Солнечный бард

Лиза поправлялась довольно быстро. Раны затягивались, силы возвращались. Через неделю она уже могла ходить без помощи Алёны, а ещё через несколько дней вышла на первую тренировку с королевской гвардией. Сначала на неё косились. Девушка в гвардии - такого здесь не видали. Но Горели быстро показала, что умеет обращаться с мечом не хуже мужчин, а лучше многих. После третьей тренировки, когда она положила на лопатки двоих здоровенных стражников, отношение переменилось. Король наблюдал за этим из окна. И улыбался. Он стал приглашать её к себе. Сначала просто так - спросить о самочувствии, о том, как устроилась. Потом разговоры стали длиннее. Король расспрашивал о её прошлом, о том, как она жила в поселении, как защищала людей от бандитов. - Ты думаешь не как придворная, - сказал он однажды. - Ты думаешь как воин, который привык отвечать за других. Это редкость. Горе не знала, что на это ответить, и просто молчала. Алёна тем временем пела при дворе. Её голос завоёвывал всё новые сердца, а вечерами она возвращалась в их покои, где её ждала Горели. Они ужинали вместе, разговаривали, иногда Алёна пела только для неё одной. - Как прошёл день? - спрашивала Алёна, касаясь её руки. - Нормально, - отвечала Горе. - Король опять звал. Советовался про охрану границ. - Ты ему нравишься. - Я ему как воин нужна. - И как воин тоже, - улыбалась Алёна. Прошёл месяц. Горе уже не была новичком при дворе. Её знали, уважали, побаивались. Она носила форму королевской гвардии с гордостью, но в душе оставалась тем же волчонком, который привык доверять только Алёне. Король звал её всё чаще. Теперь это были не просто разговоры об армии. Он рассказывал ей о придворных интригах, о том, кто из вельмож ему верен, а кто только делает вид. Спрашивал совета. - Как думаешь, Горели, стоит ли мне назначать графа де Мора командующим северным гарнизоном? - Не стоит, - отвечала она прямо. - Он трус. Я видела, как он на тренировках себя ведёт. Жизнь за коромну не отдаст. Сбежит при первой возможности. Король кивал. И не назначал. Однажды вечером, когда они сидели у камина в королевских покоях, король вдруг спросил: - А ты сама? Как ты? Не только как воин, а как человек? Горе удивилась. С ней редко говорили как с человеком. - Нормально, - ответила она привычно. - Не врёшь? Она помолчала. Потом посмотрела на огонь и сказала: - Иногда тяжело. Я не привыкла к этим стенам. К людям, которые улыбаются в лицо, а за спиной нож точат. В моём поселении всё было проще. Враг - он сразу враг, друг - друг. Король слушал внимательно. - А ещё, - продолжила Лиза, - я скучаю по свободе. По дорогам, по ветру. Здесь всё какое-то... ненастоящее. - И что тебя держит? Горели подняла на него глаза. - Алёна. И клятва верности, которую я вам дала. Король кивнул. - Ты честная. Это дорогого стоит. В другой раз Горе пришла к нему сама. Без вызова. Просто постучала и вошла. - Ваше величество, можно рассказать? Он удивился, но кивнул. - Садись. Что случилось? Лиза села, помялась. - Я не знаю, к кому ещё пойти. Тут при дворе... один из стражников, он сегодня сказал про Алёну. Гадость сказал. Король нахмурился. - Кто? Что сказал? - Не важно кто. Я его уже проучила. Но... - она замолчала. - Почему люди такие злые? Она никому не делает плохого. Поёт, радует всех. А они за глаза называют её... называют... Она не договорила, сжала кулаки. Король смотрел на неё долго. - Люди боятся того, что не понимают, - сказал он наконец. - Они не понимают вашей с ней... связи. Не понимают, почему вы вдвоём, почему не ищете мужей. И от этого злятся. - А что нам делать? Надеть платья и притворяться? - Нет, - король покачал головой. - Делать то, что делаете. Быть собой. И знать, что у вас есть защита. Моя защита. Горе посмотрела на него с благодарностью. - Спасибо, ваше величество. Она поднялась, чтобы уйти, но он остановил её. - Горели. Ты знаешь, что я тоже был когда-то молодым. И тоже любил не так, как положено. Моя жена... - он вздохнул. - Её выбрали за меня советники. Я её не люблю. А ту, которую любил, отдали за другого. Потому что так было нужно для короны. Он помолчал. - Я завидую вам с Алёной. Вы свободны в своём чувстве. Не променяйте это на золото и чины. Лиза кивнула. - Не променяю. С тех пор они говорили часто. Обо всём - об армии, о дворе, о жизни, о любви. Король советовался с ней, как с равной. А Горели, которая никогда не знала отца, начала видеть в нём кого-то вроде старшего друга. Алёна замечала это. - Ты изменилась, - сказала она однажды вечером, лежа рядом в постели. - Как? - Стала спокойнее. Раньше ты всё время была настороже, как будто ждала удара. А теперь... расслабилась. Горе повернулась к ней. - Это ты меня такой сделала. И король тоже. Он... он хороший. Наверное, я впервые чувствую, что у меня есть дом. Алёна улыбнулась и поцеловала её. - У тебя есть я. А это главный дом. Горели обняла её в ответ. - Знаю. Поэтому я и спокойна. Прошло полгода. Горе уже не узнать - от прежнего дикого волчонка остались только фиолетовые волосы да острый взгляд. Она носила форму капитана королевской гвардии, и даже самые знатные вельможи кланялись ей при встрече. Не из вежливости - из уважения. И страха. Король доверял ей больше, чем собственным советникам. Она проверяла охрану замка, обучала новобранцев, сопровождала короля в поездках. А по вечерам они сидели у камина и говорили. - Ты знаешь, Горели, - сказал он однажды, - я думал, что после смерти Доньего у меня не будет такого друга. Ошибался. - Я не друг, ваше величество. Я слуга. - Нет, - король покачал головой. - Ты друг. Единственный, кто говорит мне правду. Даже когда она горькая. Горе пожала плечами. - Правда она и есть правда. Зачем её сластить? - Вот за это я тебя и ценю. Алёна тоже не сидела без дела. Её песни знала вся столица. Она выступала на всех больших праздниках, и даже королева, которая сначала косилась на "этих двух", со временем смягчилась. Особенно после того, как Алёна сочинила балладу в честь дня рождения её старшей дочери.

