Песнь Сорокопута:другая вселенная

Я вернулась с лицея лишь к вечеру. Не было сил ни на что,но всё таки пересилев себя я принела душ(правда, не удосужилась даже после высушить волосы) и улеглась спать. В последние дня из за учёбы и бесконечных кружков не оставалась времени на полноценный сон. Я была такой уставшей что не услышала,как к дому подехала машина. Мои окна выходят во двор и почти всегда открыты,поэтому я знаю о приезде брата,сестры или отца до того как они зайдут в дом. Поэтому, когда в дверь постучала Лора и сказала, что внизу меня ждёт мистер Вотермил, спросонья я даже не сообразила, о чём она. Отца не было дома, поэтому мистеру Вотермилу приезжать не было необходимости. Я перевернулась на другой бок и опять уснула. Понятия не имею сколько ещё я так спала и спала ли вообще,прежде чем Лора опять постучалась и повторила свои слова. Я сонно поднялась и взглянула на зеркало(это уже стало моей привычкой). Серебристо - белые волосы до бёдер(я их отращивала в честь матери у неё они были очень длинные) были расспущены что было не приемлемо для девушек - чистокровок,поэтому я зделала небрежный пучок. На мне был длинное пижамное платье - сорочка(честно, я люблю больше спать в белье ещё с детства, но после пол года общения,а точнее на моё пятнадцатилетилетиемне в комнату, в двенадцать часов ночи ко мне заявилься Скэр и ничего не подозревая начал будить меня что бы поздравить и вручить подарок. И до меня не сразу дошло почему Скэриэл так пялился минуту и после этого покраснел как помидор,быстро вручил подарок и ушёл поздравив меня. С полусония я даже не поняла что случилось и почему он так покраснел. После этого судного дня(ночи),я резко и как будто по мнавению руки начела обожать сорочки. Он осмелился придти ночью, опять,только к Новому году),а на ногах шлёпки. По хорошему надо бы переодеться, но в таком сонном состоянии было как-то даже все равно,поэтому пошла в таком виде. Я медленно спускалась по лестнице, буквально засыпая на ходу. Когда я наконец-то добралась до гостиной и с трудом разлипила веки,сильно удивилась когда увидела Оскара. – Привет, Готьера, ты спала? – Это не звучало насмешливо, скорее, он удивился, что кто-то действительно спит в семь часов вечера. – Эм… – Я неловко поправила лямки сорочки и стряхнула последние крупицы сна. – Привет. Гедеон не дома и… –Знаю. Я пришёл к тебе,–перебил Оскар. Я посмотрела на него, как, возможно, смотрел на меня брат, когда я впервые рассказала ему о Скэриэле. Оскар рассмеялся, увидев моё озадаченное лицо. – Я проголодался, проезжал мимо и решил пригласить тебя в ресторан. – Он произнёс это так просто, как будто мы часто устраивали с ним ресторанные посиделки. Да мы даже наедине редко оставались. Наверное, моё лицо выглядело настолько изумлённым, словно он предложил мне не в ресторан сходить, а бросить лицей и рвануть с ним в Лас-Вегас. – Ну… ты мне как младшая сестра. – Теперь неловко стало ему. От моего взгляда он растерял весь запал. – Да ладно! Будет весело. <Ты мне как младшая сестра>. Если он хочет стать для меня вторым Гедеоном, то пусть сразу бросает это дело. Ещё одного старшего брата я не переживу и утоплюсь в ближайшем пруду. Возможно, в этом кроется причина, почему отец в своё время отказался от устройства домашнего пруда на заднем дворе. У этой семьи слишком много поводов захотеть посидеть на дне водоёма. В силу собственного воспитания,я попросту не могла себе позволить сказать ему "нет". Прокручивая серебренное кольцо на указательным пальце(я всегда носила это кольцо с собой и прокручивала её когда мне становилось неловко,страшно,сильно задумалась или когда что то учила. Мне его подарил как ни странно Гедеон, на моё тринадцителетие) я сдержанно кивнула(что было мне мягко говоря не свойственно)и пошла собираться. Я специально тянула время что бы он передумал и ушёл. Десять минут выбирала платье,туфли,подбирала