Ошибка 404: Ориентация не найдена

      Чонгук подошел к вопросу реабилитации с серьезностью олимпийского чемпиона перед финальным забегом на сто метров. Прошлый раз — те самые позорные пятнадцать секунд, за которые он успел лишь моргнуть и разочаровать предков — оставил на его мужском эго глубокий, кровоточащий шрам.       Он перерыл весь интернет. Форумы, медицинские статьи, советы бывалых порноактеров. И нашел лайфхак, который показался ему гениальным в своей простоте: «Чтобы продержаться дольше, спустите пар заранее. С пустой обоймой выстрел не произойдет случайно». — Логично, — решил Чонгук. — Если я уже финишировал, то второй круг будет марафоном.       Он заперся в ванной, повернув щеколду дважды — для надежности. Включил воду в душе, создавая шумовую завесу. Пар начал медленно заполнять помещение, оседая конденсатом на зеркале.       Чонгук положил телефон на край раковины (рискованно, но ставки были высоки). Ему нужен был визуальный ряд. Что-то, что не возбуждает слишком сильно, но настраивает на нужный лад. Не порно — там все слишком быстро. Ему нужно было что-то… монументальное.       Он открыл ТикТок. Алгоритмы, зная его странные вкусы, сначала предложили видео с нарезкой мыла и котятами. — Не то, — пробормотал Чонгук, яростно скролля ленту. — Мне нужна брутальность. Мне нужен тестостерон.       Наконец, он нашел то, что искал. Хэштег #lumberjack.       На экране появился бородатый мужик в клетчатой фланелевой рубашке. Он стоял посреди заснеженного леса и держал топор, который весил, вероятно, больше, чем сам Чонгук. — Я машина, — начал мантру Чонгук, расстегивая штаны. — Я киборг. Я лишен чувств. Я пустой сосуд, звенящий на ветру.       Он начал процесс. Лицо его было каменным, взгляд — расфокусированным. Он работал рукой ритмично, четко, словно сдавал школьный норматив ГТО по скоростному рукоблудию на золотой значок.       На экране мужик замахнулся и с диким криком расколол огромный дубовый пень надвое. Щепки полетели в камеру слоу-мо.       В голове Чонгука предательски всплыл образ. Не пня. И не топора.       Образ Тэхена.       Тэхена, который лежит на животе, выгибая спину, и смотрит на него через плечо тем самым взглядом — томным, влажным, обещающим рай и ад одновременно. Тэхен, прикусывающий губу… — ОТСТАВИТЬ ТЭХЕНА! — мысленно заорал на себя Чонгук. — СМОТРИ НА ДРОВА! Думай о лесоповале! Опилках! О смоле! О короедах! Думай о ценах на пиломатериалы!       Но мозг, этот орган предательства, подсовывал картинки одну за другой: Тэхен в душе, капли воды на его ключицах, Тэхен стонет его имя…       Чонгук зарычал, чувствуя, как контроль ускользает. Он ускорил темп, пытаясь обогнать собственные фантазии. — Я должен быть пустым! Я должен быть выносливым! Я бетонная стена!       Оргазм накрыл его внезапно и мощно.       Чонгук сполз по прохладной кафельной стене, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Ноги были ватными, в глазах плыли фиолетовые круги. Но по телу разливалось блаженное чувство опустошения и выполненного долга. Это была не просто разрядка. Это была стратегическая победа.       Он встал, посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале и вытер рукой стекло. На него смотрел уставший, но уверенный в себе воин. — Готов, — выдохнул он своему отражению. — Теперь я продержусь минимум три минуты. А если буду в уме перечислять столицы стран Африки — то и все пять. Тэхен не узнает, что его ждет.       Вечер опустился на город внезапно. Квартира погрузилась в интимный полумрак, который Чонгук старательно создавал, задергивая шторы.       