В июле не случилось войны

Сейчас мне трудно поверить, что в 1913 году мир был на грани великой войны, которая могла унести жизни миллионов людей и заставить содрогнуться троны империй. Только теперь философы осторожно заговорили, насколько тогда мы были близки к катастрофе – и сколь великих масштабов она могла бы достичь. Ибо многое начинает видеться лишь со стороны, по прошествии времени.    Потому я больше не скорблю о злосчастной судьбе моей императрицы Ольги, урождённой Гольштейн-Готторп-Романовой, но рада, что её поспешное замужество спасло нас всех. Так как привело к успешному разрешению кризиса на Балканах, «пороховой бочке Европы».    Конечно, в те – первые годы моей службы при ней, я была с Её Величеством не особо близка. Мне кажется, ей было неимоверно трудно довериться чужестранке. Дома – в Царском Селе, её воспитывали в уединении и строгости, а наши державы долго враждовали друг с другом… Самыми близкими людьми для неё тогда оставалась семья: родители – царь Николай II и царица Александра, брат Алексей и три младшие сестры – Татьяна, Мария и Анастасия. Однако меня, ещё до личной встречи, тронуло её горе – совсем юная, восемнадцатилетняя девушка по воле отца едет в чужую страну! Дабы выйти замуж за человека великого – но, право, старше её на несколько поколений! Годящегося ей в дедушки - но никак не в мужья!    Признаться честно – услышав о помолвке великой княжны Ольги и Франца Иосифа, я была в шоке не меньшем, чем остальные жители двух столиц – Санкт-Петербурга и Вены. В первом народ забурлил, узнав о желании царя отдать старшую дочь за «старого австрияку, притесняющего на Балканах наших братьев-славян». Во второй же никак не могли принять такую измену «Вечного императора» памяти его прекрасной супруги.    Я не знаю, что руководило монархами. О Николае II я слышала, что причина была в нищей юродивой старице, кинувшейся ему в ноги на крыльце одной из церквей, так как русская знать увлекалась их искусством в то время. Она в подробностях описала ему неслучившуюся войну: разорённые города, голод, бунты в окопах… И, как следствие, падение в России монархии и гибель от рук революционеров его детей. Притом перечислила даты: февраль 1917-ого, его же октябрь и июль следующего года. И повторяла при том:    - Можешь избавить их от сего, царь-батюшка-заступник-наш, коли помиришься с кузенами по-христиански и выдашь за Франеца дочку!    Насчёт же нашего императора я сказать ничего не могу. Возможно, он посчитал это разумным политическим ходом, поскольку за день до свадьбы Николай II подписал с ним о Сербии некий секретный пакт. Или просто решил, что второй брак и худой мир лучше доброй войны.    Но факт – произошло то, что произошло.    И юная Ольга Николаевна стала австрийской императрицей.    Мои подруги-фрейлины, питавшие слабость к сплетням, рассказывали мне многое о происходившем перед её отбытием в Вену. Яко бы, услышав приказ отца, она вступила с ним в жаркий спор. Умоляя оставить её в России, ибо она – русская, и в Австрии ей не место. И более того – Ольга была тогда влюблена первой девичьей любовью! Сердце тянуло её к двоюродному дяде – великому князю Дмитрию Павловичу, наследнику Николая II в случае безвременной смерти Алексея. Она мечтала сделаться его женой – а после и править вместе с ним.    Но царь остался в своём решении твёрд. А после на сцену явился Григорий Распутин – ещё одно увлечение петербургской знати, целитель и предсказатель. Он был в ярости и напророчил Ольге безвременную смерть в случае замужества за врагом. А затем самолично проклял её, заставив из принципа поступить наперекор.    Не выдержав его наглости, великая княжна вмиг перестала спорить и приняла неизбежное. Начала говорить с фрейлинами, знавшими этот язык, только по-немецки и подробно изучать историю Священной Римской Империи – ему назло. И даже, как знак любви к новой родине, сменила веру на католическую, хоть и продолжала почитать православных святых. Свадьба состоялась в разгар зимы и была роскошной - пусть, по рассказам очевидцев, и куда скромнее, нежели с Елизаветой Баварской. Но как странно выглядела пышущая здоровьем и юностью дева рядом с согбенным временем стариком! Нежное белое платье, подарок матери – нитка жемчужных бус на бледной шее…    И прозрачная белая фата, под которой она прятала невольные, едва заметные слёзы.    Такой я увидела Её Величество впервые – и с одного взгляда искренне полюбила её.    Франц Иосиф был аккуратен с нею. Равно и с русским двором, с которым ему предстояло наладить крепкие отношения после почти полувекового разлада. Царица Александра, для экономии, приучила дочерей самих шить себе одежду. Оттого он прислал к молодой супруге лучших венских портных, дабы вместо неказистых юбок и кофт они обрядили её в изящные платья, подходящие новому статусу… Но, несмотря на обвинения народа, сердце его так и осталось с Елизаветой, несравненной Сисси - с той, кого он любил!    Так как я была всего на несколько лет старше новой императрицы и имела со стороны матери русские корни, меня заранее отобрали для неё в качестве компаньонки. И я помню оцепенение и растерянность Ольги… не в первую, так как тогда оба они утомились за время церемоний – во вторую брачную ночь. Ибо она очень боялась остаться с этим человеком наедине.    - Амалия, вы не могли бы принести мне папиросы? – был её первый, робкий приказ.    И она успела выкурить почти полпачки, прежде чем Франц Иосиф явился, слуги вышли и двери спальни затворились.