на скулах желваки дрогнули, когда он вдруг усмехнулся. — То есть, они вскрывают друг другу шрамы просто для того, чтобы убедиться, что второй еще жив и реагирует на боль? — уточнил парень, сверля Тэхена потемневшим взглядом. — Именно. Идеальная формулировка, — Тэхен с удовольствием кивнул, чувствуя, как по венам бежит приятный адреналин от этого интеллектуального спарринга. Ему давно не было так интересно вести диалог. — Вы пытаетесь мыслить слишком рационально, Чон, а человеческая психика в любви и привязанности абсолютно иррациональна. Но за попытку и блестящее знание терминологии — пять баллов. Садитесь. Чонгук не отвел взгляд. Он медленно опустился на стул, но напряжение между ними, казалось, только повышалось. Остальные студенты сидели тише мышей, переводя ошарашенные взгляды с нового профессора на главного бунтаря курса. Они только что стали свидетелями чего-то странного, напряженного и чертовски захватывающего. Тэхен развернулся на пятках, возвращаясь к своему столу, пытаясь сдержать довольную улыбку.

***

      Пятница обрушилась на Тэхена жестоким контрастом. После вчерашнего звенящего от напряжения диалога с Чонгуком, где мозги работали на опережение, семинар у первого курса ощущался как добровольное погружение в болото. Аудитория была забита девятнадцатилетними юными дарованиями, которые свято верили, что стать психологом — это просто научиться красиво кивать и спрашивать «вы хотите поговорить об этом?». Их ответы были сухими, картонными и настолько искусственными, что у Тэхена сводило скулы. Первая ссылка в гугле. Википедия. Идеально причесанная искусственным интеллектом вода, в которой не было ни единой живой мысли. Тэхену было и смешно, и до одури грустно. Он, конечно, не питал иллюзий насчет вчерашних школьников, но предел же должен быть? — …и, таким образом, — вещала миловидная девушка за второй партой, старательно зачитывая текст из своей розовой тетради, — если человек избегает зрительного контакта, он точно врет. Это один из самых известных и достоверных невербальных фактов в психологии. Она победно подняла глаза. Господи, за что? Тэхену на секунду стало физически жаль самого себя. Свое время, свой красный диплом и свои уши, в которые только что залили эту ересь. Он издал мученический вздох, медленно оторвал взгляд от своих записей и перевел глаза на выступающую. Девушка осеклась на полуслове. Вся ее напускная уверенность мгновенно стекла на пол, она захлопнула рот, сглотнула и буквально вжалась в спинку стула. — Скажите мне… — голос Тэхена был обманчиво мягким, бархатным. — Вы этот «достоверный факт» в женском глянце вычитали? Или, может, вам таролог в интернете об этом рассказал? По аудитории пронесся нервный шепоток. Девушка покраснела до корней волос и отрицательно замотала головой. — Забудьте всё, что вы смотрели в дешевых сериалах про детективов, — продолжил Ким, поднимаясь со своего места и опираясь костяшками пальцев о стол. — Психология — это наука, а не сборник мифов для домохозяек. Отсутствие зрительного контакта может означать что угодно. Социальную тревожность, высокую когнитивную нагрузку — человек просто пытается вспомнить информацию и убирает визуальный шум. Низкую самооценку, особенности нейроотличного спектра. Да в конце концов, вы ему просто не нравитесь, и он не хочет на вас смотреть. Тэхен выдержал паузу, наблюдая. — Если вы будете ставить диагноз «лжец» каждому интроверту, который смотрит в пол, вы не психологи, вы — инквизиторы с дипломом. Садитесь, два балла заработали. Тэхен потер переносицу, пытаясь унять подступающую головную боль. В кармане брюк завибрировал телефон. Тэхен проигнорировал звук, выдохнул и, вернувшись к своему списку, вызвал отвечать старосту группы. У него теплилась слабая надежда, что человек, которому доверили почетную должность местной «мамочки», подошел к теме невербальной коммуникации с чуть большей ответственностью, чем к чтению гороскопов. Девушка поднялась с места, поправила очки и начала отвечать, а Ким, наконец, с облегчением опустился на стул и незаметно вытащил смартфон. На заблокированном экране светилось уведомление. Отправитель был лаконично подписан как «JK». Ни нормальной аватарки, ни человеческого имени. Конспирация уровня детского сада. Тэхен нахмурился, разблокировал экран и открыл чат. JK: Здравствуйте, профессор Ким. Я хотел спросить, не могли бы вы мне помочь с решением задачи, которую нам задали? Ким рефлекторно изогнул бровь. Серьезно? Помочь с домашкой в личных сообщениях? Он что, похож на круглосуточную службу психологической поддержки для заблудших душ? Тэхен чуть слышно цокнул языком.

