Ошибка 404: Ориентация не найдена

      Идея сыграть свадьбу на Бали принадлежала родителям. Это был их жест доброй воли, попытка загладить вину за ту неловкую сцену с «узкой кроватью» в Пусане и за отсутствие надежды на внуков.       «Пусть у мальчиков будет праздник», — сказала мама, вытирая слезу умиления (или скрывая нервный тик).       Но идея притащить туда весь табор принадлежала… табору. — Вы думали, что поженитесь без нас? В тишине и спокойствии? — возмутился Хосок, утрамбовывая в чемодан десятую гавайскую рубашку с попугаями. — А кто будет держать свечку? А кто будет ловить букет? Я уже тренирую прыжок! Я порву этот букет, но поймаю!       В итоге, на роскошную виллу в Улувату, стоящую на краю обрыва, заселилась вся гоп-компания: Чимин (который сразу нашел самый темный угол с кондиционером и вай-фаем), Намджун и Джин (которые ушли искать бар и пропали на сутки), Хосок и Юнги (которые решили проверить, можно ли прыгнуть с крыши в бассейн).       Чонгук был в режиме «Брайдзилла» (Невеста-Годзилла). Уровень его тревожности мог питать электростанцию небольшого города.       Он выбирал костюм полгода. Это был не просто белый цвет. Это был оттенок «Дыхание ангела» с подтоном «Утренний туман над Сеной». Ткань — чистейший итальянский шелк, который мялся от одного сурового взгляда или громкого слова. — Если на него упадет хоть пылинка, — шипел Чонгук, поправляя бутоньерку из редких орхидей линейкой (чтобы угол был идеальным), — я кого-нибудь убью. Я серьезно. Я совершу ритуальное убийство.       До места церемонии — уединенного пляжа с белоснежным песком, куда можно добраться только по серпантину через джунгли — нужно было ехать минут двадцать.       Чонгук, как истинная дива, отказался от такси. Он арендовал винтажный, кремовый кабриолет 60-х годов. — Мы будем ехать, — мечтал он, сидя на пассажирском сиденье и поправляя очки. — Ветер будет развевать мои волосы, солнце будет целовать кожу, мы будем как Грейс Келли и… ну, и ты, Тэхен. Это будет как в кино.       Реальность, как всегда, ударила под дых ржавой трубой.       Ровно посередине джунглей, в огромной мутной луже, оставшейся после вчерашнего ливня, «Грейс Келли» сдохла. Двигатель кабриолета чихнул, выпустил облако черного, жирного дыма, дернулся в предсмертной агонии и затих. — Нет! — взвизгнул Чонгук, вцепляясь в приборную панель. — Нет-нет-нет! Только не это! Мы опаздываем! У нас тайминг! Скрипач берет почасовую оплату, а солнце садится по расписанию! Заводись, ведро с болтами!       Мимо проезжала процессия друзей на скутерах. Они напоминали банду байкеров из мультика. Джин, в шлеме, надетом задом наперед, притормозил. — Ну что, молодожены? — заорал он, перекрикивая треск мотора. — Приехали? Толкать будем? Я чур рулю! — Нельзя толкать! — Чонгук в ужасе прижал руки к груди. — Я в «Испуганной нимфе»! Я не могу толкать! Если грязь попадет на манжету, свадьба отменяется!       Спасение пришло, откуда не ждали. Из кустов, распугивая обезьян, выехал местный житель на «трицикле». Это был монстр Франкенштейна: ржавый мотоцикл с приваренной сбоку люлькой-каретой.       Люлька была выкрашена в ядерно-розовый цвет.       На ней были облупившиеся наклейки «Hello Kitty», стразы, приклеенные на суперклей, и надпись, сделанная от руки: «Sexy Taxi. Best Ride for Best Price». — Других вариантов нет, — констатировал Тэхен, быстро перетирая с водителем за пару сотен тысяч рупий. — Солнце садится. Садись, принцесса. Твоя карета подана. — Я не сяду в это! — Чонгук смотрел на розовый ужас с отвращением, достойным королевы Виктории. — Это унижение! Это транспорт для клоунов! Я требую вертолет! — Или это, или пешком три километра по красной глине, — Тэхен уже сел за руль (водителя бесцеремонно пересадили назад, на багажник). — Прыгай в люльку, Китти. У нас свадьба стынет.       