Пепел наших крыльев

Небо над Шиганшиной кровоточило гарью. Густой, маслянистый дым от полыхающих остовов зданий застилал солнце, превращая ясный день в багровые, удушливые сумерки. Воздух был настолько пропитан едким запахом жженого дерева, обжигающим паром испаряющейся плоти титанов и тяжелым металлическим привкусом крови, что каждый вдох оседал в легких раскаленным пеплом. Где-то вдалеке с глухим грохотом осыпалась каменная кладка, но этот звук тонул в сплошном гуле все пожирающего пламени. Леви Аккерман не чувствовал ни ноющей усталости в мышцах, ни жара, опаляющего лицо. В его сузившемся, залитом кровью мире сейчас существовала только одна константа — цель. Звероподобный. И те, кто осмелился встать между ним и этой целью. Его клинки покрывал вязкий, уже начавший подсыхать слой чужой крови. Газ в баллонах угрожающе шипел, сигнализируя о том, что запасы подходят к концу, но механизм пространственного маневрирования пока работал безупречно. Леви скользил между разрушенными, зияющими провалами крышами, словно неумолимый призрак мщения. План Эрвина, стоивший жизни почти всем зеленым новобранцам, сработал. Дорога из трупов была проложена. Путь был открыт. Впереди, на полуразрушенном сегменте стены, грузно замерла фигура Бронированного. Райнер Браун был измотан до предела: его непробиваемая броня пошла глубокими трещинами, из которых со свистом вырывались густые струи раскаленного пара, скрывая очертания монстра. Леви нужно было лишь одно точное, выверенное движение. Один смертоносный бросок. Вырезать предателя из затылка титана, прежде чем тот успеет регенерировать и нанести новый удар. Мужчина с силой нажал на триггер. Стальной трос с пронзительным, режущим слух свистом рассек воздух и намертво впился в каменную кладку чуть выше массивного плеча Бронированного. Мощный выброс сжатого газа швырнул Аккермана вперед. Его тело привычно сгруппировалось, закручиваясь в смертоносной, не знающей промаха спирали. Взгляд уже сфокусировался на уязвимой точке на затылке монстра. Мозг мгновенно, на одних инстинктах, рассчитал угол удара, который должен был с хрустом разрубить мышцы, кости и того, кто прятался внутри этой мясной брони. Но удара не последовало. Вместо мягкого, влажного звука рассекаемой плоти над руинами Шиганшины раздался оглушительный лязг сталкивающейся стали. Звук был настолько резким, что на мгновение заложило уши. Отдача оказалась такой чудовищной силы, что руки Леви до самых плеч прошила острая боль, а пальцы на долю секунды онемели. Сноп ослепительных желтых искр брызнул прямо в лицо, освещая клубы пара. Чья-то тень, бесшумно вынырнувшая из белесого тумана вокруг Бронированного титана, встретила его атаку прямо в воздухе. Встретила идеально. Безупречно рассчитав траекторию его полета, безумную скорость и силу вращения. В Разведкорпусе был только один человек, способный прочитать движения Леви Аккермана и заблокировать его сокрушительный удар в полете. Не раздумывая ни секунды, Леви с силой оттолкнулся ногами от брони титана, разрывая дистанцию, и тяжело приземлился на край проломленной черепичной крыши соседнего дома. Его ботинки опасно заскользили по осыпающейся глине и пеплу. Он мгновенно сгруппировался, вскинул голову, готовясь отразить новую атаку противника, — и замер, словно пораженный молнией. Время остановилось. Грохот битвы, истошные крики умирающих где-то внизу солдат, гул пламени — всё это разом исчезло, стерлось, оставив после себя лишь звенящую, мертвую пустоту в ушах. На противоположном краю покатой крыши, медленно выходя из рассеивающегося пара, стояла она. Рея. На ней не было привычного зеленого плаща с гордыми Крыльями Свободы. Лишь обычная темная форма, плотно подогнанная по фигуре, да тяжелое устройство пространственного маневрирования на бедрах. Темные волосы, которые она всегда туго собирала на затылке, растрепались; несколько влажных прядей прилипло к бледному, измазанному сажей и чужой кровью лицу. Она тяжело, прерывисто дышала, медленно опуская напряженные руки с клинками. Половина ее левого лезвия была напрочь отколота — прямое следствие того, что секунду назад она приняла на него всю мощь удара Аккермана. Леви смотрел на нее не моргая, и его обычно холодный, расчетливый разум отказывался обрабатывать поступающую информацию. Этого просто не могло быть. Это была галлюцинация, вызванная потерей крови и выхлопами газа. Рея Фолк исчезла два месяца