Терра инкогнита твоего сердца

После того дня в мертвой зоне Люмин стала для Скарамуччи наваждением. Не как человек, нет — как задача. Как головоломка, которую он не мог разгадать, потому что она не вписывалась ни в одну из его привычных схем. Она не краснела, когда он говорил пошлости. Она не отворачивалась, когда он смотрел на неё в упор. Она просто… смотрела в ответ. С легкой полуулыбкой, как будто знала что-то, чего не знал он. И это бесило больше всего. Скарамучча привык, что его боятся. Он наслаждался этим липким страхом в глазах одноклассников, этим напряжением, которое возникало в воздухе, когда он заходил в кабинет. Он был хищником в стае домашних кроликов. Но Люмин не была кроликом. Она была похожа на маленькую, но очень уверенную в себе лису, которая позволила себя погладить, но не давала схватить себя за шкирку.

***

Прошло три дня. Скарамучча не искал с ней встреч специально. Он вообще ничего не делал специально, он был выше этого. Но он замечал её везде. В столовой, где она сидела с двумя другими девочками — темно-русая Ху Тао, которая вечно сыпала дурацкими шутками, и высокой серьёзной Хэ Цзин, которая носила очки и читала книги в перерывах между едой. Люмин смеялась, запрокидывая голову, и он видел, как на её шее бьется пульс. Маленькая, бьющаяся жилка, которую он хотел прикусить. В коридоре, где она останавливалась, чтобы поговорить с учителем, и тот смотрел на неё с умилением, как на любимую внучку. Её юбка была всё так же длинна — ниже колена, но когда она поворачивалась, он успевал заметить очертания её бёдер, плавно переходящих в стройные ноги, обтянутые колготками. «Школьная форма, — думал он с усмешкой. — Создана, чтобы скрывать. Но у неё даже под этим серым мешком видно, что она...» Он мысленно чертыхнулся, отгоняя картинку. Она была слишком близко. Слишком реальной в его голове. Он представлял её в постели — хрупкую, светловолосую, с этими огромными янтарными глазами, которые смотрят на него снизу вверх, полные слез или страсти, или того и другого вместе. Она боялась его — это он точно знал. Её зрачки расширялись, когда он подходил близко, а дыхание становилось чуть глубже. Но она не убегала. «Глупая девочка, — думал он. — Играешь с огнём». Он решил подойти к вопросу системно. Первое, что он сделал — узнал её расписание. Это было смехотворно легко: достаточно было один раз заглянуть в учительскую, пока завуч пил чай и обсуждала с кем-то свой огород. На доске висело расписание всех классов, и Скарамучча запомнил её уроки мгновенно. Второе — он понял, что она ходит в библиотеку по вторникам и четвергам. Он заметил её там ещё до разговора. Она сидела за дальним столом у окна, окруженная горами книг по истории и литературе, и делала какие-то пометки в своём блокноте. Он проходил мимо, делая вид, что ищет книгу, и втягивал в себя её запах. Цветы и едва заметная карамель. Он ничего ей не говорил. Просто проходил мимо. Пусть думает, что он её не замечает. Но на четвёртый день он решил, что пассивная игра ему надоела.

