Солнечный бард

Год пролетел как один день. Горели теперь редко надевала доспехи - больше сидела в совете, разбирала жалобы, ездила с проверками по гарнизонам. Молодой король окреп, научился слушать не только льстецов, но и тех, кто говорил правду. И Горе была рядом. Алёнины песни знала вся страна, их пели в замках и в бедных хижинах. Но каждый вечер она возвращалась в их покои, где её ждала Горе, и пела только для неё одной. В тот вечер они сидели у камина, как любили делать раньше. За окнами выла метель, а здесь было тепло и уютно. - Волчонок, - позвала Алёна. - М? - Ты когда-нибудь думала о будущем? Лиза повернулась к ней. - Думала. Раньше не думала, а теперь думаю. - И что надумала? Горели помолчала, собираясь с мыслями. - Я хочу, чтоб ты всегда была рядом. Чтоб мы вместе старели. Чтоб нас никто не разлучил. Алёна улыбнулась. - Я тоже этого хочу. Но... - она замялась. - При дворе шепчутся. Про нас. Про то, что мы живём как муж и жена. - Пусть шепчутся. - Это может повредить тебе. Ты при власти, ты капитан гвардии. Если пойдут слухи... - Пусть идут, - перебила Горели. - Мне плевать. Она взяла Алёну за руку. - Слушай. Я всё думала... есть обычай. Когда двое любят друг друга, они могут перед всеми объявить об этом. И никто не смеет их осуждать. - Это называется помолвка, - тихо сказала Алёна. - Или брак. - Да. Вот этого я и хочу. Алёна замерла. - Ты предлагаешь мне...? - Да, - Горе смотрела прямо в глаза. - Я хочу, чтобы ты была моей. Не тайно. Не "подруги". А по-настоящему. Чтобы все знали. Алёна молчала долго. Потом слёзы покатились по её щекам. - Ты... ты правда этого хочешь? Это опасно. Тебя могут... - Плевать, - повторила Горели. - Я устала прятаться. Я воин. Я защищала эту страну. Я имею право любить, кого хочу. Алёна всхлипнула и бросилась ей на шею. - Дура ты, Горели. Самая любимая дура. - Так согласна? - Да, - выдохнула Алёна. - Да, да, да. Наутро Горе пошла к королю. Он сидел в своих покоях, разбирал бумаги. Увидев её, отложил перо. - Горели? Что-то случилось? - Случилось, ваше величество. Я пришла просить. Король удивился - она никогда ничего не просила. - Говори. Лиза встала перед ним на одно колено, как перед своим командиром. - Я прошу вашего благословения. На союз с Алёной. Король замер. Потом медленно откинулся на спинку кресла. - Ты просишь... благословить ваш брак? - Да. Он молчал долго. Горели смотрела в пол и ждала. - Встань, - сказал он наконец. Она поднялась. - Мой отец говорил мне о вас, - начал король. - Он говорил, что вы - самые честные люди при дворе. Что вы любите друг друга так, как редко кто умеет. Он благословил вас перед смертью. - Да, ваше величество. - Я помню. И я чту волю отца. Он встал, подошёл к окну. - Ты знаешь, что будут говорить? Что король одобряет грех. Что он сам нечестивец. - Знаю. - И всё равно просишь? - Всё равно. Король обернулся. В глазах его было что-то тёплое. - Мой отец говорил, что ты никогда не просишь для себя. Только для других. А теперь просишь. Значит, для тебя это важно. - Важнее собственной жизни. - Тогда я благословляю вас, - сказал король. - Пусть будет так. Объявим при дворе через три дня. Устроим праздник. Пусть все видят, что король ценит верность и любовь выше глупых предрассудков. Горе снова опустилась на колено. - Спасибо, ваше величество. - Не благодари. Ты заслужила. Через три дня зал сиял огнями. Собралась вся знать - графы, герцоги, военачальники. Многие косились, перешёптывались, но спорить с королём никто не смел. Горе и Алёна стояли перед троном. Лиза - в парадной форме капитана гвардии, доспехи начищены до блеска, фиолетовые волосы распущены по плечам. Алёна - в своём любимом наряде, но из лучших тканей, с серебряной нитью по вороту. Король поднялся. - Мы собрались здесь сегодня, - сказал он громко, - чтобы засвидетельствовать союз двух людей. Горели, капитан моей гвардии, и Алёна, придворный бард. Они просили моего благословения. И я даю его. В зале прошелестел