назад. Погибла под обвалом в проклятой пещере Райсов. Леви лично рвал голыми руками тот светящийся камень, пока его ногти не сошли вместе с кожей. Он сидел у того провала, пока Ханджи не оттащила его силой. Он носил траур по ней каждый день, задыхаясь от пустоты в груди. Но галлюцинации не блокируют удары, от которых немеют руки. Она действительно была жива. Она стояла здесь, на горящей крыше в разрушенном городе, спиной к Райнеру Брауну, прикрывая его отход. Она, ветеран Разведкорпуса, женщина, делившая с Леви постель и клявшаяся ему в верности, защищала злейшего врага человечества. — Отойди, Рея, — голос Леви прозвучал низко, хрипло, едва пробиваясь сквозь шум пульсирующей в висках крови. В этом голосе не было радости от того, что мертвые воскресли. В нем не было облегчения. Там рождалась только нарастающая, темная, смертоносная угроза человека, чей мир только что рухнул во второй раз. — Ты не понимаешь, что делаешь. Она медленно подняла на него взгляд. В ее серых глазах не было ни капли раскаяния, ни пелены чужого контроля, которую Леви отчаянно, судорожно надеялся там увидеть. В них читалась лишь кристально чистая, непоколебимая решимость. И безмерная, ломающая кости усталость. — Я всё прекрасно понимаю, Леви, — ее голос, ровный и обжигающе холодный, ударил его под дых сильнее любого физического приема. — Именно поэтому я здесь. Она плавно перехватила сломанный меч обратным хватом — ее фирменный, выученный до автоматизма жест перед началом затяжного боя. Жест, которому она когда-то научилась у него самого на пыльных тренировочных площадках кадетского училища. — Ты защищаешь Бронированного, — констатировал Леви, чеканя каждое слово. Его пальцы в кожаных перчатках до побеления костяшек сжали рукояти клинков. Внутри него что-то с оглушительным, болезненным треском ломалось, осыпаясь прахом, но на бледном лице не дрогнул ни один мускул. — Твоя смерть в пещере... это был фарс. Ты предала Корпус. Предала Эрвина. Нас. — Я предала ложь, в которой мы все захлебывались с самого рождения! — впервые сквозь ее железную выдержку прорвались живые эмоции. Рея сделала резкий шаг вперед, лезвия в ее руках опасно сверкнули в багровых отсветах пожара. — Оглянись, Леви! Посмотри на этот ад вокруг нас! За что сегодня умерли эти дети? За трусливого короля, который стирает нам память по своему желанию? За кусок проклятой земли, который весь остальной мир спит и видит стереть в порошок? — Они умерли за человечество. — Мы не человечество! — отчаянно выкрикнула Рея. В ее покрасневших глазах блеснули злые, горькие слезы, которые тут же высохли от невыносимого жара пылающего города. — Мы — скот, Леви. Обычный скот, который правительство заперло в загоне и десятилетиями скармливает титанам, просто чтобы сохранить свою иллюзорную власть. Я видела архивы. Я знаю правду о том, что находится за морем. Эти стены — не наше спасение. Это наша братская могила! Она судорожно сглотнула, силой воли возвращая себе самообладание. Ее опущенные плечи гордо выпрямились. — Зик хочет закончить всё это. Вырвать корень проблемы раз и навсегда. Я не позволю тебе их убить. Леви слушал ее сбивчивую речь, и с каждым произнесенным словом его сердце словно покрывалось коркой льда. Она не сошла с ума. Никто не промыл ей мозги. Женщина, с которой он делил крепкий чай по бессонным ночам; та, чьей спине в бою он доверял больше, чем собственной интуиции; та, кто знала его лучше всех в этом проклятом мире... сделала свой осознанный выбор. В здравом уме и твердой памяти. И этот выбор был не на его стороне. — Твой Зик убил Эрвина. Он смеясь разорвал на куски камнями почти весь мой отряд, — очень тихо, почти шепотом произнес Леви. Он медленно поднял клинки, безупречно принимая боевую стойку. Человек перед ним больше не был Реей Фолк. Это был враг. — Если ты стоишь с ними... значит, ты теперь тоже моя цель. Лицо Реи на мгновение исказила уродливая гримаса боли, словно ее ударили хлыстом, но она не опустила оружия. — Я знаю, — так же тихо, одними губами ответила она. — Прости меня, Леви. Последнее слово еще не успело раствориться в густом дыму, как они сорвались со своих мест абсолютно одновременно. Две черные тени с пугающей скоростью столкнулись над горящей крышей. Пронзительно зазвенела сталь. Удар, жесткий блок, стремительный разворот. Они знали стили ведения боя друг друга досконально, до въевшейся в подкорку мышечной памяти. Рея едва