Тэхен:

Приветствую. Во-первых, для начала имейте элементарную вежливость представиться. Во-вторых, я не занимаюсь индивидуальным репетиторством. Если у вас возникают вопросы по материалу — выписывайте их на бумагу и задавайте на лекции либо семинаре. Будем разбирать вместе со всеми.

Он нажал «отправить», заблокировал телефон и убрал его экраном вниз на столешницу, мгновенно выкидывая наглеца из головы. Тэхен поднял взгляд на выступающую первокурсницу, а та как раз уверенно заканчивала мысль про конгруэнтность жестов и мимики в стрессовых ситуациях. И, надо признать, ответ был на удивление вменяемым. Никакой эзотерики, никаких мифов. Тэхен кивнул, и на его губах появилась легкая, действительно искренняя улыбка. Аудитория, до этого сидевшая в напряжении, даже выдохнула. — Хороший ответ, — ровно произнес Ким, когда девушка замолчала. — Видно, что вы действительно открывали ту литературу, которую я скидывал, а не просто отправили ее в спам. Пять баллов, заслуженно. Садитесь. Староста просияла так, словно ей только что вручили Нобелевскую премию, и гордо опустилась на свое место. Телефон на столе снова завибрировал, но Тэхен даже не дернул бровью. Игнорировать наглецов — базовый навык любого уважающего себя преподавателя, а уж Ким владел им в совершенстве. Вместо того чтобы тянуться к экрану, он обвел взглядом аудиторию. — Записываем домашнее задание, коллеги, — скомандовал он, и первокурсники обреченно зашуршали ручками. — Семинар номер шесть. Тема: «Общение как взаимодействие между людьми. Межличностное влияние». Спойлер: будет сложно, потому что влиять вы пока умеете преимущественно только на нервную систему своих родителей. По рядам прокатился смешок, а Тэхен улыбнулся. — В понедельник я читаю вам лекцию по этой теме, — продолжил он, — а во вторник на семинаре жду от вас не мычания и цитаты из Википедии, а четкие, аргументированные ответы. Будьте готовы. Зазвенел звонок. Для Кима это была только третья пара за день, впереди маячили еще две, но его внутренний аккумулятор пока и не думал садиться. Он смахнул телефон со стола прямиком в карман брюк, расписался в подсунутом старостой журнале, подхватил свой портфель и покинул аудиторию. В его распоряжении было целых двадцать минут законного перерыва перед тем, как идти промывать мозги второму курсу. У тех по расписанию стояла потоковая лекция, и они наконец-то переходили к теме воображения. На кафедре было относительно тихо, лишь пара коллег пили чай в углу, не обращая на него особого внимания. Тэхен прошел к своему рабочему месту у окна, опустился в кресло и вытянул чистый лист бумаги. Достав из портфеля любимую ручку, он быстро набросал план предстоящей лекции. Ему нравилось структурировать мысли на бумаге. Ким аккуратно вывел пункты: Воображение как процесс опережающего отражения человеком реальности (попробовать объяснить так, чтобы они не отключились на третьем слове). Функции воображения. Социальная природа воображения. Физиологические базы (тут половина потока гарантированно зависнет). Аналитико-синтетический характер процесса (оставить на десерт, если успеем и студенты не начнут пускать слюни на конспекты). Тэхен хмыкнул, отложил ручку в сторону и откинулся на спинку кресла. Прикрыл глаза, давая себе пару минут абсолютной тишины. И только теперь, когда план был готов, а вокруг не было суетящихся первокурсников, он позволил себе вспомнить о том самом непрочитанном сообщении в телеграме от загадочного «JK». JK: Извините, професор Ким. Это Чон Чонгук из группы 4АПС. Понимаю, что вы не даете индивидуальные занятия, но задача очень интересная и мне бы хотелось лично ее обговорить. Тэхен смотрел на экран смартфона, и вновь невольно изогнул бровь. Ну конечно же. Чон Чонгук. Кто бы сомневался. Ким обреченно выдохнул и подумал, что надо будет обязательно, прямо на следующей лекции, вбить в головы всем старостам: его личный номер — это не горячая линия для студентов. Он не просто так выстраивал эту коммуникацию через посредников, чтобы сейчас какой-то самоуверенный боксер с пробитой губой врывался в его личное пространство.

Тэхен:

Уже лучше, студент Чон.

Но, повторюсь, запиши свои вопросы и мы обговорим их на семинаре.

