Песнь Сорокопута:другая вселенная

С большой долей вероятности могу утверждать, что у ада не девять кругов. Ещё один круг точно выглядит как нескончаемый поток одежды, которую надо примерить в магазине, но ничего из имеющегося не подходит. И ты переодеваешься и переодеваешься, натягиваешь очередное неудачное платье, ломаешь руки пытаясь застегнуть замок на спине, меняешь на другую и повторяешь эту процедуру бесконечное число раз. Как в замкнутом круге, словно у тебя вечный День сурка. Нескончаемая примерка в поиске того самого, идеального платья. Но вот в чём загвоздка: такого платья попросту не существует. Если при одной мысли о походе за покупками с Сильвией моё настроение стремительно портилось, то информация об Оскаре вызвала потрясение, словно кто-то несправедливо отвесил мне пощёчину. Но сегодня это даже пошло мне на пользу. Я постоянно крутила в голове то, что сказал мне Скэриэл, и даже не могла должным образом реагировать на десяток юбок, платьев и туфел, которые подобрала мне воодушевлённая Сильвия. Сегодня Сильвия была в ударе, чего нельзя сказать обо мне. Оскар Вотермил остался без денег отца, что совсем не удивительно, учитывая его прошлые заслуги. Но тот факт, что он воровал у мистера Вотермила под носом, да ещё в таких количествах, приводил меня в ужас. Хотя это дело их семьи, и они должны решить всё сами. Впрочем, если мистер Вотермил об этом узнает, он, может, даже не станет заявлять на родного сына. Я знала даже слишком много случаев, когда в семьях чистокровных октавианцев происходило что-то в таком духе, но конечно, никто не хотел выносить сор из избы. Меня больше волновало то, что Оскар был запечатлён на фотографии с Билли. Сомнений не оставалось: он передал ей конверт с деньгами. Фотографии датированы прошлой средой, а внезапная наша поездка в клуб случилась в пятницу. Тут и гением быть не надо, чтобы понять, что Оскар тот ещё подонок. Я была как в тумане. Стоя в примерочной, машинально переодевалась, выходила к Сильвии и её группе поддержки в лице менеджеров магазина, затем возвращалась обратно и снова переодевалась. Мы не были близки с Оскаром, но я чувствовала себя обманутой. А ещё грязной, словно меня окунули в ведро с помоями. И содрогалась от одной мысли, что Скэр мог не успеть меня забрать. Оскару даже не нужно было стараться, чтобы обвести меня вокруг пальца. Я без раздумий согласилась на его приглашение в ресторан, затем в клуб. Представляю, с какой лёгкостью он проворачивал свой план. Всё, что ему нужно было, это заплатить Биллу и привести меня в «Яму». А дальше меня ждали сплошные приключения. Не знаю, отделалась бы я одним шантажом или у него были на мой счёт более далеко идущие планы. Когда мы садились в машину я, скорее всего, выглядела злой,совершенно не хотелось сейчас давить улыбку, так что Сильвия принялась оправдываться. – Ради этих чудесных туфел стоило немного потерпеть. – Что? – Занимаясь самоистязанием, я не сразу поняла, о чём она; мне не было никакого дела до туфел,в принципе как и обычно. – Вы злитесь на меня? – в лоб спросила Сильвия. Она была не в том возрасте, чтобы ходить вокруг да около. – Нет. – Я удивлённо уставилась на неё, потом оглянулась и только после этого поняла, что мы едем в машине. Кевин за рулем выглядел очень напряжённым. – Госпожа Готьера, с вами всё в порядке? – Да, в полном. – Уверены? Может, нам заехать к мистеру Дону в больницу? – Нет, всё хорошо, – замотала головой я, но Сильвия продолжала с подозрением на меня смотреть. – Что? – Ничего. – Она посмотрела в сторону, затем снова на меня. – Просто вы в магазине три раза переодевались в одно и то же платье и даже не заметили этого. Папа был дома. Все были здесь, кроме мамы. Прошло два года, а я всё ещё надеялась, что она приедет вместе с отцом с вокзала или из аэропорта. Габриэлла носилась по комнатам с новыми игрушками. На кухне вовсю орудовали Кэтрин и Фанни. В воздухе витал чудесный запах абрикосового пирога. Сильвия попросила Лору отнести пакеты в мою комнату, а сама направилась в кабинет, чтобы поприветствовать хозяина дома. Мне следовало