Оттепель

«Вы не верьте, что живу я, как в раю

И обходит стороной меня беда

Точно так же я под вечер устаю

И грущу, и реву иногда»

«Песенка про меня» — Алла Пугачева

      Открыв глаза, Саша увидела Люцика, свернувшегося клубочком под ее боком. Он все еще спал. Такой спокойный и безмятежный. Ну правильно, о чем ему переживать? То, что дом снова стал наполнен только женщинами абсолютно нравилось ему. Вот он и наслаждался этим фактом, греясь о тело только проснувшейся хозяйки.       Саша взглянула в окно. Солнечно. Даже слишком. Воздух стал еще теплее, ведь наступил июнь. В детстве девушка всегда ждала этого месяца больше, чем свой день рождения. Хотя, пожалуй, она все таки предпочитала май. Погода уже почти что летняя, но лето еще не началось, а значит, что школа не скоро. Хотя минусы все же были. Ненавистные отработки в школе. Как же она их не любила. Но если так подумать, то мальчикам повезло намного меньше. Не просто работать за бесплатно, так еще и ехать в колхоз, жить в какой-то деревне и работать целый месяц без возможности побыть дома. Да, она помнила в детстве как старший брат ни с того ни с сего исчезал на несколько недель летом. Тогда ей казалось, что это хорошо. Все внимание матери теперь уделено ей, так еще и от брата модно отдохнуть. Кто бы мог подумать, что за несколько лет все так изменится.       — Саша! Вставай! Бока пролежишь! Учебу и уборку никто не отменял!       Да, после таких слов особенно не хотелось вставать и что-то делать. Особенно когда рядом с тобой лежит пушистый расслабляющий своей ленью комок. Но делать было нечего. Пришлось встать, переодеться, умыться и наконец выйти на кухню к матери.       На кухне стоял запах омлета с помидорами, сыром и зеленым луком. Привычное блюдо. Что-то иное мать готовила не так часто и в основном для брата.       Из открытого окна уже доносились звуки веселья детей, носившихся друг за другом и играющих в что-то вроде футбола только без правил. Глядя на них, в голове возникала лишь одна мысль о том, как же все надоело. Поскорее бы это все закончилось. В сердце Саши теплилась надежда, что поступив в университет, все эти круги ада и тревог угаснут, но мозг твердил абсолютно иное. Еще больше сессий и экзаменов. А значит еще больше переживаний. Честно, от этого понимания хотелось плакать. Как же не хотелось взрослеть. Но положение безвыходное.       — Нормально спала? — непринужденно спросила мать, словно пытаясь завести беседу.       — Угу.       Девушка же явно не хотела разговаривать. Не было ни сил, ни желания.       Женщина вздохнула.       — Ты говорила, что куда-то поедешь сегодня?       — Погулять.       — Одна?       — Не знаю, может Космоса позову.       Женщина кивнула. Неудивительно, что после того, как Юрий Ростиславович помог их семье, ее отношение к Космосу стало намного лучше.       — Спать хочется.       — Что ж ты ночью делала?       — Спала, — вяло ответила Саша, ковыряясь в тарелке.       — Ну тогда не должна хотеть спать.       — А я хочу. Вот Люцик спит же. Я бы тоже так хотела.       Закончив трапезу, девушка подошла к телефону. Все таки ехать одной было слишком боязно. Хоть брат и сказал не брать с собой Космоса, она решила ослушаться.       Послышались гудки, после чего трубку взяли.       — Да? — раздался женский голос.       Саша сначала смутилась, но затем продолжила.       — Здравствуйте, а Космоса можно к телефону?       — Его нет, — послышался раздраженный голос. — Что передать?       — Ничего. До свидания.       Да, Космос уже предупреждал о своей мачехе, Наде, но Саша не ожидала на нее наткнуться. И что теперь делать? Она явно ничего не передаст, а Космос, даже если придет домой, вряд ли возьмет трубку сам. Оставалось лишь ждать. Сашу это раздражало и нагоняло еще большую обиду на Космоса.       