Я научу вас, профессор

      Конец мая выдался в этом году слишком жарким. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие арочные окна торжественного актового зала университета, подсвечивая пылинки в воздухе и заливая золотым светом первые ряды. В зале стоял невыносимый шум: смех, щелканье камер, шелест мантий, запах тяжелого парфюма и сотен букетов цветов. Тэхен стоял в самом первом ряду, плечом к плечу с остальным профессорским составом. На нем был безупречный, сшитый на заказ темно-синий костюм, но от прежнего «строгого профессора Кима» осталась лишь идеальная осанка. Его лицо, обычно непроницаемое на официальных мероприятиях, сейчас светилось такой открытой, искренней и светлой улыбкой, что коллеги то и дело бросали на него удивленные взгляды. Но Тэхену было абсолютно всё равно. — Чон Чонгук. Диплом с отличием, — разнеслось из динамиков торжественное объявление ректора. Сердце Тэхена сделало кульбит и забилось где-то в самом горле. Он поднял руки и начал хлопать — громко, ритмично, чувствуя, как грудную клетку распирает от колоссальной гордости. Чонгук уверенно поднялся по ступенькам на сцену. В традиционной черной мантии выпускника он выглядел потрясающе. Широкие плечи, уверенная походка боксера, которую не могла скрыть даже бесформенная академическая одежда. Темные волосы были аккуратно уложены, открывая лоб, а из-под манжет выглядывали краешки тех самых татуировок, которые когда-то так бесили, а теперь так сводили Тэхена с ума. Чонгук подошел к ректору, вежливо и низко поклонился, принимая из его рук заветную красную корочку диплома. Тот самый «красный диплом», ради которого он сутками сидел за учебниками на кухонном островке Тэхена, пока сам Ким проверял его конспекты, периодически отвлекая поцелуями. Тэхен смотрел на него снизу вверх, и перед глазами проносились эти полгода. Как они прятались. Как учились доверять друг другу. Как Чонгук боролся со своими вспышками агрессии на тренингах, а потом возвращался в квартиру Кима и утыкался носом в шею Тэхена, ища покоя. Как он доказал, что его чувства — это не подростковый максимализм, а нечто настолько глубокое и фундаментальное, что Тэхену больше не было страшно. Получив диплом и пожав руку декану, Чонгук выпрямился. Он повернулся к залу, но его взгляд даже не пытался скользить по толпе. Он безошибочно, как по компасу, нашел в первом ряду Тэхена. Их глаза встретились. Вокруг хлопали сотни людей, играла торжественная музыка, но для них двоих мир на эти несколько секунд сжался до размеров одного взгляда. Чонгук стоял на сцене с красным дипломом психолога в руках, смотрел на своего профессора и улыбался. Это была не та дерзкая ухмылка хулигана из кладовки, и не та отчаянная улыбка парня с разбитыми костяшками. Это была улыбка взрослого, уверенного в себе мужчины, который точно знал, чего он стоит и кто ждет его дома. Он чуть приподнял красную корочку, салютуя ей исключительно Тэхену, и одними губами, так, чтобы никто больше не заметил, беззвучно произнес: «Твой». Тэхен почувствовал, как предательски защипало в носу. Он кивнул ему в ответ, продолжая аплодировать, и его улыбка стала еще шире. Он гордился им так сильно, что не хватало воздуха. Его студент. Его мальчик. Его мужчина.

***

      Как только они вырвались из душной толпы выпускников и родственников, Чонгук буквально залетел на пассажирское сиденье. Он с облегчением захлопнул дверь и со стоном откинул голову на подголовник. Прохлада кондиционера показалась манной небесной. Чонгук стянул с себя мантию, скомкал её вместе с красной лентой и небрежно швырнул на заднее сиденье, прямо поверх своего новенького, выстраданного красного диплома. — Боже, я думал, я сдохну прямо там, на сцене, — простонал Чонгук, оттягивая ворот белоснежной рубашки, которая слегка прилипла к влажной от пота груди. — В этой мантии жарко, как в преисподней. Я дико устал, Тэхен. Хочу просто встать под ледяной душ и стоять там час, не меньше. Тэхен тихо рассмеялся, глядя на этого взъерошенного, уставшего, но такого счастливого парня. Он завел мотор, плавно снял машину с ручника и выехал с университетской парковки. Напряжение последних месяцев, сессия, защита диплома, необходимость скрываться — всё это осталось позади, за воротами кампуса. Теперь Чонгук официально не был его студентом. Между ними больше не стоял этический кодекс. — К тебе или ко мне? — привычно спросил Чонгук, когда они остановились на первом светофоре. Он повернул голову к Тэхену и, не дожидаясь ответа, привычно перехватил руку Кима, лежащую на коробке передач. Чонгук скользнул своими пальцами между пальцев Тэхена, скрещивая их в замок. Тэхен не отнял руку. Наоборот, он слегка сжал чужую ладонь, чувствуя знакомые мозоли от боксерских перчаток, и мягко улыбнулся, глядя на дорогу. — А может…к нам, Чонгук? — с нежностью произнес Тэхен. Большим пальцем он медленно начал поглаживать тыльную сторону чужой, но такой родной ладони. Чонгук нахмурился, не сразу улавливая смысл этой короткой фразы. Его уставший после защиты мозг дал сбой. — В смысле? — непонимающе протянул он, моргнув. — У нас же нет… — Переезжай ко мне, Чонгук. Машина плавно тронулась на зеленый свет, а в салоне повисла тишина. Чонгук, кажется, перестал дышать. Он уставился на профиль Тэхена так, словно видел его впервые. Его пальцы, переплетенные с пальцами профессора, дрогнули и сжались до побелевших костяшек. В голове крутилась только одна мысль, которая никак не могла уложиться в сознании: Тэхен. Ким Тэхен. Человек, который панически боялся пускать кого-то в свою жизнь и всё твердил про их десятилетнюю разницу в возрасте, сам предлагает ему жить вместе. — Ты… — голос Чонгука сорвался, превратившись в сиплый шепот. Он сглотнул, чувствуя, как сердце начинает отбивать бешеный ритм о ребра. — Тэхен, ты шутишь? Тэхен бросил на него быстрый, но невероятно теплый взгляд и снова перевел глаза на дорогу. — Разве я похож на человека, который шутит такими вещами? — мягко ответил он, не прекращая поглаживать руку парня. — Твоя зубная щетка и так уже два месяца живет в моем стаканчике. Половина твоего гардероба чудесным образом перекочевала на мои полки, а в холодильнике почему-то постоянно появляются твои любимые йогурты. Мне кажется, пора просто признать очевидное и перевезти оставшиеся вещи. И… собаку мы тоже заведем. Как ты и хотел. — Правда? — Чонгук выдохнул это слово так, словно у него выбили землю из-под ног. В его расширенных глазах плескался такой шок, смешанный с счастьем, что Тэхену снова захотелось рассмеяться от нежности. — Правда, — твердо сказал Ким. — Я хочу приходить домой и видеть тебя. Хочу, чтобы ты забирал мое пальто, если ты, конечно, еще не передумал. Чонгуку не нужно было повторять дважды. Его прорвало. Вся усталость, вся жара испарились в одну секунду. Он издал какой-то нечленораздельный, полузадушенный звук радости, дернул их сцепленные руки на себя и, наплевав на то, что Тэхен вообще-то ведет машину, буквально