Там, где кончается тьма

Следующие недели превратились для четверых в мучительное и прекрасное ожидание. Они встречались каждую ночь в сумеречной зоне, но время всегда было врагом — рассвет наступал слишком быстро, а обязанности в городах требовали возвращения. Иван и Тилл стали тенью друг друга. Они изучили каждый сантиметр тел: как чешуя Тилла переливается под прикосновениями, как острые плавники Ивана мягчеют, когда он гладит ими по спине светлого. Их поцелуи становились глубже, отчаяннее, а руки — смелее. Но всякий раз, когда Иван чувствовал, что теряет контроль, когда его инстинкты начинали требовать большего, он отстранялся. — Ты дрожишь, — шептал Тилл, касаясь его лица. — Боюсь сделать тебе больно, — отвечал Иван, утыкаясь носом в его шею, вдыхая этот пьянящий запах. — Ты такой... хрупкий для меня. — Я не хрупкий, — возражал Тилл, но в глубине души сам побаивался той силы, что чувствовалась в каждом движении темного русала. Суа и Мизи были другими. Если Иван сдерживал себя из страха, то Суа, наоборот, боялась собственной нежности. Она, привыкшая к жестокости Абраази, к тому, что любая слабость — это смерть, вдруг обнаружила, что готова на все, лишь бы розовая улыбалась. — Ты смотришь на меня так, будто я сделана из света, — смеялась Мизи, запуская пальцы в черные волосы Суа. — Ты и есть свет, — серьезно отвечала та, и ее фиолетовые глаза вспыхивали так ярко, что Мизи казалось — они освещают всю бездну. Но тени сомнений уже начинали сгущаться над ними. — Тилл, ты понимаешь, что это не может продолжаться вечно? — спросила Мизи как-то, когда они плыли к месту встречи. — Рано или поздно кто-то заметит. В Элионе уже шепчутся, что ты слишком часто пропадаешь. — Пусть шепчутся, — огрызнулся Тилл, но в его глазах мелькнула тревога. — А если Совет прикажет тебе выбрать альфу из светлых? — Мизи прикусила губу. — Ты же омега. Тебе скоро исполнится совершеннолетие по нашим законам. Тебя должны будут... — Никому я ничего не должен, — перебил Тилл, и его метка на виске вспыхнула гневным светом. — Я сам выберу, с кем быть. — Даже если этот кто-то — темный? — тихо спросила Мизи. Тилл молчал, и в этом молчании было больше ответа, чем в любых словах. В ту ночь Суа приплыла мрачнее тучи. Она даже не подплыла к Мизи сразу, а застыла в отдалении, вцепившись в скалу так, что острые когти оставили глубокие борозды. — Что с тобой? — Мизи подплыла первой, коснулась ее плеча. Суа вздрогнула, но не обернулась. — В Абраази говорят о тебе, — глухо произнесла она. — О светлой, которая пахнет мной. Старшие требуют объяснений. Мизи похолодела. — Они знают? — Пока нет. Я сказала, что это запах с охоты, что я убила светлую рыбу. — Суа наконец повернулась, и Мизи ахнула — под фиолетовыми глазами залегли тени, а на скуле красовался свежий порез. — Мне не поверили. Но доказательств нет. — Ты дралась? — Мизи коснулась пореза, и Суа перехватила ее руку, прижав к своей щеке. — Пустяки. — Она закрыла глаза, вдыхая запах роз, исходящий от русалки. — Мизи... если они узнают, они убьют тебя. И меня. И Ивана. И твоего Тилла. Всех. — Тогда мы уплывем, — твердо сказала Мизи. — Найдем место, где нас не достанут. — Куда? — горько усмехнулась Суа. — За Разломом только открытый океан, там хищники и течения, никто не выживает. А в другую сторону — ваши светлые патрули. Мизи замолчала. Она знала, что Суа права. Тем временем Иван и Тилл сидели на своем обычном месте, переплетя хвосты. Тилл молчал, и это молчание било сильнее любых слов. — Ты чего? — Иван коснулся его подбородка, заставляя поднять глаза. — Мизи права, — выдохнул Тилл. — Это не может продолжаться. Мы просто прячемся, как нашкодившие мальки. А наши города... — Мы построим новый, — перебил Иван, но в его голосе впервые не было прежней уверенности. — Где? — Тилл посмотрел на него в упор. — Где мы его построим, Иван? Ты знаешь хоть одно место, куда не сунутся ни темные, ни светлые? Иван открыл рот и закрыл. Он не знал. — Я думал об этом, — признался он тихо. — Дальше Разлома есть зона течений. Говорят, там гибнут все. Но если мы найдем путь... — Если мы найдем