Там, где кончается тьма

Разлом встречал их ревом. Здесь вода не была спокойной и ласковой, как в Элионе, или тягуче-тихой, как в Абраази. Здесь она жила собственной жизнью — дикой, бешеной, непредсказуемой. Течения хлестали во всех направлениях, сталкиваясь и расходясь, создавая водовороты, способные разорвать на части даже крупного кита. Иван плыл первым, рассекая поток мощными ударами хвоста. Его острые плавники работали как рули, позволяя удерживать курс даже там, где вода пыталась сбить с пути. Он то и дело оглядывался на Тилла, который плыл следом, вцепившись в его руку мертвой хваткой. — Держись за меня, — крикнул Иван, перекрывая гул воды. — Не отпускай! Тилл кивнул, хотя зеленые глаза расширились от страха. Его светлый хвост, такой изящный и нежный, сейчас работал на пределе возможностей, мышцы горели от напряжения. Рядом с ними Суа и Мизи держались вместе: темная альфа прижимала к себе розовую омегу, защищая от особо сильных толчков течения. — Я боюсь! — донесся до них крик Мизи. — Я рядом! — рявкнула Суа в ответ, и ее фиолетовые глаза вспыхнули так ярко, что на миг осветили бушующую бездну. — Ничего не бойся! Они продвигались медленно, метр за метром. Иван чувствовал, как Тилл дрожит, как его пальцы судорожно сжимают его запястье, но светлый не жаловался, не просил остановиться — только плыл, из последних сил работая хвостом. Внезапно перед ними разверзлась настоящая стена воды, крутящейся с бешеной скоростью. Водоворот — огромный, ревущий, смертельный. — Надо обходить! — закричала Суа. — Нет времени! — Иван лихорадочно оглядывался. Сзади, в мутной дали, уже мелькали огни — патрульные из Элиона и Абраази объединились? Неужели их преследуют вместе? — Только напрямик! — Ты с ума сошел! — Тилл дернул его за руку. — Доверься мне! — Иван рванул вперед, увлекая его за собой. Водоворот подхватил их, закрутил, потащил вниз. Тилл закричал, но крик утонул в реве воды. Иван изо всех сил прижимал его к себе, чувствуя, как острые края его чешуи впиваются в нежную кожу светлого, но иначе было нельзя — только так он мог удержать его, не дать разлучить. Суа с Мизи влетели следом. Темная действовала инстинктивно — обхватила Мизи всеми конечностями, спрятала лицо у нее на груди, подставив спину ударам течения. Ее острые плавники резали воду, но она не обращала внимания. Мир завертелся в бешеной пляске. Тилл чувствовал, как легкие сжимаются от недостатка воздуха, как темнеет в глазах. Он цеплялся за Ивана, за его холодное сильное тело, и думал только одно: лишь бы вместе, лишь бы не разлучили... Удар. Еще один. Вода вдруг отпустила их, выплюнула в относительно спокойное пространство. Иван вынырнул первым, судорожно хватая ртом воздух — хотя жабрам воздух не нужен, рефлекс заставлял дышать. Он тряхнул головой, огляделся. Они были в огромной подводной пещере. Своды уходили высоко вверх, теряясь в темноте. Вода здесь была спокойной, почти неподвижной. А главное — сверху, где-то далеко, пробивался тусклый свет. — Тилл! — Иван повернулся к нему. Светлый висел в воде без сознания, его голова запрокинулась, волосы разметались вокруг. Иван рванул к нему, прижал ухо к груди. Сердце билось. Слава бездне, сердце билось! — Тилл! — он похлопал его по щекам, встряхнул. — Очнись! Пожалуйста! Ресницы дрогнули. Зеленые глаза открылись, мутные, непонимающие. — Иван... — выдохнул Тилл. — Мы живы? — Живы, — Иван прижался лбом к его лбу, чувствуя, как собственное сердце колотится где-то в горле. — Живы, глупый. Мы справились. — Суа! Мизи! — Тилл дернулся, оглядываясь. В десятке метров