Песнь Сорокопута:другая вселенная

В понедельник утром Кевин отвёл меня в лицей. Я немного сонная сидела и смотрелась в компактное зеркальце. Честно,я немного переживала по поводу того, что сегодня в обед папа возвращается из командировки. Он прилетит, когда я буду на занятиях, и вечером мы всей семьёй усядемся ужинать. Я была уверена, что Сильвия и Гедеон доложили ему о последних событиях. По случаю его приезда Сильвия предложила после обеда встретиться у магазина женской одежды и подобрать новые платья,да и косметику предложила обновить. Если с косметикой дела были проще,то с платьями намного хуже. У меня не были и капли желания тратить свободное время в примерочной, сменяя платье за платьем,а если ей вздумается присмотреть мне ещё и новые туфли,то мы смело могли застрять там часов на пять минимум. Я совершенно не жаловала похождения по магазинам и оттягивала такие события, как могла. В отличие от меня, Сильвия получала большое удовольствие от того, что руководила консультантами – они кружились вокруг неё, как рабочие пчёлки вокруг главной матки, – подбирала мне наряды, трогала ткани, уточняла размеры. Она носила с собой сантиметровою ленту и постоянно снимала с меня мерки, словно личный портной, приговаривая: «Госпожа Готьера, вы слишком быстро растёте», продолжая обсуждать с консультантами бренды, тренды, принт, крой и фасон. Пока я торчала в примерочной,чуть не ломая руки от того, что замок на всех платьях именно сзади и раздражаясь, почему никак в эту ёбанную моду не войдут платья без корсета,ну или хотя бы тонкий замочек не был по середине,да так что приходится все руки ломать что бы дотянутся! «Госпожа Готьера,платья с карсетам вам же так идут! Ну пожалуйста, хотя бы примерте!» и конечно же,мы покупали эти злачастные платья с корсетами,которые так и наровили меня когда нибудь придушить. Пока я так возилась,Сильвия успевала подружиться со всеми работниками в радиусе ста метров. Возможно, поменяйся мы с ней местами, я бы тоже любила ходить за покупками, если большую часть времени мне нужно было бы сидеть на мягком диванчике, попивать хороший кофе или коктейль и говорить: «Ой, нет, Госпожа Готьера, это не ваш цвет», «Эта платье вас полнит», «Может, подойдёт на размер поменьше…» или «Давайте взглянем на платье пастельного оттенка». Я тяжко вздохнула и громко захлопнула зеркальце. Я так и не посмотрелась в неё толком, и в душе не чаяла как сейчас выглежу. Кевин улыбнулся мне в зеркало заднего вида. В ответ я тоже улыбнулась. – Госпожа Готьера, у меня всё не было случая с вами поговорить и извиниться, – нерешительно произнёс он. Продолжая думать о ненавистном походе по магазинам, который мне предстоял, я не сразу поняла, что он сказал. – За что? – Моя улыбка померкла и я не понимающе уставилась на его рыжую макушку. Если мне не изменяет память,у Кевина и в помине, не было поводов чувствовать за собой вину,особенно передо мной. – Вы позвонили тогда утром, и я собирался за вами ехать, но господин Гедеон сказал, что вас заберёт. – Пустяки. – Я искренне улыбнулась ему. – Ты ни в чём не виноват. Кевин с облегчением посмотрел на меня и вернулся к дороге. Он был полукровкой, как и все работники в нашем доме. Мне было лет десять, когда Кевин устроился моим водителем. Помню, в первые дни я с интересом разглядывала его рыжие волосы. Они так отличались от того, что я привыкла видеть. В то время я стеснялась с Кевином заговорить (да что там заговорить, я стеснялась показаться ему на глаза), поэтому ходила за ним по пятам, сохраняя, как мне казалось, безопасную дистанцию, смотрела исподтишка, с любопытством изучая рыжего незнакомца. Однажды он завернул за угол, направляясь в домик, где мы хранили всякую всячину, вроде лестниц, старых