Но, к запредельному счастью, долго ждать не пришлось. Юноша объявился сам. Причем не просто позвонил, а пришел лично. Встретила его мать.       — Здравствуйте, теть Тань, а Саша дома? — высокий мужской силуэт неуютно разместился в прихожей.       — Дома, проходи.       Саша вышла из комнаты, встречая гостя. Космос сразу же улыбнулся ей.       — Я тут это... Ну вот, принес, короче, — он протянул ей коробку импортных шоколадных конфет и книжку. — Тут... Конфеты немецкие и эти... Как их...       Он на секунду развернул к себе обложку книжки, не в силах вспомнить название.       — «Дети Арбата», да, вот. Ну тебе. Подарок.       Саша удивилась.       — Так их же только разрешили.. Ты где это откопал?       — Ну свои источники, — Холмогоров улыбнулся. — Ну так брать будешь, нет?       Девушка робко приняла подарки и провела юношу к себе в комнату. Как только он уселся на кровать, она сказала:       — Мне тут в Подмосковье надо съездить, поможешь?       — Че тебе там делать? — нахмурился Космос. — Куда именно в Подмосковье? Хоть не в Люберцы, надеюсь.       — В Дубну, Саша перед отъездом просил.       Космосу вмиг все стало понятно.       — Ну конечно, куда же мы без скрипачки... И че ты ей должна сказать?       — Что он не виноват, объяснить все...       — Ну конечно, так она тебе и поверит, — ухмыльнулся юноша. — Ты бы видела как там дачу разнесли, Царевы в ужасе.       Он сразу же осекся, что последнее было лишним.       — Ладно, в Дубну, так в Дубну. Поехали. Или тебе еще собраться надо?       — Ну да. Ты на кухне с мамой пока подожди, я быстро.       — Да я сейчас мигом в одно место съезжу. Ты прям оглянуться не успеешь.       Было видно, как в глазах юноши родилась какая-то идея. Саша не стала спорить и принялась неспешно собираться.       Как только Саша залезла в уже привычный салон черного Линкольна, она наткнулась на улыбающееся лицо Космоса.       — Я тут кассет купил, — протянул он ей несколько коробочек с заветными кассетами внутри. — Ну там и наше, и не наше. Я по плакатам у тебя в комнате выбирал.       И вот девушка рассматривала аляпистые обложки. Madonna, Bananarama, ABBA, Пугачева, Наутилус.       — Спасибо...       — Можем поставить, если че хочешь.       — Да ну не знаю...       Космос схватил первую попавшуюся кассету и вставил в магнитолу. Зазвучала песня Мадонны «Like A Virgin».       — А ты английский знаешь?       — Не очень, а ты? — девушка перевела взгляд с магнитолы на юношу.       — Я тоже нет. Всегда двойки в школе были. Не только по английскому.       На мгновение повисла неловкая тишина, перебиваемая лишь гулом машин.       — Кстати, в ноябре Black Sabbath в Москве будут выступать, — внезапно оборвал ее Космос. — Не хочешь сходить?       — А я ни разу не слышала их музыку.       И тут юноша понял, что сглупил. Ну конечно, вряд ли она вообще будет слушать что-то подобное.       — Ну да, мне кажется тебе тяжелая музыка не понравится.       Пейзажи постепенно менялись за окном. Теперь их окружали пыльные обочины, старые частные дома и июньское марево. А между тем Саша все больше и больше ощущала тяжесть предстоящего знакомства. Грудь тяжелела, пальцы сжимали кассеты.       А вот Космос оставался почти что безразличным. Совершенно спокойным. Будто в полной уверенности, что разговор будет легким, но Саша в этом глубоко сомневалась.       Добравшись до дачи, Саша вошла не сразу. Какое-то время она продолжала сидеть, молча глядя на собственные руки.       — Да не переживай ты, все хорошо пройдет, — попытался приободрить ее Космос, — Девушка девушку поймет. У вас же какая-то связь наверняка. Ну женская.       — Ладно, — вздохнула Саша.       