шёпот. - Мой отец, покойный король, перед смертью назвал их самыми честными людьми при дворе. Я не смею спорить с отцом. Я видел их преданность, их верность, их любовь. И я говорю: пусть будет так, как они хотят. Он взял со специальной подушки два золотых перстня с драгоценными камнями. - Подойдите. Горе и Алёна подошли к трону. Король надел кольца им на пальцы. - Будьте вместе. В горе и в радости. В богатстве и в бедности. Пока смерть не разлучит вас. Они повернулись друг к другу. Горели взяла Алёну за руки. В глазах у обеих блестели слёзы. Они поцеловались. Прямо перед всем двором. Прямо перед королём. Кто-то ахнул. Кто-то отвернулся. Но большинство молчало, потрясённые не самим поцелуем, а тем, как светло и чисто они смотрелись вместе. - Пир! Музыку! Сегодня большой праздник! И заиграла музыка. И полилось вино. И знать, переглядываясь, потянулась поздравлять - кто искренне, кто из страха перед королём. А Горе и Алёна стояли в центре зала, держась за руки, и смотрели друг на друга так, будто вокруг никого не было. - Помнишь, - шепнула Алёна, - как мы впервые встретились? Ты смотрела на меня тогда у столба. - Помню. Ты не боялась. - Боялась. Просто не показывала. - А я боялась, что не успею тебя спасти. Алёна улыбнулась. - Успела, волчонок. Успела. Они танцевали весь вечер. Не так, как танцевали придворные дамы - чинно и правильно. А по-своему, как умели только они. И музыка для них звучала иначе. Поздно ночью, когда гости разошлись, они вернулись в свои покои. Горе рассматривала кольцо. - Красивые, - сказала Алёна, разглядывая рубины на перстне. - Ты красивее. Алёна рассмеялась. - Ты становишься поэтом, волчонок. - Это ты виновата. Наслушалась твоих песен. Они легли в постель, обнявшись, как делали это тысячи раз. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня они были не просто двумя девушками, которые любят друг друга. Они были семьёй. Признанной. Благословлённой. - Горе, - прошептала Алёна в темноте. - М? - Я люблю тебя. - Я знаю, - ответила Горе. - И я тебя. Навсегда. За окном выла метель, а в комнате было тепло и тихо. Два сердца бились рядом, в одном ритме. И казалось, так будет всегда.

***

Прошло ещё полгода. Слухи о необычной паре разлетелись по всей стране. Сначала шептались, потом привыкли, а потом... потом случилось то, чего никто не ожидал. Горели и Алёна стали примером. Всё началось с мелкого торговца, который приехал в столицу по делам. Он увидел их на улице - капитана гвардии и светловолосого барда, идущих под руку. Они смеялись, останавливались у лавок, разглядывали товары. Обычные люди, обычный день. Торговец рассказал у себя в городе. Потом другой человек. И пошло-поехало. - Вы слышали про тех двух? Они при дворе живут, и король их благословил. - Да ну? И как же они? - А никак. Живут себе, работают. Одна войско тренирует, вторая поёт. И любят друг друга. Люди, измученные ложью и предательством знати, вдруг потянулись к этой истории. Две девушки, которые не прячутся, не врут, служат королю честно и при этом смотрят друг на друга так, что у прохожих сердце щемит. Однажды в таверне завязался спор. Какой-то заезжий купчина начал поносить "этих непотребных". Так его чуть не побили. Местные вступились. - Ты на них не смей брешить! - кричал трактирщик. - Они людей от бандитов защищали! Она, Горели эта, когда ещё в гвардии не была, в одиночку целую деревню от разбойников спасла! А та, вторая, бесплатно на площадях пела для бедных! Слух об этом дошёл до столицы. Горе и Алёна сидели в своих покоях, когда пришёл гонец от короля с запиской. Король писал: "Весь город только о вас и говорит. В хорошем смысле". - Ты представляешь? - Алёна отложила письмо. - Нас защищают в тавернах. - Кто? - Обычные люди. Которым мы даже не помогали никогда. Горели задумалась. - Помогали. Я людям помогала, когда бандитов гоняла. Ты - когда пела. Это и есть помощь. Алёна улыбнулась и поцеловала её в щёку. - Мудрой ты у меня становишься, волчонок.