перевалился через консоль. — Эй, осторожно, я за рулем! — со смехом воскликнул Тэхен, пытаясь удержать руль одной рукой, пока Чонгук повис на его шее, утыкаясь носом куда-то под ухо. — Блять, Тэхен… Тэхен, я так тебя люблю, ты даже не представляешь, — зашептал Чонгук, покрывая быстрыми, сбивчивыми поцелуями его шею, скулу, уголок губ, всё, до чего мог дотянуться, пока они ехали. Его голос дрожал от переизбытка эмоций. — Я перевезу вещи сегодня же. Прямо сейчас. К черту ледяной душ, поехали ко мне за коробками! Тэхен счастливо засмеялся, откидывая голову назад, чтобы Чонгуку было удобнее его целовать. Этот парень сейчас радовался, как ребенок, которому подарили весь мир. И самое удивительное было то, что Тэхен, глядя на его сияющее лицо, впервые за долгое время чувствовал абсолютный покой. Он больше не боялся. В его идеальную жизнь ворвался хаос, но этот хаос пах — как оказалось — армани, крепко держал его за руку и собирался перевезти к нему свои вещи. «Я так тебя люблю…» Эти слова, брошенные в суматохе, на секунду зависли в голове, а затем обрушились на Тэхена со всей своей силой. Тэхен до боли закусил нижнюю губу, чувствуя, как лицо само собой растягивается в совершенно неконтролируемой, глупой и невероятно счастливой улыбке. Чонгук сказал это впервые. Выдохнул в порыве счастья, даже не задумываясь о том, как это прозвучит, не готовя почву и не выжидая правильного момента. И Тэхен, как психолог, привыкший анализировать чужие эмоции и искать скрытые мотивы, отчетливо понимал: в этой фразе не было ни капли манипуляции, ни попытки привязать к себе, ни красивой позы. Это была истина. Прямая и честная, как сам Чонгук. Сердце в груди забилось так сильно, что стало тесно дышать. Тэхен понял, что не может просто ехать дальше, делая вид, что ничего не произошло. Ему физически необходимо было остановить этот момент. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, резко включил правый поворотник и, крутанув руль, свернул на полупустую парковку возле какого-то круглосуточного супермаркета. Шины шурхнули по асфальту, Тэхен перевел рычаг коробки передач в режим парковки и заглушил мотор. В салоне воцарилась внезапная тишина, а Чонгук моргнул, и его радостный монолог оборвался на полуслове. Тэхен отстегнул ремень безопасности, повернулся к студенту — бывшему студенту — всем корпусом и посмотрел ему прямо в глаза. — Я тоже, Чонгук, — тихо произнес Ким. Чонгук замер. Его брови непонимающе поползли вверх, а во взгляде мелькнула растерянность. Он всё еще был на адреналине от мысли о переезде и не сразу осознал, к чему именно относилась эта реплика. Тэхен протянул руку, трепетно зарываясь пальцами в волосы на затылке парня. Его взгляд потемнел, наполнившись такой безграничной нежностью, от которой у Чонгука мгновенно перехватило дыхание. — Я люблю тебя, Чонгук. Тоже, — произнес Тэхен, произнося каждое слово так, словно ставил печать на их общем будущем. Глаза Чонгука расширились. В них вспыхнуло такое ослепительное осознание, что Тэхен больше не смог выдержать дистанции. Он подался вперед, сокращая последние сантиметры, и накрыл его губы своими. Чонгук судорожно, почти со всхлипом выдохнул в приоткрытые губы Тэхена. Руками он мгновенно обхватил шею Кима, сминая ткань пиджака, притягивая его к себе так близко, насколько вообще позволяла теснота авто. Тэхен целовал его медленно, отдавая всего себя. Он скользил языком по мягким губам, сплетаясь в отчаянно-искреннем ответе, вкладывая в это прикосновение всё то, о чем так долго молчал. В этом поцелуе не было ни капли привычной им борьбы за доминирование — только абсолютная отдача друг другу, обещание дома, покоя и того самого тепла, которого они оба так отчаянно искали. Они отстранились друг от друга лишь на миллиметр, тяжело дыша, соприкасаясь лбами. Чонгук смотрел на него блестящими глазами, а его губы всё еще дрожали в счастливой улыбке.

***

      В сентябре кафедра превратилась в гудящий улей, и Тэхена, которого обычно забавляла эта студенческая суета, сегодня всё происходящее невероятно, до скрежета зубов раздражало. Сегодня был день рождения Чонгука. Тэхен обещал быть вовремя, обещал провести этот вечер только вдвоем, но бюрократия и затянувшееся собрание преподавательского состава беспощадно сожрали лишние два часа. Вырвавшись наконец с парковки, Ким гнал по вечернему городу, нарушая все мыслимые скоростные лимиты. Он быстро заскочил по нужному адресу к женщине, с которой договаривался заранее, забрал из её рук переноску и рванул к их общей квартире. Всю дорогу внутри ворочалось липкое чувство вины: его мальчик сейчас ждет. Ждет, расстраивается и наверняка борется с подступающим разочарованием в пустой квартире.       Тэхен буквально ворвался в прихожую. Он осторожно опустил большую серую переноску у самой двери, стянул с плеч пиджак и не глядя повесил его на крючок. В квартире пахло специями и жареным мясом — запах уюта, к которому Ким всё еще не мог до конца привыкнуть. Он бесшумно прошел вглубь коридора и замер на пороге кухни. Чонгук стоял у плиты. В простых домашних штанах и свободной черной футболке, он с какой-то резкостью переворачивал стейки на раскаленной сковороде. В ушах у него были наушники. Тэхен прочитал эту картину за секунду: Чонгук заглушал свои мысли музыкой и занимал руки готовкой, чтобы перенаправить подступающую обиду и не дать ей перерасти во вспышку агрессии. Он контролировал себя. Ради них. Тэхен почувствовал, как сердце болезненно сжимается от нежности. Он подошел со спины, скользнул руками по талии парня и крепко прижал его к своей груди, утыкаясь носом между лопаток. Чонгук крупно вздрогнул. Его мышцы мгновенно напряглись, но, узнав тяжесть родных рук и знакомый запах духов, он тут же шумно выдохнул. Быстрым движением он вытащил наушники, бросил их на столешницу рядом с плитой и резко развернулся в кольце рук Тэхена. В его темных глазах всё еще плескались остатки задетой гордости и грусти, которые он так отчаянно пытался скрыть. — Прости, малыш, — тихо, с глубоким, искренним раскаянием произнес Тэхен, заглядывая ему в лицо. Чонгук сглотнул. Его челюсти на мгновение сжались, но он заставил себя расслабить лицо, опуская руки на предплечья Кима. — Все в порядке, — голос Чонгука прозвучал глухо. — Я успел отойти и остыть. В этой короткой фразе было столько проделанной над собой работы, столько осознанности, что Тэхену захотелось зацеловать его прямо сейчас. Ким поднял руку, мягко зарываясь пальцами в отросшие волосы на затылке парня, и ласково погладил большим пальцем его щеку. — Злился, хороший мой? — шепотом спросил Тэхен. Чонгук замер на секунду, а затем сдался. Вся его напускная независимость рухнула. Он молча кивнул и подался вперед, обнимая Кима в ответ. Крепко, отчаянно, так, что у Тэхена едва не хрустнули ребра. Чонгук спрятал лицо, утыкаясь носом в его шею, вдыхая запах улицы и чужого парфюма, позволяя последнему напряжению окончательно раствориться в этом