Тепло твоих ладоней

Майк проснулся от того, что у него замерзли уши. Дрова в печке прогорели, и в комнате было холодно, но, если не считать уши, Майку было тепло. И не только потому, что они спали, укрывшись двумя пледами и своими куртками — ночью Уилл, который, видимо, замерз, пододвинулся к Майку вплотную и спал, уткнувшись ему в шею. Он трогательно сложил руки будто в молитве на груди и сопел, то и дело обжигая кожу Майка своим дыханием.  Майк замер. Уилл был теплый, пожалуй, даже слишком — вероятно, у него поднялась температура. Майк осторожно, чтобы не побеспокоить его, коснулся его лба — Уилл действительно был горячий, но не критически. Майк облегченно вздохнул.  Судя по завываниям за стенами, вьюга не утихла. Майк поджал губы. Нужно было осторожно выбраться из-под одеяла и растопить печку, притащить еще снега, чтобы натопить воды и, в конце концов, отлить. Майк медленно, одну за одной, освободил ноги от ткани и опустил на пол, затем тихо поднялся сам. Уилл вздохнул, но не проснулся — просто перевернулся на другой бок, сильнее кутаясь в одеяло. Майк улыбнулся.  Уже спустя пять минут дрова в печке трещали, а помещение постепенно становилось теплее.  Майк обулся и вышел на улицу. Все еще валил сильный снег и дул пронизывающий ветер. Было понятно: в ближайшие часы за ними никто не придет. Майк набрал в ведро снега, захватил еще дров и вернулся внутрь. Уилл уже проснулся — сидел на диване бледный, вцепившись в одеяло. Когда дверь скрипнула, он резко повернул голову. — Ты где был? — голос звучал испуганно. Майк прошёл к дивану, положил дрова у печки и поставил ведро со снегом. — Выходил за водой и дровами, — Майк сел рядом и тронул Уилла за плечо. — Всё хорошо, я никуда не денусь. Уилл выглядел плохо — бледный, с тёмными кругами под глазами, дыхание тяжёлое. — Ты как? — спросил Майк. — Неважно. Тело ломит, — тихо сказал Уилл. — У тебя температура, — Майк снова автоматически приложил тыльную сторону ладони ко лбу Уилла. — У нас есть еще таблетка обезбола. И надо будет снова промыть твою рану.  Уилл пошевелил ногой и поморщился.  — Как будто кожа под повязкой горит.  Майк обеспокоенно покачал головой.  — Давай перевяжем?  Уилл кивнул.  — Только сначала… Поможешь мне выйти? Мне надо пописать.  Уилл натянул куртку, Майк помог ему обуть ботинки и они вместе доковыляли до выхода.  — Ну и погодка, — прокомментировал Уилл, стоило им выйти. — Хоть бы сегодня утихло.  — Да уж..  — Майк, — Уилл покраснел. — Я тут это… не смотри. — Уилл, мы с тобой в детстве играли в игру кто дальше пописает. Чего я там не видел? — Майк, — серьезно повторил Уилл.  Майк засмеялся и отвернулся.  Так же ковыляя, они вернулись на аванпост. Печка уже достаточно разогрела помещение, они сняли куртки, Майк помог Уиллу опуститься на диван и достал из рюкзака все необходимое для перевязки.  Уилл разматывал повязку и периодически морщился от боли и от того, как ткань присохла к ране. Он отбросил повязку и посмотрел на ногу.  — Ну и ну, — Уилл покачал головой. — Выглядит хреново.  Майк обернулся и тоже посмотрел на ногу Уилла. Это было не просто хреново. Края раны припухли и разошлись. Кожа вокруг покраснела еще больше, чем вчера — пятно расползлось по голени. Из раны сочилась мутноватая жидкость. Запах тоже изменился — не просто кровь, а что-то кисловатое, неприятное. Майк дотронулся до кожи Уилла — она была горячей.  Майк, собрав волю в кулак, взял кусочек ткани, намочил ее чистой водой из фляжки и принялся вытирать вытекший гной. Уилл тихонько шипел. Закончив, Майк вылил на рану остатки антисептика и замотал ее чистой тканью.  — На, выпей, — он протянул Уиллу последнюю таблетку. Уилл молча подчинился.  В комнате повисло напряжение. Оба были напуганы, но никто не хотел показывать этого — проще было молчать. Майк свернул грязные тряпки и затолкал их подальше в рюкзак, подошел к рации и попытался связаться с Джексоном. В эфире была тишина.  — Надо поесть, — Майк вернулся к дивану и стал смотреть в рюкзаке, что из еды у них осталось. — Есть вяленая говядина, злаковые батончики и… яблоко.  — Посмотри у меня в рюкзаке, там оставались сэндвичи, которые мама делала с собой, — тихо сказал Уилл.  Майк нашел свертки с сэндвичами, погрел воду, сделал им чай из тех трав, что оставила Робин, и они стали завтракать.  