Покров Невинности

Гермиона неспеша шла по коридору Святого Мунго, ведущие в покои печально известной Пожирательницы Смерти. Днями ранее они обусловились с Малфоем посетить больничное крыло вместе, но планы сорвались. Малфой был занят, нужно было уладить дела в Министерстве. Важные, неотложные, которые, конечно же, не терпели отлагательств. Каждый звук каблука о холодный камень пола отдавался гулким эхо и тонул в глубине темных коридоров. С момента падения Воландеморта прошло чуть больше трех недель. В больничном крыле все меньше мелькали колдомедики, занятые лечением тех, кого доставляли с поля битвы. Некоторые из них уже шли на поправку. С того момента немногое изменилось, разве что Хогвартс восстановили. Волшебники вновь свободно выходили на улицы, и жизнь магического мира засияла прежними красками, освободившись от господства пожирателей. Был и пир в стенах восстановленного Хогвартса. Собрались все уцелевшие члены Ордена, явился и министр Шеклбот для проведения торжественной церемонии. Орден Мерлина первой степени получили Гарри, Рон, Гермиона и, к всеобщему изумлению, Драко. Рон, по правде говоря, на этот счет очень возмущался – искренность слизеринца вызывала у него большие сомнения, казалось, что тот просто сменил сторону в разгар финальной битвы. Чуть позже он поутих: все и так пришлось несладко, и омрачать церемонию награждения не хотелось даже ему. Так, Гермиона, потерявшись в собственных размышлениях, опомнилась только когда оказалась перед нужной палатой. Причина её визита все ещё ускользала от четкого понимания – она сама толком не поняла, зачем пришла. Что это было – долг? совесть? или просто какое-то непонятное, почти мазохистское влечение к прошлому, к тому, что следовало бы забыть, но что никак не забывалось? В этот момент на пороге палаты показалась Нарцисса Малфой, аккуратно прикрывшая за собой дверь. Рядом с Гермионой она казалась настоящей снежной королевой – безупречная осанка, горделивый профиль. Прям-таки воплощение ледяной аристократии. Завидев девочку из золотого трио, Нарцисса остановилась, выпрямляясь: — Мисс Грейнджер. — Миссис Малфой. — Пришли добить лежачего? – на губах женщины мелькнула едкая улыбка. — Не в моем стиле. – натянула улыбку в ответ Гермиона. — Тогда зачем Вы здесь? – непонимающе моргнула Нарцисса, внимательно всматриваясь в лицо гриффиндорки. — Не припоминаю, чтобы здесь находились ваши родственники. — Верно, миссис Малфой, родственников у меня здесь нет. Я к вашей сестре. Хотела навестить её, если не возражаете. Женщина оценивающе оглядела Гермиону, явно о чем-то раздумывая. — Возражаю? – сказала Нарцисса, но уже без прежнего яда. – Вы спасли моего мужа от Азкабана показаниями в суде. Вы и ваши друзья защитили Драко, когда могли просто.. промолчать. Какое право я имею возражать? Плечи брюнетки слегка опустились вниз, отпуская напряжение от разговора, в котором она находилась все эти минуты. — Драко помогал нам. – сделала паузу Гермиона – Я видела его в поместье..когда он не выдал Гарри. Потом, он рассказал мне, где хранятся последние крестражи, за которыми мы охотились, а я Гарри. Это помогло выиграть нам время. Едва заметная тень пробежала по лицу белокурой женщины, но та не подала виду. — Мой сын знал о крестражах Темного Лорда? – задумчиво протянула миссис Малфой, смотря как будто уже поверх головы Гермионы. — Узнал от мадам Лестрейндж. – ответила Гермиона. При одном упоминании пожирательницы, Грейнджер захотелось поморщиться, но она сдержалась. Нарцисса задумчиво хмыкнула. Очевидно, полученный ответ её не удовлетворил. Быть может, она и сама до конца не понимала, зачем её сестра доверила такого рода информацию племяннику. — Любопытно. – только и всего сорвалось с её губ. — Так или иначе, её будут судить. И осудят на поцелуй дементора. Гермиона, до этого не проронившая ни слова, нарушила свое молчание. — Это невозможно! Она ведь даже еще не очнулась. Даже целители не могут сказать, как скоро она придет в себя и придет ли, в каком состоянии будет..