объятии. Тэхен прижал его к себе еще плотнее, закрывая глаза и мягко поглаживая широкую спину. И вдруг тишину нарушил звук. Тонкий, жалобный, почти птичий скулеж донесся из коридора, и Чонгук вновь вздрогнул. Его руки на талии Тэхена напряглись, и он резко оторвался от родной шеи, непонимающе моргая. Скулеж повторился чуть настойчивее, с легким скрежетом крошечных когтей по пластику. — Что это? — хрипло спросил Чонгук, сводя брови к переносице. В его глазах читалось абсолютное замешательство. Он бросил быстрый взгляд на вытяжку, словно звук мог исходить оттуда, а потом посмотрел в сторону прихожей. Тэхен не смог сдержать улыбки, которая тронула уголки его губ. Он нехотя выпустил парня из объятий, отступая на полшага. — Кажется, моя компенсация за опоздание требует внимания, — тихо ответил Ким, кивая в сторону коридора. — Иди, посмотри. Чонгук недоверчиво сощурился, но послушно сделал шаг из кухни. Тэхен пошел следом, наблюдая за тем, как напряженная спина его парня замирает, когда он замечает в полумраке переноску. Скулеж стал громче, стоило им приблизиться. Чонгук остановился на секунду, словно не веря собственным ушам, а затем резко опустился на колени. Руками тут же с осторожностью потянулся к металлической дверце и открыл ее. Из недр переноски на свет неуклюже вывалилось нечто ушастое, длинноногое и абсолютно очаровательное. Это был щенок добермана. Месяца два от роду, с глянцевой черно-подпалой шерстью, несоразмерно огромными, толстыми лапами и влажным любопытным носом. Щенку явно надоело сидеть взаперти: он тут же издал смешной, неуверенный, но басистый «гав», запнулся о собственные лапы и ткнулся носом прямо в колено Чонгука. Чонгук перестал дышать. Он сидел на полу, широко распахнув глаза, и смотрел на щенка так, словно перед ним появилось восьмое чудо света. Его руки дрогнули, когда он медленно, боясь спугнуть, поднес ладони к собаке. Щенок тут же радостно завилял куцым хвостиком и принялся отчаянно вылизывать костяшки его пальцев — те самые костяшки, которыми Чонгук еще недавно разбивал лица на ринге. Тэхен прислонился плечом к стене, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на эту картину с такой щемящей нежностью, что в груди становилось тесно. Этот огромный, сильный парень, который еще пять минут назад глушил в себе обиду, сейчас казался самым беззащитным человеком на земле. — Тэхен… — голос Чонгука сорвался, прозвучав жалко и сдавленно. Он поднял голову, и Ким увидел, как в темных глазах его непробиваемого боксера блестят самые настоящие слезы. — Тэхен, это… это мне? — С днем рождения, мой хороший, — бархатно отозвался Тэхен. — Ты же хотел собаку. Я подумал, что доберман идеально впишется в нашу семью. Будет таким же упрямым, красивым и сильным, как ты. Чонгук издал какой-то задушенный всхлип, смешанный со смехом. Он подхватил щенка на руки, прижимая этот теплый, извивающийся комочек к своей груди, и уткнулся лицом в макушку. Щенок радостно заскулил, пытаясь лизнуть его за проколотую губу. — Господи, Тэхен… — Чонгук поднял на него сияющий, абсолютно счастливый взгляд, в котором не осталось ни тени утренней грусти. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, ты даже не представляешь. Тэхен опустился на корточки рядом с ним, положил руку на плечо Чонгука и мягко поцеловал его в висок, вдыхая запах его волос. — Я знаю, малыш. Я тоже тебя люблю, — прошептал Тэхен, почесывая щенка за ухом. — А теперь пошли спасать мясо, пока наш новый жилец не решил, что мы хотим спалить квартиру в его честь.

***

      Прошел еще один год. Их жизнь давно вошла в уютную, предсказуемую колею, о которой Тэхен когда-то так отчаянно мечтал, но которая оказалась совершенно не похожа на скучную рутину именно благодаря Чонгуку. Субботний вечер. Тэхен развалился поперек их огромной двуспальной кровати, закинув ноги на спинку, и лениво листал бесконечную ленту ТикТока. На часах было уже на полчаса больше того времени, когда Чонгук обещал быть дома. Три отправленных сообщения так и висели со статусом «доставлено», но не прочитано. Тэхен не паниковал — он знал, что у его парня, который теперь был не просто выпускником с красным дипломом, а востребованным начинающим психологом, клиенты иногда задерживались, выплескивая эмоции. Но легкое раздражение от того, что их совместный вечер откладывается, всё же присутствовало. Вдруг в коридоре лязгнул замок, и входная дверь со стуком захлопнулась. Тэхен заблокировал телефон, сладко потянулся, разминая затекшие мышцы, и неспешно вышел из спальни в коридор. Его встретил не просто уставший парень, а настоящая шаровая молния, извергающая проклятия. — …и блять, чтобы я еще раз в своей гребаной жизни согласился на субботние сеансы! — громко возмущался Чонгук, агрессивно стягивая ботинки, даже не расшнуровывая их до конца. — Да ни за какие деньги! Полтора часа, Тэхен, полтора часа слушать про то, как чувак не может сепарироваться от матери, пока у меня самого глаз дергается! Тэхен прислонился плечом к дверному косяку и не смог сдержать тихого смеха. Он подошел к Чонгуку, мягко перехватил его руки, которые в слепой ярости дергали пуговицы пиджака, и сам ловко стянул с его плеч ткань. Тэхен повесил пиджак на крючок, а затем просто шагнул вплотную и обнял своего парня, крепко прижимая к себе. Чонгук тут же сдулся. Весь его гнев испарился, он тяжело выдохнул и уткнулся лбом в плечо Кима, обвивая руками его талию. — Голодный? — тихо, с улыбкой в голосе спросил Тэхен, зарываясь носом в его волосы. — До ужаса, — глухо простонал Чонгук куда-то ему в ключицу. Тэхен ласково погладил его по напряженной спине. — Иди в душ, смывай с себя чужую энергетику. А я пока всё организую. Чонгук послушно кивнул, нехотя выпуская Тэхена из объятий, и поплелся в сторону ванной, на ходу стягивая галстук. Проводив его взглядом, Тэхен прошел на их кухню. Он достал из кармана домашних штанов телефон, открыл приложение доставки и, даже не задумываясь, в несколько кликов заказал им огромный сет мяса на гриле и лапшу из их любимого ресторана. Расправившись с заказом, он подошел к столешнице и клацнул кнопку электрического чайника. Спустя минут пятнадцать на пороге кухни появился Чонгук. Влажные, потемневшие волосы падали ему на лоб, от кожи исходил аромат свежего геля для душа. На нем была простая белая майка, плотно облегающая накачаную грудь и открывающая забитые татуировками руки, и свободные серые спортивные штаны. Выглядя так, словно из него выкачали все силы, Чонгук с тихим стоном упал на стул возле кухонного островка, вытягивая ноги и откидывая голову назад. Тэхен подошел, поставил перед Чонгуком чашку чая и плавно обошел стул со спины. Он опустил ладони на каменные от напряжения плечи парня и начал медленно, с нажимом их разминать. — Я же говорил тебе, что ты можешь вообще не работать, — спокойно, с мягкой полуулыбкой в голосе произнес Ким, чувствуя, как под его руками Чонгук издает тихий выдох облегчения. — Ну нет, — буркнул