***

А через месяц случилось вот что. В столицу приехала делегация из дальнего города с жалобой на местного графа - тот притеснял народ, драл налоги, никого не слушал. Жалобу подали королю, и король поручил разобраться Горели. - Почему я? - удивилась она. - Потому что тебе верят, - ответил король. - Ты не знатная, не из их круга. Ты из народа. И народ это знает. Горе поехала. Разобралась. Графа отстранили, налоги снизили, справедливость восстановили. А когда она возвращалась обратно, люди выходили на дорогу и кланялись. - Спасительница наша, - шептали старухи. - Заступница. Лиза чувствовала себя неловко. Она не привыкла к такому. Но Алёна, которая поехала с ней, только смеялась. - Ты теперь герой, волчонок. - Не надо мне этого. - Надо не надо, а оно само. Вскоре про них сложили песню. Не Алёна - кто-то другой, неизвестный бард из маленького городка. Песня рассказывала о двух девушках, которые полюбили друг друга вопреки всему, спасали людей, служили правде и не боялись ничего. Алёна услышала эту песню случайно, на рыночной площади, когда они с Горели проезжали через какой-то городишко. Остановилась, слушала, и по щекам текли слёзы. - Ты чего? - испугалась Горе. - Это... это про нас, - выдохнула Алёна. - Про нас поют. Горе прислушалась. И правда, про них. Про фиолетовые волосы, про светлый голос, про верность и любовь. - Пойдём отсюда, - потянула она Алёну. - Неловко. - Нет, - Алёна вытерла слёзы. - Подождём. Я хочу дослушать. Когда певец закончил, толпа взорвалась аплодисментами. А кто-то заметил двух девушек в плащах у края площади. - Глядите! - закричали. - Это же они! Те самые! Их окружили. Люди тянули руки, чтобы просто коснуться, благодарили, желали счастья. Горели растерянно оглядывалась, не зная, что делать. Алёна улыбалась и кивала. - Спасибо, - говорила она. - Спасибо вам. Живите в мире. Они еле вырвались из толпы. Отъехав подальше, Горе остановила лошадь и выдохнула. - Это что сейчас было? - Это была любовь, волчонок, - ответила Алёна. - Не наша с тобой. Их. Людей к нам. Горели помолчала. - Странно. Я всегда думала, что буду одна. Что меня будут бояться или ненавидеть. А тут... - А тут тебя любят, - закончила Алёна. - Потому что ты честная. И потому что ты любишь. Вернувшись в столицу, они узнали, что при дворе тоже всё переменилось. Те, кто раньше косился, теперь здоровались первыми. Знатные дамы просили Алёну спеть на их праздниках не как развлечение, а как почётную гостью. Молодые стражники смотрели на Лизу с обожанием. Даже королева-мать, которая раньше демонстративно отворачивалась, пригласила их на чай. - Я не понимаю вашего брака, - сказала она честно. - Но я вижу, что вы делаете для страны. И для моего сына. Этого достаточно. Они сидели вечером у камина, уставшие после приёма у королевы. - Представляешь, - сказала Алёна, - нас принимают. Все. Даже те, кто был против. - Это ненадолго, - ответила Горели. - Люди переменчивы. - Может быть. Но сейчас... сейчас у нас есть этот момент. И мы должны его ценить. Горе кивнула и притянула её ближе. - Я ценю не момент. Я ценю тебя. Каждый день. Каждую минуту. - Поэт, - улыбнулась Алёна. - Мой волчонок-поэт. За окнами шумел вечерний город. Где-то в тавернах пели их песню. А они сидели вдвоём, и больше ничего не нужно было. Прошёл ещё месяц. Весна наконец наступила, снег растаял, дороги просохли. В столицу потянулись обозы с товарами, люди с окрестных деревень, купцы