велосипедов, садовых ножниц, грабель и лопат. Я ринулась за ним, боясь упустить. Мне нравилось играть в шпиона и следить за ним, так что я упустила, что Кевин давно заметил меня и бессмысленно наматывал круги вокруг дома, чтобы развлечься. Когда я завернула за угол, он внезапно появился перед мной. – Бу! – крикнул он и рассмеялся громко, заразительно. От испуга я вскрикнула и упала. Кевин протянул мне руку и, посмеиваясь, сказал: – Госпожа Готьера, я с удовольствием поиграю с вами, но вам пора на обед. Со мной учился в одном классе Леон Кагер. Из всех папиных друзей, чьи дети могли стать моими потенциальными товарищами по шалостям, Леон был наиболее подходящей кандидатурой. С виду худой, словно его кормили в последний раз в прошлом месяце, Леон был выносливым и сильным. Он занимался балетом с пяти лет. Его обманчивая хрупкость не раз играла с ним злую шутку. Раньше Леон часто становился жертвой насмешек со стороны старшеклассников, но никогда не жаловался и не подавал виду, что его это как-то задевает. Старшеклассники толкали его в коридоре, пинали рюкзак, а в столовой нелепо изображали балетные па, как только Леон появлялся с подносом. Иногда он отсутствовал на занятиях из-за ежедневных тренировок, репетиций своих партий и выступлений. В силу забитого графика и отличной физической формы его освободили от всех спортивных занятий и мероприятий в лицее. Из-за этого я очень ему завидовала. Впервые я увидела его на сцене, когда мистер Кагер, его дядя, пригласил всех в Королевский театр. Мама с Габриэллой были в таком восторге, что мы приехали аж за час до начала. На первом этаже театра открылась выставка фотографий истории балета, которую с большим энтузиазмом рассматривала мама, утянув за собой Гедеона. Габи попросилась за кулисы, я не знала, осуществима ли её прихоть, но когда сестра чего-то хотела, она была очень настойчива. Мы с ней отправились блуждать по зданию. Прошло полчаса, прежде чем мы увидели артистов театра. Габи открыла рот от восхищения. Девушки в ярких костюмах поправляли макияж, щебетали, смеялись, повторяли движения. Почти все были чистокровными. Повсюду витал запах духов и лака для волос. Они нас не замечали и были увлечены подготовкой к выступлению. Мне пришлось приложить усилия, чтобы оттащить Габриэллу оттуда. Мы прошли дальше, и в одной из комнат внезапно раздался громкий треск, словно что-то вдребезги разбилось. Габриэлла испуганно прижалась ко мне. Полукровки-работники подскочили и ринулись к приоткрытой двери. – Мистер Кагер, пожалуйста, успокойтесь. – Нет, нет, нет. – Леон, мой одноклассник, вырывался из чужих рук. Он был в костюме и сегодня должен был исполнять сольную партию в постановке. – Мне нечем дышать… Кажется, он опрокинул большое зеркало. Повсюду валялись осколки. – Воды! – крикнула девушка, отталкивая нас. – У кого-нибудь есть бумажный пакет? Я взяла Габи за руку, и быстрым шагом мы покинули это место. Габриэлла очень переживала за Леона, но, к нашему облегчению, он прекрасно выступил и сиял на сцене. Чуть позже я узнала, что у него бывали панические атаки перед выступлениями. Когда прозвенел звонок, в класс вместе с преподавателем вошёл Леон. Он опустил голову, словно провинившийся мальчишка, и выглядел бледным, как полотно. Светлые волосы упали на лицо, но я даже со своего места видела тёмные круги под глазами. У меня тоже часто бывали круги под глазами,но точно не настолько большие,да и их легко можно было скрыть с помощь тоналки. Его шея была обвязана медицинским бинтом. Преподаватель что-то шепнул ему на ухо, и Леон, не поднимая головы, прошёл и уселся на своё место рядом со мной. У нас были раздельные парты. Время на химии слишком тянулось. Я через раз смотрела на циферблат в