Чонгук, прикрывая глаза и поддаваясь навстречу теплым рукам. — Я что, зря четыре года учился и этот красный диплом выгрызал? Тэхен тихо рассмеялся. — Работать надо для души, малыш. Деньги — совершенно не проблема, нам же с головой хватает. Если эта клиника вытягивает из тебя столько нервов, просто уходи. Чонгук тяжело вздохнул. Он открыл глаза и откинул голову далеко назад, упираясь влажным затылком прямо в живот Тэхена, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Тогда я буду целыми днями пропадать в боксерском клубе, — с легким вызовом протянул Чонгук, словно проверяя реакцию. Тэхен невозмутимо пожал плечами, не прекращая массировать. — Почему нет? Откроем тебе собственный зал. Будешь тренировать, выбивать агрессию из трудных подростков, раз уж с их матерями в кабинете не сложилось. Чонгук прищурился, внимательно изучая спокойное, красивое лицо своего профессора. — А ты тогда почему до сих пор преподаешь? Раз деньги не проблема? — Для души, Чонгук-и, — ласково ответил Тэхен, чуть наклоняясь и оставляя невесомый поцелуй на его лбу. — Ага, — фыркнул Чонгук, резко сводя брови к переносице. Его голос мгновенно потерял расслабленность, пропитываясь колючими, собственническими нотками. — Для души. И заодно смотришь там на всех этих молоденьких студенточек, которые тебе глазки строят. Тэхен замер. Он знал этот тон. О, он знал его слишком хорошо. За эти два года их отношения стали прочными, но некоторые вещи оставались неизменными. Тэхен читал Чонгука как открытую книгу и отчетливо видел всю ту сложную гамму чувств, которая сейчас бушевала в его парне. Это была ревность. Чистая, глухая, собственническая ревность. Ирония ситуации заключалась в том, что когда-то Тэхен панически боялся их разницы в возрасте, думая, что юный Чонгук найдет себе кого-то моложе. Но на деле всё вышло с точностью до наоборот. С возрастом Тэхен стал выглядеть только лучше, уверенный в себе, состоятельный профессор Ким, который каждый день читал лекции сотням студентов, чей возраст был ровно таким же, каким был возраст Чонгука в день их знакомства. Чонгук прекрасно знал, что происходит в этих аудиториях. Он сам сидел за теми партами. Он сам пожирал Тэхена взглядом, сам оставался после пар, сам провоцировал его. И теперь Чонгука до зубного скрежета изводила мысль о том, что каждый сентябрь на кафедру приходят новые двадцатилетние студенты в коротких юбках, или самоуверенные парни, которые смотрят на его Тэхена точно так же, как когда-то смотрел он сам. Чонгук боялся. Несмотря на свою идеальную физическую форму, несмотря на статус, он всё еще иногда чувствовал укол неуверенности. Боялся, что однажды Тэхену станет с ним скучно. Что кто-то другой, более дерзкий, более молодой, бросит профессору новый вызов, перед которым тот не устоит. Тэхену от этого осознания всегда становилось одновременно щемяще-больно и невыносимо сладко. То, что этот сильный, независимый мужчина, способный уложить на лопатки кого угодно, так отчаянно и ревностно цеплялся за него, заставляло сердце Тэхена плавиться. Он медленно выдохнул, скользнул ладонями с плеч Чонгука на его грудь, забираясь пальцами под майку, и наклонился к самому его уху. — Студенточек, значит? — шепотом переспросил Тэхен, специально задевая губами мочку его уха, отчего по телу Чонгука мгновенно пробежала крупная дрожь. — Чонгук, ты правда думаешь, что после того, как я пережил твой курс, меня может заинтересовать кто-то другой? Тэхен чуть прикусил кожу на его шее, чувствуя, как у парня сбивается пульс, и добавил с легкой усмешкой: — Никто из них не умеет так красиво зажимать профессоров в кладовке. И уж точно никто из них не ждет меня дома. Чонгук чуть повернул голову, чтобы поймать взгляд Тэхена краем глаза, и с вызовом, в котором всё еще сквозила задетая собственническая гордость, хрипло спросил: — А ты проверял, кто и что умеет? Тэхен запрокинул голову и искренне засмеялся. Ким уже открыл было рот, чтобы выдать какой-нибудь изящный ответ, но интимную атмосферу бесцеремонно разорвал резкий звонок в дверь. Доставка. — Спасен звонком, — усмехнулся Тэхен, похлопав парня по плечу, и неспешно направился в коридор. Он расплатился с курьером, забрал пакеты, от которых пахло жареным мясом, специями и кунжутным маслом, и вернулся на кухню. Тэхен привычно распаковал контейнеры, достал тарелки, переложил туда еду и расставил все на островке, разложил приборы и наконец опустился на стул прямо рядом с Чонгуком, соприкасаясь с ним бедрами. Чонгук всё еще сидел с надутым видом, гипнотизируя взглядом кусок говядины, но к еде пока не притрагивался. — Малыш мой, — мягко позвал Тэхен, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Я же люблю тебя. Я на этих студентов в аудитории и не смотрю даже. Они для меня просто лица в конспектах. Чонгук фыркнул, упрямо не поднимая глаз, и с силой сжал палочки в пальцах. — Ага, — мрачно буркнул он себе под нос. — Мне ты в самом начале так же говорил. «Вы для меня просто студент, Чон». Плавали, знаем. На секунду повисла пауза. Тэхен понял, что мягкие уговоры здесь не сработают — у Чонгука включилась непробиваемая упертость. И Ким мгновенно сменил тактику. Вся его домашняя мягкость испарилась, уступая место строгости, от которой у Чонгука до сих пор по спине бегали мурашки. — Студент Чон, — голос Тэхена упал на октаву вниз, зазвучав строго. — А ну яйца в руки и мне в глаза. Это сработало безупречно. Чонгук вздрогнул, мгновенно выпрямил спину и резко вскинул голову. Его темные глаза послушно и безотрывно столкнулись с пронзительным взглядом Тэхена. А Тэхен выдержал этот взгляд, не позволяя парню отвернуться, и уже гораздо мягче, но предельно честно произнес: — Я люблю тебя, слышишь? Никто другой мне не нужен. Он увидел, как у Чонгука дрогнули ресницы, как сжатые губы начали расслабляться, как он практически заулыбался. Но Тэхен не был бы собой, если бы не решил сбить этот пафос. В его глазах мелькнул лукавый огонек. — Я, как минимум, такого стресса больше не переживу, — абсолютно серьезным тоном добавил Тэхен, театрально вздыхая. — Возраст уже не тот, знаешь ли, да и здоровье… Опять прятаться по кладовкам, таскать кого-то через проходную, седеть от каждого звонка декана… Нет уж, увольте. Улыбка Чонгука так и не успела расцвести. Он замер, переваривая услышанное, а потом его лицо исказила гримаса возмущения. — Ну вот нахрена ты не остановился на словах о любви?! — простонал Чонгук, сдуваясь. Он разочарованно уронил плечи и посмотрел на Тэхена самым страдальческим взглядом, на который был способен. — Всю романтику своими дедовскими шутками поганишь! Никакой духовности, Ким Тэхен. Чонгук театрально вздохнул, закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг, подцепил палочками самый большой и сочный кусок стейка и агрессивно закинул его в рот. Он начал усердно жевать, смешно раздувая щеки, но Тэхен прекрасно видел: напряжение ушло без следа, а в глазах парня плясали довольные смешинки.