Он уже собирался заблокировать телефон, когда тот булькнул новым сообщением. И еще одним. Печатал Чонгук со скоростью света. Чон Чонгук 4АПС: Профессор Ким, прошу вас! Первый и последний раз! Никто на потоке не может нормально объяснить эту динамику, а мне нужен высокий балл. Тэхен закатил глаза. «Первый и последний раз», как же. Классическая уловка манипулятора-новичка. Но какая-то крошечная, чисто профессиональная часть внутри него…предательски дрогнула. Ким вновь вздохнул.

Тэхен:

Какая именно задача?

Ответ прилетел так быстро, словно Чонгук сидел и гипнотизировал экран, не моргая. Чон Чонгук 4АПС: ОХ! Спасибо! В общем, дали нам вот этот кейс. Ситуация: Субъект А проявляет явный, открытый и настойчивый интерес к Субъекту Б. Но Субъект Б этот интерес столь же явно, холодно и демонстративно отвергает. Строит железобетонную стену. Нам нужно расписать мотивацию обеих сторон, их скрытые выгоды, защитные механизмы и спрогнозировать последствия. Взгляд с двух баррикад. Тэхен перечитал сообщение дважды, и на губах сама собой расцвела усмешка. «Тонко, Чонгук. Изящно.», — мысленно поаплодировал Ким.

Тэхен:

Классическая модель преследования и избегания. База конфликтологии. И что именно в этом элементарном кейсе вызвало у вас такой ступор, студент Чон, что вы решили нарушить мою личную переписку?

Телефон показал статус «печатает…». Печатал Чонгук долго, видимо, тщательно подбирая слова. Чон Чонгук 4АПС: Мне непонятна мотивация Субъекта Б. Я не могу логически обосновать эту стену. Смотрите: если человеку реально всё равно, он просто не замечает Субъекта А. Равнодушие — это когда тебе плевать, и ты проходишь мимо. Но Субъект Б реагирует. Он ДЕМОНСТРАТИВНО отвергает. Он тратит энергию на то, чтобы показать свой холод. Разве это не значит, что Субъект Б на самом деле чувствует угрозу? Что интерес Субъекта А пробивает его броню, и эта холодность — просто защитный механизм от потери контроля? Страх, что если он сдастся, то проиграет? Поправьте меня, профессор, если я несу бред. Тэхен замер. Шах. Кафедра вокруг гудела: кто-то распечатывал методички, тихо свистел закипающий чайник, хлопали двери. А Тэхен смотрел в экран и чувствовал, как по венам растекается жгучий азарт, который он испытал вчера на паре. Чонгук не просто проверял границы. Он залез Тэхену в голову, потоптался там в своих широких джинсах и нагло заявил, что видит его насквозь. Ким прикусил изнутри щеку, чтобы сдержать улыбку.

Тэхен:

Браво, студент Чон. Ваша логика вполне имеет право на существование, но вы смотрите на ситуацию исключительно через узкую призму собственного эго.

Тэхен:

Да, ваша теория верна в одном из сценариев. Демонстративный холод действительно может быть контрзависимостью — страхом потери контроля. Субъект Б чувствует угрозу своей автономии, боится, что Субъект А пробьет его броню, и поэтому возводит трехметровый бетонный забор.

Тэхен на секунду прервался, сделал глоток остывающего чая из кружки, стоящей на столе, и продолжил печатать, добивая оппонента:

Тэхен:

А теперь давайте снимем корону с Субъекта А и посмотрим на реальность под другим углом. Вариант второй: Субъекту Б просто катастрофически неинтересно. А его «демонстративность» и «жесткость» — это не скрытая страсть, а банальное раздражение. Это единственная доступная реакция на Субъекта А, который глух к отказам, не понимает слова «нет» и прет напролом, нарушая чужие личные границы.

Тэхен:

Эта задача дана вам для размышлений и дискуссий, Чонгук. В ней по умолчанию нет правильных и неправильных ответов. Психология — не математика. Прелесть таких открытых кейсов в том, что каждый человек проецирует на них свой собственный опыт и свои скрытые желания. Вы спроецировали на Субъекта Б тайный страх перед вашей… простите, перед настойчивостью Субъекта А. Кто-то другой увидел бы здесь обычный сталкинг. Делайте выводы. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство для написания работы.

Он отправил сообщение и, не удержавшись, добавил:

Тэхен:

И да, передайте Субъекту А, что ему стоило бы поучиться субординации. Хорошего дня.