Пришло время для Костюма.       Заказ с Алиэкспресса шел месяц. На картинке это выглядело как униформа спецназа из эротического блокбастера. В реальности это был набор «Собери сам» из материалов, напоминающих пакеты для мусора и изоленту.       Чонгук стоял посреди спальни и сражался с шортами.       Латекс (или то, что китайцы называли латексом) отказывался скользить по коже. Он прилипал, скатывался и издавал звуки, похожие на скрип пенопласта по стеклу. — Да полезай ты! — шипел Чонгук, подпрыгивая, чтобы натянуть штанины.       Спустя двадцать минут борьбы он победил. Шорты сидели. Они сидели так плотно, что Чонгук чувствовал, как пульсирует кровь в его собственных бедрах. При малейшем движении ткань натягивалась с опасным звуком «ВИУ-ВИУ», напоминающим сирену умирающей скорой помощи. — Надеюсь, они не лопнут, — с сомнением подумал Чонгук. — Иначе я ослеплю Тэхена осколком пуговицы.       Фуражка оказалась велика и постоянно сползала на глаза, придавая ему вид грустного гриба.       Но главным элементом была портупея.       Это была сложная система ремней, в которой Чонгук запутался еще на этапе распаковки. В итоге он надел ее как смог — задом наперед. Ремни перетянули грудную клетку, врезались в подмышки и зафиксировали плечи так, что он не мог поднять руки выше уровня ушей. Он напоминал тираннозавра, который решил заняться БДСМ.       Раздался звук открываемой двери. Шаги в коридоре.       Сердце Чонгука пропустило удар. Шоу начинается.       Тэхен вошел в спальню, расслабленный, домашний, жуя банан.       Он поднял глаза. Увидел Чонгука.       Банан застыл на полпути ко рту. Тэхен перестал жевать. Его взгляд медленно прошелся от сползшей фуражки, по перетянутой груди, до латексных шорт, которые впивались в пах. — Ого, — наконец выдавил Тэхен, с трудом проглотив кусок. — Ты… ты запутался в поводке Ентана, пока гулял с ним? Или это косплей на сосиску в вакуумной упаковке, которую забыли в микроволновке? — Молчать! — рявкнул Чонгук. Он хотел, чтобы голос звучал властно, как у Дарта Вейдера, но от волнения дал петуха и пропищал как Микки Маус.       Он откашлялся и попробовал снова, понизив тембр: — Гражданин! Вы арестованы! — За что, офицер? — Тэхен с интересом наблюдал за этим спектаклем, откусывая еще кусочек банана. — За превышение скорости поедания фруктов в ночное время? — За кражу моего сердечка! — пафосно объявил Чонгук, делая шаг вперед.       Шорты протестующе взвыли. — И за то, что вы слишком красивый. Это незаконно. Это нарушение общественного спокойствия моих гормонов!       Тэхен хмыкнул, доел банан, вытер руки о джинсы (варвар!) и медленно поднял их вверх. — Сдаюсь. Ваша взяла. Делайте со мной что хотите, товарищ лейтенант. Только шорты не порвите, они, кажется, держатся на честном слове и магии дружбы.       Чонгук подошел вплотную (пахнуло резиной) и толкнул Тэхена на кровать. Он картинно упал, раскинув руки, как звезда немого кино. — Руки к изголовью! — скомандовал Чонгук.       Он полез под подушку, где заранее спрятал наручники.       Они были розовые. И пушистые.       Потому что черные, брутальные наручники закончились на складе, и продавец положил эти как «комплимент от шефа».       Тэхен оказался прикован к металлической спинке кровати.       Он посмотрел на свои запястья, утопающие в розовом искусственном мехе. — Розовый пух? — уточнил он, поднимая бровь. — Суровый коп с нежной душой? — Это… это чтобы не натереть! — нашелся Чонгук. — Мы гуманная полиция! — Мне вообще-то нужно в душ, — по привычке сказал Тэхен, дергая рукой. Цепь звякнула. — Ой. Точно. Я же арестован. — Арестованные не моются! — безапелляционно заявил Чонгук, с трудом залезая на кровать (шорты не давали сгибать колени). — Сегодня грязные игры! Мы будем играть грязно!       