Красный рассвет эры Годжо

Пролог: ночь 6 февраля 2001 года Родильное крыло клана Годжо. Коридор. Гробовая тишина. Только стоны матери за дверью. За окнами третьи сутки идёт снег. Февральский ветер бьётся в стёкла. В клане Годжо не принято обсуждать рождения вслух. Но слухи всё равно ползут. Они всегда ползут. Двое. Сатору ходит туда-сюда. Нетерпение. Волнение. Племянник. Для мальчика 12 лет это большое волнение. Старший брат сидит на скамейке. Руки скрещены. Лицо хмурое. Он просто ждёт. Иногда поднимает взгляд на мечущегося Сатору. В глазах мелькает что-то... зависть? злость? смирение? Маска равнодушия снова закрывает лицо. --- Звёздная гробница. Та же минута. Тенген сидит в полумраке. Свечи горят ровно, не колеблясь. Она склоняет голову. Прислушивается. Потом берёт кисть и начинает писать. Воздух вокруг неё дрожит. Бумага тлеет по краям, но слова остаются. --- Родильное крыло. Коридор. Старейшины переглядываются. Проклятая энергия клана плещется, как вода в шторм. Такого не было даже когда родился Сатору. Они молчат. Но каждый чувствует: что-то грядёт. --- Родильная палата. Шесть часов спустя. Мать обессилена. Почти шесть часов схваток. Ребёнок появляется на свет. Он не кричит. Только всхлип — когда воздух впервые заполняет лёгкие. Лампы мигают. Проклятая энергия сходит с ума. Акушерка замирает, глядя на младенца. Белые волосы. Бледная кожа. Глаза закрыты. В таком возрасте — вряд ли откроет. Она не знает, что ошибается. Мать приподнимается на локтях. Тянет руки. — Дай... дай посмотреть... — Вам нужен отдых, госпожа. Шесть часов — это тяжело. Другая акушерка мягко, но настойчиво укладывает её обратно. Мать не видит лица своего сына. --- Коридор. Десять минут спустя. Отца впускают в палату. Сатору заходит следом. Ещё в коридоре он чувствовал это. Проклятая энергия билась в стенах, как птица в клетке. Но сейчас, глядя на крошечный свёрток... Сатору открывает рот. Ветер за окнами перестаёт раздувать снежинки. Тишина. Сатору молчит. Нет подтверждений. Пока нет. Отец смотрит на сына. Белые волосы. Бледная кожа. Обычный. Почти. — Он здоровый? — голос ровный, без эмоций. Акушерка кивает. Отец улыбается. Едва заметно. Наследник. Здоровый. — Скорее всего он альбинос, — замечает другая акушерка, поправляя пелёнки. — Просто внешность. Ничего страшного. Сатору смотрит на брата. На его холодную улыбку. Потом переводит взгляд на младенца. На его закрытые глаза. Просто внешность. --- Звёздная гробница. Тенген ставит последний иероглиф. Кисть замирает. — Родился, — шепчет Тенген. Пустота не отвечает. Тенген хочет отправить письмо но она колеблется, сомневается, не знает как лучше поступить, она подносит письмо над пламенем свечи и оно сгорает Тенген смотрит туда, где за сотни километров маленький мальчик ещё не открыл глаза.