поступить так же, но я хотела поскорее принять душ, словно это хоть немного помогло бы мне очистить голову от дурных мыслей и воспоминаний. Освежившись и переодевшись в домашнее, я направилась в кабинет папы. И подходя, у самой двери услышала голос Гедеона. Кажется, они уже успели всё обсудить, и он собирался покинуть кабинет. В такой напряжённый день не хотелось усугублять положение и попадаться брату на глаза до ужина. Я отпрянула от двери и пронеслась по коридору. Когда Гедеон скрылся на лестнице, я выбралась из своего укрытия. – Присаживайся, – недовольно произнёс папа. – Гедеон мне доложил о том, что случилось. Нужно ещё раз извиниться перед Оскаром. Не знаю, как вас троих угораздило отправиться на Запретные земли, но Гедеон будет наказан по всей строгости. Я хотела было открыть рот и воскликнуть резонное «ЧТО?», но вовремя прикусила язык. Не знаю, что там наплёл Гедеон, но если он врёт отцу, то обязан был и меня ввести в курс дела, точнее, в лживую версию произошедшего. Я ещё могла понять извинения Оскару: Гедеон неслабо отпинал его на нашем дворе. Но я не понимала, почему виноватым оказался брат. Разве не Оскар по своей инициативе отвёз меня в клуб, да ещё и бросил там? Я ничего не понимала. – Как ты в моё отсутствие? Есть какие-нибудь новости? – участливо спросил папа. Да вот в клубе на Запретных землях побывала, мне таблетки в сок подбросили, я словила неплохие, но дешёвые, по мнению Скэриэла, галлюцинации, он, кстати, сказал, что может достать покруче. Ещё узнала, где живет Скэр и что он курит. Поругалась с братом, и он меня до истерики довёл. А вот Оскар хотел меня подставить. Да в принципе всё. – Никаких,пап – уверенно ответила я. – Ясно. – Отец улыбнулся, что делал крайне редко после похорон мамы, и проговорил: – В твоей комнате подарок. Иди сходи – посмотри. Я удивлённо вытарышилась на него. Он редко делал мне или Гедеону подарки, другое дело – Габриэлла. На Рождество просто отстёгивал нам по кругленькой сумме, чтобы мы сами выбрали что-то по душе. – Спасибо, папа. – Сказала я,когда поняла что нужно что-то сказать. Я торопливо вышла с папиного кабинета. Когда я выходила,сама не знаю почему, но бросила взгляд через плечё на папу и на секунду застыла. Он искренне улыбался. Даже не уголками губ,это была полноценная улыбка. Я быстро вышла и зделала вид,что ничего не видела. Я вошла в свою комнату и замерла. На столе возвышалась широкая и высокая птичья клетка в старинном стиле с медными завитками. И тут я увидела жёлтый пернатый комочек, который при виде меня торопливо перелетел с жёрдочки на жёрдочку. Канарейка. Мама очень любила рыб и канареек. Не собак и не кошек, хотя они тоже вызывали у неё умиление. Когда ей ещё было не так плохо, как в последние месяцы болезни, мы могли вместе сидеть в гостиной и беседовать. В основном говорила она, а я внимательно слушала. Мама говорила о том, что хочет поскорее выздороветь и завести канарейку. Птица будет притягивать внимание своим ярким оперением и петь для нас. Ей нравилось представлять, что в гостиной стоит клетка, которую мы сможем иногда открывать, и канарейка будет летать по комнате. – И как бы ты её назвала? – спросила я как-то. – Не знаю, – вдруг загрустила мама, – жить в клетке сложно. Со всех сторон птицу сковывают прутья. Но позволь ей вылететь, и она будет радоваться и любить тебя ещё больше. Я бы назвала канарейку Килли. – Это от Киллиана? – От Киллианы,женское имя,милая. – Она посмотрела на меня долгим и грустным взглядом. Я подумала, что за этим именем прячется что-то очень печальное. Она прослезилась, а я поспешила за салфетками. – Спасибо, – поблагодарила она, когда я протянула ей парочку. – Прости. В последнее время я чересчур эмоционально ко всему отношусь. Через полгода её не стало. Конечно, я назвала канарейку Килли и даже не стала уточнять, какого птица пола. После семейного ужина я поднялась к себе в комнату. За столом спиной ко мне сидел Скэриэл и рассматривал птицу в клетке. Та забилась на самую высокую жёрдочку, словно это могло спасти её от любопытного полукровки. – Она классная, только