Ошибка 404: Ориентация не найдена

      Все началось с идеи. Идея была романтичной: «Нам нужна кровать, на которой можно делать все, и она не будет скрипеть, как суставы моей бабушки».       Поездка в IKEA стала первым кругом ада. Они прошли лабиринт Минотавра, поругались в отделе подушек (Чонгук хотел мягкую «облачную», Тэхен — жесткую «ортопедическую»), съели по десять фрикаделек, чтобы заесть стресс, и, наконец, купили Ее.       Кровать «Мальм». Королевский размер. Белый дуб. Подъемный механизм. Четыре огромные коробки, которые весили как грехи всего человечества.       Когда грузчики (которых Тэхен все-таки вызвал, несмотря на протесты Чонгука) уехали, квартира превратилась в склад. Картонные коробки занимали все свободное пространство, пахли клеем и вызывали трепет.       Чонгук стоял посреди спальни, уперев руки в боки. Он был в своей «рабочей одежде»: старых трениках и бандане, повязанной на лоб, как у Рэмбо. В его глазах горел огонь первооткрывателя и опасная самоуверенность. — Ну что, — сказал он, хрустнув пальцами. — Приступим. Операция «Гнездышко» начинается. — Инструкцию достань, — лениво посоветовал Тэхен, сидя на подоконнике и попивая колу. — Она в первой коробке. — Инструкцию? — фыркнул Чонгук, посмотрев на Тэхена как на предателя родины. — Тэхен, инструкции для слабаков. Для тех, у кого нет пространственного мышления. Для людей, которые не верят в себя. Я инженер в душе. Тут все интуитивно понятно! Палка в дырку, крутишь вертелку, забиваешь чопик — готово. Lego для взрослых.       Он вскрыл коробку канцелярским ножом, вытащил тонкую книжечку, на обложке которой был нарисован бесполый человечек с вопросительным знаком вместо головы, и небрежно отбросил ее в самый дальний угол комнаты. — Я не буду унижаться перед бумажкой, — заявил он.       Спустя сорок минут энтузиазм угас, сменившись стадией «Торг».       Чонгук сидел на полу в позе лотоса, окруженный морем досок, винтиков, шкантов и непонятных пластиковых заглушек. Пот тек по его виску, бандана сползла на глаз.       Он смиренно сходил в угол, достал помятую инструкцию и теперь вертел ее в руках, как древний манускрипт. — Это писали не люди, — прошептал он с ужасом, вглядываясь в схему. — Это писали рептилоиды. Или дельфины под кислотой. Или садисты. — Что там? — Тэхен подошел, с интересом заглядывая через плечо. — Смотри! — Чонгук ткнул дрожащим пальцем в картинку. — Шаг 4. Человечек улыбается и держит доску А. Шаг 5. Он вставляет в нее шкант Б. Но на шаге 6 он уже не улыбается! У него нет лица! Почему у него нет лица, Тэхен?! Он осознал тщетность бытия? Или он случайно прибил себя к изголовью?! — Он потерял лицо, потому что не позвал сборщика за 50 тысяч вон, — философски заметил Тэхен. — Не умничай! — огрызнулся Чонгук. — Тут просто ракурс сложный.       Он начал вращать инструкцию. — Если смотреть так, это кровать. Если перевернуть на 90 градусов — это схема ядерного реактора в Чернобыле. А если вот так… — он наклонил голову, чуть не вывихнув шею. — Это карта метро Пхеньяна. Я ничего не понимаю. Куда совать этот длинный болт?! — Дай сюда, инженер, — Тэхен мягко забрал бумажку. — Ты держишь боковину вверх ногами. Видишь, дырочки не совпадают? — Это дизайнерское решение! — взвизгнул Чонгук. — Это асимметрия!       Сборка превратилась в эпическую битву человека с материей.       Чонгук пытался забить шуруп кулаком, потому что отвертка не подходила, а за молотком идти было лень («Она меня не уважает! Почему она не входит?!»).       Он путал лево и право.       Он прикрутил изголовье к изножью и долго, с пеной у рта, доказывал Тэхену, что это «кровать-мебиус», концептуальное искусство. — Мы будем спать в петле времени! — кричал он. — Мы будем спать на полу, если ты не перекрутишь, — спокойно отвечал Тэхен, подавая шестигранник.       Спустя три часа, литры пота, два прищемленных пальца и сотню матерных слов, которые заставили бы покраснеть сапожника, кровать стояла.       Она была огромной. Белой. И, на первый взгляд, целой.       Чонгук, грязный, но гордый, торжествующе оглядел творение. — Вуаля! Я же говорил! Мастерство не пропьешь! Она стоит! Она монументальна!       