Поездка была эпичной. Она была достойна «Безумного Макса», если бы Макс носил шелк.       Тэхен гнал по кочкам, не жалея подвески. Чонгук сидел в розовой люльке, вцепившись в поручень побелевшими пальцами. Его трясло как желе на вибростоле. Его идеальная укладка, на которую ушел баллон лака, превратилась в гнездо безумной птицы. — ААААА! — орал Чонгук на каждой кочке. — МОЙ ПОЗВОНОЧНИК! МОЙ КОСТЮМ!       Следом ехали друзья. Хосок снимал сторис на ходу, рискуя выронить телефон: — СМОТРИТЕ! ОНИ ЕДУТ В ЗАГС НА РОЗОВОМ ТАНКЕ! Чонгук ПОХОЖ НА КУКЛУ БАРБИ, КОТОРУЮ ПОЖЕВАЛА СОБАКА! ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!       Они добрались до пляжа. Чонгук вылез из люльки, похожий на контуженого лебедя, которого пропустили через центрифугу. — Я жив? — спросил он слабым голосом, ощупывая себя. — Костюм цел? Пятна есть? — Цел, цел, — успокоил Тэхен, заботливо отряхивая с плеча жениха дорожную пыль и какое-то насекомое. — Идем. Там арка, скрипка, романтика. Мы почти у цели.       Пляж был прекрасен. Арка из белых орхидей стояла на фоне лазурного океана. Стулья были расставлены. Скрипач настраивал инструмент. Все было готово.       Чонгук выдохнул, расправляя плечи. — Ну, слава богу. Худшее позади. Теперь все будет идеаль…       Звук грома расколол небо пополам.       Небо, которое минуту назад было невинно-голубым, вдруг налилось свинцовой чернотой.       Это был не дождь. Это был тропический муссон, который решил заглянуть на огонек именно в это время, чтобы напомнить людям, кто здесь главный.       Вода обрушилась стеной.       Скрипач с воплем ужаса убежал под пальму, прижимая скрипку к груди как ребенка. Гости — родители в нарядных платьях и костюмах, друзья в гавайских рубашках — схватили стулья и накрылись ими, как черепашки.       Чонгук стоял посреди пляжа.       Он не бежал. Он не прятался. Он просто поднял лицо к небу и позволил воде превращать его костюм за баснословную сумму в мокрую, прозрачную тряпку. Шелк прилип к телу. Укладка стекла на глаза грустными сосульками. — За что? — беззвучно спросил он у Вселенной, и по его щекам текли струи воды. — Я просто хотел красиво пожениться. Я многого просил?       Дождь кончился так же внезапно, как и начался. Ровно через пять минут тучи разошлись, и снова ударило палящее солнце.       Пар начал подниматься от песка, создавая эффект сауны. Влажность стала 100%.       Арка покосилась и уныло повисла. Орхидеи выглядели так, будто они пили неделю без просыха.       Чонгук стоял мокрой курицей. Прическа «Дыхание ангела» превратилась в «Дыхание утопленника». — Продолжаем! — скомандовал Тэхен, снимая мокрый пиджак и отжимая его прямо на песок. — Нам не привыкать. Мы кровать сломали, мы наручники пилили, нас дождем не испугаешь. Вставай, мокрое чудо.       Они встали у кривой арки. Скрипач (мокрый, дрожащий, но живой) вернулся и заиграл что-то жалобное, похожее на «My Heart Will Go On» на расстроенных струнах.       Чонгук шмыгнул носом, убирая мокрую челку с глаз. Момент был испорчен, разрушен, втоптан в грязь. Но Тэхен смотрел на него. Смотрел с такой нежностью, с такой любовью, что вся злость вдруг ушла, растворилась в соленом воздухе.       Чонгук достал из кармана мокрый комок бумаги — свою клятву. Чернила потекли, превратив текст в абстракцию. — Я не могу прочитать, — всхлипнул он. — Но я помню.       