почему-то не поёт, – тихо произнёс Лоу, когда повернулся ко мне. Сегодня он был одет в чёрную водолазку с высоким горлом и тёмные потёртые джинсы. – Папа её только сегодня привёз, наверное, стресс, вот и не поёт. Ей надо дать время, чтобы свыкнуться. – И как зовут нашего мистера птичку? – спросил Лоу, поворачиваясь обратно к клетке. Я забралась с ногами на кровать. До моего прихода Скэриэл сидел в темноте, и я тоже не стала включать свет. – Её зовут Килли, – ответила я, уставившись на канарейку. – Мама так хотела. Ещё, она Миссис. – Понятно, – протянул Скэр. – Твой отец что-нибудь сказал про Оскара? – Гедеон ему соврал, но я не знаю зачем. – Я пожала плечами, но Лоу на меня не смотрел. Он наблюдал за птицей. – Что именно он сказал? – Без понятия. Останешься сегодня? – Нет. Эдвард приезжает ночью. Я занёс тебе Тургенева. На улице стемнело, и включились фонари. Свет из окна падал на клетку и на Скэриэла. Тень от медных прутьев ложилась на его лицо, словно он был за решёткой. Мне не понравилось это видение; я улеглась на кровать и прикрыла глаза. – И как тебе? – Не думаешь, что жизнь крестьян в восемнадцатом веке похожа на жизнь низших в Октавии сейчас? – Голос Скэриэла прозвучал буднично, но я понимала, что он долго думал над этим. – Даже в нашей столице ничего не поменялось. – Да, я согласна. – Вы проходили историю России в лицее? – Скэриэл повернулся в мою сторону. – Не углублённо. Но у нас любят русскую литературу. – Александр II отменил крепостное право, освободил крестьян… – И был убит ими, – закончила я. – Да. Он поступил тупо, – тихонько рассмеялся Лоу. – Ты так считаешь? Он ведь освободил… – Я чуть было не сказала «низших». – А что толку от такого освобождения? Миллион необразованных безработных людей получил свободу. Они сразу начали отмечать это дело. Пили, гуляли, тратили последние накопленные деньги. Этого и следовало ожидать. Представь, да? Страна в хаосе. Повсюду пьянь и разборки. Это напоминает Китай под опиумом. Никто ничего не может сделать, потому что большая часть населения в опьянении. – Скэриэл говорил горячо и взволнованно. – Вот он и поплатился жизнью. – Россия всегда на несколько веков отставала от других стран. В Англии ещё в семнадцатом веке произошла буржуазная революция. Во Франции – в восемнадцатом. – А теперь вспомни Октавию. Чем она лучше? Двадцать первый век. Во многих странах полукровки и низшие уже обрели права, мало чем отличающиеся от прав чистокровных. Они могут ходить в любую школу или лицей. Поступить в любой университет. Даже низшие могут выучиться и занять должность директора какого-нибудь завода. Чёрт, я уже не говорю о полукровках! – Скэр, пожалуйста потише… – Прости. Понимаешь… просто… Я не могу смотреть фильмы, где в главных ролях снимаются бездарные чистокровные. Мне хочется запустить пультом в экран, когда я понимаю, что талантливым актёрам-полукровкам приходится играть проходных героев, потому что у нас им никогда не дадут главных ролей. Я уже молчу про низших. Их никто на работу не берёт. Слышал, что недавно сказал один из чистокровных? Режиссёр известный. Говорит, что предпочитает работать только с чистокровными, им типа доверия больше. Какое, к чёрту, доверие? Морда у него – как будто кирпичом проехались пару раз. Я бы не доверил ему и в сортире рядом поссать. – Я знаю, что есть такие снобы-чистокровные. Они ограниченные люди, Скэр. Тебе явно,не стоит тратить на них свои нервы. – С мягкой улыбкой сказала я. Лоу тяжко вздохнул. – Меня злит дискриминация, которая сохранилась здесь. Тебе не понять, Готи, и я не виню тебя. Знаешь Нельсона Манделу? Он двадцать семь лет отсидел за права афроамериканцев, а когда вышел, ты только представь, он простил всех, кто все эти годы держал его в заточении, так ещё просил афроамериканцев о прощении. Я бы так не смог. – Сказать честно, до знакомства с тобой я тоже была полна предубеждений. Нам с детства твердят о том, что полукровки созданы, только чтобы работать, а низшие – это… хм… отбросы общества. И в первую встречу с тобой я жутко испугалась. Ты помнишь того репортёра? Я сначала чуть