Покров Невинности

Она снова стояла там, в зале для собраний. Холодный сумрак окутывал Малфой-Мэнор и только несколько факелов бросали дрожащие тени на каменные стены. Воландеморт стоял посреди зала – высокий, неподвижный. Змеиное лицо излучало ледяное спокойствие, которое было страшнее любого гнева. Напротив него, на коленях, стоял муж Беллатрикс – Рудольфус Лестрейндж. Его гордая осанка исчезла. Голова была опущена, темные волосы растрепаны, но он все еще пытался сохранить остатки достоинства. — Рудольфус, – голос Темного Лорда был тих, почти нежен, что делало его еще более зловещим. — Ты разочаровал меня. Рудольфус не смог добыть нужную информацию. Он сильно оплошал перед Темным Лордом, и теперь настал час расплаты. Беллатрикс стояла в стороне, вжавшись в холодную стену. Ее глаза были широко распахнуты, в них читался ужас – не за себя, а за него. Она никогда не видела в Рудольфусе настоящего мужа. Брак по расчету, выгодный союз двух древних чистокровных родов, Блэков и Лестрейнджей, вот чем он был. Беллатрикс не считала его достаточно хорошим для себя, даже несмотря на его благородное происхождение и преданность Темному Лорду. Но сейчас, глядя на его фигуру, её пронзила другая мысль. Не сегодня, так завтра на его месте может оказаться кто-то из ее родных. Нарцисса. Драко. Пальцы судорожно сжали палочку. Нет. Такой участи племяннику она не желала. Никогда. — Мой Лорд, – хрипло прошептал Рудольфус — Дайте мне еще один шанс... — Шанс? – Воландеморт медленно обошел вокруг Пожирателя смерти. — Я даю шансы тем, кто их заслуживает. Ты же... предал мое доверие. Темный Лорд ошибок не прощает. Он поднял свою бледную руку и длинные пальцы сжали тисовую палочку. В воздухе повисла тишина, настолько плотная, что казалось, даже пламя факелов замерло в ожидании. — Animam perdere – прошипел Темный Лорд. Самодельное заклинание, одно из тех, что он создавал в своих экспериментах, вырвалось из палочки зеленой молнией. Рудольфус выгнулся дугой. Из его горла вырвался нечеловеческий крик. Не просто боли – агонии, когда заклинание разрывало не тело, а саму душу. Его глаза закатились, вены на шее вздулись, а изо рта пошла пена. Пожиратели смерти, стоявшие вдоль стен в своих черных мантиях и серебряных масках, заулюлюкали: — Недостойный! — Слабак! Их голоса сливались в хор злорадства и страха. Страха, что следующим можешь оказаться ты сам. Беллатрикс закусила губу до крови. Еще немного и потекли бы слезы по ее впалым щекам, но она не издала ни звука. Не смела. Один неверный шаг и Темный Лорд обратит свой гнев на нее. Воландеморт опустил палочку. Рудольфус рухнул на пол, его тело содрогалось в конвульсиях, из горла вырывались сдавленные хрипы. — Пусть это станет уроком для всех – холодно произнес Темный Лорд, обводя взглядом собравшихся. — Я не терплю провалов. Не прощаю слабости. Служите мне верно… или разделите его участь. Он повернулся и направился к своему трону. Змея Нагайна скользнула следом, оставляя извилистый след на каменном полу. Беллатрикс осталась стоять у стены, не двинувшись с места. Она не подошла к нему. Не опустилась на колени рядом. Не пыталась поднять. Образ Драко – бледного, юного, с его серыми глазами полными страха, стоял перед ее внутренним взором. И она поклялась себе: что бы ни случилось, он не окажется на этом месте. Зал постепенно наполнялся шепотом и нервным смехом Пожирателей смерти, которые расходились, благодаря судьбу, что сегодня был не их черед.

