Правильно мечтать

      Дома Миша высказал Павлу:       — Я бы предпочёл не знать, с кем и как ты проводишь время, когда ты не со мной. Но так случилось, я вас увидел. Серьёзно, Кешка? Почему он? И почему вы пошли в клуб, когда я там?       — Я надеялся, ты нас не увидишь. Это была его инициатива пойти в «Баобаб». Почему он? Не знаю, он увлёк меня, и мне с ним весело. Он — самый талантливый художник на потоке. А я очень люблю талантливых. Я и тебя выбрал по той же причине — без таланта в конкурсе не победить. Правда, раньше он обычно халтурил, а сейчас рисует с полной отдачей. Мне особенно нравится то, как он рисует тебя. В этом мы с ним схожи: мы оба ценим твою красоту. Ты же видел картину в моей спальне? Это он нарисовал.              Мише и правда понравилась картина, на которой был изображён он сам. Но он думал, что это дело рук Павла, потому что она нарисована была с такой любовью, с таким желанием — это чувствовалось. Значит, рисовал Кешка…       — А то, что он твой студент — это ничего? У тебя не будет проблем из-за этого?       — Да кто узнает-то? На учёбе мы ведём себя прилично.       — Это верно. Я вот и не подозревал даже, что у вас такие отношения, — Миша немного подумал: — Скажи, а ты доверяешь ему? Почему он с тобой?       — Эм… ну, он первый начал виться вокруг меня. Должно быть, нравлюсь я ему.       — И ты веришь в его искренность?       — Я верю в то, что мне с ним хорошо и весело, — ответил Павел.       — А со мной?       — А тебя я люблю. Но и с ним мне хорошо. Я же не спрашиваю, что у тебя с Костей происходит. То, что вы на сцене вытворяете — это очень… горячо!       — Вот и не спрашивай. Работа есть работа. А мы — это мы. Тебя я люблю, и с Костей порву мигом, только скажи.       — Не скажу. Мы на берегу договорились, что моногамии у нас не будет. С моей стороны так точно, а что делать тебе — выбор за тобой.              Миша не доверял Кешке: он продолжал ловить на себе его влажный взгляд в обстоятельствах, отличных от занятий в студии. Не на Павле Андреевиче, не на ком-либо ещё, а лишь на себе самом. И именно поэтому Мише казалось, что дело тут не чисто.       Интуиция Мишу не подводила. После того демонстративного игнора на третий день их знакомства, Кешка пожалел о своём поведении на следующий же день. Хоть он и сам принял решение больше не мечтать о Мистере Совершенство, но ответный игнор больно ударил по самолюбию. Больше в его сторону Миша не смотрел, от чего Кешке становилось очень тоскливо.       Кешка всеми правдами и неправдами старался обратить на себя внимание Миши, но получал лишь короткий холодный взгляд. Это его выводило из себя, это его выматывало. И когда приходили позировать другие натурщики, Кешке казалось, что Миша к ним больше не придёт, что Мишу он потерял навсегда. Рисовать других не хотелось совсем.              А потом он случайно обнаружил на страничке Миши в соцсетях, что тот уже в отношениях с Павлом Андреевичем. И тогда созрел коварный план: «А что, если я отобью у него Павла Андреевича? Тогда Миша станет снова свободен. И вот тогда я, как рыцарь на белом коне, приду спасать Мишу от одиночества и разбитого сердца. И он станет моим и только моим!»              Плану удалось осуществиться лишь наполовину. Каким-то волшебным образом Павел Андреевич поддался манипуляциям и уловкам Кеши, увлёкся им, и их общение ушло далеко за пределы стен художки. В свою очередь, и Кешке было с Павлом Андреевичем хорошо и интересно. В силу разницы в возрасте им было чем поделиться друг с другом: Кешка делился с Павлом молодой энергией и задором, бесконечно развлекая его, а тот делился житейской мудростью с юным дарованием и с удовольствием хохотал над шутками Иннокентия. Вот только от Миши он не уходил, в этом Кешка сильно просчитался. Миша по-прежнему оставался для него главной целью, такой недосягаемой. Этаким журавлём в небе. «Волк-Журавль — как бы это нарисовать в комиксе?» А что делать с синицей в руке, в которую превратился Павел-Орёл — Кешка пока не представлял.              Тогда Кешка придумал другой план: нужно сделать так, чтобы Миша сам бросил Павла Андреевича. И для этого потащил того в клуб, где, как он знал, выступает Миша. «Вот он увидит, как его мужчина ему изменяет, и сам уйдёт от предателя» — думал Кешка. И лично убедился, что Миша-таки заметил их в клубе. Но и это не сработало.              От досады у Кешки опустились руки, и он временно перестал пытаться сделать что-либо ещё, чтобы достичь своей цели. И вскоре обстоятельства сами сложились благоприятным образом: в кешкиной общаге произошла какая-то дичь, и студентов попросили выехать временно, на месяц-другой, пока в общаге ведётся ремонт. Ребята выходили из положения, кто как мог: компании снимали большую квартиру; кто-то поселился у друзей или подруг; если кто-то был в отношениях, то мог быть приглашён своими половинками на сожительство. У Генки обстоятельства не позволяли приютить Кешку, и тому ничего не оставалось, как напрашиваться в гости к своему любовнику. И, что самое удивительное, Павел Андреевич совсем не возражал против такого. «Заодно и к Мише поближе, — радовался Кешка. — Посмотрю на Мистера Совершенство в его естественной среде обитания».              «Среда обитания» оказалась трёхкомнатной квартирой Павла Андреевича, с большим просторным залом и двумя маленькими спаленками — каждому своя. Зал превратили в танцевальную студию для Миши, вдоль одной из стен прикрепив зеркала. И в дневное время, чтобы не мешать соседям, Миша мог репетировать прямо здесь, не выходя из дома.             

***