Ошибка 404: Ориентация не найдена

      Подготовка к поездке в Пусан напоминала сборы спецагента в тыл врага. Чонгук бегал по квартире с планшетом, на котором был открыт файл «Операция Семья». — Тэхен, сидеть! — скомандовал он. — Слушай внимательно. Я составил досье. Это минное поле, и ты должен пройти его, не подорвавшись.       Чонгук ткнул пальцем в экран. — Объект №1: Папа. Старой закалки. Любит рыбалку, молчаливое одобрение и когда все работает. Ненавидит: татуировки, пирсинг, крашеные волосы и людей, которые не могут отличить отвертку от стамески. Считает, что мужчина должен уметь собрать шкаф одним суровым взглядом. — Я умею, — вставил Тэхен. — Молчать! Объект №2: Мама. Любит дорамы, где герои плачут три серии подряд, любит тихих, вежливых мальчиков и… внуков. — Внуков? — Тэхен поднял бровь. — Тема табу! Если она спросит про детей, ты говоришь, что мы пока «строим карьеру». Не говори, что мы чисто физически не можем их сделать, даже если будем очень стараться!       Чонгук выдохнул и достал из пакета костюм.       Это была белая рубашка (без единого пятна!), бежевые брюки чинос и очки в тонкой оправе без диоптрий. — Надевай. — Я буду похож на задрота, — нахмурился Тэхен. — Ты будешь похож на приличного человека! Надевай!       Тэхен вздохнул, но начал одеваться. Он застегнул рубашку на все пуговицы, вплоть до самой верхней, удушающей. Надел очки. Пригладил волосы.       Повернулся к Чонгуку. — Ну как? Я похож на зятя года?       Чонгук открыл рот, чтобы сказать «Да, отлично», но вместо слов у него вырвался сдавленный стон.       Эффект оказался обратным.       Тэхен не выглядел как задрот. Тэхен выглядел как герой порнофильма «Строгий учитель наказывает студентов по кругу». Очки придавали ему вид порочной интеллигентности. Рубашка, натянувшаяся на широкой груди, грозила лопнуть от одного глубокого вдоха, и этот контраст между скромностью и скрытой звериной мощью ударил по либидо Чонгука кувалдой. — О боже… — прошептал Чонгук, чувствуя, как кровь стремительно отливает от мозга в район паха. — Что не так? — Тэхен поправил очки. — Все так! — взвизгнул Чонгук, прикрываясь планшетом. — Слишком так! Ты зачем такой… такой?! — Какой? — Интеллигентно-развратный! У меня стояк, Тэхен! Мы едем к родителям, а я хочу сорвать с тебя эти очки и заставить читать мне энциклопедию вслух! — Ну, энциклопедию я не обещаю, но инструкцию к освежителю воздуха могу почитать, — ухмыльнулся Тэхен. — ПРЕКРАТИ! — заорал Чонгук, убегая в ванную. — Не смей быть сексуальным! Ты должен быть скучным! СКУЧНЫМ!       Приезд в Пусан начался не с объятий, а с немой сцены, достойной финала «Ревизора».       Чонгук предупреждал родителей, что приедет не один. Он сказал загадочную фразу: «Я привезу свою пару».       Родители, люди старой закалки, но с фантазией, тут же нарисовали себе образ. Это должна была быть милая девочка. Наверняка с музыкальным образованием. Мама даже достала из шкафа новые гостевые тапочки — розовые, с зайчиками.       Когда раздался звонок в дверь, мама поправила прическу. Папа напустил на себя вид сурового, но справедливого свекра.       Дверь открылась.       В квартиру вошел Чонгук. А следом за ним вошел Шкаф.       Шкаф был в очках, в белой рубашке, застегнутой под горло, и занимал собой весь дверной проем. Он заслонил солнце, лампу в прихожей и надежды мамы на внуков.       Мама, державшая в руках розовые тапочки, застыла. Тапочки выпали из рук.       Папа поперхнулся воздухом. — Здравствуйте, — басом произнес Тэхен (он старался говорить мягко, но акустика коридора превратила это в рык).       