уклонилась от смертоносного выпада в шею, пропустив острое лезвие Леви в жалком миллиметре от своей щеки, и тут же ответила резким, подсекающим ударом по его ногам. Аккерман легко перепрыгнул через её серебристый клинок, в прыжке пытаясь достать ее плечо, но она уже ушла перекатом в сторону, выстреливая стальным тросом в кирпичный дымоход. Это был не просто бой. Это был страшный, смертельный танец двух людей, которые годами учились убивать, стоя плечом к плечу. Каждое идеальное парирование было горьким отголоском их прошлых совместных тренировок, каждый скрещенный с силой клинок — невысказанным, кричащим вопросом «почему?». Леви наступал безжалостно, не давая ей времени на передышку. Его удары становились всё тяжелее, всё быстрее, вколачивая ее в глухую оборону. Он методично загонял ее на самый край обваливающейся крыши. Рея защищалась отчаянно, из последних сил, ее укороченный, сломанный клинок едва выдерживал чудовищный напор разъяренного Аккермана. Искры сыпались сплошным дождем. С громким, сухим хрустом остаток ее лезвия не выдержал очередного удара и разлетелся на мелкие сверкающие осколки. Леви не остановился. Используя инерцию, он сделал финальный, молниеносный выпад, всем весом прижимая безоружную Рею к горячей кирпичной трубе. Острый конец его правого меча грубо уперся в самое основание ее горла, прорвав плотную ткань воротника куртки и оцарапав кожу. Одна-единственная, яркая капля крови набухла на бледной шее и медленно покатилась вниз, скрываясь за тканью. Рея замерла, вжавшись спиной в кирпич. Она тяжело, загнанно дышала, глядя прямо в его глаза — серые, обжигающе холодные, полные темной ярости и бесконечной, невыразимой пустоты. Она даже не попыталась дотянуться до запасных лезвий на бедрах. Она просто смотрела на него снизу вверх, безропотно ожидая своего приговора. Леви нужно было лишь чуть сильнее, на долю дюйма, надавить на обтянутую кожей рукоять. Одно короткое движение — и предательница будет мертва. Человек, добровольно покрывающий убийц Эрвина и сотен товарищей, захлебнется собственной кровью прямо здесь, на этой крыше. Его рука напряглась. Мышцы предплечья свело болезненной судорогой от усилия. Секунда. Две. Три. Вокруг них бушевало ненасытное пламя, далеко внизу с грохотом рушились остатки домов, а на крыше, в самом эпицентре этого локального ада, сильнейший воин человечества стоял с клинком у горла единственного человека, которого он, возможно, по-настоящему любил. И именно в эту затянувшуюся секунду он понимал самую страшную, самую отвратительную вещь на свете. Он физически не мог ее убить. Даже зная, что она предательница. Даже зная, что из-за неё погибли люди. Его рука, не дрогнувшая ни разу, когда он вырезал сердце Звероподобного, сейчас отказывалась сделать последнее движение. Рея увидела, как едва заметно, предательски дрогнули его пальцы на рукояти меча. В ее глазах, сквозь пелену усталости, промелькнуло что-то пугающе похожее на невыносимую, удушающую жалость. — Ты стал слишком мягким, Капитан, — хрипло прошептала она. В следующее мгновение, пользуясь его замешательством, она резко ударила его предплечьем по запястью, сбивая смертоносный клинок в сторону. Тут же с силой оттолкнула его ногой в грудь, заставив Леви отшатнуться, и не задумываясь бросилась спиной назад, в серую пустоту, за пределы спасительной крыши. Он с рычанием рванулся за ней, протягивая руку, но было слишком поздно. Громкое, раскатистое шипение стравливаемого газа ознаменовало ее падение. В воздухе Рея выпустила тросы, намертво цепляясь за пластины брони Райнера, который, пользуясь выигранным временем, уже начал тяжело подниматься на ноги. — Мы еще встретимся, Леви! — крикнула она сквозь плотные клубы обжигающего пара, пока Бронированный, сотрясая землю, уносил ее прочь от пролома в стене. — И в следующий раз... мы покончим с этим! Леви Аккерман остался стоять на самом краю обваливающейся крыши, до хруста в костяшках сжимая в руке единственный оставшийся клинок. Горячий ветер играл его волосами, принося запах свежего пепла, сгоревших надежд и горького, невыносимого поражения. Он смотрел вслед стремительно удаляющемуся в дыму врагу, и внутри него, там, где раньше жила непоколебимая, ясная вера в правое дело, теперь зияла лишь черная, обжигающе холодная дыра. — Да, Рея, — предельно тихо, не сдерживая дрожи в голосе, произнес он в густую пустоту. — В следующий раз я не промахнусь.