Тэхен подошел к небольшой кучке деталей, сиротливо лежащих на ламинате. Там было штук пятнадцать «лишних» винтиков, три огромных евро-болта, какие-то шайбы и одна длинная, массивная деревянная планка. — Чонгук, — вкрадчиво спросил Тэхен, поднимая бровь. — А это что? — Это? — Чонгук небрежно махнул рукой, вытирая пот о штаны. — Это запасные. Шведы — они же щедрые люди. Социализм, все дела. Кладут с запасом, на случай, если ты потеряешь или проглотишь. — Запасные? — Тэхен наклонился и поднял деревянную планку. Она была тяжелой. — Чонгук, это, блять, поперечная балка. Несущая конструкция. Она должна держать дно. — Пффф! — фыркнул Чонгук, отбирая палку и пряча ее за штору. — Это декор. Лишний вес. Мы облегчили конструкцию для лучшей аэродинамики! Это тюнинг, понимаешь? Облегченный кузов! Все, не будь душным. Матрас кидай. Тестируем!       Они приняли душ, смывая с себя пыль ДСП, запах пота и горечь мелких неудач. Вода смыла усталость, оставив только приятное предвкушение.       Вернувшись в спальню, они замерли.       Кровать манила. Она стояла посреди комнаты как белый айсберг в океане ламината, обещая неземное блаженство, комфорт и ортопедическую поддержку. Новый матрас пах свежестью и фабричной чистотой. — Ну иди сюда, мой самоделкин, — промурлыкал Тэхен своим низким, вибрирующим голосом, от которого у Чонгука мурашки побежали по спине.       Тэхен упал спиной на матрас.       Кровать жалобно скрипнула, но выдержала удар. — Видишь? — самодовольно сказал Чонгук. — Крепкая, как моя любовь к тебе!       Чонгук, окрыленный успехом (она не развалилась сразу!), почувствовал прилив тестостерона. Он забрался на кровать, чувствуя, как матрас пружинит под коленями. — Сейчас я покажу тебе настоящий краш-тест, — прошептал он, нависая над Тэхеном. — Шведское качество против корейской страсти.       Он оседлал бедра Тэхена. Поза наездника. Его любимая. Она давала ощущение власти, контроля и позволяла любоваться тем, как Тэхен, расслабленный и покорный, лежит под ним, раскинув руки. Вид широкой груди Тэхена, вздымающейся при дыхании, сводил с ума.       Чонгук наклонился, целуя Тэхена — жадно, глубоко, сплетаясь языками. Руки Тэхена легли на его талию, горячие, сильные, направляющие. Его пальцы слегка сжали бока, вызывая сладкую дрожь.       Чонгук потянулся к тумбочке за смазкой и презервативами. В этот раз он не экономил. — Готов? — выдохнул он в губы Тэхену. — Всегда, — шепнул Тэхен, приподнимая бедра навстречу.       Чонгук приподнялся, устраиваясь удобнее, напялил защиту, налил смазки. Направил член в себя. Медленно, сантиметр за сантиметром, начал опускаться.       Ощущение наполненности было невероятным. Тесным, горячим, всепоглощающим. — Ох… — выдохнул Тэхен, запрокидывая голову, когда Чонгук принял его полностью.       Чонгук замер на секунду, привыкая к размеру (к которому привыкнуть было невозможно, но очень приятно). Он откинул голову назад, чувствуя, как удовольствие волнами расходится от паха по всему позвоночнику, взрываясь фейерверками в мозгу.       Он начал двигаться. Сначала плавно, раскачиваясь, как лодка на волнах. Кожа к коже. Жар к жару. Влажные шлепки тел друг о друга звучали самой лучшей музыкой. — Ты такой тесный, — простонал Тэхен, сжимая бедра Чонгука до синяков. — Двигайся… давай… глубже…       Чонгук ускорил темп. Он чувствовал себя ковбоем, укрощающим дикого мустанга.       Вверх-вниз. Вверх-вниз.       Кровать начала ритмично скрипеть, подпевая их страсти. Скрип-скрип. Скрип-скрип.       Но Чонгук не обращал внимания. Он был в экстазе. Пот стекал по его груди, волосы прилипли ко лбу, дыхание сбилось. Он смотрел на Тэхена — раскрасневшегося, с потемневшими, пьяными от желания глазами — и чувствовал себя богом секса. — Смотри! — выдохнул Чонгук, переходя на галоп и пружиня на бедрах партнера. — Какая амортизация! Какой ход! Я великолепен! Я построил этот храм любви!       Он подпрыгнул, чтобы опуститься с максимальной силой, вбивая Тэхена в матрас, желая достичь самой глубокой точки.       И в этот момент физика, которую Чонгук так нагло игнорировал, вступила в чат.       Та самая «лишняя» поперечная балка, спрятанная за шторой, злорадно хихикнула из своего небытия. Реечное дно, лишенное центральной опоры, просто устало быть сильным.       