Он сложился пополам в идеальном поклоне на 90 градусов. — Меня зовут Тэхен. Для меня огромная честь познакомиться с родителями человека, которого я… кхм… ценю.       Родители молчали. Их лица застыли в вежливых, приклеенных улыбках, но в глазах плескался первобытный ужас.       «Где девочка? » — кричали глаза мамы. — «Почему этот библиотекарь размером с тягач? Он съел девочку?!» — З-здравствуйте, — наконец выдавила мама, подпинывая розовые тапочки под тумбочку. — Проходите. Мы… мы очень рады. Чонгук нам не сказал, что ты… эээ… такой… представительный.       Они прошли на кухню. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом (или бицепсом Тэхена). — Я постелила вам в разных комнатах, — щебетала мама, стараясь не смотреть на широченные плечи Тэхена, которые грозили порвать рубашку. — Тэхену в гостевой, а Чонгук у себя…       И тут Чонгук решил, что терять уже нечего. Он же «взрослый». Он же «современный». — Не надо, мам, — громко сказал он, краснея ушами. — Гостевая не нужна. Мы будем спать у меня.       Повисла тишина. Слышно было, как тикают часы и как у папы поднимается давление. — В смысле? — переспросил папа. — Кровать там узкая. — Мы поместимся, — пискнул Чонгук, хватая Тэхена за локоть. — Мы привыкли. Мы… ну… спим вместе.       Лицо папы приобрело оттенок переспелой сливы. Мама застыла с чайником в руках, напоминая статую «Скорбь и Шок».       Они были слишком воспитаны, чтобы заорать: «ВЫ ЧТО, ПЕДЕРАСТЫ?!»       Вместо этого мама сказала: — О. Как… экономично. В тесноте, да не в обиде, да? Ха-ха. Чаю?       Тэхен, чувствуя, что ситуация накаляется до уровня ядерного взрыва, решил разрядить обстановку светской беседой. — У вас очень красивые шторы, — сказал он голосом робота-убийцы, который пытается быть милым. — Такой… глубокий синий цвет. Успокаивает.       Папа посмотрел на него как на инопланетянина. — Это зеленый, — мрачно сказал папа. — Да? — Тэхен поправил очки (которые были без диоптрий и запотели от страха). — Простите. Волнуюсь. Цветопередача страдает.       И тут мама встала, чтобы налить воды. — Сейчас, сейчас… чайку попьем… успокоимся…       Она повернула вентиль.       БА-БАХ!       Фонтан воды ударил в потолок, заливая кухню, маму и салат. — О господи! — закричала мама. — Перекрывай! — заорал папа, вскакивая и поскальзываясь на луже. — Где инструменты?! Я забыл ящик в гараже!       Чонгук замер в ступоре.       Тэхен среагировал мгновенно.       Он увидел воду. Он увидел, как она летит на его белую, «интеллигентную» рубашку. — Сука, рубашка же новая, — прорычал он сквозь зубы (тихо, но папа услышал).       Тэхен одним движением сорвал с себя рубашку (пуговицы брызнули в разные стороны как шрапнель), оставшись в обтягивающей белой майке-алкоголичке. Очки полетели на стол.       «Библиотекарь» исчез. Появился «Сантехник из снов домохозяйки».       Он прыгнул к раковине, оттолкнув папу бедром (мягко, но уверенно). — Отойдите, батя, ошпарит! — рявкнул Тэхен своим нормальным, басовитым голосом.       Он схватил трубу, из которой била струя. Инструментов не было. — Ебаный насос, — вырвалось у Тэхена.       Он напрягся. Бицепсы вздулись, вены на шее натянулись канатами. Он просто сжал трубу и начал закручивать вентиль голыми руками, используя силу чистого гнева и физики.       Вода сопротивлялась. Тэхен рычал. — Куда прешь, падла! Стоять! — орал он на воду.       Еще рывок. Скрежет металла. И тишина.       Вода остановилась.       Тэхен стоял посреди кухни, мокрый, в прилипшей майке, с которой капало на пол. Он отряхнул руки, вытер мокрый лоб и повернулся к родителям. — Простите, — выдохнул он, тяжело дыша. — Резьба сорвалась. Прокладку менять надо. У вас есть фум-лента или мне на жвачку посадить?       