***

Девушки жили в просторных покоях на втором этаже замка. У них были свои слуги, своя кухня, своя жизнь. Но по ночам они всё так же лежали в обнимку на широкой кровати, и Горе гладила Алёну по светлым волосам, слушая её тихое дыхание. - Волчонок, - позвала как-то Алёна в темноте. - М? - Ты счастлива? Лиза задумалась. Раньше она не задавала себе таких вопросов. Была работа, была драка, была необходимость выживать. А счастье... - Да, - ответила она удивлённо. - Кажется, да. - Я тоже, - улыбнулась Алёна. - Впервые в жизни. Однажды ночью Горели проснулась оттого, что Алёна плакала. Тихо, беззвучно, только слёзы текли по щекам. - Ты чего? - Лиза испугалась, приподнялась на локте. - Что случилось? Алёна покачала головой, вытирая лицо. - Ничего. Всё хорошо. Просто... я думала о том, что всё это может кончиться. Что однажды мы потеряем друг друга. Горели легла обратно, притянула её к себе. - Не потеряем, - сказала она твёрдо. - Я не дам. - Ты не сможешь всё контролировать, волчонок. Жизнь есть жизнь. - Тогда и умирать будем вместе, - упрямо ответила Горели. - Я без тебя не хочу. Алёна всхлипнула и прижалась к ней крепче. - Дура ты, Горели. Самая лучшая на свете. Наутро король вызвал Горели к себе. Она пришла, как обычно - спокойная, рука на мече. - Садись, - кивнул он. - Разговор есть. Она села. - Я старею, - сказал король неожиданно. - И думаю о том, что будет после меня. Сын мой ещё молод, глуп, слушает дурных советников. Боюсь, без меня он всё развалит. Горе молчала, ждала продолжения. - Ты, - король посмотрел на неё в упор, - ты должна будешь присмотреть за ним. Не дать дуракам разорить страну. Ты единственная, кому я доверяю. - Ваше величество, я всего лишь капитан гвардии... - Ты больше, чем капитан. Ты - моя совесть. И мой меч. Лиза опустила глаза. - Я сделаю, что смогу. - Знаю. Потому и говорю. Он помолчал, потом добавил: - И ещё. Я подготовил указ. Если со мной что-то случится, ты получаешь титул баронессы и земли на границе. Для тебя и Алёны. Чтобы никто не посмел вас тронуть. Горели подняла голову. - Зачем? Я не просила. - Затем, что вы - моя семья. Другой у меня нет. Она не знала, что ответить. Просто кивнула.