украшения и даже зделала макияж с достаточно замысловатой причёской. Всё это занело у меня час с лишним. Перед тем как выйти из комнаты, я в последний раз взглянула на себя. Белое платье чуть выше колен с небольшим декольте,длинными рукавами и с небольшой юбкой. На голове был аккуратный пучок на верхней части волос державшиюся на шпилке,а нижния расспущенная. На ногах были высокие белые каблуки(я их ненавижу,но почти вся моя обувью были именно каблуки так как за гардероб и обувью отвечала Сильвия и мне не хотелось в ней спорить на этот счёт). На правой руке был браслет и кольцо на указательном пальце. На шее красовалось ожерелье с опалом. На лице был макияж который я использовала очень достаточно редко,но что не зделаешь что бы ещё потянуть время? На губах была бледно - розовая помада,тоналка с румянами и белой тушью.через плечё было накинуто маленькая сумка. В ней были телефон,повер банк,зарядка(потому что у меня двадцать процентов на телефоне),помада,румяна,пудра,кошелёк и влажные салфетки. Выглядела я вполне себе очень даже ничего,поэтому со вздохом отравилась в гостиную,параллельно теребя кольцо на пальце. Когда я спустилась к Оскару, тот пил чай и флиртовал с пунцовой Лорой. Мне даже стало её жаль – мысленно я отругала себя за медлительность, из-за которой горничной пришлось слишком долго находиться в компании Оскара. Он был известным дамским угодником. Что у него действительно хорошо получалось, так это охмурять девушек и выпивать. Когда вошла Сильвия, Лора облегчённо вздохнула и торопливо покинула комнату. Было видно, что Сильвии не нравился Оскар, но она улыбалась ему, как того требовали приличия. Уверена, что, как только за нами закроется дверь, она помчится докладывать отцу по телефону. Когда ещё к нам наведывался младший Вотермил, да ещё не к Гедеону, а ко мне? –Готова? – спросил Оскар параллельно осматривая меня. Он поставил чашку на журнальный стол и поднялся. Они с Гедеоном учились на четвёртом курсе академии, оба высокие, но Оскар крупнее. Он был похож на огромного гризли, сумевшего натянуть на себя рубашку. Мне было неловко,но я как всегда ярко улыбалась. Совершенно другое дело когда мы были на каких-то банкетов и разговаривали по шаблону с перерывами на пол часа, и совершенно другое дело это. "Ох,ты же Готьера? Какой красавицей выросла,глаз не отвести!" воркавала двоюродная тётя которую я впервые в жизни видела. "А,да вы обсалютно правы. Благодарю за комплимент, вы тоже выгледите очень.....красиво". Определённо с ровестниками было проще. Оскар сам вёл машину, и я очень этому обрадовалась. Ему нужно было сосредоточиться на дороге, поэтому он тоже молчал и, кажется, выглядел уже не таким уверенным, как час с лишним назад. Я сидела рядом на пассажирском сиденье, это было в новинку для меня. Обычно моё место всегда было позади, Кевин никогда не предлагал сесть вперёд, да и я даже не думала о таком. Гедеон меня никуда не возил (возможно, это и к счастью, сколько мы с ним смогли избежать потенциальных автокатастроф), да и с отцом я ездила на своём привычном месте. Я практически никуда не выезжала,так как все учителя сами приходили ко мне домой. А мои увлечения которые я делала не потому что это требует общество или отец, можно было пересчитать по пальцам: стараться не попадаться на глаза брату,рисовать, тянуть с выполнением домашнего задания и говорить без перерыва. Я всегда была общительный, удивительно,но даже после смерти матери это не изменилось. Частично это из – за того обещания,если бы не оно,я бы точно замкнулась. Дом сейчас достаточно шумный(благодаря моим усилиям и усилиям Габи) и потеря члена семьи сейчас,не так сильно ощущается. В доме мне удавалось без стеснения общаться только с Габи. В тоскливые времена я на свой страх и риск приходила в комнату к сестре, усаживалась на её кровати и выслушивала целый ворох детских проблем. – Анна сказала, что на