Тэхен заблокировал экран, бросил телефон в портфель и перевел взгляд на настенные часы. До потоковой лекции у второго курса оставалось семь минут. Пора было идти рассказывать сотне студентов о том, как работает человеческое воображение. Уж у кого-кого, а у Чонгука оно точно работало на опережение реальности. Ким подхватил свои записи, поправил манжеты и направился к выходу с кафедры, чувствуя, как губы сами собой складываются в довольную ухмылку.

***

      За окном сгущались ранние сумерки выходного дня. Ким сидел в своем любимом кожаном кресле в домашнем кабинете, окруженный тишиной, теплым светом торшера и стопкой распечатанных рефератов от главных прогульщиков третьего курса. Тэхен согласился на эту внеплановую отработку только под клятвенное обещание старосты, что не увидит в текстах ни единой строчки из Википедии или сгенерированной нейросетью воды. Да, конечно. Так прям и случилось. Он перевернул страницу очередной работы. Какой-то гениальный парень не только скачал текст из первого попавшегося поискового запроса, но даже забыл убрать кликабельные вставки над словами. В электронном виде они являли собой ссылки на источники, а вот в распечатанном варианте, который Ким сейчас держал в руках, это выглядело как хаотичный набор подчеркнутых синих слов и странных символов. Тэхен вздохнул, бросил скрепленные листы на край стола, снял тонкие очки для чтения и потер переносицу. Пожалуй, хватит с него на сегодня этих мемуаров. На столе завибрировал телефон, и Ким нехотя взял его. Поднялся с кресла и, потянувшись всем телом, переместился в спальню. Он без сил упал на кровать, и почувствовал волну удовольствия, когда затылок коснулся мягких подушек. Два новых уведомления. Отправитель, естественно, не изменился. Чон Чонгук 4АПС: Каюсь! Не блокируйте! И следом, буквально через секунду, прилетело второе: Чон Чонгук 4АПС: Здравствуйте, профессор Ким. Простите грешного, простите, что пишу в субботу, но вы — умный и образованный психолог! Нужна помощь! Тэхен закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственные мозги, и выдохнул. Этот студент был хуже стихийного бедствия. Он не просто нарушал границы — он их с какой-то извращенной радостью переступал раз за разом, прощупывая почву. Ким усмехнулся, прекрасно понимая, что должен был кинуть Чонгука в блок еще в четверг. Но вместо этого…

Тэхен:

Здравствуй, студент Чон.

Льстить ты совершенно не умеешь.

Твои попытки звучат так же фальшиво, как рефераты третьекурсников, которые я сейчас читаю.

Он почувствовал, как усталость проходит. Может, странно, но это…даже нравилось. Перепалки с этим боксером, эти игры — они добавляли какого-то адреналина, избавляли от привычного монотонного существования.

Тэхен:

Выкладывай свою «проблему века».

Кого на этот раз Субъект А не может затащить на свидание?

Или тебе нужна консультация по управлению гневом перед очередными соревнованиями?

Телефон в руках снова пискнул, и Ким лениво перевернулся на спину, устраивая смартфон над головой. Чон Чонгук 4АПС: Никаких Субъектов А на этот раз, клянусь! Чисто дружеская драма. Жизненно необходим совет специалиста. Без вас не справлюсь. Чон Чонгук 4АПС: У нас с другом жесткий спор. Мне ОЧЕНЬ нужно, чтобы он помог мне с одним делом. Прямо горит. А он уперся рогом, включил принципиального и ни в какую. Как мне на него повлиять, профессор? Как убедить человека сделать то, что мне нужно, да еще так, чтобы он думал, что сам этого захотел? У Тэхена даже вырвался смешок. — Ну просто прелесть, — пробормотал он в пустоту. — Теперь я должен обучать этого гопника бытовому манипулированию по выходным. Студент Чон явно путал границы между лекцией по социальной психологии и курсами юных макиавеллистов, но Тэхен лишь поудобнее перехватил телефон. По-хорошему, следовало написать «Открой учебник, страница 145» и выключить звук. Но игра уже началась, и Ким, отбросив остатки преподавательского снобизма, быстро застучал по клавиатуре.

Тэхен:

То есть субботним вечером ты просишь своего преподавателя выдать тебе чит-код для манипуляции друзьями? Очаровательно, студент Чон.

Надеюсь, ты не собираешься втягивать его в ограбление банка.

Тэхен:

Если твой друг уперся рогом, значит, твое «очень нужно» грубо нарушает его зону комфорта. Прямое давление вызовет только еще большее сопротивление.

Это физика, Чонгук, и психология работает так же.

