Ошибка 404: Ориентация не найдена

      Утро после «Двадцатисекундного триумфа» было серым и полным экзистенциальной тоски. Чонгук лежал на спине, уставившись в потолок, и прокручивал в голове события вчерашнего вечера.       «Двадцать секунд», — думал он, и эта мысль билась в черепной коробке, как муха в банке. — «Даже не двадцать. Пятнадцать. Если вычесть время на надевание резинки и мои пыхтения, то чистого времени было… секунд восемь? Я не сексуальный гигант. Я — сексуальная вспышка. Я — чих. Тэхен даже не успел понять, что произошло. Может, он притворялся, что ему понравилось? Из жалости? Как хвалят ребенка за кривой рисунок?»       Он скосил глаза на Тэхена. Тэхен спал рядом, красивый, как рассвет, и спокойный, как Будда. Голый, как Давид Микеланджело.       И тут мозг Чонгука подкинул ему имя.       Чанбин.       Тот самый бывший. Халк. Качок. Человек, который жал от груди автобусы и приседал с планетами на плечах.       «А сколько длилось у них?» — ядовитая мысль ужалила прямо в сердце. — «Наверняка часами. Чанбин же выносливый. У него кардио лучше, чем у олимпийского марафонца. Тэхен привык к марафонам, а я предложил ему спринт до туалета и обратно».       Чонгук сел на кровати. Ему нужна была информация. Ему нужно было знать врага в лицо (и в бицепс).       На тумбочке лежал телефон Тэхена.       Чонгук посмотрел на него, как Голлум на Кольцо всевластия.       «Я не буду читать переписки», — оправдывался он перед своей совестью. — «Я просто… посмотрю фото. Чтобы знать масштаб трагедии».       Он протянул дрожащую руку. Телефон моргнул камерой и потребовал пароль.       Чонгук замер. Какой пароль? День рождения Тэхена? 1234? 0000?       Он попробовал день рождения собаки Тэхена (Ентана).       Блокировка была снята. — Слишком предсказуемо, — прошептал Чонгук, чувствуя себя хакером из «Матрицы».       Он зашел в галерею. Сердце колотилось так, что ребра трещали.       Он листал вниз. Селфи, он, еда, Ентан, снова еда, небо, размытое пятно (видимо, НЛО), снова еда…       И вот.       Фотография годичной давности.       На фото Тэхен стоял рядом с… Горой.       Это был не человек. Это был квадратный шкаф, обтянутый кожей. Шеи у него не было — трапеции плавно перетекали в уши. Бицепс этого парня был больше, чем голова Чонгука вместе с его умными мыслями. На футболке Горы была надпись: «Iron Paradise Gym. Changbin».       Чонгук выронил телефон на одеяло. — Это не человек, — прошептал он в ужасе, разглядывая свои руки-макаронины. — Это танк «Абрамс». Он жал Тэхена? Или он жал штангу Тэхеном? Как я могу с этим конкурировать? Я велосипед с корзинкой против карьерного самосвала!       Он снова схватил телефон и приблизил фото. На заднем плане висел логотип зала.       «Iron Paradise. Район Каннам».       В глазах Чонгука зажегся огонь безумия. — Я должен увидеть это вживую. Я должен оценить масштаб угрозы.       Подготовка к операции заняла час. Чонгук понимал: идти в логово качков в своем обычном виде (худи оверсайз и джинсы) нельзя. Его съедят. Нужно слиться с толпой.       Он нашел в шкафу старую олимпийку отца — неоново-зеленую, шуршащую, родом из лихих 90-х. Надел бейсболку козырьком назад. И, для полной конспирации, черные солнечные очки.       Посмотрев в зеркало, он увидел не шпиона, а мелкого наркодилера из Майами, который заблудился во времени и пространстве. — Идеально, — решил Чонгук. — Никто не заподозрит во мне парня Тэхена. Меня вообще заподозрят только в отсутствии вкуса.       Зал «Iron Paradise» встретил его запахом железа, пота и тестостерона. Тут не играл k-pop. Тут играл тяжелый металл, под который мужчины с лицами убийц поднимали тяжести, способные раздавить слона.       Чонгук просочился внутрь, стараясь не шуршать олимпийкой (получалось плохо, он шуршал как пакет с чипсами).       Он огляделся сквозь темные очки.       Вон он.       Чанбин был там. В реальности он казался еще шире. Он делал становую тягу, и штанга гнулась под весом блинов. Каждый раз, когда он опускал штангу, пол в зале вздрагивал, а Чонгук подпрыгивал. — Так, не паниковать, — скомандовал себе Чонгук. — Веди себя естественно. Ты тоже качок. Ты пришел качаться.       Он подошел к стойке с гантелями. Все нормальные веса были заняты. Свободными оставались только розовые гантельки по 2 кг для фитнес-аэробики.       Чонгук схватил их с видом Конана-варвара, взявшего меч.       Он начал делать махи руками, яростно сопя. — Раз! Два! Сила! Мощь! — шептал он, чувствуя, как очки сползают на нос.       Потом он увидел тренажер. Это была странная конструкция с сиденьем и валиками. Чонгук решил, что это для спины.       Он сел на тренажер для сведения ног. Задом наперед. Лицом к спинке. И попытался раздвинуть валики руками, имитируя греблю.       