Слова Космоса не успокоили ее от слова совсем, но и вечность сидеть в машине, бездействуя, она не могла. Собравшись с духом, девушка покинула машину и подошла к дому. Огромная двухэтажная дача желто-белого цвета. Интересно, за какие заслуги ее получила в имущество семья этой Ольги? Либо блат, либо еще одна советская интеллигенция. Судя по всему, все же второе. Семья каких-нибудь наследственных музыкантов.       Александра тихо постучала, но реакции не последовало. Пришлось стучать громче.       И вскоре дверь распахнулась. В пороге стояла бабушка, одетая в домашний халат или что-то вроде того. Черты лица кричали о присущем пожилой женщине снобизму.       — Да?       — Здравствуйте, а можно с Ольгой Суриковой поговорить?       Женщина насторожилась, словно уже выявив причастность Саши к этим хулиганам, устроивших хаос несколько недель тому назад.       — А кто спрашивает?       Девушка помялась и не нашла ничего лучше, чем просто назвать свое имя и не врать лишний раз.       Бабка нехотя позвала Ольгу. Саша увидела перед собой красивую молодую девушку с рыжими вьющимися волосами и голубыми глазами. Она показалась ей безумно красивой. Даже захотелось, чтобы у нее с братом все сложилось.       — Ольга, мы можем поговорить с Вами наедине? — голос Александры слегка подрагивал от волнения. — Это очень важно.       Девушка нахмурилась, но все же вышла из дома. Так даже лучше, без лишних ушей и сидячей нервозности. Саше всегда казалось, что какие-то важные разговоры легче вести куда-то шагая.       — Что такое? Вы из консерватории? — спросила девушка, пытаясь понять, чего от нее хотят.       Узкая пыльная дорожка вела их вдоль дачных жёлтых домиков.       — Не совсем, я от Александра Белова. Его сестра.       Было видно, как лицо Ольги изменилось. Будто она вот вот развернется и уйдет обратно домой.       — Так, и что от меня нужно?       — Вы не так все поняли, там такая ситуация, — Саша по привычке начала гнуть пальцы от волнения. — Все очень не просто, но поверьте, он невиновен. Его подставили. Все обвинения уже сняты и... Ему пришлось уехать ненадолго. Ну, точнее надолго. На два года, но мы надеемся, что он вернётся раньше, если все уладится. Саша очень переживал за Вас и просил передать, что это все нелепое недоразумение. Он по Вам скучает.       Рыжеволосая задумалась. Отстранённость и холод ушли с лица, но понимание еще не заняло их место.       — Но как он вообще попал в такую ситуацию?       — Не знаю. Как я поняла, у него был какой-то конфликт с парнем, которого убили, и следователи решили, что это он.       — А что за конфликт?       — Не знаю. Я спрашивала у него и его друзей, но они не хотят говорить, — увидев, как Ольга нахмурилась, Саша поняла, что такая формулировка вызывает много подозрений. — Но уверяю Вас, там нет ничего страшного! Мой брат не такой.       — Ладно... Как Вас зовут?       — Саша, — девушка наконец-то выдохнула, ведь кажется, что Ольга начала менять свою позицию по отношению к Александру.       — Как Саша? — Ольга впервые за весь диалог слегка улыбнулась. — И брат — Саша, и вы — Саша?       — Ну да, как-то получилось так. Родители не стали долго выбирать.       — Надо же...       Ольга слегка рассмеялась. Это оказало невероятное воздействие на Сашу. Она полностью успокоилась, увидев, что девушка начала теплеть.       — Можно как-то связаться с Вашим братом?       — Да, конечно! — тут уже улыбнулась и Саша, — вот. Тут его адрес и номер телефона.       На листе, похоже, выдранному из какой-то школьной тетрадки, была написана контактная информация красивым разборчивым почерком. Видно, что писала Александра, а не ее брат. Вряд ли вообще мужчина мог бы обладать таким почерком.       — Хорошо, как появится время — напишу.       