Врата Прототипа

Алекс открыл глаза и тут же оказался в объятиях тьмы — удушающей, всепоглощающей пустоты. Его охватила паника, когда он попытался пошевелиться, но невидимая сила сковала его, парализовав каждую мышцу. Даже его способность к изменению формы, обычно подвластная одному лишь усилию воли, оказалась совершенно бесполезной — пока по телу не пронёсся мощный разряд, подобный удару тока. Узы, что держали его, мгновенно исчезли. Почувствовав новый прилив сил, Алекс со всей мочи ударил кулаком по органической крышке капсулы, в которой был заточён, и с омерзительным хлюпаньем проломил её. Он надавил на податливую, мясистую массу и с трудом выбрался наружу. Выбравшись, он ощутил, как тело дрожит от слабости. Что бы ни держало его в плену, оно притупило связь с собственным телом, оставив его дезориентированным и истощённым. — Я в улье? — пробормотал Алекс, и его голос слабым эхом отразился от стен гротескной, мясистой камеры, пульсировавших в странном, болезненном ритме. В воздухе стоял тяжёлый, влажный и мускусный запах, а тусклый свет едва освещал окружение. Тревожная, чужеродная обстановка не походила ни на что из того, что он видел раньше. Внезапно в голове вспыхнула острая боль. Алекс схватился за виски — по позвоночнику пробежали мурашки от ощущения, будто что-то извивается у него в черепе. Непрошеный гость в его сознании явил себя — червь, что извивался, вбуравливаясь всё глубже. Но это был не обычный червь: он был крупнее, с пиявкообразным телом и круглым ртом, полным острейших зубов. Клетки Алекса, повинуясь инстинкту, бросились в контратаку на паразита. Существо пронзительно, нечеловечески взвизгнуло, когда клетки Алекса одолели его, разрывая на части, пока от него не остались лишь ошмётки, поглощённые его организмом. — Я что, на инопланетном корабле? — задался он вопросом вслух, всё ещё приходя в себя после странного столкновения. Червь не был похож ни на одно из существ, что он встречал раньше, его биологическая структура была совершенно чуждой. Он был очень далеко от всего знакомого. Не успел он собраться с мыслями, как сильная дрожь сотрясла комнату, и куски мясистых стен посыпались вниз. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как стена справа от него разлетается вдребезги, открывая ужасающее зрелище: огромный красный дракон, чья чешуя блестела, словно расплавленный металл, а на спине сидело странное зеленокожее гуманоидное существо. Оно было облачено в серебристую броню с красными камнями и сжимало меч из того же серебристого металла. Дракон повернул голову, и его пронзительные глаза впились в комнату, где находился Алекс. Он распахнул свою огромную пасть, и из неё вырвался поток испепеляющего пламени, погружая камеру в огненный ад. Действуя на чистом инстинкте, Алекс нырнул за капсулу, из которой только что выбрался, и сжался в тугой комок, пока пламя бушевало над ним. Жар был невыносим; он чувствовал, как капсулы вокруг него лопаются, а их содержимое шипит и трещит, словно зёрна кукурузы на огне. Капсула, что служила ему щитом, почернела и обуглилась, но Алекс, собрав все свои силы, укрепил тело, превратив его в окаменевшую оболочку, чтобы защититься от палящего огня. Время, казалось, замедлилось, пока он ждал. Рёв пламени оглушал, а жар просачивался сквозь его защиту. Наконец, спустя, как показалось, целую вечность, дракон мощно взмахнул крыльями, и воздух наполнился звуком его взлёта. Огонь начал стихать, и Алекс, тяжело дыша, осторожно освободился из своей обугленной и почерневшей оболочки. Он стоял посреди обломков, в комнате, превратившейся в дымящиеся руины. В голове Алекса роились вопросы, но главной заботой было выживание. Его телу катастрофически не хватало биомассы, и каждое движение давалось с трудом. Он осмотрел обугленные остатки комнаты в надежде найти хоть что-то, что можно было бы поглотить для восстановления сил. К несчастью, некогда живые капсулы и их содержимое превратились в почерневшие остовы, а стены вокруг были выжжены и стали хрупкими. Всепоглощающее разрушение не оставило ему ничего. Он подошёл к огромной дыре в стене и выглянул наружу. Его глаза расширились от шока. Картина, представшая перед ним, походила на ночной кошмар. Пламя лизало органические стены сооружения, в котором он находился и которое теперь оказалось неким огромным летающим судном. Его корпус напоминал раковину улитки. В дальнем конце корабля виднелись массивные щупальца, что корчились и дёргались в этом хаосе. Далеко внизу простиралась адская местность — каменистая пустошь с реками лавы, змеящимися сквозь неё, и массивными колоннами иззубренного камня, тянущимися к небу, что истекало красным. Чёрные реки расходились, словно вены чудовищного существа, а над головой зловеще парили драконы с наездниками в броне, кружа над судном, как стервятники. — Где я, чёрт возьми? — пробормотал Алекс, и по спине у него пробежал холодок. Адский пейзаж, искажённое судно, драконы — всё это не поддавалось никакому объяснению. Он тряхнул головой. Нужно было двигаться, найти что-нибудь, что можно поглотить, чтобы вернуть силы. Он направился в соседнюю комнату; дверь, похожая на сфинктер, с влажным хлюпаньем открылась, показывая, что ждало его дальше. Эта комната, к счастью, осталась нетронутой, хотя зрелище было мрачным. Четыре человеческие фигуры в мантиях безвольно сидели в креслах, окружавших пульсирующую красную гнойную опухоль в центре. Из их глаз и ушей сочилась кровь, а безжизненные тела обмякли, словно сломанные куклы. Справа Алекс заметил ещё одну пустую капсулу, похожую на ту, из которой он выбрался. Не раздумывая, Алекс подошёл к одному из трупов. Он протянул руку, и из неё вырвались мясистые щупальца, окутавшие тело, словно кокон. Процесс был быстрым: тело растворилось в биомассе, которую Алекс жадно поглотил. Восполнение было мгновенным — воспоминаний не последовало, мозг был слишком повреждён, чтобы сохранить что-либо полезное. Он повторил это с оставшимися тремя телами. Две фигуры ворвались в комнату из ближайшего коридора, застав его врасплох. Они были гуманоидами, но явно не людьми: их розовая кожа была лишена волос, за спиной виднелись сложенные крылья, как у летучих мышей, а на головах росли грозные рога. Каждый из них сжимал пылающий двуручный меч, а на их лицах застыли жестокие, садистские ухмылки.