Никому по-прежнему не спастись

Мишель первой вошла в свою квартиру сквозь выбитую дверь, покосившуюся и висящую на одной петле. Она все еще арендовала комнату у Ларисы Сергеевны, хоть и по факту большинство ночей проводила у Марка. Ей был важен сам факт наличия своего личного пространства. Бенджи встретил их в коридоре; там же на табуретке сидел неизвестный молодой парень со скованными пластиковыми наручниками руками. Увидев их, он сразу оскалился, обнажив окровавленные зубы. Марк и Джейкоб топтались на пороге за ее спиной: в этой крохотной квартирке и так негде было развернуться. — Где Лариса Сергеевна? Как она? Мишель подошла приобнять Бенджи в качестве приветствия. Тот был одним из немногих приятных ей людей из ее прошлого. Практически другом, если бы они общались за пределами работы. — Она ушла к себе прилечь, — поспешил ответить он. — Учитывая обстоятельства, она в порядке. Обещаю. Мишель перевела взгляд на связанного парня. — У меня есть для тебя послание, — неожиданно для нее произнес тот. — Ты ведь Мишель? — Я слушаю, — выдавила она сквозь зубы. — В следующий раз я ударю ближе, — степенно произнес парень. — Если не хочешь, чтобы кто-то еще пострадал по твоей вине — ты знаешь, что делать. Ее правая рука сжалась в кулак. — У меня есть ответное послание, передашь? — она заскользила взглядом по трюмо справа от нее: на нем стоял ряд старых портретов, один из которых был в тяжелой застекленной рамке. — Конечно, — он улыбнулся своей кровавой улыбкой. Так быстро, что никто не успел среагировать, она схватила эту рамку и разбила ее о трюмо. И уже с огромным осколком стекла в руке кинулась на улыбающегося парня. Она успела повалить его вместе со стулом и замахнуться над его горлом, прежде чем чьи-то руки оттащили ее прочь. — Мишель, какого хуя, — спешно произнес Джейкоб, выдирая осколок из ее руки и откидывая его в сторону. С пола послышался булькающий смех, затем веселый выдох, словно вся ситуация его забавляла. Джейкоб продолжал легко удерживать ее, но она и не пыталась вырываться. Вместо этого тихо, но четко проговорила: — Дай мне пять минут, Джейкоб. Она посмотрела на него, зная, что он поймет суть ее просьбы. Он размышлял долю секунды, прежде чем отпустить ее локоть. — Не убей его только. Девушка услышала чей-то тихий протест за своей спиной, очевидно, Марка, но поспешила воспользоваться своим шансом. Краем глаза она заметила, как Бенджи отступает назад, давая ей немного пространства. Она же кинулась к лежащему парню, по пути откидывая табурет ногой в сторону. Его довольная надменная физиономия только разожгла ее злость. Захотелось стереть его противную улыбку с лица. Что она и пыталась сделать, раз за разом нанося один удар, второй. Его голова безвольно запрокидывалась вбок с каждым взмахом ее кулака, но упорно возвращалась назад, чтобы посмотреть на нее все с той же усмешкой. Он не отбивался: связанные руки не позволяли, но он и не пытался. Со следующим ударом раздался хруст сломанного носа, но это не остановило ее. Сквозь легкий звон в ушах она слышала чужие голоса над собой, но не реагировала на них. — Джейкоб, ты собираешься остановить это? — Бенджи. — Мишель, остановись! — Марк уже кричал. — Мишель! — Мишель, достаточно, — наконец выдал Джейкоб. Остановила же ее другая фраза. Она прозвучала тихо и слегка неуверенно на фоне остальных: — Мариночка? Ее рука замерла над разбитым лицом парня под ней. Она перевела взгляд на дверной проем, в котором стояла испуганная женщина. И выражение ее лица заставило Мишель наконец отстраниться. Она поднялась на колени, затем резко разогнулась и посмотрела на лежащего парня. Тот тяжело дышал, его правый глаз заплыл, а нос представлял собой кровавое месиво. — Передай ему, что если он еще раз нападет на близкого мне человека, это будет последнее, что он сделает в своей жизни. С этими словами она поспешила к старушке и взяла ее за руку. К ее облегчению, та не вздрогнула от ее прикосновения. — Лариса Сергеевна, вы в порядке? Та кивнула. — Пройдемте на кухню? Нужно... наверное, нам нужно поговорить. Игнорируя всех оставшихся, она провела женщину на кухню и усадила на один из стульев, затем прикрыла за ними дверь: пришлось с силой дернуть ручку, чтобы сдвинуть ее из той позиции, в которой