Оля и Саша попрощались. Проводив Ольгу взглядом, Саша и сама поплелась к машине, где ее ожидал Космос. В салоне было очень душно. Стоял запах кожи и какого-то бензина или масла.       — Ну что? Хорошо прошло?       Девушка кивнула, на что Космос расплылся в широкой улыбке.       — А ты переживала. Я ж говорил, все хорошо будет. Че она сказала-то хоть?       — Что позвонит Саше. Или письмо напишет.       — Ну все, щас он ей там понапишет всякого, — Космос рассмеялся. — Он же у нас романтик неземной.       Саша не слушала комментарий Космоса. Она вновь задумалась о конфликте между Сашей и убитым.       — Кос, так что за ссора была между Сашей и этим?       — Мухиным? Да ну его, не забивай голову, — Космос начал вести машину. — Короче территории не поделили. Он ж люберецкий.       — Война за территории? — Саша нахмурилась. — Это же бандитизм.       — Да нет, ты чего. Ну повздорили так, на уровне драки, а потом уже настоящие бандиты Муху и убили. Нормальный у тебя брат, не бандит.       Девушка уже ничего не ответила. На душе появилось тягостное неприятное ощущение. Несмотря на все слова Космоса ей продолжало казаться, что ее окружает тот мир, которого она боялась. И от этого никуда не деться. Если с возлюбленным, хоть и превозмогая боль, можно расстаться, то что поделать с братом?       Еще больший осадок добавляла вся эта ситуация с Олей. Теперь она втянула и совершенно незнакомую девушку в страшный преступный мир. Оставалось лишь надеяться, что все пройдет. Возможно, что это просто период, а через пару лет стабилизируется ситуация в стране и криминалу тут не будет места. А значит, что и Саша вместе Космосом отойдут от разборок.       — Да ну что такое, — нахмурился юноша, глядя на лобовое стекло. — Этот пух, ей богу...       Да, все улицы были усыпаны белоснежной ватой. Открылось сезонное развлечение для школьников, в виде поджигания тополиного пуха.       — Знаешь, я один раз так чью-то машину чуть не сжег, — сказал Космос, поворачивая руль в сторону. — Мелкий был. Без мозгов. Вот поэтому в комсомол и не взяли.       — Из-за пуха?       — Из-за дурости, — на лице парня образовалась небольшая улыбка. — Пионером еще как-то стал с помощью бати, а комсомольцем уже нет.       После чего он потянулся к пачке сигарет, но, опомнившись, убрал руку и вздохнул то ли от тоски, то ли от неловкости, наполнявшей воздух.       — А ты же комсомолка?       — Да, — Александра впервые за вторую поездку посмотрела Космосу в глаза.       — Ну оно и видно, — Космос кивнул. — Ты умная, тебе не лень все эти съезды учить и прочую ерунду.       — Ты меня переоцениваешь.       — Да нет, правду говорю.       Девушка ничего не ответила.       Между тем, они проезжали рядом с каким-то лесом. На обочине стояла бабушка в выцветшем платке с полевыми цветами и ведерком земляники, прикрытым сверху марлей. Космос затормозил и съехал с дороги.       — Ты чего? — спросила Александра.       — Сейчас. Секунду.       Он вышел из машины и подошел к бабушке, уже вытаскивая кошелек из кармана пиджака. Саша наблюдала за этим через зеркало.       Вскоре он вернулся с букетом и стаканчиком ягод.       — Кушай, старуха сказала, что мытые.       — Спасибо.       Оно положила букет на колени. В нем виднелись ромашки, васильки и еще какие-то цветы вроде зверобоя, а земляника была мелкой, неровной, усыпанной крохотными семечками. Ягоды были не шибко сладкими. Больше напоминали какую-то траву. Да и выглядели они немного зелеными и бледными. Типичные московские ягоды. Пальцы немного подкрасились в розовый и стали липкими. Саше показалось это таким нелепым, но родным. Что-то такое детское, теплое. Что-то, что совсем не клеилось с Космосом, сидящим слева от нее.       Когда они наконец-то оказались в городе, девушка упросила Космоса поискать телефонную будку. Сашу что-то тянуло позвонить брату и доложить о разговоре с Ольгой. Да и вообще спросить как он там.       — Вот, держи, — Космос дал ей несколько копеек на звонок.       — Не нужно, у меня есть.       — Да возьми. На звонки еще тратится. Мороженое себе купишь на свои. Или «Огонек» какой-нибудь. Не знаю. Что захочешь.       Александра все же приняла деньги и покинула машину, заходя в будку. Монетка несколько раз ударилась о стенки автомата, падая вниз. Пальцы прокручивали кольцо, быстро набирая номер. Послышались гудки.       — Да? — на том конце раздался мужской родной голос.       — Саша, это я, — быстро сказала девушка. — Я только от Оли еду.       По голосу, даже сквозь помехи, было слышно, что он оживился.       — И че там? Че она сказала-то?       — Сказала, что напишет потом.       — Напишет или позвонит?       — Ну сказала, что напишет. Может и позвонит.       — Ну ладно, — Александр улыбнулся. — Ты сама-то как? С поезда только?       — Нет, меня Космос отвез.       — А, Космос... Ну, Космос так Космос.       Тем временем юноша вышел из машины, и, встав рядом, достал сигарету и поджег кончик. Табак начал тлеть. Космос только сделал затяжку, как рядом послышался знакомый голос.       — Кос! — это был Витя Пчелкин. — Здоров, ты откуда?       — Да там с Сашей ездили. Я подвозил по делам короче.       — А, ну ясно, — Пчёлкин ухмыльнулся. — Я сейчас к Филу, пошли со мной, а?       Космос вздохнул.       — Ты знаешь, я сейчас не смогу. Мне ещё Сашку надо будет до дома подбросить.       Виктор рассмеялся.       — О, ну раз так. Ну давай тогда, до встречи.       Между тем, Саша как раз повесила трубку и вышла к Космосу.       — Ну что? Хорошо поговорили? — спросил юноша, уже садясь за руль.       — Да, вполне.       — Тебя до дома довести?       — Да как-то не хочется пока, — пробормотала девушка, глядя как Холмогоров заводит машину.       — Ну можем ко мне, телевизор посмотрим.       Саша пожала плечами, а Космос кивнул, приняв этот жест за согласие. Дорога была недолгой, где-то минут 10. Попутно играли кассеты, купленные Космосом, в этот раз уже русскоязычные. Наутилус.       — Кстати, говорят у них осенью альбом новый выйдет, — Кос попытался завязать диалог вновь.       — Да?       — Ну вроде. Тебе нравится вообще?       — Ну да, вполне.       — Ну и хорошо.       В квартире Холмогоровых их с порога встретила Надя. Окинув недовольным взглядом, девушка прошла мимо них, ничего не сказав. Да и в этом не было нужды. Глаза уже сказали больше, чем какие-нибудь слова.       Юрий Ростиславович был у себя в кабинете. Вероятно, даже не слышал, что вернулся сын. Такой еще и с Александрой. Может оно и к лучшему. Тем меньше неловких моментов.       И вот, Саша впервые оказалась в комнате Космоса. Такой просторной, с высокими потолками. Неудивительно, что она такая большая в таком-то доме. Вроде бы это была сталинка.       В остальном все примерно так же как брата. Такого же содержания постеры и журналы, лежащие на полке под телевизором. Как только они зашли, Холмогоров запихнул их поглубже, чтобы обложка верхнего экземпляра не так бросалась в глаза.       Они устроились на кровати Космоса. Сначала сели на достаточном расстоянии друг от друга. Космос включил телевизор. «В гостях у сказки». Показывали фильм про Мэри Поппинс.       — Оставить? — спросил он, будто сомневаясь будет ли интересно такое смотреть Саше.       — Оставь. Мне 5 лет назад он очень нравился. Когда только вышел.       — Да? А я толком и не смотрел. Мне тогда пятнадцать было, уже сменились приоритеты.       Александра ничего не ответила, лишь начала смотреть на картинку на выпуклом экране телевизора.       Со временем атмосфера становилась все более уютной и домашней. Саша перебралась ближе к Космосу, а он вскоре осилился ее обнять. Девушка не отстранилась.       — Вот это моя любимая песня раньше была, — сказала девушка, когда из телевизора заиграл «Ветер перемен».       Холмогоров ничего не ответил. Лишь погладил хрупкое плечо девушки кончиками пальцев. Так тихо, невесомо. А про себя все думал над происходящим и мысленно смеялся. Кто бы мог подумать, что их первая интимная встреча произойдет под такую провокационную картину как «Интердевочка», а через месяц они будут смотреть детский фильм. Может, так оно и лучше. Саше больше подходят такие фильмы.       — А ты смотрела «Маленькую Веру»? — внезапно спросил он.       — Нет.       — Почему? Жанр не тот?       — Просто не было компании. Друзей у меня, можно сказать, и нет. Знакомые разве что.       — А «Иглу» видела?       — Да, с классом ходили в прошлом году. Я особо уже ничего не помню.       — Уже забыла? Ну хотя да, тебе, наверное, история все воспоминания вытеснила, — ухмыльнулся Космос.       Вскоре тело Саши совсем расслабилось и обмякло. Голова упала на мужское плечо, а тонкая бледная ручка на грудь.       Космос заглянул в лицо девушки и начал поглаживать ее пальцы почти что неощутимыми, чуткими движениями. Вскоре он и вовсе взял ее ладонь в свою и любовался ее миниатюрностью прежде, чем поднести к губам и оставить на костяшках лёгкий воздушный поцелуй. Как же нежно и мягко ощущалась ее кожа на его губах.       Он аккуратно переложил Сашу поудобнее, чтобы голове покоилась на подушке и накрыл каким-то покрывалом из шкафа. Немного колючим, но теплым. Включив телевизор и свет в комнате, он вышел и осторожно закрыл за собой дверь.       В коридоре он наткнулся на отца, судя по всему только вышедшего из своего кабинета.       — Пап, там Саша уснула, ничего, если она у нас переночует?       — Ну пожалуйста, а мать в курсе?       — Пока нет, вот как раз иду звонить.       Отец хмыкнул, пропуская сына в гостиную.       На тахте перед маленьким кофейным столиком с телефоном разлеглась мачеха, читающая какие-то модные журналы. Космос сел у нее в ногах и потянулся к телефону и записной книжке.       Быстро отыскав нужный номер, он набрал его и, приложив трубку к уху, принялся ждать ответа.       — Да? — на том конце провода раздался уставший, немного нервный, женский голос.       — Татьяна Николаевна, здравствуйте еще раз. Это Космос. Тут такое дело. Мы с Сашей сидели у меня дома и она уснула. Можно она здесь переночует?       — Ну как так? — в голосе женщины слышалось возмущение, которое едва получалось скрыть. — Рано еще у мужчин ей ночевать.       — Ну я не знаю, у меня рука не поднимется ее разбудить.       В этот момент Космос ощутил на себе уже привычный осуждающий взгляд со стороны Надежды.       — Ну... ну я не знаю. А Юрий Ростиславович дома?       — Конечно, дома, где же ему еще быть?       Космос уловил вздох Татьяны Николаевны.       — Ладно, что же поделаешь тут... Но чтобы завтра утром была дома. Сразу, как только проснется.       — Само собой, спасибо, Татьяна Николаевна!       Холмогоров поспешно положил трубку и вернулся к отцу.       — Ну все, мать ее разрешила.       — А сам ты спать где будешь?       — Ну в зале посплю, на диване.       — Ну жди, пока место освободят, — мужчина даже слегка улыбнулся.        В ожидании, пока Надежда уйдет в душ, покидая тахту, Холмогоров решил посидкть с Сашей. Он сел рядом с кроватью, со стороны ног девушки и принялся тихо рассматривать ее сонное лицо. Со стороны это не казалось, чем-то жутким, скорее наоборот, очаровательным.       Из окна в комнату доходил свет далеких холодных звезд и уличных, местами разбитых, фонарей. Под окном громко жужжали цикады, но не раздражающе, а тихо, спокойно. Тихий теплый ветер задувал в помещение с тихим, едва различимым, свистом. Все это создавало невероятно умиротворяющую атмосферу.       