***

      Тэхен распахнул входную дверь и смерил гостя оценивающим взглядом. На пороге стоял Мин Юнги. В расстегнутом пальто, с неизменным выражением вселенской усталости на бледном лице и с двумя тяжелыми пакетами, в которых многообещающе позвякивало стекло и шуршали упаковки с закусками. Виски и вредная еда — классический набор Мина для экстренной перезагрузки. — Если ты скажешь, что вы собирались спать, я выпью это один прямо у вас на коврике, — вместо приветствия мрачно заявил Юнги, перешагивая порог. Тэхен только рассмеялся, отступая в сторону и пропуская друга. Они прошли по коридору в залитую мягким светом гостиную. На огромном диване, который Тэхен когда-то покупал исключительно для себя, теперь развалился Чонгук. Он лежал поперек, закинув ноги в серых джоггерах на подлокотник, и увлеченно листал ленту ТикТока, отчего по его лицу бегали блики экрана. Услышав шаги, Чонгук лениво приподнялся на локтях. Увидев гостя, он слегка улыбнулся и махнул рукой с зажатым в ней телефоном: — О, привет. Юнги остановился посреди комнаты, смерил эту картину домашнего уюта тяжелым взглядом, а затем выдал: — Брысь с дивана, мелкий. У меня спина болит от сводных таблиц. Тэхен прыснул со смеху, облокачиваясь плечом о дверной косяк. Чонгук театрально, с максимальным трагизмом закатил глаза, но спорить не стал. Он прекрасно знал, что спорить с уставшим бухгалтером Мином — себе дороже. Чонгук кряхтя сполз с нагретого места, прихватил телефон и перебазировался в кресло напротив, поджимая под себя ноги. Юнги удовлетворенно хмыкнул, сгрузил пакеты на журнальный столик и с тяжелым вздохом рухнул на диван. Из пакетов на свет божий появились пузатая бутылка односолодового виски, два вида вяленого мяса, какие-то сыры и, внезапно, пачка самых дешевых острых чипсов. — Знаете, в чем ваша проблема? — начал Юнги, скручивая крышку с бутылки. — Я шел к своему холодному, эмоционально недоступному, циничному лучшему другу, чтобы в тишине ненавидеть свою работу. А пришел в какой-то гребаный филиал семейного ситкома на Нетфликсе. Вы еще парные пижамы наденьте, чтобы меня окончательно стошнило. Тэхен, невозмутимо достав из шкафчика три стакана для виски, поставил их на стол и опустился на подлокотник кресла, где сидел Чонгук. Руку положил на плечо младшего, смотря на друга. — Зависть — плохое чувство, кот, — с легкой усмешкой сказал Тэхен. Юнги щедро плеснул янтарную жидкость в стаканы, затем перевел прищуренный взгляд на Чонгука, который уже успел вскрыть пачку чипсов. — Ну что, Фрейд недоделанный, — протянул Юнги, беря свой стакан. — Как процветает бизнес по раскопкам чужого подсознания? Всё ещё берешь с людей деньги за то, чтобы рассказывать им про эдипов комплекс, пока сам живешь со своим бывшим профессором? Чонгук громко хрустнул чипсиной, ничуть не смутившись. За эти годы он научился идеально отбивать подачи Юнги. — Мои пациенты хотя бы платят мне за то, чтобы я их слушал, хен, — с невинной улыбкой ответил Чонгук. — А ты пришел сюда пить виски и жаловаться на жизнь абсолютно бесплатно. И вообще, как там твои годовые отчеты? Дебет с кредитом сошелся, или ты опять будешь полночи рычать на калькулятор и грозиться уволить половину Сеула? Юнги поперхнулся виски, а Тэхен не выдержал и запрокинул голову, заливаясь искренним смехом. Он обожал эту динамику. Его лучший друг и его мужчина больше не смотрели друг на друга с подозрением, как в первую встречу. Их перепалки превратились в особый вид спорта, где сарказм был лучшим проявлением привязанности. — Я тебя когда-нибудь отравлю, — мрачно пообещал Юнги Чонгуку, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Подсыплю тебе яд в протеиновый коктейль, клянусь. — Тебе придется встать в очередь за моими клиентами, хен. Они хотят сделать это гораздо чаще, — отозвался Чонгук, протягивая руку и забирая свой стакан со стола. — Ну что, за твои сводные таблицы? Чтобы они горели в аду? Юнги тяжело вздохнул, но уголки его губ предательски дрогнули в полуулыбке. Он чокнулся своим стаканом о стакан студента, а затем и о стакан Тэхена. — Чтобы мы все там не сгорели от вашей ванильности, — проворчал Мин, делая солидный глоток.       Градус сарказма постепенно снизился, уступая место уютной домашней атмосфере, которую ни за какие деньги не купишь. Из коридора послышался цокот когтей по паркету, и в гостиную ввалился Бам. Из того неуклюжего щенка, которого Тэхен принес в переноске, он вымахал в огромного, мускулистого добермана с блестящей шерстью. Пес безошибочно определил самую удобную жертву. Он подошел к дивану и, совершенно не стесняясь, закинул свои тяжелые лапы прямо на обивку. Затем Бам с громким, довольным вздохом умостил массивную голову прямо на колени Юнги, преданно заглядывая ему в глаза. Юнги замер со стаканом в руке, посмотрел на собаку и свободную руку опустил на макушку Бама, машинально и ласково почесывая пса за ухом. — Я ненавижу вас всех, включая вашу милую псину, — сообщил Мин, делая глоток виски. Бам в ответ только довольно зажмурился. — Что у вас с отпуском, кстати? Вы собирались свалить из города в следующем месяце. Тэхен тяжело вздохнул, покрутил в руке стакан, а свободной рукой продолжал перебирать волосы на затылке Чонгука. — Мы так и не выбрали, куда полететь, — признался Ким, бросив взгляд на макушку своего парня. — Я хочу куда-то, где потише, Чонгуку подавай горы, океан или какие-нибудь экстремальные экскурсии, чтобы можно было активничать. Никак не сойдемся на компромиссе. Юнги выразительно закатил глаза. — В Нидерланды, ясен хуй! — заявил Мин, отправляя в рот кусок сыра. — Там к пидоркам спокойно относятся, никто на вас на улицах пялиться не будет. Да и… напьетесь, пойдете в загс. Сделаете всё по красоте, и я наконец-то смогу перестать слушать ваши философские беседы про то, как сложно планировать совместный быт. Чонгук поперхнулся острыми чипсами и судорожно закашлялся, пытаясь запить крошки виски. Его глаза округлились, а щеки мгновенно залил предательский румянец. Он перевел совершенно ошарашенный взгляд с Юнги на Тэхена, ожидая, что профессор сейчас осадит друга за такие радикальные шутки. Но Тэхен даже не вздрогнул. Наоборот, его губы растянулись в довольной улыбке. Он опустил взгляд на раскрасневшегося Чонгука и чуть склонил голову набок. — А что? — бархатным голосом произнес Тэхен, и в его глазах вспыхнул серьезный огонек. — Кот дело говорит. Напьемся, распишемся. Будешь официально Чонгуком Кимом. Или Ким Чонгуком. Звучит очень солидно для семейного терапевта. — Тэхен! — возмущенно выдохнул Чонгук, отпихивая его колено, хотя сам улыбался так широко, что у него, казалось, сейчас треснут щеки от восторга. — Мы даже кольца не купили, какой загс! Это так не делается! — Я могу пожертвовать вам кольцо от ключей, если это ускорит процесс, — вставил Юнги, продолжая чесать Бама. — Вы мне оба торчите кучу нервных клеток. Главное — съебите уже в отпуск, чтобы я мог приходить сюда, кормить вашу собаку и в абсолютной тишине пить ваш элитный алкоголь. Тэхен счастливо рассмеялся, отставляя стакан на столик, и сполз с подлокотника прямо в кресло, втискиваясь позади Чонгука. Места было катастрофически мало, но Кима это совершенно не волновало. Он обнял своего парня со спины, прижимая его к своей груди, и положил подбородок ему на плечо. Чонгук тут же расслабился, откидываясь назад и накрывая руки Тэхена своими. — Нидерланды так Нидерланды, — прошептал Тэхен прямо в ухо Чонгуку, так, чтобы Юнги не услышал. — Я куплю тебе самое красивое кольцо, обещаю. Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается счастье. В комнате пахло виски, пряностями и уютом, Юнги ворчал на телевизор, Бам тихо сопел на диване, а за его спиной сидел человек, который стал для него всем миром.

