Танцующий в тени

Зал всё ещё замер. Рюдзи сидел напротив главы клана, и между ними было только несколько сантиметров воздуха. И тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было пить. Якудзе смотрел на него не отрываясь. Вблизи танцор оказался ещё более... живым. Не тем недосягаемым видением со сцены, а настоящим. С тёмными кругами под глазами, с чуть припухшими губами, с этой странной смесью усталости и решимости во взгляде. — Ты не пьёшь, — сказал якудзе. Это был не вопрос. — Нет. — Почему? Парень чуть повёл плечом. — Не люблю терять контроль. Мужчина усмехнулся — едва заметно. — А сейчас ты контролируешь ситуацию? Рюдзи посмотрел ему прямо в глаза. — Сейчас — да. В этом взгляде было столько вызова, что якудзе на секунду забыл, как дышать. Этот парень не боялся. Совсем. Впервые за долгие годы кто-то смотрел на него не как на главу клана, не как на опасность, не как на возможность. А просто как на человека. — Зачем ты подошёл? — спросил якудзе тихо. Рюдзи помолчал. Потом ответил: — Я сам хотел это узнать. — Что узнать? — Зачем ты ждал. Полгода. Каждую ночь. Рен Ямада откинулся на спинку стула. Взял бокал, сделал глоток, поставил обратно. — А ты не догадываешься? — Я не умею гадать. Я умею танцевать. — Это я заметил. Танцор чуть наклонил голову. Волосы скользнули по плечу, золотые звёзды блеснули в свете софитов. — И? — спросил он. Якудзе смотрел на него долго. Очень долго. Потом сказал: — Ты единственный, кто не смотрел на меня. Вообще. Ни разу. Я привык, что меня боятся. Или хотят. Или ненавидят. А ты... ты просто танцевал. И уходил. Каждый раз. Как будто меня не существовало. Рюдзи слушал молча. — Это свело меня с ума, — продолжил мужчина. — Сначала я злился. Потом заинтересовался. Потом... потом я уже не мог не прийти. Мне нужно было просто смотреть. Понимаешь? Просто смотреть. Парень кивнул. — Понимаю. — Правда? — Да. Я тоже смотрел на тебя сегодня. Мужчина замер. — Весь танец. Не отрываясь. Ты заметил? — Заметил. — И что ты почувствовал? Якудзе помолчал. Подбирал слова. — Что мир перевернулся. Рюдзи улыбнулся. Чуть-чуть, одними уголками губ. — Хороший ответ. В зале кто-то кашлянул. Кто-то зашептался. Жизнь потихоньку возвращалась. Но за их столиком время текло иначе. — Поздно уже, — сказал вдруг парень. — Мне пора. Он сделал движение, чтобы встать. — Подожди. Глава Ямада протянул руку, коснулся его запястья. Легко, почти невесомо. Рюдзи замер. — Можно я провожу тебя? Танцор посмотрел на его руку. Потом в глаза. — Зачем? — Затем, что я хочу побыть с тобой ещё немного. Вне этого места. Рюдзи молчал. Секунду. Две. Три. — Ладно. Они вышли из клуба вместе. Охрана у входа чуть не подавилась воздухом. Хозяин, наблюдавший из-за шторы, перекрестился. Хосты, столпившиеся у служебного входа, забыли, о чём шептались. Танцор уходил с ним. Сам. Добровольно. Это было историей. Ночной город встретил их прохладой и тишиной. Они шли по пустынным улицам, не касаясь друг друга, но чувствуя каждый шаг друг друга. Якудзе скинул пиджак, набросил на плечи Рюдзи — тот дёрнулся, хотел отказаться, но передумал. — Холодно, — просто сказал якудзе. Рюдзи ничего не ответил. Просто закутался в пиджак, вдохнул запах — кожа, табак, что-то тёплое и чужое. — Ты далеко живёшь? — В старом районе. Там тихо. — Я люблю тишину. — Я знаю. Якудзе удивлённо посмотрел на него. — Откуда? — Ты всегда сидел в самой тихой части зала. И никогда не разговаривал с соседями. Якудзе усмехнулся. — Ты за мной наблюдал? — Нет. Просто замечал. — Какая разница? Рюдзи остановился, повернулся к нему. — Наблюдают, чтобы получить. Замечают, чтобы понять. Они стояли под фонарём. Свет падал на лицо Рюдзи, делая его почти прозрачным. Звёзды в волосах горели, как маленькие огоньки. Якудзе смотрел на него и не мог отвести взгляд. — Ты невероятный, — тихо сказал он. Рюдзи ничего не ответил. Просто пошёл дальше. Квартира оказалась именно такой, как он и предполагал — маленькой, скромной, заставленной книгами. На кровати, свернувшись клубком, спала кошка. Она подняла голову, когда они вошли, посмотрела на якудзе с подозрением, но, видимо, решила, что опасности нет, и снова уткнулась носом в хвост. — Это моя кошка, — сказал Рюдзи. — Красивая. — Страшная. Но моя. Якудзе улыбнулся — впервые так открыто, тепло. Рюдзи скинул пиджак, повесил на стул. Прошёл к окну, отдёрнул штору. За окном светились огни города. — Тут тихо, — сказал якудзе, оглядываясь. — Да. — И много книг. — Я люблю читать. — А танцевать? Рюдзи обернулся. — Танцевать — это не любить. Танцевать — это дышать. Якудзе подошёл ближе. Остановился в шаге. — Ты сегодня дышал так, что весь зал забыл, как дышать сам. Рюдзи смотрел на него. В глазах не было пустоты. Там было что-то другое. — А ты? — спросил он тихо. — А я... я забыл, что умею дышать. Впервые за много лет. Они стояли друг напротив друга в маленькой комнате, залитой лунным светом. Кошка сопела на кровати. Где-то вдалеке гудел город. Рюдзи не знал, кто сделал первый шаг. Может, он сам. Может, якудзе. Но вдруг между ними не осталось расстояния. Якудзе поднял руку, коснулся его лица. Осторожно, как касаются самого хрупкого в мире. Провёл пальцем по скуле, по виску, зарылся в волосы, трогая звёзды. — Можно? — спросил он шёпотом. Рюдзи кивнул. Поцелуй был нежным. Таким нежным, что у Рюдзи перехватило дыхание. Не требовательным, не жадным, не тем, чего он боялся все эти годы. Просто — касание губ. Тёплое, осторожное, почти робкое. Якудзе целовал его так, будто боялся разбить. Будто держал в руках не человека, а драгоценность. Будто ждал этого полгода и теперь не верил, что это происходит на самом деле. Рюдзи закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал не пустоту. Не страх. Не одиночество. Он чувствовал тепло. Поцелуй длился долго. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Якудзе смотрел на него, и в его глазах было столько всего, что слова были не нужны. — Я хочу, чтобы ты пришёл ко мне, — сказал он тихо. — Не сегодня. Но когда будешь готов. Посмотришь мой дом. Поговорим. Без клуба, без сцены, без всего. Просто... мы. Рюдзи смотрел на него долго. Потом кивнул. — Я приду. Якудзе поцеловал его в лоб, разжал объятия и шагнул к двери. — Завтра? — спросил он на пороге. — Завтра, — ответил Рюдзи. Дверь закрылась. Рюдзи стоял посреди комнаты, прижимая пальцы к губам, и не верил, что это было на самом деле. Кошка на кровати приоткрыла один глаз, посмотрела на него и снова закрыла. Ей было всё равно. Главное, что хозяин улыбается.