Саше снилась старая дача. Та самая, на которой они с братом играли будучи совсем маленькими. Было так весело и беззаботно. Иногда встречались с друзьями из соседних домов. Тоже приезжие дети.       И ведь бабушка тогда была жива. Это время воспринималось совсем иначе. Такое умиротворение и спокойствие, которое, казалось, уже никогда не настанет. Ягоды, котлеты, пирожки. Почему-то у матери никогда не получалось так готовить. Она тоже пекла пироги, жарила котлеты, и было даже вкусно, но все равно не так как у бабушки.       Хоть Саша и застала бабушку, но помнит она ее смутно. Её смерть тогда не была чем-то безумно грустным для нее. Конечно, Саша грустила, но не настолько, чтобы впасть в апатию. Осознание этого пришло не так быстро. Трагедия дошла до нее, когда она поняла, что больше не поедет на ту самую дачу летом, больше не попробует ее пирогов, не будет играть с Сашей, как раньше. И вот тогда стало действительно тяжело.       И вот ей снится, что она вновь на этой даче. Все поросло сорняками и высокой зеленой травой. Её длина доходила до Сашиных бедер. Идти было тяжело и страшно. Каждый шаг давался тяжело, но ей будто было необходимо зайти внутрь.       Миновав заросли, Саша поднялась на крыльцо. Дерево разбухло и заметно постарело. Перила покрылись пылью, как и ступени. Такие же крутые, как в детстве. Она так боялась с них упасть, будучи маленькой. А брат падал, и не раз. Катился кубырем вниз. Впрочем, оно и неудивительно. Зачастую девочки намного аккуратнее и продуманнее мальчиков.       Первая ступень тихо скрипнула под ногами. Это был единственный звук за прошедшее время. Лучше бы его не было. От него стало немного не по себе. Затем, вслед за первой ступенью, заскрипели остальные. Саша отворила дверь и зашла внутрь. Все было покрыто паутиной и толстым бархатным серым слоем пыли.       Саша прошла коридор с ванной, затем оказалась на распутье. Слева от нее была детская, где они спали с Александром в детстве. Дверь была закрыта, но в душе была уверенность, что внутри так и лежат старые, родные, но, порой, жуткие, игрушки. Справа была кухня. Двери не было. Все на своих местах. А прямо была гостиная. Ноги повели ее туда. А уже в гостиной, справа была дверь, ведущая в спальню бабушки. Саше всегда так нравилась ее спальня. Она была увешана иконами, календарями, портретами. У стен стояли две кровати, между ними был небольшой проход. Раньше тут была другая кровать, принадлежавшая деду, но после его смерти ее выкинули и поставили новую, на всякий случай. Когда Александра ссорилась с братом, она уходила сюда, и спала рядом с бабушкой. Не меньше ее привлекал маленький комод, скорее тумбочка, в которой было множество флакончиков от духов. Бог знает, откуда у бабушки было столько одеколона, но маленькую Сашу это не больно и волновало. Они сидели вместе на полу и обсуждали каждый аромат. О чем еще можно мечтать маленькой девочке?       Саша зашла в спальню. Между кроватей стоял стул, на котором сидела ее покойная бабушка. Она как всегда вязала носочки. Теплые, шерстяные, но какие колючие. Александра очень их не любила, а вот Саша с удовольствием носил, не обращая внимания на их жесткость.       Саша села на пол, к ногам бабушки, положив голову ей на колени. Так они и сидели. В оглушительной тишине, пыли и старости. Никто ничего не сказал и не спросил. Будто в словах и не было нужды.       Вскоре бабушка встала и куда-то пошла. Саша хотела пойти за ней, но та оттолкнула ее.       — Тебе со мной нельзя, — прозвучали слова, после которых бабушка ушла безвозвратно. Навсегда.       Саша осталась в той комнате. Пол под ней мигом похолодел. Она опустила голову на стул с недовязанным носочками. Детский крошечный размер.