не получила инфаркт из-за него, и потом, в машине – когда поняла, что сижу с незнакомым полукровкой. Лоу рассмеялся. – Так вот, – продолжила я, – ты оказался совсем не таким. Ты… такой же, как и я, или, не знаю, как Леон? Или Оливер? Они пока не знакомы с тобой лично, поэтому немного боятся, – я вспомнила недавнюю реакцию Кагера в лицее, – но уверяю, ты им понравишься. – В отличии от меня,Скэр Оливеру точно понравится. Я все ещё помню тот взгляд. Кажется,я проведу всю ночь над этим случайно броушенным взглядом. Было бы намного проще,не будь я влюблённой. Как же это бесит. – Спасибо, – с теплом отозвался Скэриэл, – ты тоже совсем не такая, как другие чистокровные. Наступило молчание. Каждый из нас обдумывал этот разговор. Мы оба засмущались от интимной концовки. В этот момент, когда каждый пребывал в своих мыслях, мы совсем не ожидали, что Килли запоёт. Нежно, тихонько, он делал первые попытки в пении. Я медленно приподнялась, боясь спугнуть птицу. Скэриэл с восторгом смотрел на канарейку. Вскоре Скэриэл засобирался. – Есть что-нибудь из Толстого? Или Диккенса? – Ты близко к сердцу принял Тургенева, я бы не советовала тебе ещё и Толстого. – По доброму хмыкнула я. – Боишься, что начитаюсь и устрою бунт низших, – захихикал Лоу. – Будешь много переживать. Сделай перерыв в русской классике. – Я подошла к книжным полкам. – Ну и что тогда предлагаешь? – Подожди, сейчас найду. – Я переставляла книги в поиске нужной. – Нашёл. «Трое в лодке, не считая собаки». Английский юмор тебе сейчас самое то. – Ладно, но потом дашь мне Толстого. – Лоу взял книгу и направился к окну. – Подожди. – Я ударила себя по лбу; неожиданно вспомнил, о чем говорил с Леоном днём. – У тебя есть планы на завтра? Леон Кагер завтра вечером выступает в театре. Он дал мне три билета, но Гедеон за ужином сказал, что не сможет. Не хочешь со мной? – Балет? А Гедеон или твой Кагер не будут против? – А тебе не плевать? – Я заговорщически улыбнулась ему. – Ой, Готи, я плохо на тебя влияю, – усмехнулся Лоу. – Ты ступила на скользкую дорожку. Сначала билеты в театр, а потом что? Будешь мне книжки из библиотеки выносить? Опасная ты девчушка. – Да пошёл ты, – засмеялась я так громко, что даже Лоу шикнул и закрыл мне рот ладонью. – Фу, ты меня лизнула, что ли? Вся рука в твоих слюнях! – Он принялся вытирать об меня ладонь, из-за чего я ещё сильнее рассмеялась и никак не могла остановиться. – Как ты доберёшься до дома? – спросила я, когда успокоилась. – Закажу такси с телефона. Двадцать первый век всё-таки. И пусть у нас в университетах имеют право учиться только чистокровные, зато полукровка всегда найдёт работу водителем такси. – Мне жаль. – Да брось ты. Это не твоя вина. Как хоть балет называется? – «Жизель». – О чём это? – спросил Лоу, отодвигая в сторону клетку. – Я знаю о балете не больше твоего. Вот завтра и посмотрим. – А я рассчитывал, что ты меня введёшь в курс дела. Приобщишь к прекрасному. Я ничего не знаю о балете. – Леон приобщит. Он помешан на этом. – Ага, он увидит меня в зале и грохнется со сцены, – с улыбкой произнёс Скэр. – Я предупрежу его утром. – Договорились. Лоу с книгой под мышкой вылез из моего окна и пропал в темноте. Я слышала, как он пробирается по бордюру со стороны окон Габриэллы, чтобы там с помощью дерева ловко спуститься вниз. Я достала телефон и написала эсэмэс через пару минут, когда убедилась, что Скэр оказался на земле. Не хотелось под утро найти его тело со свёрнутой шеей под окнами Габи только потому, что он на ходу ответил мне на сообщение. «Забыла сказать, завтра нужно прийти в смокинге». «ДА ТЫ ЧЁКНУЛАСЬ,ХИТКЛИФ!!!». Я ничего не ответила, и вскоре пришло ещё одно сообщение. «ТЫ ЖЕ ПОШУТИЛА,ДА? ГДЕ Я ДОСТАМ ТЕБЕ ДОЛБАННЫЙ СМОКИНГ???» Признаюсь, я получала истинное удовольствие от того, как сейчас вёл себя Скэриэл. «Будет тебе смокинг. Я устрою. Снов», – ответила я. «Снов тебе и мистеру птичке». «Её зовут Килли и она Миссис». «еЁ зОвУт КиЛлИ». «иди в жопу». «ИдИ в ЖоПу». «Придурок». «сАм пРиДуРок». «Ща блокну твой номер». – Обычно эта угроза всегда срабатывала. «Снов Килли:))))»