***

      Тэхен провернул ключ в замке двери кафедры и прислонился к ней лбом на пару секунд, позволяя себе наконец-то расслабить плечи. Он специально остался до глубокой ночи, чтобы закончить с проверкой бесконечной стопки рефератов первокурсников и не тащить эту макулатуру в их с Чонгуком дом. Здание было абсолютно пустым. Только где-то внизу, на первом этаже, клевал носом пожилой охранник, дожидаясь, пока единственный задержавшийся преподаватель сдаст ему ключи и распишется в журнале. Тэхен тяжело выдохнул, разминая затекшую шею, и повернулся к лестнице. И тут из полумрака коридора вынырнула знакомая фигура. Тэхен вздрогнул от неожиданности, но инстинкты сработали быстрее разума — он мгновенно узнал эту походку и ширину плеч. — Чонгук? — удивленно выдохнул Ким, опуская руку с ключами. — Ты что здесь забыл в такое время? Вместо ответа Чонгук сократил разделявшие их пару метров, шагнул вплотную и крепко обнял Тэхена за талию. Он уткнулся холодным носом в теплую шею профессора, шумно втягивая его запах. — Приехал забрать своего мужчину, — довольно промурчал Чонгук, потираясь щекой о воротник его рубашки. — Надо же как-то свою машину использовать, а то стоит на паркинге просто так, пылится. Не всё же тебе меня возить. Тэхен не смог сдержать мягкой улыбки. Он обнял парня в ответ, погладив его по спине под курткой. Забота Чонгука всегда проявлялась именно в таких мелочах — приехать посреди ночи на другой конец города, просто чтобы Тэхену не пришлось вести машину уставшим. — Спасибо, малыш, — бархатно произнес Тэхен, оставляя легкий поцелуй на его виске. — Пойдем. Мне только нужно сдать ключ на вахту. Он нехотя разомкнул объятия и развернулся, чтобы сделать шаг в сторону, но Чонгук вдруг перехватил его запястье и с силой, но аккуратно потянул назад на себя. Тэхен остановился, медленно повернул голову и вопросительно выгнул бровь, глядя на своего парня. Лицо Чонгука изменилось. Вся эта домашняя мягкость мгновенно слетела с него, уступая место той самой дерзкой, наглой и до одури сексуальной ухмылке, с которой он когда-то доводил профессора Кима до белого каления. — Профессор Ким… — шепотом протянул Чонгук, нарочно выделяя это обращение. Он поднял свободную руку на уровень глаз Тэхена, а на его указательном пальце показательно, с тихим металлическим звоном покачивался ключ с номерным брелоком. Брелоком от одной из дальних аудиторий в этом крыле. Тэхен замер. Его взгляд скользнул от ключа к глазам Чонгука, и внутри мгновенно, как от спички, вспыхнул адреналин, который они так тщательно прятали в стенах этого университета несколько лет назад. — У меня тут… ключик от аудитории завалялся, — невинно, но с явной провокацией добавил Чонгук, делая шаг ближе и вжимая Тэхена поясницей в дверь кафедры. Тэхен сглотнул, чувствуя, как пульс ускоряется, а усталость испаряется без следа. — Чонгук, ты где его взял? — строго спросил Ким, хотя его свободная рука уже легла на бедро студента. Чонгук подался вперед, обжигая губы Тэхена горячим дыханием, и победно прошептал: — Охраннику меньше спать надо. Тэхен на мгновение замер. Рациональная часть его мозга, та самая, что отвечала за звание профессора и безупречную репутацию, вяло попыталась напомнить о камерах в коридоре и о том, что им уже давно не по двадцать. Но когда Чонгук сделал еще один шаг, сокращая расстояние до ничтожного минимума, и Тэхен почувствовал его бедра, все доводы рассыпались. — Студент Чон, — выдохнул Тэхен, и в этом обращении больше не было строгости, только темная страсть. — Вы ведете себя крайне непозволительно. — Накажите меня за это, профессор, — дерзко отозвался Чонгук, не отрывая взгляда от его губ. Они двинулись по темному коридору почти бегом. Чонгук безошибочно нашел нужную дверь, провернул ключ, и они буквально ввалились внутрь. В аудитории единственным источником света был бледный луч уличного фонаря, пробивающийся сквозь высокое окно. Тэхен не дал Чонгуку опомниться. Он развернул его, прижимая лопатками к холодной поверхности доски. Тот самый звук — глухой удар тела о дерево — мгновенно перенес их на три года назад. — Решил вспомнить молодость? — прошептал Тэхен, впиваясь пальцами в плечи Чонгука. — Решил, что всё еще можешь провоцировать меня в этих стенах и выходить сухим из воды? — Я никогда не выходил сухим, Тэхен, — хрипло выдохнул Чонгук, запрокидывая голову и открывая шею. — Ты всегда забирал у меня всё. И сейчас забирай. Тэхен сорвался, жадно впился в его губы и рывком расстегнул куртку Чонгука, забираясь ладонями под футболку, оглаживая горячую кожу. Чонгук в ответ обхватил его лицо, притягивая еще ближе, отвечая на поцелуй с такой силой, что зубы стукнули о зубы. Тэхен оторвался от его губ ровно настолько, чтобы промычать прямо в приоткрытый рот: — Профессор Ким, значит? Чонгук нагло улыбнулся, с той самой искрой, от которой у Тэхена всегда сжималось всё внутри. — Да, профессор Ким, — подтвердил он тихо, чуть ли не мурлыкая. — Тот самый, который три года назад кричал мне о субординации… и потом наказывал совсем по-другому. Тэхен резко схватил его за запястья и завел руки выше головы, прижимая к доске, но Чонгук даже не сопротивлялся — только выгнулся сильнее, подставляя тело, словно напоминая: «я твой». — Ты до сих пор помнишь, как я тебя тогда оставлял после пары? — Тэхен говорил низко, почти в самое ухо, губами задевая мочку. — Как заставлял переписывать конспект… стоя на коленях… голым… пока я проверял каждую строчку? Чонгук сглотнул. — Помню, профессор. Каждую чертову минуту. Тэхен отпустил одно запястье только для того, чтобы провести ладонью вниз — по шее, по ключице, по груди, задерживаясь на сосках через тонкую ткань футболки. Чонгук выдохнул сквозь зубы и дернулся. — Снимай, — приказал Тэхен, а голос уже не просьба, а чистый приказ. — Всё. Медленно. Чонгук послушно опустил руки. Сначала куртка упала на пол, потом он взялся за подол футболки, потянул вверх, обнажая живот, ребра, грудь. Тэхен не помогал, просто жадно смотрел, как будто видел это впервые. Когда Чонгук остался в одних джинсах, кожа уже покрылась мурашками от холодной доски за спиной и от взгляда Тэхена. — Красиво, — выдохнул Тэхен, проводя пальцами по свежим следам от своих же зубов на шее — метки трехдневной давности всё ещё алели. — Все ещё мой любимый пейзаж. — А вы все ещё одеты, профессор Ким. Это несправедливо. Тэхен прищурился. Одним движением скинул пиджак, не глядя, куда тот упал, потом галстук — резко дернул узел, стянул через голову и бросил