своём телефоне. Наконец-то не выдержав,я привычно взяла карандаш и блокнот. Когда мне становилось скучно,я часто рисовала. Сегодня,я хотела нарисовать Леона,но думаю, что именно сейчас это не самая моя удачная идея. Единственные кто знает и видели мои рисунки это – Габи и Скэр. Они откровенно нахваливали мои работы,но всё равно было приятно. Леон завозился сбоку, и, когда преподаватель отвернулся, выписывая очередные непонятные формулы, на мою парту приземлился сложенный лист бумаги. От скуки мы, бывало, переписывались на уроках. Я тихо развернула записку. У Леона был аккуратный («девчачий», сказал бы Скэриэл) почерк. «Это правда, что Гедеон избил Оскара?» Я посмотрела на Леона и слегка коснулась указательным пальцем своего подбородка. Леон старательно делал вид,что решает эти каракули. «Откуда ты узнал?» – зачеркала я в ответ. Мой почерк сильно клонился вправо и было много заветков. Я незаметно положила лист на его парту. Ответ пришёл молниеносно, я даже не успела переписать с доски ни строчки. «Бернард растрепал». Бернард жил по соседству с Оскаром, поэтому всегда был в курсе событий жизни семейства Вотермил. Я не хотела продолжать этот разговор и сменила тему, зная, что Леон не любит обсуждать свои травмы. «Что с твоей шеей?» «Ничего серьёзного, плохо растянулся на тренировках». «Ок». Как я и думал, Леон не продолжил нашу переписку. Я тихо усмехнулась этому. На истории мы работали в парах и обсуждали упадок Франции, революции и предпосылки к появлению Наполеона во главе страны. Леон был сегодня непривычно тихим. Мы больше не переписывались, и единственным утешением на занятиях оставалься Оливер, сидевший за первой партой. Я всегда осторожничала когда смотрела него,лишь украдкой бросая взгляды. Кажется,ни кто не догадывается. Ну и хорошо. Совершенно не хотелось что бы об этом узнал кто то. Естественно под этот "кто - то" не входить Скэр, я ему сама рассказала об этом. Он бы никогда не узнал,если бы я ему не сказал этого,но всем своим существом хотелось растрепать ему об этом. Он знал буквально всё обо мне,не было ни единого секрета которого он не знал и от этой мысли становилось приятно на душе. Сегодня Оливер пришёл как обычно и я ничего отличащего от вчерашнего так и не увидела. Золотые кудри живут своей жизнью,чёрт знает уже который год. Даже так,он всегда казался недосигаемым,достаточно холодный и не общительный,полная противоположность своей сестры. После разглядование Оливера,я посмотрела на его сестру. Сегодня волосы Оливии были заплетены в косу и украшены бирюзовой лентой. У них с братом тонкие вздёрнутые носы и большие синие глаза. Оливия была сантиметров на десять ниже брата и немного меньше в плечах. Думаю,если подстричь девушку и накинуть одежду её брата,разницу почти не заметишь. Если конечно,прям не разглядывать. Моя симпатия к Оливеру иногда кажется такой ненормальной, что,глядя на Оливию , я видела в ней его черты и даже думала что она в принципе тоже в моём вкусе. В такие минуты я всё больше сомневалась в собственной ориентации. В конце урока учитель, мистер Крон, сообщил о том, что мы должны объединиться в группы по четыре человека и подготовить проект. Я ненавидела такие задания,ведь не любила контакт с посторонними людьми. Иронично,ведь я была известна на всю школу своим взбалнышным и общительным нравом. У меня куча знакомых по всей школе,да и в классе,легко будет найти того кто со мной захочет делать проект,но это не значило,что я буду не против. Они друзья лишь на словах. – Давай вместе? – шепнул мне Леон. Я повернулась и кивнула ему. Осталось найти ещё двоих. Я избегала взглядом Мартина, что сидел с другой от меня стороны. Помимо того, что он был туп, Мартин также был грубым и надоедливым, и являлся