***

Вечером она рассказала Алёне. Та долго молчала, потом обняла её. - Мы нашли дом, волчонок. Настоящий дом. - Ага, - Горели уткнулась носом ей в плечо. - Только я всё равно по дорогам скучаю. - Так поедем, - улыбнулась Алёна. - Попросимся у короля в объезд границ. И поедем вдвоём, как раньше. - Правда? - Правда.

***

И через неделю они уже скакали по пыльной дороге навстречу ветру и свободе. Впереди - горы, леса, новые люди. А позади - замок, который стал домом, и король, который махал им рукой с башни. Горе обернулась на Алёну. Та сидела в седле легко и свободно, волосы развевались на ветру, на губах играла улыбка. - Волчонок, - крикнула Алёна, - догоняй! И пришпорила лошадь. Горели рванула следом, чувствуя, как сердце колотится от счастья. Впереди была дорога. Рядом была она. А больше ничего и не нужно. Дорога вела их на север, через холмы и редкие леса. Горели знала эти места - когда-то давно, ещё ребёнком, она проезжала здесь с отцом. Сейчас всё выглядело иначе. Спокойнее, что ли. Они ехали не спеша. Останавливались у ручьёв, ночевали под открытым небом, разговаривали до рассвета. Алёна пела свои песни, а Горели слушала и смотрела на звёзды. - Знаешь, о чём я думаю? - спросила Алёна как-то ночью у костра. - О чём? - О том, что если б я тогда не зашла в ваше поселение, ничего бы этого не было. Горе повернулась к ней. - Было бы. По-другому, но было бы. Мы бы всё равно встретились. - Ты так уверена? - Уверена. Алёна улыбнулась и подбросила веток в огонь. На седьмой день они добрались до пограничного гарнизона. Небольшая крепость на холме, частокол, десяток домов внутри. Комендант встретил их с почестями - королевский капитан всё-таки. - У нас тут тихо, - докладывал он, пока они сидели за столом в его доме. - Бандиты шалят иногда, но мы их быстро успокаиваем. А так - мир. Горе слушала, кивала, но краем глаза следила за Алёной. Та разглядывала карту на стене, видно, уже прикидывала, куда поехать дальше. - А вы надолго к нам? - спросил комендант. - Дня на три, - ответила Горели. - Проверим всё и дальше.