в сторону. Рубашка расстегивалась медленно, пуговица за пуговицей, пока Чонгук не выдержал и сам потянулся вперед, помогая — пальцы дрожали, но двигались быстро. Когда ткань распахнулась, Тэхен поймал его руки и прижал их к своим бокам, не давая прикоснуться. — Не торопись, студент Чон. У тебя сегодня нет права командовать. Чонгук шумно выдохнул, но послушно замер. Тэхен наклонился, провел языком по ключице, потом ниже по центру груди, оставляя влажный след. Чонгук запрокинул голову так сильно, что стукнулся затылком о доску, но даже не поморщился. Только тихо, протяжно застонал, когда губы Тэхена сомкнулись вокруг соска. — Профессор… — вырвалось у него хрипло, почти умоляюще. Тэхен поднял взгляд, не отрывая рта от кожи. — Что, Чонгук? Уже просишь? — Нет… — он мотнул головой, но тут же добавил тише: — Да… Тэхен усмехнулся прямо в его кожу, зубами слегка прикусил, заставив Чонгука выгнуться дугой. Потом выпрямился, беря его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Джинсы. И белье. Сейчас. Чонгук резко кивнул, тут же пальцами нащупал пуговицу, молнию. Он спустил джинсы вместе с боксерами вниз одним движением, не разрывая зрительного контакта. Ткань соскользнула к щиколоткам, он переступил через неё босыми ногами. Теперь он стоял полностью обнаженный, прижатый спиной к доске, под бледным светом фонаря, кожа блестела от пота и от возбуждения, член уже твердый, прижат к животу. Тэхен смотрел на него долго, очень долго, как будто запоминал каждый изгиб, паралельно снимая с себя одежду, скидывая брюки и боксеры. — Иди сюда, — наконец сказал он, отступая на полшага и указывая на учительский стол. Чонгук шагнул вперед — медленно, чувствуя, как каждый мускул дрожит от предвкушения, после оперся ладонями о край столешницы, чуть прогнулся в пояснице, подставляя себя под свет фонаря, который теперь падал прямо на его спину и ягодицы, рисуя тени. Тэхен медленно, без спешки подошел следом, а у Чонгука уже перехватило дыхание. Он встал вплотную, грудью к спине, обхватил Чонгука за талию одной рукой, другой — провел по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, пока не коснулся основания члена. Чонгук сразу дернулся и тихо выдохнул его имя. — Профессор Ким… — прошептал он, специально растягивая, с легкой насмешкой в голосе. — Куртка. В кармане. Я захватил смазку. Тэхен усмехнулся прямо в его шею, зубами слегка прикусил кожу. — Умный мальчик. Он наклонился, подхватил куртку с пола, сунул руку в карман. Маленький тюбик оказался на столе рядом с рукой Чонгука. Тэхен открыл его одним большим пальцем, выдавил немного на пальцы, а Чонгук уже раздвинул ноги шире, опираясь локтями на стол, прогнулся сильнее. Тэхен прижался к нему всем телом, свободной рукой скользнув по животу Чонгука вверх, обхватил грудь, большим пальцем проводя по соску, слегка нажимая. Чонгук выгнулся навстречу, тихо застонал. Тэхен не говорил «откройся», не приказывал «расслабься». Просто наклонился ближе, губами прошелся по позвоночнику вниз, пока не остановился на копчике. А потом — медленно провел скользкими пальцами между ягодиц, круговыми движениями размазывая смазку вокруг входа. Чонгук шумно втянул воздух, пальцами вцепляясь в край стола. Первый палец вошел легко, Тэхен не торопился, дал время привыкнуть, просто двигал им внутрь-наружу, чувствуя, как мышцы сначала напрягаются, а потом поддаются. Чонгук опустил голову, волосы упали на лицо, он тихо выдохнул: — Глубже… Тэхен добавил второй, снова медленно, растягивая, чувствуя, как Чонгук сам подается назад, насаживаясь чуть сильнее. Теперь движения стали ритмичнее: внутрь, поворот запястья, легкое разведение пальцев в стороны. Чонгук закусил губу, чтобы не застонать слишком громко, но всё равно вырвалось — низкое, протяжное. — Вот так… — прошептал Тэхен, прижимаясь губами к его лопатке. Голос был хриплым, но уже без той холодной властности, только желание. — Чувствуешь? Чонгук кивнул, дернулся бедрами, пытаясь взять больше, и Тэхен добавил третий палец — теперь уже ощутимо растягивая, но все так же плавно, давая телу время принять. Он двигал рукой в одном темпе, другой — гладил Чонгука по боку, по ребрам, успокаивая и одновременно подогревая. Чонгук уже дышал рвано, толкался назад в такт, мышцы живота напряглись, член терся о край стола, оставляя влажные следы. Тэхен наклонился, прижался губами к уху: — Хочешь меня внутри? Чонгук повернул голову, поймал его взгляд, а глаза блестели, зрачки расширены до предела. — Да… профессор Ким… хочу тебя. Сейчас. Ким Тэхен и отказывать своему мальчику? Уже очень давно нет. Тэхен тут же убрал пальцы и прижался ближе, давая понять: дальше будет только лучше. Его дыхание обжигало кожу Чонгука на затылке, а руки — одна на бедре, другая на животе — держали крепко, хоть и без нажима, просто напоминая: «ты здесь, со мной». Тэхен скользнул членом между ягодиц, размазывая остатки смазки, и Чонгук инстинктивно выгнулся, подставляясь, толкаясь назад с тихим, нетерпеливым стоном. — Профессор Ким… — прошептал он, а голос дрожал от желания. — Пожалуйста… Тэхен только наклонился вперед, губами коснулся плеча, прикусил кожу, оставляя след зубов, и медленно, мучительно медленно начал входить. Головкой надавил на вход, растягивая, проникая внутрь сантиметр за сантиметром, и Чонгук почувствовал, как тело сначала сопротивляется, а потом поддается, обхватывая. Легкое жжение смешалось с удовольствием, волнами прокатываясь по позвоночнику, заставляя мышцы сжиматься. Чонгук закусил губу, чтобы не закричать, но вырвался низкий, хриплый стон, эхом отразившийся в пустой аудитории. Тэхен замер на миг, когда вошел наполовину, давая им обоим время — его собственное дыхание стало тяжелым, прерывистым, пальцы на бедре Чонгука сжались сильнее, оставляя красные следы. Он наклонился ближе, грудью к спине, и прошептал прямо в ухо: — Чувствуешь меня? Чонгук кивнул резко, волосы прилипли ко лбу от пота, тело дрожало. Тэхен двинулся дальше одним плавным толчком, полностью заполняя его, и Чонгук выгнулся дугой, запрокидывая голову и открывая шею. Тэхен начал двигаться, выходя почти полностью, оставляя только головку внутри, и снова входил глубоко, без спешки, чувствуя, как Чонгук сжимается вокруг него каждый раз. Чонгук толкался навстречу, бедрами в такт, тихо постанывая при каждом движении, а его член, прижатый к столу, терся о гладкую поверхность. Тэхен одной рукой скользнул вниз, обхватил его, начал гладить в ритме толчков, большим пальцем размазывая капли смазки по