Разве можно судить того, кто настолько беспомощен? Она даже защититься не сможет. Нарцисса окинула взглядом пространство вокруг и убедившись, что никто не подслушивает, понизила голос: — Мисс Грейнджер, вы слишком наивны. Министерство не станет ждать. Им нужны показательные процессы, чем скорее, тем лучше. Она сделала паузу, и в глазах её мелькнуло нечто похожее на горечь: — Беллатрикс для них – идеальная мишень. Преданная Темному Лорду, печально известная, импульсивная..Её осудят заочно, даже если она никогда не придет в себя. Гермиона нахмурилась. — Они не могут так поступить. Это же нарушение всех принципов правосудия. Каждый имеет право на защиту, на справедливый суд. — Справедливый суд? – Нарцисса едва заметно усмехнулась, но без тени веселья. — После войны? Когда половина магического мира жаждет мести? Вы действительно верите, что кто-то будет соблюдать формальности ради Пожирательницы смерти? Учитывая послужный список злодеяний моей сестры, желающих её помиловать точно не найдется. После чего Нарцисса вновь выпрямилась, готовая завершить диалог. — Благодарю за беседу, мисс Грейнджер. Но мне пора идти, вынуждена встретиться с супругом. Обещала отослать во Францию некоторые памятные ему вещи – изящным движением она поправила манжету своего дорогого платья. — Люциус весьма сентиментален, когда дело касается фамильных реликвий. На этой ноте они и разошлись. Гермиона зашла в палату и тихо прикрыла за собой дверь. Коротко кивнув аврорам, что сторожили ведьму день и ночь, она дождалась, пока те выйдут за дверь. После падения Воландеморта за Грейнджер закрепился определённый авторитет – даже закалённые в боях авроры не оспаривали её распоряжений. Приглушённый свет магических ламп едва освещал помещение. Гермиона приблизилась к больничной койке и опустилась на стоящий рядом стул, вглядываясь в неподвижное лицо пациентки. Она замерла, словно пораженная чем-то невыразимым, чем-то таким, что разум ее никак не мог до конца принять, осмыслить, уложить в привычные рамки понимания. Беллатрикс лежала. Лежала как восковая кукла, как изваяние из мрамора, бледное, холодное, лишенное всякого движения, всякого признака той бурлящей, опасной, почти безумной жизни, которая некогда клокотала в этом теле, извергалась из него потоками ярости, жестокости и какой-то страшной, искаженной страсти. Роскошные объемные темные пряди, вьющиеся клубками точно змеи, часто ниспадающие на лицо – теперь лежали на подушке безвольно, веером, почти смиренно, и в этом смирении было что-то жуткое, что-то такое, от чего сердце Гермионы сжималось непонятной, неожиданной болью. Та самая Беллатрикс Лестрейндж – та, что пытала ее, мучила, ломала, та, чей голос до сих пор иногда звучал в ночных кошмарах. Гермиона стояла и смотрела, и не могла отвести взгляда – в душе ее боролись чувства столь противоречивые, столь несовместимые, что она сама не понимала, что именно испытывает: облегчение, умиротворение, торжество? Или... что-то иное, что-то такое, чего она не смела назвать вслух даже самой себе. Нечто похожее на жалость, на сострадание, на ту странную, мучительную связь, которая возникает между жертвой и палачом, когда палач вдруг оказывается повержен, и жертва не знает, радоваться ли ей этому или скорбеть? Так, Гермиона извлекла из сумки «Ежедневный пророк», который захватила с собой, припоминая наставления целителя. И, прочистив горло, принялась читать вслух: ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК 18 мая 1998 года СВОБОДА! ТЁМНЫЙ ЛОРД ПОВЕРЖЕН! Гарри Поттер одержал победу в битве за Хогвартс Специальный репортаж от Джинни Уизли (временный корреспондент) 2 мая на рассвете завершилась самая кровопролитная битва в истории современного магического мира. Тот-Кого-Нельзя-Называть мёртв, уничтожен Гарри Поттером в последней дуэли. Свидетели утверждают, что Тёмный Лорд пал от собственного отражённого заклинания. Министерство магии подтверждает: угроза устранена окончательно. СПИСОК ПОГИБШИХ НА СТР. 4-7 СПИСОК ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ НА СТР. 8-9 МИНИСТЕРСТВО В РУИНАХ: НАЧИНАЕТСЯ ВОССТАНОВЛЕНИЕ От нашего политического обозревателя Временное правительство во главе с Кингсли Бруствером взяло на себя управление остатками Министерства магии. Вчера вечером состоялось экстренное заседание Визенгамота. ПЕРВООЧЕРЕДНЫЕ МЕРЫ: – Отмена всех антимагловских и дискриминационных законов. – Освобождение узников Азкабана, заключённых по политическим