Время тянулось мучительно. Майк периодически подкидывал дрова, проверял рацию, подходил к окну — ничего не менялось. Уилл лежал на диване, укутанный в одеяла — после хорошего завтрака и таблетки обезболивающего ему явно стало лучше: щеки чуть порозовели, дыхание выровнялось, и он, отыскав в рюкзаке листки и карандаш — он всегда брал их с собой, — принялся рисовать. Майк лег рядом и смотрел, как Уилл рисует. На листочке узнавались очертания лошади — должно быть, той самой сбежавшей Звездочки, которую Уилл так любил.  — Как думаешь, она вернется? — грустно спросил Уилл, не поднимая глаз на Майка.  — Надеюсь, — протянул Майк. — Она умная лошадь, знает путь домой. Может, она уже там.  — Может.  Ветер за окном завыл сильнее и оба поежились. Майк подвинулся ближе и опустил голову на плечо Уиллу.  — Тебе страшно? — вдруг спросил Майк.  — Немного, — ответил Уилл. Он невзначай прижался щекой к макушке Майка — А тебе?  — И мне, — признался Майк. — Но мы справимся.  Уилл слабо улыбнулся. Они пролежали так не меньше получаса — Уилл почти закончил рисовать лошадь, но отложил блокнот и попытался потянуться. Но вдруг вскрикнул — ногу пронзило болью.  Майк, задремавший на плече друга, встрепенулся.  — Ты в порядке?  — Нога затекла, — пожаловался Уилл. — Хотел размять, но больно.  — Давай разомну, — отозвался Майк.  — Майк, я сейчас пошевелю ступней и нормально будет… не надо, — попытался отказаться Уилл.  Мысль о том, что Майк будет касаться его голой кожи заставила кровь прилить к лицу. Хорошо, что это можно списать на температуру.  — Никаких проблем, Уилл, — заспанный Майк встряхнул головой словно воробей, сел  и передвинулся ближе к ноге Уилла.  Майк аккуратно положил его здоровую ногу себе на колени и стянул носок. Он стал разминать ступню большими пальцами, меняя силу давления. Уилл закусил губу — ощущение теплых рук Майка на коже пронзало тело электрическим током.  — Тут? — Майк нажал чуть сильнее.  Уилл кивнул, не доверяя собственному голосу.  Майк задрал штанину и перешел к икре — разминал медленно, сосредоточенно, будто это была важнейшая работа в его жизни. Уилл чувствовал прилив жара внизу живота — это было так неуместно сейчас, но Уилл не мог ничего с этим поделать. Он откинул голову на подушку и прикрыл глаза. Уилл сильнее закусил губу, чтобы случайный стон не вырвался наружу.  Майк продолжал мять, периодически поглаживая кожу большим пальцем.  — Лучше? — тихо спросил Майк. — Угу, — выдохнул Уилл. Голос прозвучал неровно.  Пальцы Майка задержались на его ноге. Секунда, две. Потом Майк убрал руки и откашлялся. — Ну вот. Как новенький, — голос Майка звучал хрипло.  Уилл открыл глаза. Майк смотрел куда-то в сторону. Уши у него были красными.  Повисла неловкая пауза. Чтобы как-то заполнить ее, Майк встал и подкинул в печку еще дров, а Уилл взял бумагу и продолжил рисовать. Но что-то было не так. Изображение расплывалось, карандаш подрагивал в руках, линии выходили кривыми. Уилл попробовал собраться, но рука не слушалась. Он почувствовал озноб, но, списав это на холод, лишь натянул одеяло выше.  — Майк, может подкинешь еще дров? — попросил Уилл. Голос звучал тонко, почти жалобно.  Майк обернулся.  — Тут даже жарковато, — Майк подошел и сел рядом. Он коснулся лба Уилла — кожа буквально обжигала. — Уилл, у тебя температура. Тебе надо лечь.  Уилл посмотрел на него мутным взглядом.  — Я просто замерз, — тихо сказал Уилл.  — Ты горишь, — констатировал Майк. — Попробуй поспать.  Майк пытался звучать уверенно, но к горлу подступил ком. Сейчас ему стало по-настоящему страшно. Вьюга за окном по-прежнему выла, никто не мог прийти к ним на помощь, а Уиллу очевидно становилось хуже.  Уилл лег, натянув одеяло до самой шеи. Зубы стучали, и Майк встал, чтобы согреть воды и сделать другу чай. Но Уилл даже не смог удержать в руках кружку — руки ходили ходуном. Майк усадил Уилла, положил свою подушку под спину и стал подносить чай к его губам. Уилл потихоньку пил.  — Вот так, хорошо, — приговаривал Майк.  Уилл молчал — только благодарно смотрел на Майка.  Вскоре он уснул. Майк снова вышел на улицу, чтобы размяться — возможно, ему показалось, но ветер немного утих. Майк простоял достаточно долго, несмотря на пронизывающий холод, когда вернулся, Уилл все еще спал.  Тяжелое дыхание разносилось по всей комнате. Одеяло сбилось — Уилл метался во сне, лицо блестело от пота. Майк бросился к нему и взял за плечи. Он прижал Уилла к себе и дотронулся губами до лба — температура поднялась еще сильнее. Уилл бормотал что-то неразборчивое, ресницы подрагивали.  — Я здесь, Уилл.  Уилл приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, блуждающим. Он смотрел на Майка, но будто не видел его. Майк не на шутку перепугался.  — Холодно, — прошептал Уилл. — Так холодно, Майк. Майк отпустил Уилла, подкинул дрова в печку, натянул на Уилла все одеяла, но это не помогало — Уилла колотило. Тогда Майк лег рядом, обнял его и снова прижал к себе — так сильно, как мог. Уилл вцепился в его кофту и уткнулся лицом ему в грудь. — Я тут, — шептал Майк, — я никуда не уйду. Уилл казался таким хрупким в его руках. Его колотило, он отчаянно хватался за Майка, тяжело дышал в шею, всхлипывал. Майк видел, как по щеке Уилла скатилась слеза, теряясь в складках подушки. Сердце Майка сжалось.  Майк еще никогда не чувствовал такого отчаяния. Казалось, безвыходных ситуаций не бывает, но это была именно она — они были заперты посреди вьюги совсем одни. Уиллу срочно нужна была медицинская помощь, но шансы получить ее в ближайшее время стремились к нулю.  Но Майку нужно было быть сильным. Он как мантру повторял про себя эту фразу, сам не веря в нее. Он обнимал Уилла и баюкал его, словно ребенка. В какой-то момент показалось, что это даже помогает и Уилл засыпает — он вдруг перестал дрожать. Майк посмотрел на него.  Глаза Уилла снова приоткрылись. Они все так же были подернуты туманом, зрачки были расширены, рот приоткрыт. Воздух со свистом вырывался из пересохших губ. Уилл поднял руку и коснулся щеки Майка. Пальцы были горячими и дрожали. Вдруг Уилл резко дернулся прямо к Майку и накрыл его губы своими — это должен был быть поцелуй, но получилось скорее неловкое, отчаянное касание. Сухие горячие губы, которые промахнулись и попали в уголок рта, или поцелуй, который больше похож на мольбу, чем на нежность. Майк не успел ничего понять, когда Уилл оторвался от его губ и что-то пробормотал. Майк прислушался:  — Я люблю тебя, Майк. Я так сильно тебя люблю.   Майк застыл. Слова Уилла звенели в голове, обжигая сильнее, чем его горячий лоб. Он хотел ответить — но Уилл уже не слышал. Глаза закрылись, голова безвольно упала Майку на грудь, дыхание стало тяжелым и ровным. Майк лежал, не шевелясь, обнимая горячее тело друга. Сердце колотилось так громко, что его было слышно сквозь вой пурги. Майк чувствовал, как по его щекам катятся слезы.  *** Майк не знал, сколько пролежал так рядом с Уиллом, обнимая его. — Уилл, пожалуйста, возвращайся ко мне, — шептал Майк, поглаживая друга по щеке.  Он несколько раз пытался разбудить его, но все бесполезно — Уилл больше не приходил в себя.  Свечи давно погасли. В темноте Майк видел только отблески огня из решетки печки на стенах. Он прижимался щекой к макушке Уилла и чувствовал, как жар пульсирует сквозь его кожу.  В какой-то момент Майк поймал себя на том, что торгуется. С кем — он не знал. Только бы дышал. Только бы дотянул до утра. Только бы кто-нибудь пришел. Он готов был отдать что угодно, лишь бы Уилл открыл глаза.  А потом стало тихо. Майк не сразу понял, что изменилось. Ветер за стенами больше не выл. Спустя десять минут комната наполнилась новыми звуками. Зашуршала рация. Майк встрепенулся. — Чайка, прием, Чайка, ответьте, — послышалось из динамика.  Майк осторожно опустил Уилла на диван, укрыл и подбежал к рации.  — Чайка слушает, прием, — ответил Майк.  — Майк? Это Дастин! Слава богу, наконец-то!  — Дастин, — Майк готов был расплакаться от облегчения.  — Помощь выехала. Они будут в течение часа, может быть раньше.  — Тебя понял! До связи, прием.  — До связи, — сказал Дастин.  Майк опустился на пол у пульта связи. Вместе с облегчением пришло осознание всей ситуации — осознание того, что если бы буря так и не утихла, Уилл бы мог не дожить до следующего утра. Майк позволил эмоциям взять верх: он плакал в голос, горько, всхлипывая и размазывая слезы по щекам.  Голова была как в тумане. Где-то краем сознания Майк понимал, что они больше не одни. На аванпост ворвались Хоппер, Джонатан и Стив. Хоппер и Джонатан подбежали к Уиллу, а Стив подошел к Майку, помогая ему подняться. — Ты как? — голос звучал как будто из-под воды и Майк мог только кивать, не в силах выдавить из себя из слова. А дальше — вспышки. Джонатан и Хоппер грузят Уилла на сани, укрывая всеми одеялами, Стив ведет Майка за руку, помогая взбираться на лошадь. Они едут сквозь темное поле — впереди виднеются огни Джексона. Майк вырубается прямо на лошади, утыкаясь лбом в спину Стива.