из дальних земель. И каждый второй спрашивал, где можно увидеть тех самых двух девушек, про которых поют песни. Лизу это немного пугало. Она привыкла быть в тени, защищать, а не быть на виду. Но король всё чаще отправлял её на разные мероприятия - то открыть ярмарку, то принять жалобу от горожан, то просто показаться народу. - Ты теперь лицо моей власти, - сказал он однажды. - Народ тебе верит. Значит, должен тебя видеть. Алёна смеялась над её страданиями. - Волчонок мой, ты готова с мечом на бандитов идти, а перед толпой людей боишься? - То другое, - бурчала Горели. - Там враг понятен. А тут... улыбаться надо. Разговаривать. - Научишься. И она училась. Понемногу, шаг за шагом. Люди и правда тянулись к ней. Не к капитану гвардии, не к королевской любимице, а просто к Горели - невысокой девушке с фиолетовыми волосами, которая смотрела прямо и говорила правду. Однажды на ярмарке к ней подошла женщина с ребёнком на руках. Мальчик лет пяти, худой, бледный. - Госпожа, - сказала женщина робко, - мой сын... он всё время болеет. Лекари говорят - не выживет. А я слышала, вы людей спасаете. Может, и нам поможете? Горе растерялась. Она умела убивать, умела защищать, но лечить... - Я не лекарь, - сказала она мягко. - Но моя жена много знает о лечении. Пойдёмте. Она привела женщину с ребёнком в замок, к Алёне. Та выслушала, осмотрела мальчика, покачала головой. - Я не лекарь, но в монастыре меня учили кое-чему. Оставайтесь у нас на пару дней. Я попробую. Они поселили женщину с сыном в отдельной комнате. Алёна поила мальчика отварами, делала компрессы, читала заговоры - не колдовские, а те, что передавались в её семье из поколения в поколение. Горели приносила еду, воду, сидела с ребёнком, пока Алёна отдыхала. Через неделю мальчику стало лучше. Он впервые за долгое время встал с постели, попросил есть. Женщина плакала и не знала, как благодарить. - Не надо, - остановила её Алёна. - Просто живите. И если кто спросит, откуда помощь пришла - скажите правду. Женщина уехала, а через месяц в столицу пришёл обоз с подарками от всей её деревни. Кто что мог - яйца, муку, мёд, холст. И письмо, подписанное десятками людей: "Спасибо за милость вашу. Теперь мы всюду рассказываем, какие вы люди. Дай вам бог счастья". Горели смотрела на этот обоз и не знала, что сказать. - Алёна, - позвала она тихо. - Это всё из-за нас? - Из-за нас, волчонок. Из-за тебя. - Я ничего не делала. - Ты делала. Ты привела их ко мне. Ты сидела с мальчиком. Ты отдавала им свой ужин. Ты не прошла мимо. Горе молчала долго. Потом обняла Алёну крепко-крепко. - Я думала, что моё дело - убивать. А оказывается... - Оказывается, твоё дело - спасать, - закончила Алёна. - Просто по-разному. К осени слава о них разнеслась по всему королевству. В городах и деревнях знали: есть две девушки при дворе, одна - воин, вторая - бард. И если к ним прийти с бедой, они помогут. Всегда. Люди перестали удивляться, увидев их вдвоём. Наоборот - если Лиза появлялась где-то без Алёны, её спрашивали: "А где же ваша суженая?". И она отвечала спокойно: "Дома, песни пишет" или "Уехала в город, по делам". Однажды в замок пришла делегация от купеческой гильдии. Старшины, важные люди в дорогих одеждах, попросили встречи с Горели. Она приняла их в малом зале, настороженная - обычно купцы жаловались на налоги или разбойников. Но старшина, седобородый старик, поклонился и сказал: - Мы пришли не с