Видя, что Чонгук мгновенно прочитал сообщения, начал набирать главное:

Тэхен:

Хочешь оказать влияние — смени фокус с себя на него. Люди делают что-то исключительно по двум причинам: чтобы получить выгоду или чтобы избежать дискомфорта. Твоя ошибка в том, что ты давишь аргументом «МНЕ надо». Забудь про себя. Подумай, что твое дело даст ЕМУ. Найди его скрытую потребность (деньги, признание, покой, интерес) и заверни свою просьбу в эту обертку. Сделай так, чтобы твое предложение решало ЕГО проблему, а не твою.

Тэхен:

И прекрати с ним спорить. Согласись с его возражениями, усыпи бдительность, а потом зайди с другой стороны. Это называется техника психологического айкидо. Погугли на досуге, если буквы знакомые найдешь.

Отправив эту тираду, Тэхен довольно хмыкнул. В голове почему-то отчеливо появлялась картинка того, как Чонгук там, по ту сторону экрана, хмурит брови, переваривая информацию. Чон Чонгук 4АПС: Психологическое айкидо… Звучит как нечто, за что можно получить дисквалификацию на ринге. Мне нравится. И следом, не дав Тэхену даже усмехнуться: Чон Чонгук 4АПС: Но есть проблема, профессор. Что, если этот мой «друг» — жуткий сноб? Умный до одури, колючий, и уверенный, что видит всех насквозь? Чон Чонгук 4АПС: К тому же с явным комплексом бога. Чон Чонгук 4АПС: Какую его скрытую потребность мне закрыть? Потребность в признании его гениальности? Тэхен фыркнул, картинно закатив глаза, но так же, как этот мелкий паршивец не пытался завуалировать свой наглый флирт — не попытался сдержать ухмылку, которая так и рвалась. «Сноб с комплексом бога». Надо же. Идеальный психологический портрет. Ким перевернулся на бок, подминая под себя подушку. Диалог затягивал.

Тэхен:

Упрямым снобам, студент Чон, обычно плевать на дешевую лесть. Они и так знают себе цену. Их базовая потребность — это качественное интеллектуальное развлечение. И чтобы собеседник не впадал в ступор от слов длиннее трех слогов. Учитывая твой текущий арсенал манипулятора-самоучки, рекомендую оставить своего «друга» в покое, пока он не размазал твое эго тонким слоем по асфальту.

Чон Чонгук 4АПС: Ауч. Больно бьете, профессор. Чон Чонгук 4АПС: Но боксеры не привыкли отступать после первого пропущенного удара. Если снобу нужно интеллектуальное развлечение — я готов рискнуть. И тут Тэхен поднимает брови в искреннем удивлении, потому что… Чон Чонгук 4АПС: Как насчет чашки хорошего кофе на этих выходных? Я даже готов выучить парочку заумных терминов вроде «когнитивного диссонанса», чтобы порадовать его слух. Как думаете, это удовлетворит его скрытые потребности? Тэхен прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как по венам бежит приятный адреналин. Наглость этого парня просто не знала границ. Он буквально приглашал его на свидание, в лоб, без тормозов, прикрываясь его же лекцией по конфликтологии.

Тэхен:

Думаю, твой «друг» выльет этот кофе прямо на твое безразмерное худи, Чонгук, если ты не перестанешь путать чужие личные границы с боксерским рингом.

Тэхен:

И нет.

На мне твои свежеприобретенные навыки манипуляции не сработают.

Я сам писал методичку, по которой ты сейчас пытаешься играть.

Ищи другую цель для тренировок.

Индикатор «печатает…» висел подозрительно долго. Чон Чонгук 4АПС: Я еще даже не начинал манипулировать, профессор. Я просто прощупываю защиту. Чон Чонгук 4АПС: И вы сами сказали: «согласись с возражениями, усыпи бдительность». Так что я полностью с вами согласен. Вы правы. Кофе отменяется. Мои искренние извинения за беспокойство субботним вечером. Тэхен только скептически выгнул бровь, собираясь заблокировать экран, как пришло последнее сообщение: Чон Чонгук 4АПС: Но от своих планов Субъект А не отказывается. Он просто уходит в тень. Спокойной ночи, профессор Ким. И спасибо за чит-код. Он мне еще пригодится. Тэхен перечитал текст, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок предвкушения. Он отбросил телефон на пустую половину огромной кровати, откинулся на спину и уставился в потолок. — Идиот, — тихо констатировал Ким. Он еще не понял, про кого это сказал — себя или Чонгука, но какая разница, если кажется, что этот семестр будет куда интереснее, чем он предполагал.