последним человеком, с которым я бы хотела работать над проектом. Когда занятия закончились, я вспомнила, что меня поджидает Сильвия, и настроение упало до нуля. Я шла к выходу с Леоном, я притворно бодро говорила, Кагер кажется, приободрился и рассказывал мне о том, как провёл выходные. – Можно с вами поговорить? – Кто - то невесомо коснулся моего плечя и мягко остоновил. Я повернулась и на секунду не смогла скрыть своего удивления. Оливия по видимому та,что остановила меня и Оливер который стоял чуть позади сестры и не поднимал взгляд с пола. Золотые кудри Оливера скрывали его выражение лица,так что я не могла разглядеть,а Оливия смотрела именно мне в глаза и смущённо улыбалась,кручя золотой локон на пальце. – Не хотите вместе делать проект? – Давайте, – Первой отозвалась я. – Мы как раз думали кого пригласит. – Я ослепительно им улыбнулась. Леон бросил на меня недоумённый взгляд. Ага,как же. Он рассказывал о том, что два дня лежал с температурой и умирал в своей кровати, отсюда и бледный вид, и мешки под глазами. Я пошутила,что ему нужно будет пользоваться тоналкой и многие проблемы легко уйдут,он лишь посмеялся сказав,что ему и на выступлениях хватает этого грима. Мы оба прыснули со смеху. – Хорошо, тогда давайте обменяемся номерами телефонов, чтобы быть на связи и решить, когда начнём. – Голос у Оливии звучал мелодично. Лишь сейчас Оливер соизволил поднять свои взгляд. Я всё зделала, что бы моё лицо не дрогнуло,когда мы встретились с ним взглядом. Он тут же отвёл взгляд. За секунду,я увидела что то в его глазах и мне это совсем не понравилось. "Отвращение". Я всей душой надеялась,что это мне показалось. У него не было поводов меня презирать,надеюсь. – Мы вам напишем, – сказал Оливер, когда все номера были сохранены. Голос был у него очень приятной,я даже заслушалась. – Пока. Мы вышли во двор и направились к главным воротам. За мной должен был заехать Кевин, а за Леоном – его водитель. Не знаю почему, но водители у Кагера стабильно менялись раз в полгода. Когда я увидела Кевина, то удивилась. Рядом с ним стоял Скэриэл. Они увлеченно болтали. Рыжий Кевин давно притягивал взгляды всех чистокровных в лицее, но со временем волна любопытства спала, а вот Скэриэл со своими чёрными как ночь волосами, прямиком с Запретных земель, шокировал сегодня многих. Я огледелась. Десятки светловолосых учеников из разных классов украдкой бросали любопытные взгляды на эту яркую парочку. Мало того, что Скэриэл впервые приехал в мой лицей, так вдобавок громко смеялся, притягивая ещё больше внимания. – Готьера! – Скэриэл увидел меня и замахал. Он не стал меня ждать, а ринулся навстречу. – Чего ты так долго? – Уроки только закончились, – ответила я, поворачиваясь к Леону. – Это мой одноклассник, Леон Кагер, а это… – Скэриэл Лоу. – Скэр перебил меня и протянул руку для приветствия, но Леон с ужасом посмотрел сначала на него, затем на протянутую руку, как будто Скэриэл был каким-то прокажённым и мог заразить Леона смертельным заболеванием. – Мне… мне пора, приятно было познакомиться, – проговорил он, торопливо поправляя лямку рюкзака, и спешным шагом направился в другую сторону. – Что это с ним? – спросил Скэриэл. Поведение Леона удивило и меня. – Я кое-что достал. – Скэр потянул меня за руку. – Идём, в машине покажу. Тут слишком много людей. Мы уселись на заднее сиденье машины; Кевин закурил, оставшись снаружи. – Я поспрашивал знакомых в клубе, пришлось подёргать там за ниточки, но узнал, что делает Оскар, помимо того, что напивается. – Скэриэл, словно важный султан, гордо оперся на кожаную спинку и продолжил: – Он ворует алкоголь отца и поставляет его в клуб по заниженной цене. – Что? Ворует у отца? – Ага. Зарабатывает так. Мне сказали, что