Тэхен хихикнул, но послушно раздвинул ноги, глядя на Чонгука с обожанием и легкой опаской.       Чонгук стянул с него джинсы вместе с бельем и навис над ним. Портупея впивалась в подмышки, перекрывая доступ крови. Шорты давили на бедренные артерии. Но он был настроен решительно.       Но закон, как известно, требует смазки. Иначе система не работает.       Чонгук, не выходя из образа (хотя руки предательски дрожали), схватил с тумбочки тюбик. — Проводим предварительный досмотр полости! — скомандовал он, щедро выдавливая лубрикант на пальцы. — На предмет… эээ… запрещенных предметов и наркотиков!       Тэхен хмыкнул, но послушно расслабился. Он был теплым, податливым и, к счастью для Чонгука, явно знал, что делает. Чонгук быстро, но старательно (он же читал гайды!) подготовил путь двумя пальцами. — Подозреваемый готов к сотрудничеству со следствием… — выдохнул Чонгук, чувствуя, как его самого накрывает от вида того, как легко Тэхен принимает его пальцы.       Он убрал руку, натянул презерватив, пристроился поудобнее (насколько позволяли шорты-убийцы) и направил свой «жезл правосудия».       Он вошел. И… о чудо! Стратегическая дрочка сработала!       Чонгук не почувствовал того предательского щелчка в голове, который обычно кричал «ФИНИШ!» через три секунды. Он держался.       Он начал двигаться. Медленно. Уверенно.       Минута.       Две.       Тэхен под ним начал меняться. Смешинки ушли из глаз. Дыхание сбилось. Он начал издавать те самые звуки — тягучие, низкие, сладкие стоны, от которых у Чонгука плавился мозг и вибрировал позвоночник. — Да… — шептал Тэхен, выгибаясь навстречу, звеня наручниками. — Вот так… Чонгук… ты молодец… еще…       Чонгук чувствовал себя богом. Королем секса. Машиной любви. Он видел, как Тэхен запрокидывает голову, как его кадык дергается.       «Я могу это делать вечно! » — подумал Чонгук. — «Я вынослив! Я могуч! Я…»       Он решил ускориться. Нарастить темп, чтобы добить жертву страстью.       Он сделал резкий, глубокий толчок бедрами, упираясь пальцами ног в матрас.       И тут его левую икру пронзила боль.       Такая острая, будто туда вонзили раскаленную спицу. — ААААА! — заорал «Плохой полицейский», прерывая акт любви воплем раненого буйвола. — СУДОРОГА! НОГА! МОЯ НОГА!       Он рухнул на бок, катаясь по кровати и хватаясь за сведенную мышцу. — А-а-а! Сводит! — выл он. — Это шорты! Они пережали мне жизнь! — Чонгук?! — Тэхен дернулся, пытаясь помочь, но цепь наручников не пустила. — Тяни носок на себя! Тяни носок! — Я не могу! — орал Чонгук. — Сними их! Сними эти орудия пыток! Я сейчас умру!       Он кое-как, сдирая кожу, стянул латексные шорты до колен (со звуком отдираемого скотча от волосатой ноги). Кровоток восстановился. Боль медленно отступала, оставляя после себя пульсирующее эхо.       Вместе с болью ушла и эрекция. Она просто помахала ручкой, собрала чемоданы и уехала в отпуск. — Ладно, — выдохнул Чонгук, лежа голым, потным и несчастным поперек кровати, с шортами, болтающимися на лодыжках. — Тайм-аут. Игра окончена. Техническое поражение. — Ты живой? — с тревогой спросил Тэхен. — Физически — да. Морально — я труп. Давай я тебя расстегну.       Чонгук потянулся к тумбочке. Нашел маленький, хлипкий ключик от наручников.       Подополз к Тэхену. Вставил ключ в замок.       