жалобой, госпожа капитан. Мы пришли с предложением. - С каким? - Мы хотим поставить памятник. Вам и вашей... спутнице. Горели опешила. - Что? - Памятник. В центре столицы. Чтобы люди помнили, что честность и любовь существуют. Что не всё в этом мире продаётся и покупается. Она долго молчала. Потом покачала головой. - Я живая. Мне памятники рано. - Это не вам, - улыбнулся старик. - Это людям. Чтобы они смотрели и верили. Вечером она рассказала Алёне. Та слушала, и глаза её блестели. - Памятник, - повторила она задумчиво. - Нас ещё живых - и в камень. - Я отказалась. - Знаю. Но это... это что-то значит, волчонок. Мы что-то меняем. Прямо сейчас, при нашей жизни. Горе обняла её. - Я не хочу быть памятником. Я хочу быть с тобой. - Будешь. Ещё много-много лет. А потом... потом пусть ставят что хотят. Нам уже всё равно будет. Они сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и слушали, как за окном шумит осенний ветер. Где-то в городе горели огни, где-то пели песни, где-то люди ложились спать с мыслью, что есть на свете двое, которые любят по-настоящему. И от этой мысли становилось теплее даже в самую холодную ночь. Осень в тот год выдалась тёплой. Листья на деревьях за стенами замка горели золотом и багрянцем, солнце ещё грело по-летнему, но по утрам уже стелились туманы. Горе стояла у окна в покоях и смотрела, как внизу, на плацу, тренируются новобранцы. Она больше не вела тренировки сама - для этого были младшие офицеры. Но всё равно каждое утро выходила на балкон и смотрела. Привычка. Алёна сидела за столом, чинила перо для письма. Последнее время она записывала свои песни - король просил собрать их в книгу, чтобы сохранить для будущих поколений. - О чём задумалась? - спросила Алёна, не оборачиваясь. - Ни о чём. Смотрю. - Врёшь. Лиза усмехнулась. Алёна всегда чувствовала, когда она не договаривает. - Думаю о том, как всё изменилось, - сказала она. - Год назад я была никем. Девкой из захолустья, которая умеет только мечом махать. А теперь... - А теперь ты легенда, - закончила Алёна. - Та, кого ставят в пример. - Глупость какая. - Не глупость. Правда. Горе отошла от окна, села рядом с Алёной. Взяла её за руку, повертела тонкие пальцы, перепачканные чернилами. - А ты? Ты рада, что мы здесь? Алёна отложила перо и посмотрела на неё. - Я рада, что мы вместе. Где - не важно. - Даже во дворце? - Даже во дворце. Хотя по дорогам я, конечно, скучаю. Горели кивнула. Она тоже скучала. По ветру в лицо, по ночам у костра, по свободе. Но всё это было там, а здесь была Алёна. И это перевешивало. В дверь постучали. Вошёл слуга, поклонился. - Госпожа капитан, госпожа бард. Король просит вас в тронный зал. Там делегация из южных провинций. Хотят видеть вас обеих. - Опять? - Горели вздохнула. - Что на этот раз? - Говорят, благодарить приехали. За прошлый год, когда вы им помогли с неурожаем. - Я не помогала. Это король зерно послал. - Но по твоей просьбе, - напомнила Алёна. - Ты же сама королю сказала, что юг голодает. И он послушал. Горе поморщилась, но встала. Надела парадный камзол, поправила перевязь с мечом. Алёна пригладила волосы, накинула плащ. Они спустились в тронный зал. Там уже собрались люди - человек двадцать в простой одежде, крестьяне, ремесленники. Увидев их, все разом поклонились. - Встаньте, - сказала Горели неловко. - Не надо кланяться. - Надо, - вышел вперёд старик с длинной седой бородой. - Вы за нас слово