от них Суа вытаскивала розовую омегу на небольшой каменный выступ, торчащий из воды. Это был первый признак того, что они действительно достигли места с воздушными карманами — часть пещеры находилась над поверхностью. — Мизи! — голос Суа звучал отчаянно. — Дыши! Здесь можно дышать! Настоящим воздухом! Мизи закашлялась, выплюнула воду — хотя, казалось бы, откуда вода в легких у русалки? Но после такого водоворота могло быть всякое. Она хватала ртом воздух, жадно, испуганно, и постепенно приходила в себя. — Мы... мы живы? — прошептала она. — Живы, — Суа обняла ее, прижала к себе. — Мы живы, милая моя. Мы выбрались. Иван подхватил Тилла и потянул к тому же выступу. Вдвоем они выбрались на камни, и Тилл впервые в жизни почувствовал, как воздух — не вода — касается его жабр. Это было странно, непривычно, но дышать можно было. — Здесь... суша? — удивился он. — Скорее, островок посреди пещеры, — ответил Иван, оглядываясь. — Но это значит, что мы можем отдыхать здесь, не боясь течений. Они лежали на теплых камнях, мокрые, обессиленные, но живые. Хвосты свешивались в воду, плавники подрагивали от перенапряжения. Никто не говорил ни слова — просто приходили в себя. Первой заговорила Мизи: — Я никогда так не боялась. Никогда в жизни. — Я тоже, — призналась Суа, гладя ее по розовым волосам. — Но ты держалась молодцом. — Я держалась только потому, что ты была рядом, — прошептала Мизи, поднимая на нее глаза. В них стояли слезы. — Суа, я... я люблю тебя. Я знаю, это безумие, мы знакомы так мало, но я люблю. И если бы мы погибли там, я бы умерла счастливой, потому что была с тобой. Суа замерла. Ее фиолетовые глаза расширились, потом наполнились таким светом, что, казалось, озарили всю пещеру. — Мизи... — выдохнула она. — Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь. Я жила во тьме всю жизнь. А ты пришла и стала моим светом. Я тоже люблю тебя. Так, как не думала, что способна любить. Они поцеловались — нежно, трепетно, словно боясь разбить друг друга. А когда оторвались, Мизи улыбалась сквозь слезы, а Суа выглядела такой счастливой, какой Иван не видел ее никогда. Тилл смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается тепло. Он повернулся к Ивану, который лежал рядом, переплетя их хвосты. — Иван, — позвал он тихо. — М? — Я тоже люблю тебя, — выдохнул Тилл, глядя в красные глаза. — Я не знаю, как это вышло. Ты враг, ты темный, ты должен был убить меня при первой встрече. Но ты стал моим домом. Моим спасением. Моей... моей парой. Иван долго молчал. Так долго, что Тилл начал бояться, что сказал что-то не то. Но потом темный потянулся к нему и поцеловал — медленно, глубоко, отдавая этому поцелую всю душу. — Тилл, — прошептал он, касаясь губами его губ. — Ты даже не знаешь, как долго я искал тебя. Всю жизнь искал, сам не зная, что ищу. А ты просто приплыл — светлый, дерзкий, прекрасный. И я понял: вот оно. Вот зачем я жил. Ради тебя. Тилл всхлипнул и уткнулся лицом ему в шею. — Глупый тёмный, — пробормотал он. — Разве можно говорить такие вещи? — Можно, если это правда, — Иван гладил его по спине, чувствуя, как бьется сердце Тилла под его ладонью. — Тилл... мы в безопасности. Хотя бы на время. Здесь, в этой пещере, нас никто не найдет. — Я знаю, — Тилл поднял голову, встречая его взгляд. — И я хочу... я хочу быть с тобой. По-настоящему. Пока у нас есть этот шанс. Иван замер. В красных глазах мелькнуло сомнение. — Тилл, я могу сделать тебе больно. Я никогда... у нас в Абраази не принята нежность. Я не знаю, как... — Научишься, — перебил Тилл. — Мы научимся