Свобода в выборе

      Дослушав рассказ Антонио, я был потрясён до глубины души. Эта история заставила меня несколько раз всплакнуть, ведь, О Боги! Насколько нужно быть мерзким человеком, возжелав ребёнка! Насколько деспотичными надо быть, чтоб бросать своё дитя на произвол!       Но больше всего меня поразил Невен. Сама Свобода пришла к маленькой девочке на помощь, вот уж дела! А был ли этот юноша на свете? Да кто уж упомнит! История эта, мне казалось, произошла совсем давно, но мой приятель был другого мнения.       Он яро доказывал мне, что Невен есть, дух существует! Я же вторил ему, что это не по-христиански – верить в нечисть, и духов не бывает, ведь кроме него никто о подобном и не заикался. – Невен не ко всем приходит, хоть все его и ищут! – убеждал меня Антонио пьяным басом, – Он священен, абсолютный гений в этом существе... – Но, Антонио, – пытался переспорить я, хотя уже к середине стал сомневаться в собственных убеждениях, – Кто ж видел его, чтоб спросить? Может, всё, что вы сейчас мне поведали – одна сплошная ложь?       Видимо, я сильно задел его, ведь следующие два дня он не выходил из своего дома. На третий, я не выдержал и со слезами встал пред дверьми его. Открыла мне его служанка, которая настолько приглянулась мне, что позже я звал её замуж перед отплытием, но девушка лишь усмехнулась и ушла...       Так вот, на третий день я пришёл к нему с извинениями и бутылкой крепкого пива заморского, на что Антонио мой отреагировал весьма почтительно. Мы обсудили наш спор, и я согласился с ним, хотя в душе всё сомневался. Я спросил: – Откуда вам известны все эти подробности? Неужто сама Нева кому-то говорила? – Вспомните её верную подругу, Лиору, дорогой мой друг! – восклицал он, – Она ушла из их дома и написала множество мемуаров, которые потом продала. – Кому продала? – удивился я новой подробности. – Тому самому жениху бедной Невы, мальчик мой! О, он был немало опечален горем, но у него были дети, которых стоило кормить, поэтому долго он не находился в трауре.       Всё это казалось мне немного странным, вот только вопрос всё не слетал с моего языка. Мысли начали вертеться в разные стороны и мешаться, думать становилось всё тяжелее и тяжелее.       Антонио заметил мои перемены и положил руку на моё плечо. Его тепло согрело меня, этот мужик был живее всех живых. Это в нём мне и нравилось. – Милый мой друг, вы хотите что-то спросить? – ладонь его сжалась, заставив меня прийти в чувство. – Да... – собравшись с духом, я еле произнёс, и холодок прошёл по моей спине и шее, – Откуда вы всё это знаете?       Мужчина улыбнулся как-то по-отцовски. Видимо, по моему взгляду он итак уже всё понял, поэтому над ответом Антонио долго не думал. – Помните, я говорил, что на берегу в ту ужасную ночь стоял мальчишка, впавший потом в уныние? Так вот... тем мальчишкой был я, а учителем молодой госпожи был мой старый отец, которого я ни в коем случае не желаю оправдывать.       Сердце моё пропустило удар, будто я узнал страшную тайну, хотя я не уверен, что когда-то забуду лицо старика. Мне почему-то стало в тот момент не по себе, и я, быстро попрощавшись, пошёл к нашему кораблю, который отправлялся уже завтрашним днём.       Сидел я на палубе и курил трубку, как вдруг резко подул сильный морской ветер, и волны закачали наше судно. Я встал, чтобы посмотреть на бушующие волны, но взгляд мой зацепился за странный блеск на ближайшем берегу, который, по правде, выглядел заброшенным. Потом я понял, что это фонарь, но рядом никого не было.       Мне всё равно пришлось сойти с корабля, и я решил, что было бы неплохо в последний вечер прогуляться по таким обычным для местных местах. Дорога до туда у меня заняла всего пятнадцать минут, но когда я спустился к камням, то не увидел и следа человека, только фонарь лежал на земле и тускло поблёскивал. Я хотел потушить его, но звук воды отвлёк меня, будто совсем рядом я услышал чьи-то шаги.       Приподняв единственный источник света, я ужаснулся, выронил фонарь и сбежал, как последний трус. В воде я увидел два силуэта, стоявших по колено в волнах. На меня им было плевать, они, взявшись за руки, шли в направление течения. Но, Боже мой! Девушка, шедшая позади, была мертвенно белая, даже чутка прозрачная, а глаза у неё были на выкате, будто только-только труп вылез из могилы. Второй был мужчина лет 20 в мокрой рубахе и длинными волосами. Его лицо светилось радостью, как и у его спутницы, он выглядел по-настоящему счастливым. Не стоило долго думать о том, кем были эти люди. Передо мной оказались Нева и её вечный спутник – Невен.       Всю ночь я просидел в шатающемся судне, а на утро попросил капитана о самом скорейшем отплытии. Больше в Хорватии я не бывал, но история о бедной Неве и Свободе меня будоражит до сих пор, тем более, когда я видел их собственными глазами.