свой день рождения пригласит всех девочек из нашей балетной группы. Я не хочу этого. Там будет Кристин, я с ней не дружу. И она противная. Всегда показывает мне язык, когда мадам Ли не видит. – Габи переодевала своих кукол и расставляла их в только ей одной понятном порядке. – Так покажи ей в ответ. – Я часто внимательно её слушала,хотя мне не было особо интересно. Сейчас было исключение,я слишком сильно устала. – А я показала, и меня увидела мадам Ли. – Габи подошла ближе и перешла на шёпот. – Она выгнала меня из класса и сказала, что хорошие девочки так себя не ведут. Но не я первая начала! Я чуть не расплакалась тогда. Габи шмыгнула носом. Ещё чуть-чуть, и она действительно бы разревелась в подтверждение своих слов. – И почему не расплакалась? – Я сонно посмотрела на неё и улёглась на её кровать, попутно снимая ненавистные каблуки. – Потому что не хочу, чтобы Кристин видела, что я плачу. Я с ней не дружу. Когда её нет, Анна и Мариса со мной всё время болтают, но стоит Кристин прийти, и они сразу идут к ней. – Габи вернулась к своим куклам, словно не планировала сейчас разразиться водопадом слёз при воспоминании о том дне. – Почему? – почти засыпала я, но всё же пыталась поддержать беседу. – Потому что она обещает им первые места на детские постановки. Её мама главная в детском театре. И знаешь, что? – М? – Ноги моей не будет в театре её мамы. И ты тоже не ходи. – Куда? – становилось сложнее следить за нитью разговора. – На постановки её мамы. В детский театр. Я ещё Гедеона попрошу, чтобы он не покупал у неё билеты. – Габи произнесла это с такой хитрой ухмылочкой, как будто задумала по меньшей мере повторно устроить Французскую революцию. – А ты пообещай Анне и Марисе, ну, я даже не знаю, открыть выгодные вклады в банке отца с высокой процентной ставкой… Оскар тронул меня за плечо и окликнул ещё раз. – Ты заснула? – Он рассмеялся и продолжил: – Не думал, что я такой скучный. Мы всё ещё ехали. Когда я проверила часы, то поняла, что отключилась на добрых пятнадцать минут. – Прости. Я просто очень устала за неделю. – Неудивительно, я помню, как учился в лицее и практически не спал. Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Если Оскар и не спал во время учёбы в лицее, то только потому, что ночи напролёт ходил по вечеринкам и напивался до беспамятства. Я помню большой скандал, когда им было по шестнадцать лет, и Оскар, будучи пьяным, приехал в наш дом среди ночи (надеюсь, Скэриэл никогда не додумается до подобного) и выкрикивал имя Гедеона. Как оказалось, с увеличением концентрации спирта в крови Оскар потерял последние крупицы разума: он встал (скорее, покачивался) не с той стороны дома и десять минут вопил в мои окна что-то про то, что Гедеон не прав и должен дать Оскару возможность объясниться. Узнав об этом, мистер Вотермил прислал своих людей забрать невменяемого сына и потом долго извинялся за него перед моим отцом. Как-то я застала их за разговором: – Уилл, я правда не знаю, что на него нашло. Никогда он так себя не вёл. Да, бывало, пил, брал бутылочку-другую из моих запасов, но подростки все такие, дай им только добраться до запретного. – Забудь, это уже в прошлом. Наши сыновья снова помирятся и будут дружить, как раньше. Вот только всё вышло наоборот. Гедеон не только не простил Оскара за пьяную выходку, но и окончательно перестал с ним общаться. Каждое мероприятие, где собирались друзья нашей семьи, превращалось для Гедеона в сплошную пытку. Он не показывал открыто своё отношение, но я видела, как ему нелегко поддерживать беседу с Бернардом Доном, Леоном Кагером и близнецами Брум, Оливером и Оливией, когда на заднем плане маячил Оскар. К третьему курсу Академии Святых и Великих Оскар стал разгильдяем: учился плохо, прогуливал и пил не просыхая. Мистер Вотермил нанял целый штаб людей, которые занимались тем, что искали и забирали Оскара с вечеринок: от масштабных