Чонгук закрыл глаза, ожидая, что их сейчас выгонят. Тэхен только что матерился, разделся и вел себя как быдло. — Вот это мужик! — вдруг выдохнул папа.       В его глазах светился чистый, незамутненный восторг. — Руками? Перекрыл стояк руками?! — Там рычаг закис, — пожал плечами Тэхен, отжимая край майки. — Пришлось поднажать. — Сынок! — папа хлопнул Тэхена по мокрому плечу. — А то мой Чонгук даже лампочку меняет со страховкой и в резиновых перчатках! А ты… Фум-лента в гараже! Пошли, покурим, покажешь, как ты этот вентиль скрутил! — А как он ест! — вдруг всплеснула руками мама, глядя на мощную фигуру Тэхена. — Вы посмотрите, какой он крепкий! Ему же надо питаться! А ну садись, я тебе сейчас мяса положу!       Прошел час.       Чонгук сидел в самом дальнем углу дивана. Перед ним стояла пустая тарелка.       Его не существовало.       За столом царила идиллия.       Тэхен (в сухой футболке папы, которая трещала на нем по швам) сидел во главе стола. Перед ним стояла гора еды. Он ел как вакуумный пылесос — быстро, много и с аппетитом. — Вкусно, матушка! — мычал он с набитым ртом. — Это божественно! Я такого кимчи в жизни не ел! — Кушай, кушай, золотой! — мама подкладывала ему лучшие куски. — Смотри, как исхудал в этом Сеуле!       С другой стороны сидел папа. Они с Тэхеном обсуждали карбюраторы, виды наживки на карася и преимущества японских дрелей над немецкими. — И я ему говорю: «Ты сверло-то держи ровно!» — вещал Тэхен. — Во-во! — ржал папа. — А они сейчас нежные пошли, чуть что — сразу «у меня лапки»! Не то что мы!       Потом началось самое страшное. Мама достала Альбом. Тот самый. Красный бархатный альбом позора. — Ой, Тэхен-а, смотри! — мама открыла страницу. — Это Чонгук в 3 года. На горшке. Смотри, какой серьезный! Тужится!       Тэхен наклонился, разглядывая фото. — Ого, — сказал он с нежностью. — Выражение лица не изменилось. Он и сейчас так делает, когда думает. — А вот тут он в костюме зайчика! — умилялась мама. — Милота, — кивал Тэхен. — Можно я сфоткаю? Поставлю на заставку.       Чонгук сполз по дивану вниз.       «Все, — думал он. — Это конец. Они его усыновят. Он идеальный сын. Он чинит краны, ест за троих и слушает папины истории про армию. А меня… меня сдадут в приют. Или просто забудут на вокзале. Скажут: «У нас теперь есть Тэхен, он хотя бы не орет, когда видит паука». »       Ночью они лежали в старой комнате Чонгука на узкой кровати. За стеной храпел папа.       Чонгук лежал, отвернувшись к стене, надутый как пузырь.       Тэхен обнял его сзади, прижимаясь всем телом. — Ты спишь? — Я умираю от предательства, — буркнул Чонгук. — Можешь идти спать к папе. Вы же теперь лучшие друзья. Обсудите свечи зажигания.       Тэхен тихо рассмеялся и уткнулся носом в затылок Чонгука. — Твои предки крутые. Папа обещал научить меня коптить рыбу. — Ну вот и живи с ними. Я соберу вещи и уйду в монастырь. — Не уходи, — Тэхен перекинул ногу через бедро Чонгука, пригвождая его к матрасу. — Кто же тогда будет меня веселить? — Я тебе клоун? — Нет. Ты мой любимый нытик.       Тэхен поцеловал его в ухо. — Знаешь, почему они меня полюбили? — Потому что ты Халк-сантехник? — Нет. Потому что они видят, как я на тебя смотрю.       Чонгук замер. Повернулся. В темноте глаза Тэхена блестели. — И как ты на меня смотришь? — Как на идиота, — ухмыльнулся Тэхен. — Но как на своего любимого идиота. Спи давай, сын маминой подруги. Завтра папа поведет нас на рыбалку в 5 утра. И червей копать будешь ты. — НЕЕЕТ! — простонал Чонгук в подушку.       Но Тэхен лишь крепче прижал его к себе и поцеловал.