***

Лестрейндж застонала. Воспаленные раны жгли так, будто кто-то втирал в них соль. Она резко распахнула глаза. Потолок. Белый, с желтоватыми разводами от старых протечек. Запах смеси зельеварных испарений, крахмальных простыней и чего-то едко-антисептического. Беллатрикс попыталась пошевелиться, но тело откликнулось тупой, вязкой болью. Святой Мунго. Понимание пришло не сразу, а постепенно, как проявляющаяся фотография. Узкая койка. Тумбочка с пузырьками. И стул. На стуле, подложив ладонь под щёку, спала Гермиона Грейнджер. Лестрейндж замерла. Грязнокровка выглядела... помято. На коленях лежала раскрытая книга, страницы смялись когда та уснула. Дышала ровно, чуть приоткрыв рот. Беллатрикс уставилась в потолок. Попыталась вспомнить. Дуэль с этой домохозяйкой…как её там..Молли Пруэтт или, черт дери, Уизли? Проклятие? Кровь – да, много крови. Темнота. А потом... пустота. Она снова покосилась на стул, убеждаясь, что это не галлюцинация. — Какого... – прохрипела Лестрейндж, и голос её прозвучал как ржавая пила. Во рту пересохло. Беллатрикс потянулась к стакану на тумбочке, пальцы дрожали, не слушались. Стакан качнулся, зазвенел. Грейнджер дёрнулась, открывая глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Вы... очнулись – ресницы дрогнули в немом потрясении. В голосе брюнетки слышалось смесь облегчения и легкого налета испуга. — Убирайся – прохрипела Беллатрикс. Но Грейнджер уже вскочила, схватив стакан, поднесла к её губам. Взгляд Беллатрикс остановился на стакане, застыл. Глаза медленно расширились, отражая настоящее понимание. Мгновение она просто таращилась на грязнокровку, не в силах сформулировать ни единой мысли. Затем лицо исказилось. Смесь недоверия, ярости и чего-то, чему она еще не успела дать имя, проступили на лице ведьмы. Слабость, невозможность стоять – всё это перестало иметь значение. Она сорвалась с больничной койки, движимая яростью. Даже без палочки Беллатрикс была опасна, особенно в гневе. Она бросилась вперёд, и прежде чем Гермиона успела отшатнуться, Лестрейндж схватила её за плечи железной хваткой и с силой вжала в стену. Затылок Грейнджер болезненно ударился о камень, перед глазами вспыхнули искры. Стакан, что она держала в руке, с оглушительным грохотом разбился о кафель на тысячи осколков. — Да как ты посмела..– голос Беллатрикс сорвался на хрип, пальцы впились в плечи девчонки еще сильнее. Их лица оказались в опасной близости. Гермиона чувствовала обжигающе дыхание ведьмы на своей коже, видела, как в глазах напротив мечется что-то дикое, необузданное. — Я просто хотела помочь – ответила Гермиона, стараясь не показывать страх, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Помочь? – ведьма заливисто рассмеялась, но смех оборвался так же внезапно, как начался. — Да я скорее сдохну, чем приму помощь от такой, как ты. Хватка ослабла на долю секунды, но ведьма не отстранилась. Напротив – придвинулась еще ближе, почти прижимаясь ко лбу девчонки. — Ты что-то мне подмешала, да? Отравить меня решила? Её взгляд метнулся к осколкам, разбросанным по полу, затем вернулся к Грейнджер, полный подозрения. — Что там было? – теряя терпение, прошипела она. — Обычная вода. Вы были без сознания почти три недели, я пыталась вас напоить. — Врёшь! Ты пыталась меня отравить. Подсыпала что-то. Думала я не замечу? — Не будьте смешной, Лестрейндж. Если бы я хотела вас убить, возможностей у меня было предостаточно, пока вы лежали без сознания. — Говори, пока я не.. Беллатрикс осеклась на полуслове. Рука инстинктивно дернулась к поясу, где всегда была её палочка. Пусто. — Где моя палочка? – голос сорвался на крик. — Ты её украла? Грязнокровка посмела прикоснуться к палочке из рода Блэков?! Её взгляд горел испепеляющей яростью, руки задрожали от едва сдерживаемых эмоций. Затем она отшатнулась так резко, что Гермиона едва удержала равновесие. — Отдай палочку. Сейчас же. Или я разорву тебя на части голыми руками. Отряхнувшись, Гермиона подошла поближе и встала напротив Беллатрикс, заглядывая той в глаза. — Ваша палочка была конфискована Министерством магии и сейчас находится в хранилище улик. После всех ваших проступков: пыток, убийств, служения Темному Лорду – только суд будет решать, достойны ли вы снова владеть волшебной палочкой или нет. Грейнджер подошла к стулу, на котором сидела до пробуждения старшей ведьмы. И достав из под книги папку с документами, приблизилась на встречу пожирательнице. — Цитирую: «Как только Беллатрикс Лестрейндж придет в себя, вопрос о возвращении волшебной палочки будет решаться в судебном порядке, с учетом тяжести совершенных преступлений.» Закончив зачитывать распоряжение, Гермиона резюмировала: — Вы слишком опасны, чтобы просто вернуть вам палочку. — Нет, невозможно... – лицо Лестрейндж исказилось. — Быть без палочки.. хуже смерти. Лестрейндж метнулась к двери, дернула ручку. Заперто. Беллатрикс с силой ударила по дереву, затем обернулась, прижавшись спиной к двери. Гермиона пожала плечами. — Вы сами выбрали этот путь. Каждое проклятие, каждая пытка, каждое убийство – все это привело вас сюда. — Заткнись. Не смей мне читать лекции о том, что я сделала. – Лестрейндж сорвалась с места, сократив дистанцию между ними в два шага. — Ты…Ты даже понятия не имеешь, что значит палочка для настоящей ведьмы. — Я понимаю. Именно поэтому это наказание столь действенно. Но Беллатрикс будто и не слышала её, продолжала возмущаться. — Заперли меня здесь как…как какого-то сквиба. Последнее слово прозвучало с такой болью, что Гермиона почувствовала укол жалости. Девушка из золотого трио, на самом деле, даже представить не могла, насколько потерянно ощущала себя бывшая Пожирательница смерти без палочки, которая, будто бы, была продолжением её самой – сейчас хранилась в Министерстве. — Когда назначен процесс? – вдруг спросила Беллатрикс, в её голосе не слышалось страха. Вопрос звучал так буднично, будто она спрашивала о погоде. Эту женщину, казалось, не страшил даже поцелуй дементора. Важна была только палочка. — Через неделю. – коротко ответила Гермиона. — А пока..привыкайте к новой реальности, мадам Лестрейндж. Не говоря больше ни слова, Гермиона направилась к выходу. Остановившись на мгновение, она обернулась, окидывая Лестрейндж задумчивым взглядом. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Беллатрикс наедине с её яростью, отчаянием и невыносимым, унизительным осознанием собственной беспомощности.