вместе. Я доверяю тебе. Ты никогда не сделаешь мне больно нарочно. Иван смотрел на него долго, очень долго. А потом кивнул. Суа, заметив, что происходит, мягко потянула Мизи за руку. — Пойдем, разведаем пещеру. Кажется, там дальше есть проход. Мизи понятливо кивнула, и они бесшумно скользнули в воду, оставив Ивана и Тилла одних на каменном выступе. В пещере воцарилась тишина. Слышно было только мерное дыхание и тихий плеск воды. Иван притянул Тилла к себе, укладывая на спину на теплый камень. Его руки дрожали — впервые в жизни дрожали — когда он касался светлой чешуи, гладил переливы, осторожно проводил пальцами по метке на виске. — Ты такой красивый, — выдохнул он. — Такой нереальный. Мне иногда кажется, что ты сон. — Тронь меня, — прошептал Тилл. — И поймешь, что я настоящий. Иван склонился к нему, целуя — в губы, в щеки, в закрытые веки, в светящуюся метку. Тилл выгибался под ним, ловя каждое прикосновение, отвечая тем же. Их хвосты переплелись, плавники касались друг друга, и от каждого касания по воде расходились дрожащие круги. — Иван... — выдохнул Тилл, когда губы темного нашли особенно чувствительное место на его шее. — Пожалуйста... — Что ты хочешь? — спросил Иван, поднимая голову. В красных глазах горел голод, но он сдерживал себя, ждал разрешения. — Тебя, — ответил Тилл, глядя прямо в глаза. — Всего тебя. Хочу, чтобы ты был моим, а я — твоим. Это было все, что Ивану нужно было услышать. Он целовал его долго, нежно, готовя к тому, что должно было случиться. Его пальцы скользили по телу Тилла, находя те места, от которых светлый выгибался и тихо постанывал. Чешуя под его руками переливалась всеми цветами радуги, а метка на виске пульсировала в такт бешеному сердцу. — Ты готов? — прошептал Иван, когда понял, что дальше ждать невозможно. — Да, — выдохнул Тилл. — Да, Иван. Пожалуйста. Их слияние было медленным, осторожным, полным нежности и заботы. Иван двигался бережно, ловя каждую реакцию Тилла, останавливаясь, когда тот морщился, и продолжая, когда светлый сам прижимался ближе, требуя большего. — Ты такой... — прошептал Иван, уткнувшись лицом ему в плечо. — Такой идеальный. — Иван... — Тилл уже не мог говорить, только стонал, вцепившись в его спину, чувствуя, как острые края чешуи приятно царапают кожу. — Еще... пожалуйста... В какой-то момент мир перестал существовать. Остались только они вдвоем, только ритм их тел, только запах друг друга, такой родной и пьянящий. И когда финал настиг их обоих, Тилл закричал — в голос, не сдерживаясь, чувствуя, как внутри разливается горячая волна, как метка на его виске вспыхивает ослепительным светом, и как Иван в этот же миг кусает его в плечо, оставляя свою метку — невидимую, но навечно. Они лежали, тяжело дыша, переплетясь так тесно, что невозможно было понять, где кончается один и начинается другой. Иван гладил Тилла по волосам, целовал мокрые виски, шептал что-то нежное на своем темном языке. — Я люблю тебя, — выдохнул Тилл, когда смог говорить. — Я люблю тебя, Иван. — Я люблю тебя, мой свет, — ответил тот, прижимая его к себе. — Мой единственный. Мой навсегда. Где-то в глубине пещеры, за поворотом, Суа и Мизи нашли свой маленький грот. Они не стали торопиться — у них была вечность впереди. Но когда Мизи, прижавшись к Суа, прошептала ей на ухо: "Я хочу быть твоей, по-настоящему", темная ответила поцелуем, в котором было обещание всей жизни. А над ними, сквозь толщу воды и камня, пробивался первый луч настоящего солнца. Они выбрались. Они были живы. И впереди у них была целая вечность, чтобы построить свой город.