Раздался звук, похожий на выстрел из пушки.       ХРЯСЬ!       Следом — грохот ломающегося дерева, звон металла и треск разрываемой реальности.       Дно кровати просто исчезло.       Матрас, потеряв опору по центру, рухнул внутрь каркаса. Но не просто рухнул. Он сложился пополам, как дешевый бутерброд, как тако, как книжка, которую захлопнули с силой.       Чонгук и Тэхен, находящиеся в эпицентре страсти и на пике амплитуды, мгновенно провалились в преисподнюю. Каркас кровати остался стоять незыблемым периметром, а они оказались в ловушке внутри, спрессованные матрасом в единый потный, стонущий ком.       В спальне повисла гробовая, звенящая тишина, нарушаемая только звуком оседающей пыли опилок, которые медленно кружили в свете ночника.       Посреди комнаты стоял гордый белый каркас «Мальм».       Внутри него, в глубоком V-образном провале сломанного матраса, торчали только четыре ноги (две волосатые, две поменьше) и две взлохмаченные головы.       Чонгук лежал вжимаясь носом в грудь Тэхена. Его задница все еще была на Тэхене (технически, контакт не прервался, но эротическая атмосфера была безнадежно испорчена запахом сломанной фанеры и шоком). Сверху на них давили борта матраса, пытаясь превратить их в человеческий фарш. — Кхм… — раздался сдавленный голос Тэхена где-то снизу. — Ты живой? — Я мертв, — глухо отозвался Чонгук, не открывая глаз. — Оставь меня здесь. Это мой склеп. Похорони меня в этих руинах. Напиши на могиле: «Он пренебрег инструкцией и был наказан богами IKEA».       Тэхен попытался пошевелиться. Матрас жалобно скрипнул и сжал их еще сильнее. — Ну что, ковбой? — хмыкнул Тэхен, и его грудь завибрировала от сдерживаемого смеха. — Доскакался? Амортизация, говоришь? Тюнинг? — Это была диверсия, — прошептал Чонгук. — Это шведы. Они подпилили нам ножки. Это санкции против нашей любви. — Нет, родной. Это была та самая «лишняя деталь», которую ты спрятал за шторой. Балка мщения.       Они лежали в позе сломанного оригами. Выбраться было проблематично — матрас зажал их намертво, а гравитация тянула в центр провала. — Зато мы умерли в один день, — философски заметил Чонгук. — В объятиях друг друга и опилок. Ромео и Джульетта, бюджетная версия. — Слушай, Ромео, — Тэхен попытался вытащить руку, но задел локтем сломанную рейку. — У меня нога затекла. И… кхм… ситуация немного неловкая. Я все еще в тебе. И, если честно, этот «капкан» сжимает не только наши тела.       Чонгук вспыхнул, осознав пикантность положения. — Ой.       Он попытался приподняться, но матрас спружинил и вдавил его обратно. — Я не могу вылезти! Мы застряли в текстурах! Тэхен, мы теперь одно целое с мебелью! — Ладно, — Тэхен вздохнул. — Давай на счет три. Рывок вверх и вбок. Хватайся за борт кровати. Раз… два… три!       С кряхтением, матом, звуком рвущейся простыни и треском еще одной рейки они кое-как выкатились из матрасного плена на пол.       Голые. Потные. В пыли. В щепках.       Кровать выглядела как место крушения Титаника. Матрас торчал углом вверх, рейки напоминали зубы дракона.       Они сидели на пушистом ковре, глядя на останки «храма любви».       Чонгук закрыл лицо руками. Плечи его тряслись. — Я рукожоп. Я просто эталонный рукожоп. Я испортил секс. Я сломал кровать за 500 долларов. Я чуть не сломал тебе член.       Тэхен посмотрел на него. Потом на кровать. Потом снова на Чонгука, у которого в волосах застряла крупная щепка, а на лбу было пятно смазки, смешанной с пылью.       И начал ржать.       Он смеялся громко, заразительно, падая на спину. — Господи, Чонгук… — выдавил он сквозь слезы. — С тобой не соскучишься.       Он протянул руку и притянул к себе несчастного «инженера». — Забей. Кровать починим. Купим новую. Или сожжем эту в ритуальном костре.       Он провел рукой по бедру Чонгука, смахивая опилки. Взгляд его снова стал темным и тягучим. — Но мы не закончили. А я не люблю бросать дела на полпути. И, судя по тому, что ты все еще готов к бою…       Чонгук поднял глаза. — Секс на полу? — с надеждой спросил он.       Тэхен повалил его на пушистый ковер (который был гораздо надежнее шведской мебели, ибо падать было уже некуда). — Секс на полу. Здесь хотя бы инструкция не нужна. Иди ко мне, мой разрушитель.