***

Три дня пролетели быстро. Лиза осматривала укрепления, говорила с солдатами, записывала, чего не хватает. Алёна вечерами пела в общей зале, и солдаты слушали её, забывая про усталость. А на четвёртый день прискакал гонец из столицы. - Король, - выдохнул он, еле держась в седле. - Король при смерти. Вас требуют немедленно. Горе побелела. - Когда? - Три дня назад. Я скакал без отдыха. Она обернулась к Алёне. Та уже стояла рядом, собранная, готовая. - Едем, - сказала Алёна. - Сейчас. Они выехали через час. Лошадей меняли на каждой станции, спали в сёдлах, ели на скаку. Горели гнала жеребца так, будто за ней гналась смерть. - Он не умрёт, - твердила она. - Не должен. Алёна молчала. Только сжимала поводья и держалась рядом. В столицу они влетели на пятый день, когда солнце уже клонилось к закату. Стража у ворот узнала Горели и пропустила без слов. В замке было тихо. Слишком тихо. Лиза спрыгнула с коня, едва не упав от усталости, и побежала в королевские покои. Алёна за ней. У дверей стояли стражники. Увидев Горели, расступились. Она вошла. В комнате горели свечи. Пахло травами и ладаном. На кровати лежал король - бледный, осунувшийся, но живой. Он открыл глаза, когда Горели подошла ближе. - Приехала, - прошептал он. - А я уж думал, не дождусь. Горе опустилась на колени у кровати. Говорить не могла - в горле стоял ком. - Не плачь, - король слабо улыбнулся. - Я своё пожил. А ты ещё молодая. Тебе жить и жить. - Вы не умрёте, - выдавила Горели. - Все умирают, - он покачал головой. - И я тоже. Но ты обещай мне. Присмотри за сыном. Он дурак, но добрый. Не дай ему наделать глупостей. - Обещаю. - И за собой смотри. И за своей любимой... - он кивнул на Алёну, стоящую в дверях. - Вы хорошие. Берегите друг друга. - Будем, - Горе сжала его руку. Король закрыл глаза. - Иди. Я посплю. А ты завтра приходи. Ещё поговорим. Горели вышла. В коридоре Алёна обняла её, прижала к себе. - Он живой, волчонок. Живой. Лиза кивнула, утыкаясь лицом ей в плечо. И впервые за много лет позволила себе заплакать. Король прожил ещё три недели. Все эти дни Горели была рядом. Они говорили обо всём - о жизни, о смерти, о стране, о любви. Король рассказывал о своей юности, о той, которую любил, о том, как трудно быть правителем. - Ты счастливее меня, - сказал он однажды. - Ты можешь любить, кого хочешь. И тебе не нужно прятаться. - Я и не прячусь, - ответила Горели. - Знаю. Потому и завидую. В последний день он позвал её и Алёну вместе. Долго смотрел на них, потом сказал: - Благословляю вас. На счастье, на любовь, на долгую жизнь. Живите так, как жили. Честно. Друг для друга. Алёна поклонилась, Горели сжала его руку. - Спасибо, ваше величество. Он умер на рассвете. Тихо, во сне. Горе сидела рядом и держала его за руку, пока та не остыла. Похороны были пышными. Вся столица вышла проводить короля. Горели стояла в почётном карауле, прямая, как струна, с каменным лицом. Только Алёна знала, что творится у неё внутри. Новый король, молодой и растерянный, метался между советниками, не зная, кого слушать. Горели пришла к нему на второй день после похорон. - Ваше величество, - сказала она. - Ваш отец просил меня присмотреть за вами. Я не советник. Я воин. Но если вам нужен будет честный человек рядом - я здесь. Юный король посмотрел на не с надеждой. - Ты правда будешь мне помогать? - Правда. И она помогала. Тихо, без лишних слов. Сидела на советах, молчала, слушала. А когда надо было - говорила. Резко, прямо, не выбирая выражений. Советники её ненавидели, но боялись. Потому что за её спиной была армия и воля покойного короля. А по ночам она возвращалась в свои покои, где ждала Алёна. И там, в тишине, можно было снять доспехи и просто быть собой. Волчонком, который нашёл своё солнце. - Ты устала, - говорила Алёна, гладя её по фиолетовым волосам. - Нормально. - Врёшь. Горели вздыхала и прижималась ближе. - С ним тяжело. Он не отец. Он другой. Но я обещала. - Ты всегда выполняешь обещания. - Всегда. Кроме одного. - Какого? Лиза подняла голову и посмотрела в её карие глаза. - Я обещала себе, что никого не подпущу близко. Что буду одна. А я взяла и подпустила. Алёна улыбнулась. - Прости, волчонок. Так вышло. - Не прощу, - Горели поцеловала её. - Никогда не прощу. Оставайся теперь со мной навсегда. - Навсегда, - согласилась Алёна. - Куда ж я денусь.