замолвили. Мы без вас с голоду бы померли. Спасибо вам. Он протянул свёрток. Лиза развернула - там был вышитый рушник. Простой, домотканый, но с любовью сделанный. - Это вам, - сказал старик. - От всех южан. И ещё... мы слышали про вас. Про то, какие вы. И хотим сказать - правильно люди говорят. Вы настоящие. Горе не знала, что ответить. Алёна вышла вперёд, взяла рушник, поклонилась в ответ. - Спасибо вам, люди добрые. Мы будем хранить. А теперь пойдёмте, я провожу вас в столовую, накормят с дороги. Она увела делегацию, а Горе осталась стоять посреди зала с рушником в руках. Подошёл король, встал рядом. - Тяжело быть героем? - спросил он тихо. - Не знаю. Я не герой. - Они так не считают. Горели посмотрела на него. - Ваше величество, я всего лишь делала то, что считала правильным. - Это и есть геройство, - улыбнулся король. - Делать правильное, когда никто не заставляет. Вечером они с Алёной сидели на крыше замка. Забрались тайком, через лестницу, чтобы никто не видел. Сидели, свесив ноги, и смотрели на закат. - Красиво, - сказала Алёна. - Ага. - Волчонок, а ты не жалеешь? Что тогда, в тот день, заступилась за меня? Могла бы жить спокойно в своём поселении. Горели повернулась к ней. - Ты дура, что ли? - спросила она серьёзно. - Жалеть о том, что встретила тебя? - Ну, вообще-то тебя чуть не убили. Из-за меня. - И что? Убили бы - значит, умерла за тебя. Но не убили. И я здесь. С тобой. Чего жалеть? Алёна улыбнулась и положила голову ей на плечо. - Ты самая лучшая, Горе. Самая лучшая на свете. - Знаю, - усмехнулась та. - Ты мне каждый день говоришь. - И буду говорить. Внизу зажигались огни. Город готовился ко сну. Где-то пели песню - ту самую, про двух девушек, что полюбили друг друга. Алёна прислушалась, тихо подпела. - Про нас поют, - сказала она. - Всё ещё. - Уже привыкла. - А я нет. Каждый раз мурашки. Лиза обняла её за плечи, притянула ближе. - Знаешь, о чём я думаю? - О чём? - О том, что мы сделали правильно. Что не спрятались, не убежали, не отреклись. Что были собой. Это самое главное. Алёна подняла голову, посмотрела в её тёмные глаза. - Ты изменилась, волчонок. Раньше ты молчала, всё в себе носила. А теперь рассуждаешь, как философ. - Это ты виновата. Научила думать. - Плохо научила? - Хорошо. Они замолчали. Солнце село, небо потемнело, зажглись звёзды. Где-то внизу крикнул стражник, перекликаясь с товарищем. Обычная жизнь обычного замка. - Пойдём вниз? - спросила Алёна. - Холодно становится. - Пойдём. Они спустились с крыши, прошли по тёмным коридорам до своих покоев. В комнате горел камин, слуги уже разожгли его, пока их не было. Горе скинула камзол, повесила на спинку стула. Алёна разулась, забралась на кровать, укрылась одеялом. - Иди сюда, - позвала она. Горели легла рядом. Алёна сразу прижалась к ней, как делала каждую ночь. - Волчонок. - М? - Я тебя люблю. - Я знаю. И я тебя. - Спокойной ночи. - Спокойной. Лиза закрыла глаза, чувствуя тепло Алёны рядом. За окном шумел ветер, где-то лаяли собаки, город жил своей жизнью. А здесь, в маленькой комнате, было тихо и уютно. И ничего больше не нужно. Их история не закончилась. Она просто стала частью жизни. Частью этого замка, этого города, этой страны. Частью людей, которые пели про них песни и верили, что любовь бывает разной. И что она побеждает. Горели и Алёна спали, обнявшись, и в окно лился лунный свет. А завтра будет новый день. И они встретят его вместе. Конец