головке. — Вот так… — выдохнул Тэхен, зубами снова прикусывая плечо. — Бери все, что хочешь… Чонгук повернул голову, поймал его губы в беспорядочном поцелуе, сплетаясь языками. Темп начал нарастать: толчки стали глубже, резче, стол скрипел, двигаясь по полу на пару миллиметров с каждым ударом. Тэхен ускорялся постепенно, сначала один быстрый толчок на три медленных, потом два, три… Чонгук уже не сдерживался, стоны вырывались громче, эхом отдаваясь в стенах, его тело блестело от пота, мышцы спины напрягались при каждом движении назад. Тэхен прижал его сильнее к столу, бедрами вбиваясь в него, рукой на члене Чонгука двигая быстрее, сжимая, скользя, подгоняя к краю. Воздух наполнился шлепками кожи о кожу, тяжелым дыханием, тихими ругательствами, Чонгук выдохнул «профессор…» с такой интонацией, что Тэхен замычал в ответ, ускоряясь еще, толкаясь жестче, глубже, чувствуя, как напряжение нарастает в них обоих, но еще не достигая пика. Резкие, глубокие толчки, от которых Чонгук только и мог, что цепляться за край столешницы побелевшими пальцами и толкаться навстречу, выгибаясь так сильно, что спина становилась почти вогнутой дугой. Каждый выдох Чонгука выходил с хриплым стоном, каждый выдох Тэхена — низким рыком прямо в его шею. Тэхен одной рукой обхватил Чонгука за горло не сжимая, просто держа, чувствуя, как бьется пульс под пальцами, как сглатывает Чонгук, когда очередной толчок попадает точно в простату и заставляет его тело содрогаться. — Профессор Ким… — вырвалось у Чонгука почти криком. — Ещё… сильнее… Тэхен замычал в ответ, зубами вцепился в плечо, оставляя новый след, и ускорился до предела. Это уже не толчки, а короткие удары, от которых у Чонгука подгибались колени. Он уже не контролировал себя — стонал открыто, громко, без стыда. Тэхен отпустил горло, обеими руками сжимая бедра Чонгука, и потянул его на себя, насаживая глубже. Чонгук коротко закричал, когда Тэхен попал в самую точку снова и снова, без промаха. Тело дрожало, мышцы внутри сжимались ритмично, обхватывая Тэхена так плотно, что тот сам начал терять контроль: дыхание сбилось, толчки стали рваными, хаотичными. — Чонгук… — выдохнул Тэхен хрипло, почти умоляюще, впервые за весь вечер назвав его по имени без «студента», без игры. — Я… близко. Чонгук повернул голову, поймал его губы в жадном поцелуе, и рукой скользнул вниз, обхватывая свой член, начиная быстро дрочить, синхронно с толчками Тэхена, сжимая кулак вокруг головки каждый раз, когда Тэхен входил до упора. — Кончи во мне… профессор… — простонал он прямо в губы Тэхена. — Хочу чувствовать… как ты… Это добило Тэхена окончательно. Глубокие толчки внутри, один, второй, третий, и Тэхен кончил с низким, протяжным стоном, впиваясь пальцами в бедра Чонгука так, что кожа побелела. Сперма заполняла его волнами, и Чонгук почувствовал это так ясно, что собственный оргазм накрыл его мгновенно, без предупреждения. Он громко простонал и выгнулся, член в руке дернулся, и Чонгук кончил на стол, на свои пальцы, на живот горячими струями, которые стекали по коже, оставляя белые дорожки. Ноги подкосились, и он осел вперед, опираясь локтями на столешницу. Тэхен не вышел сразу, остался внутри на несколько секунд, прижимаясь всем телом, обнимая Чонгука сзади, губами касаясь его влажной шеи, шепча что-то бессвязное, нежное, пока они оба не начали приходить в себя. Пот стекал по спинам, смешивался, капал на пол. И Тэхен тихо, хрипло прошептал в самое ухо: — Три года… а ты все ещё заставляешь меня сходить с ума, студент Чон. Тэхен медленно выдохнул, губами лениво мазнул по покрасневшей коже на плече Чонгука, а ладонями скользнул по бокам парня вверх, к груди. — Знаешь, — прошептал Тэхен, и в его голосе сквозь хрипоту прорезалась ирония, — мы только что знатно напакостили в аудитории, где мне завтра в девять утра опрашивать четвертый курс. Чонгук, чья голова всё ещё покоилась на согнутых локтях, на мгновение замер. Мысль о серьезных студентах, которые будут раскладывать свои тетрадки на этой самой столешнице через несколько часов, заставила его спину напрячься. Но уже через секунду он издал победный смешок. Чонгук медленно выпрямился, разворачиваясь в руках Тэхена, и посмотрел на него взглядом, полным грешного удовлетворения. — Зато, — Чонгук обхватил шею Кима, заставляя его смотреть прямо на стол, — ты будешь стоять здесь весь семинар, смотреть на этот дурацкий стол и точно знать, кого тебе на самом деле надо на нем трахать. Бедные дети даже не поймут, почему профессор Ким сегодня такой… задумчивый. Тэхен не выдержал и рассмеялся, запрокидывая голову. Чонгук до одури невыносим, но настолько же любим. — Боже, Чонгук, ты неисправим, — Тэхен потянулся к своей сумке, брошенной на первом ряду, и вытащил оттуда пачку влажных салфеток. — Я взял их, кстати. Словно чувствовал, что твои «порывы» закончатся именно так. Он подошел ближе и потерся кончиком носа о шею Чонгука, вдыхая его запах. — А ты, я вижу, с конкретной целью сюда ехал. Машина ему, видите ли, мешала на парковке стоять. Чонгук только довольно сощурился, забирая у него салфетки, и начинал приводить их обоих в порядок. В этом просто жесте — бытовом и интимном — было гораздо больше любви, чем в любых словах.

***

Ким Тэхен, человек, выстроивший свою жизнь из строгих правил и академической тишины, нашел свое спасение в том, кого должен был просто учить. А Чон Чонгук, привыкший решать проблемы кулаками, научился исцелять души, начав со своей собственной. Десять лет разницы в какой-то момент перестали быть пропастью, превратившись в мост. Тэхен подарил Чонгуку дом, в котором не нужно было ничего доказывать, а Чонгук вернул Тэхену право чувствовать остро, до боли, до крика в ночной темноте. Теперь, спустя годы, когда пыль на университетских полках оседает так же медленно, как и прежде, они знают одну простую истину: неважно, кто ты — строгий профессор или вчерашний бунтарь. Важно лишь то, чье пальто ты забираешь на пороге вечером и в чьи глаза смотришь, когда мир вокруг затихает. Они нашли друг друга в хаосе противоречий. И пусть Чонгук до сих пор ходит по их кухне, поет о том, что он — любимец своего учителя, а Тэхен пытается ему доказать, что их история больше подходит под кавер на песню и тычет в лицо свой телефон с открытым тик током, откуда громко слышно «How deep is your love» таким надрывным, тяжелым голосом — Тэхен счастлив. К слову, Чонгук не согласен и их споры заканчиваются тем, что Чон нагло прижат к кровати. Но им так интереснее. Им хорошо.