Повернул. И не произошло нихуя. — Давай же, — прошипел Чонгук, налегая на ключ. — Китайское барахло…       Он нажал сильнее.       Хруст был тихим, но в тишине спальни он прозвучал как выстрел.       Чонгук замер. Он медленно отнял руку.       В его пальцах была головка ключа.       Стержень остался в замке. Намертво.       Повисла зловещая тишина. — Чонгук? — ласково, но очень настороженно позвал Тэхен. — М? — Чонгук смотрел на обломок ключа остекленевшим взглядом. — Ты сломал ключ? —… Возможно. Есть ненулевая вероятность этого события. — То есть… — Тэхен проверил цепь на прочность. — Я прикован к кровати розовыми меховыми наручниками. Ты голый, в портупее задом наперед, с шортами на щиколотках. И у нас нет ключа? —… Да. — И мне, кстати, начинает хотеться в туалет. — Не задавай вопросов! — орал Чонгук в трубку через десять минут, бегая по квартире в одних трусах (шорты он наконец-то снял и сжег бы, если бы мог). — Просто приезжай! Срочно! Возьми инструменты! Пилу! Болгарку! Динамит! Световой меч! — Ты кого-то убил и хочешь расчленить тело? — голос Чимина в трубке был сонным, равнодушным и привыкшим ко всему. — Если это Тэхен, то я звоню в полицию. — Я убил свою гордость! — взвыл Чонгук. — Приезжай, Тэхен в заложниках у китайской промышленности! У нас ЧП! Код Красный! Код Розовый!       Чимин приехал через двадцать минут.       Чонгук открыл ему дверь, стараясь прикрываться полотенцем.       Чимин вошел, держа в руке чемоданчик с инструментами. Он был в пижамных штанах и пальто.       Чимин прошел в спальню. Картина, которая открылась ему, была достойна кисти фламандских мастеров сюрреализма.       Тэхен, прикованный к кровати (он уже смирился с судьбой, лежал с закрытыми глазами и напевал какую-то песенку), и Чонгук, который сидел в углу, завернувшись в плед, как нашкодивший домашний эльф Добби. Вокруг валялись свечи, остатки латексного костюма и почему-то фуражка.       Чимин молча осмотрел сцену. Его взгляд задержался на розовом мехе наручников. Потом на портупее, которая все еще была на Чонгуке (снять ее без посторонней помощи он не смог). — Я даже не буду спрашивать, — сказал Чимин, доставая из чемоданчика ножовку по металлу. — Просто знайте: эта история будет на первой странице моих мемуаров. И я зачитаю ее на вашей свадьбе.       Он подошел к кровати. — Привет, узник любви. Не дергайся, а то отпилю руку. А пианист нам в группе пригодится. — Привет, спаситель, — улыбнулся Тэхен, открывая глаза. — У тебя нет с собой водички? А то после неудавшегося БДСМ-марафона пить хочется, а я тут… немного ограничен в передвижениях.       Чимин начал пилить. Скрежет металла о металл был ужасен. — Как дела, Чонгук? — светски поинтересовался Чимин, не прекращая пилить. — Как прошло доминирование? — Заткнись, — донеслось из-под пледа.       Спустя пять минут металл поддался. Тэхен сел, растирая красные следы на запястьях. — Свобода! — выдохнул он. — А теперь, — Чимин достал телефон. — Фотоотчет для потомков. — НЕТ! — взвизгнул Чонгук. — Не смей! — ДА! — скомандовал Чимин, наводя камеру. — Это моя плата за молчание.       На фото были: довольный Тэхен, показывающий знак «V» (победа) с красными запястьями, мрачный Чимин с ножовкой на плече, как маньяк из слэшера, и размытое пятно в углу, пытающееся мимикрировать под цвет обоев. — «Мои любимые извращенцы», — пробормотал Чимин, набирая подпись к фото (в закрытый альбом, конечно). — С вас пятьдесят тысяч вон за вызов, пицца и пожизненная благодарность. И, ради бога, дети, в следующий раз купите наручники на липучках. Или просто веревку. Она хотя бы режется ножницами.