она, вероятно, стояла годами. Но вот они остались одни, и Мишель почувствовала нервозность. Меньше всего она хотела посвящать свою сожительницу в то, что происходит, но оставить ее совсем без ответов не могла. — Где ваши таблетки от давления? — произнесла она. — Или успокоительное или... алкоголь? Это успешно разрядило обстановку, и женщина улыбнулась той теплой улыбкой, к которой она привыкла. — Мариночка, успокойся, я в порядке, — затем она наклонилась вперед и добавила. — Тот парень, которого ты прислала, Вениамин, не дал меня в обиду. Мишель слегка откинулась на своем стуле. — Парень, которого я прислала? — переспросила она. — Он пытался представиться твоим братом, но я сразу раскусила, что вы не родственники, — старушка махнула рукой. — И как же? — Ямочка у него на подбородке, — уверенно произнесла Лариса Сергеевна, — это наследственная черта, доминантная, а у тебя ее нет, — и добавила с некой гордостью в голосе. — Что? Я смотрю медицинские драмы. — Как насчет криминальных... драм? Женщина посмотрела на нее со всей серьезностью. — Не люблю насилие. Мишель отвела взгляд и убрала свои руки со сбитыми в кровь костяшками пальцев под стол. — Мой друг перевезет вас в другое место, хорошо? И он останется с вами, пока все не закончится. Я ему полностью доверяю, с ним вы будете в безопасности. — А ты в безопасности, Марина? В ее голосе было столько переживания и какой-то материнской заботы, что Мишель почувствовала порыв разрыдаться и кинуться ей в объятия в поисках утешения. — За меня не переживайте, я способна за себя постоять. Лариса Сергеевна хотела что-то сказать, возможно, что-то из разряда «я видела», но промолчала. И Мишель была безмерно благодарна, что та не тычет ее носом в произошедшее. — Моя мать всегда настаивала, что мне не хватает мягкости, — неожиданно поделилась она. — «Ты же девушка», — всегда говорила она. «Следи за своей речью». «Веди себя подобающе». И она же настаивала, что я должна быть сильнее любого мужчины. Вот же противоречие, правда? — Твоя мама звучит как разумная женщина, — мягко произнесла Лариса Сергеевна, — сила не всегда означает физическую мощь. Умение проявить сострадание — это тоже признак сильного характера. — Даже когда обстоятельства требуют жесткости? — А обстоятельства точно того требуют? Они могли продолжить развивать этот теоретический сценарий, но Мишель решила немного вернуть их в реальность. — Тот парень пришел сюда не просто чтобы напугать вас, — она сделала паузу, не в силах озвучить само слово «убить» в отношении этой доброй милой старушки. — Когда мой противник готов на такой шаг, я должна быть готова ответить соразмерно, иначе я уже проиграла. — Марина... — Я пытаюсь сказать, что... — она сглотнула, — я не дам им причинить вам вред, чего бы мне это ни стоило. Мне неимоверно жаль. Я не хотела втягивать вас в свои проблемы. На этих словах девушка поднялась на ноги. Ее собеседнице потребовалось чуть больше времени, чтобы встать со своего места. Но затем она подошла к ней и вовлекла ее в крепкие объятия. — За меня не переживай, — шепнула она, — я уже свое отжила. — Лариса Сергеевна! — Хотя да, — отстранилась старушка, — хотелось бы еще погулять на твоей свадьбе с Марком. — О, это... вряд ли. Мишель была уверена, что только что успешно перешагнула ту условную черту, за которой Марк уже не мог позволить себе находить оправдания ее поступкам. Даже с учетом обстоятельств. В коридоре ее встретили два одинаково холодных взгляда. Они быстро попрощались с Бенджи и вышли в подъезд, чтобы перенестись оттуда. — Куда дальше? — голос Марка звучал отрешенно. — Домой, — проговорила она, но поспешила уточнить. — В смысле в мой старый дом. Ты помнишь адрес? Он просто кивнул, не озвучивая то, что все еще было живо в памяти каждого из них: последний ее визит туда чуть не закончился смертью. Ей было плевать. Это было самое безопасное место для них сейчас. Дом, милый дом. И только когда они переместились посреди их старого спортзала, где она недавно истекала кровью, она почувствовала что-то сродни дискомфорту. Отчасти чтобы отвлечься от этого ощущения, отчасти потому что наконец они могли говорить свободно, она повернулась к Джейкобу и заявила: — Я бы сказала, все прошло довольно успешно? *** Она успела