отец лишил его содержания, поэтому он ввязался в такой бизнес. – А мистер Вотермил знает? – спросила я и сразу поняла, что ляпнула глупость. Да уж,со Скэриэлом я становилась слишком расслабленной и не следила за собственными словами,как бывает обычно. – Вряд ли. – Скэр достал сложенное вдвое фото. – А вот это тебя разочарует, – проговорил он и протянул мне снимок. Фото выглядело как зернистый кадр с камеры видеонаблюдения. Внизу значилась дата и время. Это был вечер среды. На фотографии, улыбаясь, Оскар протягивал конверт Биллу. – Что это? – Я думаю, Оскар заказал тебя. Ну, чтобы тот парень тебя обработал. Может, хотел подставить… – неуверенно предположил Скэриэл. У меня задрожали руки. Я мигом разорвала фотографию и протянула ему обрывки. – Сожги их у себя. Если Гедеон увидит это фото, то убьёт нас всех. [Днём ранее] – Не знаю, что ты задумал, Джером, но так уж и быть, – скептически произнесла Вэл, пряча купюру в карман, затем громко проговорила, обращаясь к мимо пробегающему парню: – Билл, тебя заказали в тринадцатую комнату! – Что? Сейчас? Но я брал выходной на сегодня! – возмущённо выдал Билл, остановившись. – Я говорил об этом. – Клиент сказал, что только на полчаса. – Вэл поправила очки. Это была полная женщина лет сорока пяти, заправлявшая основным персоналом в «Глубокой яме». Я с интересом наблюдал за их перепалкой, выкуривая очередную сигарету. Вообще Вэл запрещала курить у стойки, но мы с ней были давними знакомыми, и по этой причине я пользовался некоторыми привилегиями. Помимо этого, она также позволяла мне пить сколько угодно кофе из кофемашины в подсобном помещении, в то время как если кто-то другой притрагивался к её кофе, то мог вылететь с работы. – В тринадцатой комнате не бывает на полчаса, – продолжал настаивать Билл. Он подошёл ближе, облокотившись на стойку, сложил руки в мольбе. – Вэл, но я же предупреждал. У моего сына сегодня день рождения, ему исполняется три года. Я не могу задерживаться. Мне ещё за тортом надо зайти и свечки поискать. Это было бессмысленно. Вэл никогда не жалела ни девочек,ни парней. – Билл, я всё понимаю, но клиент заплатил двойную цену за тебя и сказал, что ему нужно только полчаса. Мы не можем ему отказать. – Она деловито сложила руки на груди. Билл раздражённо вздохнул. Он резко повернулся и направилась к лестнице, тихо прошипев «старая сука». Уверен, Вэл услышала это, потому что в следующую секунду бросила мне недовольно: – Тварь, да? Сын у него там. – Она кивнула в сторону уходящего парня. – Джером, иди за ним. Я знал, что ни девочеки,ни парни «Глубокой ямы» не любит тринадцатую комнату. Она находилась дальше всех, и там не было кнопки вызова охраны на случай, если клиент разойдётся. Я понимал возмущение Билла, но работа есть работа. Я последовал за ним. Постучав, Билл вошёл. Я поспешил к нему, но дверь закрылась прямо перед моим носом. Я прождал десять секунд, размышляя, правильно ли я выполнил все указания, и вошёл следом. – Вы меня заказали… Вы здесь? – с опаской спросил парень в темноте. Он обернулся ко мне. – Это ты меня заказал? – недовольно переспросил он. – Зайди и прикрой дверь, – раздался голос, отчего Билл удивился. Я выполнил приказ. Теперь мы остались в кромешной темноте. – Вы хотите тройничок? – спросил он. – Я на это не подписывался, мальчики. – Прежде чем я включу свет, обещай выслушать меня. Я не задержу тебя. – Хорошо, – с раздражением выдохнул он. В мягком слабом свете вспыхнувшей прикроватной лампы он увидел сегодняшнего клиента. Скэриэл холодно прошёлся по нему взглядом. Я подпёр спиной дверь, стараясь не привлекать много внимания. – Я тебя помню! Ты тот ублюдок, что на днях забрал у меня из-под носа чистокровную. – Негодованию Билла не было