и дорогих, устроенных чистокровными, до маленьких сборищ низших на Запретных землях. В перерывах между подростковыми запоями Оскар выглядел вполне успешным представителем чистокровной семьи. Он много общался на банкетах и мероприятиях, был дружелюбным и не оставлял попыток заговорить с Гедеоном. – Это одно из моих любимых мест, – проговорил Оскар, когда мы уселись за дальний столик. Это оказался рыбный ресторан; мы проехали весь город и очутились у причала. Нам открылся потрясающий вид из окна. Я бы хотела сесть поближе к окнам, но все столики уже были заняты. Мы ушли далеко в зал, в такое тёмное место, где ничего не стоило подвернуть ногу, упасть, и тебя бы не заметили. Подошедший официант спросил, нужно ли зажечь свечи (всё это выглядело так, будто Оскар собирался сделать серьёзный шаг в наших отношениях; мне захотелось сию же минуту встать и выбежать из заведения), но, слава богу, Оскар просто попросил сделать поярче свет в настенных светильниках. Я впервые была здесь и затруднялась с выбором блюд, поэтому за меня это сделал Оскар. – Гедеон не слишком любезен с тобой, – произнёс он, когда официант, получив заказ, принёс напитки и отошёл на безопасное расстояние. Я аж поперхнулась водой от неожиданности. Вотермил протянул мне салфетки. Если бы он не был зависим от алкоголя и больше времени уделял учёбе, возможно, он вполне мог стать хорошим другом. И, может быть, даже братом. Но Гедеон… Гедеон любезен со мной ровно настолько, насколько мясник любезен с телёнком, идущим на убой. Хотя я всегда пыталась быть с ним милой и общительный. – Ну… – Мне вдруг захотелось защитить наши отношения с братом, но я не знала, как лучше это сделать. – Иногда он добр. Например, на днях он очень разозлился (когда узнал от Сильвии, что Скэриэл был у меня ночью), но сдержался и даже не разнёс ни одной комнаты. Его гнев вылился в громкий хлопок дверью перед моим носом, когда, проходя мимо него, я, сглупив, пожелала ему доброй ночи и спросила как прошёл его день. Конечно, зря я это. Нужно было просто отсидеться в своей комнате. – Готьера, я бы не спрашивал, не будь мы так близки, – Оскар выглядел нервным, будто сам не верил в свои слова, – но ты уже выбрала себе наставника? Знаю, что ещё очень рано и впереди целый год до поступления… Вот ради чего было устроено всё это представление: Оскар хотел стать моим наставником и с моей помощью заработать баллы. Я испытывала двоякие чувства. С одной стороны, я догадывалась, что ему что-то от меня нужно. С другой, я расстроилась и не могла объяснить себе, почему, ведь для меня Оскар был просто бывшим другом Гедеона. Мне вдруг захотелось встать, жёстко отказать ему и уйти. – Я… – «скажи, что выбрала брата, скажи, что выбрала брата», – ещё не решила. Меньше всего мне хотелось терпеть общество Оскара Вотермила первый год в Академии и тащить на своём горбу его оценки. Но ещё меньше хотелось соврать про Гедеона и потом ощутить на себе гнев брата, когда ложь вскроется. Я хорошо врала,но любая ложь однажды да вскроется. – Подумай насчёт меня, договорились? – Это были его последние слова перед тем, как нам принесли заказ. Оставшееся время мы провели, наслаждаясь едой. Я даже не сразу поняла, насколько была голодной до этого. Если забыть о предложении Оскара, то наша дальнейшая беседа – мы действительно поговорили, и я даже получила от этого удовольствие – вышла довольно интересной. Оскар рассказывал смешные истории из своего детства: как он пытался обдурить гувернёра, когда не хотел делать уроки, и симулировал боли в животе, но гувернёр был не робкого десятка, имел медицинское образование и в качестве наказания использовал клизму. Я посмотрела на Оскара другими глазами. Он оказался весёлым, остроумным, хорошо ко мне относился с самого детства, и при других обстоятельствах мы могли стать чуть ли не лучшими друзьями. Но Гедеон этого не допустит. Я вышла "припудрить