***

Было начало шестого урока, когда Скарамучча, прикинув, что она сейчас на литературе, куда он идти, естественно, не собирался, заглянул в пустой кабинет, где занимался её класс. Там было тихо, и он уже хотел уйти, как услышал голоса из-за угла, у лестницы. — Люмин, ну ты чего? — это был голос Ху Тао, звонкий и чуть гнусавый. — Опять засиживаешься? Да иди ты, поешь! — Да я сейчас, — ответила Люмин своим мягким голосом. — Мне нужно сдать доклад по истории. Я почти доделала. — История, история, — проворчала Ху Тао. — Ладно, я в столовку, пока горячее не кончилось. Возьму тебе пирожок с капустой, а? — Спасибо, Тао, ты душка. — Знаю! — донеслось уже издалека. Скарамучча замер за углом. Он был на втором этаже, у лестницы, ведущей в старую библиотеку, которая была почти всегда пуста. Он слышал её шаги — лёгкие, почти бесшумные. Она шла прямо на него. Когда она вывернула из-за поворота, они столкнулись практически нос к носу. Люмин вскрикнула от неожиданности, и стопка книг в её руках дрогнула. Одна из них — толстый фолиант по истории Древнего Китая — полетела на пол. — Осторожнее, — сказал Скарамучча, не делая ни единого движения, чтобы её поймать. Он просто смотрел на неё сверху вниз, ловя в своих глазах её отражение. Она быстро присела на корточки, чтобы поднять книгу. Скарамучча не удержался и взглядом скользнул по её спине, по тому, как натянулась ткань рубашки на лопатках, как светлые, почти белые волосы упали на лицо. — Извини, — сказала она, поднимаясь и отряхивая книгу. — Я не заметила тебя. — Ты постоянно меня не замечаешь, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Это становится оскорбительным, знаешь ли?~ Люмин подняла на него глаза. Она смотрела открыто, без страха, но внутри у неё явно дрожала какая-то струна. Её пальцы чуть заметно сжали книгу. — Просто ты всегда появляешься внезапно, — сказала она. — Как призрак. — Призрак? — он хмыкнул и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Я бы сказал, что я наоборот слишком реален для этого мира. Реалист, что поделать, мне нравится. Она не отступила. Она стояла на месте, только подняла голову чуть выше, чтобы видеть его лицо. Они были близко. Так близко, что Скарамучча чувствовал тепло, исходящее от её тела, и слышал, как она дышит чуть чаще обычного. — Что ты ищешь? — спросила она вдруг. — В школе? В коридорах? Меня? Вопрос был прямым, неожиданным. Скарамучча на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки. Его глаза сузились, на губах заиграла та самая хищная улыбка. — Думаешь, у меня есть какое-то дело до тебя? — переспросил он. — Может если бы и было дело и просто хочу на тебя посмотреть. Это преступление? — Нет, — спокойно ответила Люмин. — Но в твоём взгляде есть что-то... жадное. Ты смотришь на меня так, будто я вещь, которую можно купить или украсть. Скарамучча почувствовал, как в груди закипает что-то горячее. Она его раскусила. Она не просто боится, она его видит. И это было одновременно безумно приятно и безумно злило. — А что, если так и есть? — сказал он, наклоняясь к её уху. Его голос стал почти шёпотом, низким и вязким, как мед. — Что, если я действительно хочу тебя? Тебя целиком с твоими дурацкими книжками, твоей вечной улыбкой и этим светом, которым ты светишь на всех, кто даже не заслуживает твоего взгляда? Наивная овца. Люмин вздрогнула. Он видел, как побелели её пальцы, сжимающие книгу, как дрогнули ресницы. Она знала, что это опасно. Она знала, что нужно отойти. Но она не отошла. — Ты говоришь такие вещи… — прошептала она. — Зачем? — Затем, что я устал притворяться, — сказал он, чуть отстраняясь и глядя ей прямо в глаза. — Я не такой как все эти мальчики, которые будут писать тебе стихи и дарить цветы. Мне плевать на романтику. Я просто получаю ,что хочу. Люмин молчала. В её глазах мелькала целая буря эмоций страх, растерянность, что-то ещё, что она сама, возможно, не хотела признавать. Любопытство. Она не понимала, что он делает с ней, но он её зацепил. Он тот, кого она должна была бояться и презирать. — Ты странный, — выдохнула она наконец. — Ты пугаешь меня. — Хорошо, — кивнул он. — Бойся. Он наклонился и, не спрашивая разрешения, взял её за подбородок. Кожа у неё была нежной и тёплой. Она выдохнула, и он почувствовал этот выдох на своих губах. Так близко, что мог бы поцеловать её прямо сейчас. Но он не стал. Пусть помучается. Пусть боится. Он испортит со временем как грязную шлюху. — Подумай, Люмин, — сказал он тихо, почти ласково, с лёгкой насмешкой в голосе. — Может быть, тебе надоело быть пай-девочкой. Может быть, тебе хочется узнать, каково это быть с тем, кто не боится говорить тебе правду прямо в лицо. Он отпустил её подбородок и отступил на шаг. Она стояла, не двигаясь, словно окаменев. Она была бледная от страха и других переполняющих эмоций. — Я не собираюсь тебя преследовать, — сказал он, засовывая руки в карманы и разворачиваясь. — Я не бегаю за теми, кто мне не нужен. Но я не отступлюсь, если решу, что ты мне нужна. И это не угроза, Люмин. Это факт. Да-да, хех. Он ушёл. И оставил её стоять в коридоре одну. Она медленно перевела дух, провела рукой по тому месту, где только что были его пальцы. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучала кровь. Она не знала, что чувствует ужас или что-то совсем другое. Но одно было ясно: его слова засели внутри неё, как заноза. Они царапали и жгли, и она не могла их выковырнуть. Неужели ей будут манипулировать?