предела. Скэриэл кивнул, соглашаясь с его словами. – Иди к чёрту, маленький ублюдок. – Он повернулся, но я встал на его пути, и в эту секунду что-то тёмное сильно толкнуло парня в стену. Он шмякнулся на пол с глухим стуком. Потрясённый, в испуге он взглянул на Скэриэла. Тот не сдвинулся с места. Я знал, что он владеет тёмной материей, но только сегодня сам в этом убедился. И я был напуган не меньше Билла. – ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО?! – Выслушай меня, – устало проговорил он. – КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? Я СЕЙЧАС ЖЕ ДОЛОЖУ О ТЕБЕ В ПОЛИЦИЮ! Тёмная материя появилась из его рук и молниеносным порывом пригвоздила Билла к стене. Он не мог двинуть ни ногой, ни рукой. Что-то тёмное и тяжёлое удерживало его. Я не мог поверить своим глазам. Скэриэл, будучи полукровкой, владел тёмной материей, словно самый настоящий чистокровный. Я вытаращился на него, и по коже побежали мурашки. Проделывал ли он подобное с Ноэлем? Обернёт ли когда-нибудь Скэриэл свой гнев против меня? Скэриэл подошёл ближе и поднес к лицу Билла фотографию. Сегодня утром он лично доверил мне обработку снимка, чтобы обмануть старшую дочь семьи Хитклиф. На фото Билл и незнакомый чистокровный общались. Чистокровный в руках держал белый конверт и передавал ей. Фикция чистой воды. – Что это? – прохрипел Билл. Тёмная материя сковывала его движения. Я видел, как ему тяжело дышать, словно что-то сдавливало шею. – Ты и ещё один парень. Это подделка. – Скэриэл убрал фотографию в карман. – Помнишь чистокровную, которого ты хотел увести? – Он дождался, пока Билли утвердительно прохрипит. – Если она придёт, а она может прийти за информацией, скажи ей, что этот парень с фотографии дал тебе деньги, чтобы ты её охмурил. Билл едва заметно кивнул. Челюсть его была напряжена, и парень смотрел на Скэриэла со смесью страха и ненависти. Скэриэл взмахнул рукой, и тёмная материя растворилась. Билл упал, протяжно скуля под его ногами. Я не мог отвести взгляда от этой сцены. – За свою маленькую ложь ты получишь пять тысяч золотых. – Лоу повернулся и отошёл, когда Билл попытался приподняться. – Купишь хороший подарок сыну. Сколько ему сегодня исполняется? Три года? Я крикнул «Стой!», увидев, как Билл схватил светильник с прикроватной тумбочки и замахнулся на Лоу, но тот увернулся. – Опрометчиво, – разочарованно проговорил Скэриэл. – Всё, что тебе нужно было, это соврать и взять деньги. Он поднял руку – тёмный сгусток припечатал Билла к полу. Он не мог сделать вдоха, что-то тяжёлое снова давило ему на шею. Скэриэл опустился на одно колено перед ним. Теперь я в ужасе наблюдал за тем, как он задыхается. – Вот поэтому чистокровные правят. Они умеют слушать и договариваться. Они знают, что такое соглашение, уступки, компромисс. А есть такие, как ты, отбросы, которые живут ради удовлетворения прихотей чистокровных, – с досадой произнёс он, нежно гладя его по волосам. Билл испуганно смотрел на него снизу вверх, не в силах отвести взгляд. – Но ничего, это недолго будет продолжаться. Он поднялся, и Билл смог вздохнуть, но всё тело было парализовано тёмной материей. Я только сейчас понял, что от страха непроизвольно задержал дыхание. – Если она придёт, скажешь ей, что этот парень, Оскар, тебя нанял. За своё плохое поведение не получишь ни гроша. А если проболтаешься кому-нибудь обо мне, то будь готова к тому, что с твоим сыном может что-то случиться. Но помни, тебе всё равно никто не поверит. Полукровка с тёмной материей? Не смеши меня. Только чистокровные владеют силой. Ведь так? Он направился ко мне, и я торопливо открыл дверь. Скэриэл довольно улыбнулся мне, затем повернулся к парню. – С днём рождения сына, Билл. И вышел, аккуратно прикрыв дверь.