***

      Девушка дождалась, когда бабушка уснет и тихо подошла к телефону в гостиной. Положив его к себе на колени, она медленно начала набирать цифры, сверяясь с бумажкой. Вскоре послышались гудки. Трубку взяли.       — Да? — раздался мужской голос.       Девушка немного замешкалась, она даже не продумала, что будет говорить.       — Привет.       — Оля? — в голосе Александра сразу же появилась радость. — Ты?       — Я. Ты не спишь?       — Уже нет. А ты почему не спишь?       — Не могу уснуть.       Ольга не знала, что говорить дальше. Как же ей хотелось бы верить, что вся эта ситуация это какая-то ошибка, нелепость. Она бы спросила прямо, но не хочет показаться глупой. Она нервно накручивала телефонный шнур на палец.       — Ты как там? Все хорошо? — начал Александр.       — Нормально.       — Как в консерватории? К новым концертам готовишься?       — Да, — девушка вздохнула и наконец-то решилась. — Саш, а зачем все это было?       — Что именно?       — Чего ты от меня хочешь? Сначала цветы даришь, потом какой-то Содом устраиваешь рядом. А затем и вовсе пропадаешь. Я тебя совсем не понимаю.       Именно этого и боялся Александр. Сотне вопросов, на которых у него не было ответа. Страшно, что он не сможет ее убедить.       — Если ты не виновен, почему сразу не предупредил. Я ничего не понимаю.       — Я тоже ничего не понимаю.       — Почему не позвонил тогда? Объяснил бы ситуацию. Я, видимо, совсем ничего не значу для тебя.       — Значишь.       И все словно остановилось. Больше не звучало ни шорохов, ни вздохов. Никто из них не знал, что еще сказать.       — Знаешь, тут так звезды хорошо видно, — вдруг сказал Александр. — Я на них уже неделю смотрю и о тебе думаю... Ты звони, Оль. Не пропадай.       — Хорошо.       Но никто из них не положил трубку.       — Ладно. Спи, уже поздно.       — Спокойной ночи, — Ольга все же повесила трубку.       Девушка так и сидела перед телефоном в просторной гостиной. Затылок прижался к стене. Она вздохнула, рассматривая потолок. Белый. С узорами.       Вскоре разжались шорохи из комнаты бабушки. Во избежание вопросов, пожалуй, лучше уйти. Ольга тихим быстрым шагом направилась в свою спальню.

***

      Татьяна Николаевна, не в силах уснуть, направилась на кухню. Чайник уже давно стоял, вода была чуть теплой. Женщина не стала заново его греть. Налила в старую чашку с отбитым краем и заварила ромашковый чай, после чего заняла свое привычное место за кухонным столом. А слева было место дочери, справа же — сына. И то, и другое пустовало.       Кот, еще несколько минут назад спавший на кровати Александры, медленно вышел к Татьяне Николаевне и потерся о ноги. Не дождавшись еды, он снова поплелся в комнату хозяйки. Оставалось только ждать ее возвращения.       Женщина вымыла посуду, выключила тихо работающее радио. Зашла в комнату дочери, подняла одежду, небрежно брошенную на пол и вышла, прикрыв дверь не до конца, чтобы Люцик мог выйти.       Наконец, она легла на кровать. На место, где когда-то спал и ее муж, которого уже давно нет с ними.       — Знал бы ты, как я устала, Коленька.