Crooked Stars

Хисын сидит на полу, обняв колени. Свет в комнате режет слезящиеся глаза, которые он вскоре закрывает. Тетрадки, маркеры, учебники - все они лежат где-то далеко, брошенные на кровать. Сейчас хочется просто исчезнуть. Вселенная бесконечная, огромная и пугающая. Она имеет миллионы звёзд, планет, астероидов, даже чёрные дыры. Мир так огромен, его пределов не существует, жизнь не закрывается в этих четырёх стенах. Но Ли все ещё здесь. Зачем ему жизнь на этой, лишённой кислорода и души, планете? Среди астероидов и тёмного космоса ему будет лучше. Одному. Хочется улететь далеко. За пределы человеческого представления о вселенной. Остаться там, и больше никогда не возвращаться в ад, что тысячи людей обожают, называя "жизнью". Нет. Жизнь – это чувство свободы. Без чужого мнения, тревоги, сильных и слабых, без бессмысленных слез. Жить — это вырваться в небо и спать на облаке. Жить — это рассматривать из окна млечный путь перед сном. Жить — это не значит дышать. Хисын не заметил, как погряз в своих мыслях. Он больше не плачет, зато теперь лежит на полу. Мокрые следы остались на щеках, листах бумаги и книгах. "В чем смысл обретать столько знаний, если на этой Земле они не имеют значения?" — Ты чего тут разлёгся? Сонхун почему-то ложится рядом. Удивительно, но он просто принимает всё это как есть. Не пытается понять, не пытается влезть в сознание, не давит. Просто он рядом. И иногда, особенно в такие моменты, это действительно нужно. — У меня перерыв. Недалеко от уха слышится смех. Пак поворачивается на бок, вместо потолка смотря на профиль Ли. — Перерыв это лежать на полу в прокрастинации? Интересно. Хисын поворачивает голову. И он видит в его глазах звезды. Такие же, которые представлял себе за окном дома мечты на Марсе. Или на Плутоне. — Всё отдыхают по-разному. — Ты обновил звёздочки? — Хун наклоняется ближе, смотря напротив. Он видит не глаза, а два больших, блестящих шарика. Как те, из которых делают массивные бусы или приторные бабл-ти. Однажды, в глупом журнале про астрологию Пак читал, что глаза могут сказать больше, чем позволяет мозг. И если вы слышите, что человек говорит без слов — это не просто судьба. Это любовь, связанная красной нитью. — Ты заметил? — Просто посмотрел на твой потолок. Ты сделал краску ярче? И правда. На белом потолке, почти в самом углу, нарисовано несколько небольших звёзд. Неровных и неидеальных. "Даже если звезда неправильной формы, это не мешает ей ярко гореть и освещать темноту космоса" услышал когда-то Ли. И в тот же день нарисовал их. А недавно добавил к былому рисунку новый слой краски. Потому что в тот момент было очень нужно снова вспомнить об этом. За пределами этой планеты не существует стандартов. Каждый астероид, каждая планета, каждая звезда — все они разные. И все они спокойно существуют вместе. Ничего не мешает быть им другими. Они не шаблоны моделей и айдолов. — О чём-то задумался? — Пак тянется к нему рукой, убирая пряди со лба. — Сколько ты тут лежал, а? Пол же холодный. Он встаёт, и нарушает чужой покой, мягко поднимая за плечи. Хотя, лежать без Хуна уже и не хочется. Хисын любит быть один, но не любит одиночество. А ещё любит Сонхуна. Любит до звёзд в глазах и дрожи в коленях. — Ты расскажешь мне что-нибудь перед сном? — А ты расскажешь мне, что случилось перед твоим "перерывом"?— Пак улыбнулся, укрыв его одеялом, и лёг рядом — Сегодня я буду с тобой, так что не торопись. Хисын подвинулся поближе, и получив раскрытие для обтятий руки, устроился где-то у груди Пака. — Я устал. — Понял. Я рядом. Ты ведь хотел историю на ночь? — Сонхун запускает пальцы в его волосы. — Хочешь послушать про чизкейки? — Чизкейки? Хочу — Хи прикрывает глаза, уперевшись лбом в тёплое плечо. — Говорят, что блюдо отдалённо напоминающее чизкейк впервые было упомянуто в Риме, но если углубляться в Древнюю Грецию...— и больше Хисын не расслышал – уснул как младенец.