Он глубоко вздохнул. — Тэхен… — начал он, и голос его зазвенел в тишине. — Ты мой свет. Ты мой маяк в этом океане хаоса. Я хотел, чтобы все было идеально, как на картинке, но с нами идеально не бывает. Мы — катастрофа. Но ты — моя любимая катастрофа. И я обещаю…       В этот момент, в звенящей, торжественной тишине, нарушаемой лишь шумом волн и всхлипами мамы, с неба раздался звук.       Знакомый до боли.       Пронзительный, наглый, издевательский крик чайки.       Чонгук замер. У него похолодело внутри. Он медленно поднял глаза.       Над ними кружила большая, жирная белая чайка. — Нет… — прошептал Чонгук, чувствуя, как дергается глаз. — Это она. Та самая. Из плейлиста. Она нашла меня через океан. Она прилетела мстить за то, что я выключил музыку во время секса. Это карма.       Чайка сделала вираж, прицеливаясь с точностью бомбардировщика.       И сбросила груз.       ШЛЕП.       Звук был влажным и смачным.       Огромная, жирная, бело-зеленая клякса прилетела ровно на плечо Чонгука, забрызгав воротник, ухо и щеку. На идеально белом (хоть и мокром) костюме это смотрелось ярко, вызывающе, как орден «За заслуги перед абсурдом».       Повисла гробовая тишина.       Чонгук стоял, не дыша. Он медленно, очень медленно скосил глаза на плечо.       Родители в ужасе прикрыли рты руками. Скрипка замолкла на высокой ноте.       И тут тишину разорвал вопль Хосока, который снимал это крупным планом: — ЭТО К ДЕНЬГАМ!!! ПАЦАНЫ, ЭТО К ДЕНЬГАМ! ВЫ БУДЕТЕ МИЛЛИОНЕРАМИ! Чонгук, ТЫ ТЕПЕРЬ МАГНИТ ДЛЯ БАБЛА!       Чимин, который держался всю церемонию с каменным лицом, сполз со стула прямо на мокрый песок, сотрясаясь в беззвучной истерике.       Намджун и Джин ржали, держась за животы и ударяя друг друга по плечам. Юнги бился в конвульсиях.       Даже скрипач не выдержал и хихикнул в смычок.       Чонгук посмотрел на пятно. Потом перевел взгляд на Тэхена.       Тэхен кусал губы так сильно, что они побелели. Его плечи тряслись. Он пытался сохранить серьезность, он честно пытался быть поддерживающим партнером, но вид обкаканного, мокрого жениха в покосившейся арке под тропическим солнцем был выше его сил.       И тут Чонгука прорвало.       Напряжение, копившееся полгода, лопнуло.       Вместо того, чтобы заплакать, закричать или убежать, он начал смеяться.       Он ржал громко, истерично, до слез, до коликов. — К деньгам! — выкрикнул он, размазывая дождь, слезы (и, возможно, немного помета) по лицу. — Тэхен, мы богаты! Чайка благословила наш союз! — Ты мое чудо, — выдохнул Тэхен, шагнул к нему и, не обращая внимания на «подарок» птицы, крепко притянул к себе.       Они поцеловались. Это был мокрый, соленый, грязный поцелуй двух идиотов, которые нашли друг друга в этом безумном мире.       Вокруг улюлюкали друзья, аплодировали родители (которые решили, что, видимо, так и надо у современной молодежи, это какой-то перформанс). — В бассейн! — заорал Тэхен, отрываясь от губ мужа. — Прямо так! Смывать грехи и какахи птиц! — В бассейн! — поддержал Чонгук, чувствуя невероятную легкость. К черту костюм. К черту укладку. К черту идеальность.       Через десять минут вся процессия — женихи в дорогих костюмах, друзья в гавайских рубашках и даже папа Чонгука (быстро скинув туфли) — с разбегу прыгнули в огромный бассейн арендованной виллы.       Брызги взлетели до небес.       Вода смыла грязь, помет, пафос и нервы.       Чонгук вынырнул, отфыркиваясь, и тут же оказался в объятиях Тэхена. Его костюм за баснословную сумму был безнадежно испорчен, прическа уничтожена, а свадьба превратилась в цирк.       Но он был абсолютно, бесконечно счастлив. — Это лучшая свадьба в истории, — сказал он, целуя Тэхена в мокрый нос. — Ага, — согласился Тэхен, прижимая его к бортику. — Но чайку я бы все-таки нашел и поджарил. На всякий случай.