носик" как это было принято говорить, когда Оскар оплачивал счёт – было неловко позволять ему это делать, ведь у меня самой были деньги. Чуть раньше я попыталась заговорить о раздельном счёте, но Оскар прыснул от смеха. – Не обижай меня так, Готьера, – добродушно проговорил он. – Я тебя пригласил, мне и платить. «Мы с Оскаром в ресторане. Ничего не спрашивай. Расскажу при встрече», – написала я Скэриэлу. Я думаю,он в душе не чаял кто это. Мы много общались по телефону, но когда он уезжал надолго, то редко отвечал. «Я там сдаю контрольные, школа выносит мне мозги, не мог ответить тебе», – оправдывался Лоу. Вернувшись, я увидела, как Оскар закончил телефонный разговор. Он вдруг сделался очень нервным, поднялся, когда я не спеша подошла к столику, и испуганно взглянул на меня. Выглядел он при этом так, словно на секунду забыл, что приехал со мной. Я пыталась представить, что ему там могли сообщить, раз это на него так подействовало. Возможно, кто-то из его близких попал в беду? – Мне нужно кое-куда заехать, – проговорил Оскар торопливо. – Совсем вылетело из головы. – Он театрально ударил себя по лбу. – Не успею тебя подбросить домой. Я опешила. Что такого случилось, что он вдруг решил меня бросить в этом ресторане? Я уже представляла как буду звонить Кевину и просить забрать меня из этой жопы Ромуса. Но у Оскара было другое предложение. – Не хочешь заехать со мной в одно место? Мы быстро. Туда и обратно. Я не хочу, чтобы ты одна поехала домой, всё же я взял тебя под свою ответственность. «Оскар» и «ответственность» звучали вместе так же нелепо, как «Гедеон» и «дружелюбие». Я засомневалась. – Обещаю, это не займёт много времени. Мне совсем не понравилось, с каким напором говорил Оскар. Он выглядел так, словно уже всё решил вне зависимости от моего ответа. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Хотя я уже понимала, что пожалею. – Нам нужны маски и капюшоны. – Оскар позвал официанта и что-то шепнул ему на ухо. Официант посмотрел на меня с недоверием, Оскар ещё раз что-то сказал и протянул деньги. Когда официант нас спешно покинул, Оскар повернулся ко мне. – В том месте, куда мы поедем, лучше не палиться. Нам нужно спрятать наш цвет волос. И лица. Цвет волос? Я нахмурилась, на что Оскар игриво потрепал меня по макушке. Все чистокровные имели светлый цвет волос. От пшеничного до серебристо-серого. Это внешне отличало нас от полукровок и низших, волосы которых имели разные оттенки (они могли быть рыжими, шатенами, брюнетами). Я никогда не думала, что мои светлые волосы могут стать проблемой и мне придётся их скрывать. Они у меня были серебристо - белыми и глаза серо - голубыми. Я всегда думала что эти факторы будут ключевыми везде,в хорошем плане. До меня только дошло, что Оскар планирует отправиться в такие места, где наше появление может повлечь неприятности. Запретные земли. Если отец или брат узнают, что сегодня я посещу Запретные земли, домой можно уже не возвращаться. Я не знала, как быть: отказаться и вызвать Кевина? Я не хотела казаться испуганным ребёнком, которым на деле и являлась. Пока меня терзали сомнения, официант пригласил нас в другую комнату, намного меньше обеденного зала. У меня мурашки пробежали по коже, а увидев на диване два чёрных плаща с капюшонами и маски в виде волчьей и лисьей пасти, я испугалась не на шутку. Оскар заплатил ещё раз. Тот самый официант, что принимал наш заказ, аккуратно сложил плащи и маски в бумажный пакет и передал Вотермилу. Когда я очутилась на улице и вдохнула свежий прибрежный воздух, мне полегчало. Вдруг происходящее показалось какой-то неудачной игрой. Я слегка(что бы туш не размазалась) протёрла глаза, надеясь, что последние десять минут мне привиделись, но, когда снова увидел плотный бумажный пакет в руках Оскара, осознала неизбежное. Оскар был серьёзен как никогда. И он собрался повести меня на Запретные земли.