Выглядело это так, будто он пытается изнасиловать тренажер. — Эй, парень! — раздался голос, похожий на камнепад.       Чонгук замер. Над ним нависла тень.       Он медленно поднял голову.       Перед ним стоял Чанбин. Вблизи он был похож на доброго бультерьера. Пот стекал по его грудным мышцам, которые жили своей жизнью. — Ты сейчас себе позвоночник в трусы высыплешь, — сказал Чанбин, и голос его оказался неожиданно дружелюбным. — Это тренажер для внутренней поверхности бедра. На нем сидят наоборот. И… зачем тебе очки? У нас тут солнце не светит. — У меня… конъюнктивит! — выпалил Чонгук пискляво. — Светобоязнь! Я вампир! То есть… просто глаза болят. — А, понятно, — кивнул Чанбин. — Слушай, с этими розовыми гантелями ты далеко не уедешь. Хочешь, покажу базу? Давай начнем с грифа. — С грифа? — Чонгук посмотрел на пустую штангу. Она весила 20 кг. Это был его предел мечтаний. — Нет, спасибо, я… я на сушке! Мне нельзя большие веса, я стану слишком огромным! — Ну, дело твое, — пожал плечами Чанбин и улыбнулся. Улыбка у него была обезоруживающая. — Если что, зови. Меня Чанбин зовут. Приходи тренироваться.       Чонгук смотрел ему вслед.       Этот парень был идеален. Он был горой мышц. Он был добрым. Он помогал новичкам. — Я ничтожество, — прошептал Чонгук, роняя розовую гантель себе на ногу. — Тэхен меня бросит. Я велосипед. А это… это «Феррари».       Из зала Чонгук вышел раздавленным.       Ему нужно было страдать. Ему нужно было наказать себя за свою физическую несостоятельность. Алкоголь не подходил — от него пухнет лицо. Еда — тоже.       Боль. Ему нужна была боль.       Ноги сами принесли его к знакомой розовой вывеске «Пушистые лапки».       Мастер Ан сидела на ресепшене, разгадывая кроссворд. Увидев Чонгука, она подняла бровь. — Опять ты? — ее голос звучал как приговор. — Прошла неделя с последнего раза. У тебя там еще ничего не выросло. Ты зачем пришел? Кожу сдирать? — Дерите, — мрачно сказал Чонгук, кидая деньги на стойку. — Мне нужно страдать. Мне нужно чувствовать, что я жив. Выдирайте даже пух. Выдирайте саму надежду на рост волос.       Через сорок минут он вышел оттуда походкой раненого кузнечика, с горящей задницей и опустошенной душой.       Вечером Тэхен нашел его у себя дома.       Чонгук лежал голый на диване в позе морской звезды, щедро обмазанный успокаивающим кремом с алоэ. В комнате пахло аптекой и унынием. — Ты чего? — Тэхен сел рядом, откусывая яблоко. — Выглядишь как жертва ядерного загара. — Я был в зале, — глухо сказал Чонгук, не открывая глаз. — В каком зале? — В «Iron Paradise».       Тэхен поперхнулся яблоком. — Ты… сталкерил Чанбина? — Я оценивал угрозу! — Чонгук резко сел (поморщился от боли в депилированных местах). — Я видел его, Тэхен! Он Халк! Он добрый Халк! У него бицепс больше моей головы! А я? Я макаронина! Я скорострел! Я велосипед с корзинкой! Зачем тебе я, если был ОН?       Тэхен перестал жевать. Он посмотрел на Чонгука долгим, нечитаемым взглядом. — Ты идиот, — наконец сказал он. — Я знаю! — Нет, ты послушай. Чанбин? Да, он гора мышц. Но ты знаешь, как с ним скучно? — Скучно? С горой? — Смертельно, — Тэхен закатил глаза. — Он ест по часам. Куриная грудка, рис, брокколи. Каждые три часа. Даже в кино он достает контейнер. Он спит по часам. Ровно в 22:00 отбой, потому что «мышцы растут во сне». Он трахается по расписанию! «Среда и суббота, день ног пропускать нельзя».       Тэхен фыркнул. — Я чувствовал себя как в армии. Шаг влево, шаг вправо — нарушение режима. А ты…       Тэхен отложил яблоко и взял Чонгука за руку (за ту, которая не была в креме). — Ты — хаос. Ты — сюрприз. Ты покупаешь свечи, которые воняют как церковь. Ты включаешь чаек во время секса. Ты бреешь жопу и страдаешь. С тобой я чувствую, что живу, Чонгук. С тобой я ржу каждый день. Я люблю тебя.       Чонгук шмыгнул носом. — Правда? — Правда. И еще одна деталь, раз уж ты такой ревнивый.       Тэхен наклонился к его уху. — Чанбин всегда был пассивом. — ЧТО?! — Чонгук вытаращил глаза. — Эта Гора… снизу?! — Ага. Он любил, чтобы я командовал. А я, если честно, устал быть сверху. Мне хотелось, чтобы хоть раз кто-то попытался взять меня. Пусть неумело, пусть на 20 секунд, но с такой страстью, как ты.       Тэхен чмокнул его в лоб. — Я только тебе доверил свою драгоценную жопу, дурачок. Так что прекращай ходить к Мастеру Ан, а то у тебя там скоро мозоль будет, и иди обними меня.       Чонгук сидел, переваривая информацию.       Чанбин — пассив. Он — единственный актив Тэхена. Он — хаос.       Жизнь налаживалась. — Ладно, — сказал он, укладываясь на плечо Тэхена. — Но в зал я все-таки похожу. Надо же мне когда-нибудь поднять тебя на руки, а не уронить.