мотивам. – Розыск Пожирателей смерти, скрывшихся после битвы. – Восстановление защитных чар вокруг магических поселений. КОСОЙ ПЕРЕУЛОК: ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ВОЙНЫ Репортаж Риты Скитер Сегодня утром я прошлась по Косому переулку – и увидела то, что не видела уже больше года: надежду. Магазин Олливандера всё ещё закрыт (мастер палочек проходит лечение в больнице Святого Мунго), но у «Флориш энд Блоттс» уже выстроилась очередь. Владелец магазина раздаёт бесплатные экземпляры Истории Хогвартса всем желающим. В «Дырявом котле» владелец угощает всех сливочным пивом за счёт заведения. У стойки плачут и обнимаются незнакомые люди. Но не всё так радужно. Витрины «Всевозможных волшебных вредилок Уизли» разбиты – магазин был разгромлен Пожирателями смерти три месяца назад. На двери записка: "Скоро вернёмся. Обещаем. Фред и Джордж." (Примечание редакции: Фред Уизли погиб в битве за Хогвартс. Приносим соболезнования семье.) Закончив читать сводку новостей, брюнетка сложила газету и положила её на тумбочку рядом с кроватью. Ей никогда не нравился «Ежедневный пророк», но сейчас она чувствовала себя ещё более подавленной, чем когда только пришла сюда. Она чувствовала, как сердце сжимается от горечи. У нее все никак не получалось избавиться от образов друзей, павших в бою. После гибели Фреда, Джордж утратил способность создавать патронус. Все моменты присутствия радости в его жизни были связаны с братом, и теперь эти воспоминания приносили лишь боль. Артур Уизли создал группу взаимопомощи для переживших утрату родных. Собрания проходили в их семейном доме – Норе. Гибель Фреда оставила незаживающую рану в сердцах Уизли, и скорбь накрыла всю семью с головой. Гермиона с Гарри, в свою очередь, регулярно приезжали к ним в гости, надеясь поддержать и развеять тяжелую атмосферу траура. Друзья знали, что их визиты не могут вернуть Фреда, но верили, что смогут напомнить семье – они не одиноки в своем горе. Среди павших были и другие защитники Хогвартса: студенты, преподаватели, члены Ордена. Нимфадора, овдовев после гибели Люпина, была вынуждена в одиночку воспитывать маленького Тедди. Единственным утешением была поддержка матери – Андромеды, которая помогала ей с внуком. Пока человек жив, пока не перешагнул черту невозврата – всё ещё можно исправить. В это Гермиона верила безоговорочно. Именно поэтому Гермиона не желала несправедливого приговора для Беллатрикс. Она не хотела, чтобы та повторила судьбу Барти Крауча-младшего, которого поцелуй дементора превратил в безжизненную оболочку, лишённую души. Пусть помощь Беллатрикс была непрямой, косвенной, но её вклад в победу оказался неоценим. Грейнджер, вынырнув из мыслей, снова посмотрела на женщину. Темноволосая ведьма была будто соткана из противоречий. — Что заставило Беллатрикс Лестрейндж предать Воландеморта? – прозвучало в тишине палаты. Брюнетка подперла подбородок рукой, не отрывая взгляда от лежащей пожирательницы. Блэки всегда представляли собой воплощение непоколебимых принципов и убеждений. Беспощадных. Блэки до последнего вздоха защищают то, чему преданы. Блэки это гремучая смесь гордыни, мятежного духа и фанатичной веры в собственную правоту. Блэки внушают страх даже чистокровным своей жестокостью, стойкостью и преданностью семейным традициям, хоть те никогда в этом не сознаются. Блэков величают королевской кровью среди чистокровных волшебников Магической Британии. И они, надо признать, этот титул заслуживают. Они стирают предателей крови с фамильного древа, оставляя обугленные метки. Что уж говорить, Беллатрикс выжгла родную сестру из сердца, вырвала с корнем, лишь потому что Андромеда вышла замуж за маглорождённого, Теда Тонкса. Дружба Сириуса Блэка с Джеймсом Поттером была омерзительна всем Блэкам, а Беллатрикс, в свою очередь, не упускала шанса напомнить о его учёбе в Гриффиндоре. Сириуса же душило всё в Блэках – одержимость чистотой крови, слепое следование принципам. А род не простил ему ухода к предателям крови и оскорблённой гордости. — Или она предала Воландеморта, но не свою идеологию? Только ради чего? Чтобы отречься от власти, от собственной жизни? – Гермиона не понимала, но внутри неё разгоралось желание докопаться до истины.