поймать на себе озадаченный взгляд Марка, но раздраженный ответ Джейкоба перетянул на себя все ее внимание. — Это было слишком, — заявил он, — ты переигрываешь. — Мне кажется, это была довольно адекватная реакция на его заявление про «ударю ближе», — она скрестила руки на груди. — Он не поверит. Ты сама кинула ему вызов, а затем изображаешь нервный припадок, когда он на него ответил? — Какой, блядь, «ответил», Джейкоб, — выдохнула девушка. — Он напал на беззащитную женщину, в чем здесь ответ? Это просто попытка залезть мне под кожу, и я рада подыграть, будто она удалась. — Вот именно. Он не идиот, чтобы не увидеть твою игру насквозь, — Джейкоб запустил руку себе в шевелюру, взъерошивая ее. — Он только насторожится теперь. Она закатила глаза. — Ты слишком переоцениваешь... — Нет, это ты НЕДОоцениваешь его! — ее друг повысил голос. — Все твои манипуляции направлены на то, чтобы он допустил ошибку, не воспринимая тебя всерьез. Но сама же поступаешь так же по отношению к нему: не видишь его как равного себе. Только идиот думает, что он самый умный человек в комнате. — Не надо мне, блядь, тут цитировать Дэвида. — Нужно было дождаться, когда он действительно ударит ближе, — заключил Джейкоб. — ТОГДА такая истерика была бы оправданна. — Нахуй такой план, Джейкоб, следующий удар должен быть за нами. — Мы думали, что он захочет напасть на тебя, чтобы подобраться к Авроре, — не слыша ее, продолжил Джейкоб. — В данных обстоятельствах, думаю, можно рассмотреть обратный вариант, когда он нападет на Аврору из-за тебя. — Джейкоб, я не дам ему больше атаковать. Нужно... — Нужно что? У нас до сих пор нет ни малейшей идеи, кем он является! Блядь! Его телефон зазвонил, и он отошел, чтобы ответить на звонок. Мишель собиралась воспользоваться передышкой в споре, но не тут-то было. — Мишель, — начал Марк звенящим голосом. — Марк, прошу тебя, не начинай еще ты... — устало протянула она. — Начинать? Мне кажется, твое поведение довольно последовательное: исключать меня из каких-либо дискуссий и держать в неведении. Когда вы вообще успели обсудить, что ЭТО будет частью плана? Девушка выдохнула. — Ничего мы не обсуждали, это была импровизация. Джейкоб просто подхватил мою игру. — Ага, ведь всем было очевидно, что это игра, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я, блядь, думал, что ты убьешь того парня там. Ты реально испугала меня. Но тебе плевать на мои чувства, да? Или что, моя реакция была частью плана? На этих словах Мишель не сдержалась: — Марк, у меня нет времени нянчиться с тобой! Он опешил. — Что? — Я не могу каждую секунду объяснять тебе, что происходит. Или следи за ходом событий, или... — она осеклась. — Или не мешайся под ногами? — продолжил за нее Марк. — Марк... — Что ж, намек принят, — на этих словах он растворился в воздухе. — Прозвучало довольно жестко, — прокомментировал Джейкоб сбоку, засовывая мобильный в карман джинсов, и посмотрел на нее проницательным взглядом. — Или так и было задумано? — Пошел ты, Джейкоб, — беззлобно огрызнулась девушка. — Этот ебаный день и так уже бесконечный. Я в душ и спать. Займи любую из гостевых комнат. И можешь разобраться с... — Водителем? — Ага, он может быть еще полезен. Нужно переместить его, но я так сходу не соображу куда. — Я разберусь. — Спасибо. На этих словах она развернулась и зашагала прочь, смахивая предательски выступившие слезы. Она никогда не плакала из-за парня. Ну разве что в детстве, когда узнала о смерти соседского мальчика, с которым тайком выбиралась гулять. Глупо. Она ведь сама именно этого и добивалась. Марк на самом деле очень четко подытожил ее стратегию: исключать его из дискуссий и держать в неведении. Она знала, что этого будет достаточно, чтобы оттолкнуть его. Но слезы... слезы были не из-за его ухода. Они были от осознания, что она лишь прикрывалась своим гениальным планом по спасению его жизни. Все те шаги, что она предпринимала за последние сутки, она делала не просто чтобы разозлить Марка. Да, возможно, она подавала их чуть более грубо, чем могла бы, смещая акценты и усугубляя ситуацию. Но она поступала так, как считала нужным, исходя из обстоятельств. Так что приходилось признать, что по факту его оттолкнула не ее ИГРА, его оттолкнула настоящая ОНА.