путь, — эхом отозвался Тилл. — А если нет? — Тогда я хотя бы умру с тобой, — просто сказал Иван, и в его красных глазах не было ни капли пафоса — только голая правда. Тилл замер. А потом рванулся к нему, впился в губы так, словно это был последний поцелуй в их жизни. Иван ответил, прижимая его к себе с отчаянием, от которого вода вокруг них пошла рябью. — Я не хочу умирать, — выдохнул Тилл между поцелуями. — Я хочу жить. С тобой. Построить наш город. — Построим, — пообещал Иван, хотя сам не знал как. Суа и Мизи наблюдали за ними со стороны. Мизи всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Суа. Та обняла ее, прижимая к себе так бережно, словно та была сделана из тончайшего жемчуга. — Мы что-нибудь придумаем, — прошептала Суа в розовые волосы. — Я не дам тебя в обиду. — А если не получится? — спросила Мизи, поднимая заплаканные глаза. — Тогда я утащу тебя в самую глубокую бездну и буду сражаться со всем миром, пока мы оба не превратимся в прах, — с абсолютной серьезностью ответила Суа. Мизи засмеялась сквозь слезы. — Ты такая... темная. — А ты такая светлая, — Суа осторожно коснулась губами ее мокрой щеки. — Вместе мы как день и ночь. — Как рассвет, — поправила Мизи. В ту ночь они впервые не разошлись на рассвете. Четверо русалов забились в глубокую расщелину, куда не проникал свет, и просто лежали, обнявшись, слушая дыхание друг друга. Иван гладил Тилла по волосам, пока тот не задремал, уткнувшись носом ему в шею. Суа обвила хвостом хвост Мизи и смотрела, как розовая метка на ее плече пульсирует в такт спокойному сну. — Знаешь, — прошептала Суа, обращаясь к брату, — я всегда думала, что мы прокляты. Что наша тьма — это наказание. — А теперь? — так же тихо спросил Иван. — А теперь я думаю, что тьма нужна, чтобы свет было видно ярче, — ответила она, глядя на спящую Мизи. Иван улыбнулся — одними уголками губ, но тепло этой улыбки согревало больше, чем любой свет. Они проспали до полудня. А когда проснулись, их ждал сюрприз. Тилл первым почуял неладное. Он резко сел, втянул носом воду и побелел так, что даже метка потускнела. — Там... там кто-то есть. Со стороны Элиона. Иван мгновенно напрягся, прикрывая его собой. Суа встала в боевую стойку, плавники вздыбились, фиолетовые глаза засветились опасным светом. Из полумрака выплыла фигура. Розовые волосы, розовый хвост, встревоженное лицо. — Мизи?! — ахнула Суа. — Ты чего вернулась? Ты же уплыла... — Я уплыла, — голос Мизи дрожал. — И наткнулась на патруль. Они ищут Тилла. Кто-то донес Совету, что он встречается с темным. Тилл замер, чувствуя, как земля уходит из-под хвоста. — Они знают? — Еще нет. Я сказала, что ты болеешь и лежишь в источниках, отвела их. Но они обещали вернуться вечером с проверкой. Тилл, тебе нельзя возвращаться. — Если он не вернется, его объявят предателем, — мрачно сказал Иван. — И начнут искать по всему океану. — А если вернется, его заставят назвать имя, — возразила Мизи. — И тогда искать будут уже всех нас. Тишина повисла в воде тяжелая, как свинец. — Есть одно место, — вдруг сказала Суа. Все обернулись к ней. — Я слышала от старых охотников. За Разломом, в зоне течений, есть подводные пещеры. Говорят, там можно укрыться. Течения защищают от хищников и создают воздушные карманы. — Воздушные карманы? — переспросил Тилл. — Мы же дышим жабрами... — Там можно выныривать, — пояснила Суа. — На поверхность. Но это опасно. Очень опасно. Течения рвут в клочья. — Но шанс есть, — подхватил Иван, и в его глазах загорелась надежда. — Если мы доплывем... — Если, — эхом отозвалась Мизи. Тилл смотрел на них — на Ивана, готового рискнуть всем, на Суа, которая уже прикидывала маршрут, на Мизи, которая дрожала, но не отступала. И принял решение. — Плывем, — сказал он твердо. — Прямо сейчас. Пока нас не нашли. Иван притянул его к себе, поцеловал в лоб. — Я с тобой. — Мы с вами, — поправила Суа, беря Мизи за руку. Четверо русалов выплыли из расщелины и направились в темноту, туда, где заканчивался известный мир. За ними тянулись шлейфы света и тьмы, переплетаясь в единое целое. Впереди был Разлом. А за ним — неизвестность.