Цена статуса «Бога»

Лед без Валери стал другим. Он больше не был «архитектурой», он превратился в холодную, враждебную плоскость. Илья тренировался по двенадцать часов в сутки, пытаясь заглушить тишину в своей голове. Он нанял лучших хореографов из Европы, платил им баснословные гонорары, но каждый раз, когда они делали ему замечание по поводу позиции рук или угла наклона, он едва сдерживался, чтобы не наорать на них. Никто из них не знал, как вибрирует его колено. Никто не видел той невидимой нити, которую Валери натягивала между собой и ним во время проката. Его прыжки стали выше, но приземления — грязными. Математика, которой он так гордился, начала давать сбои. Без «архитектора» за бортиком Илья потерял точку опоры. Его центробежная сила больше не уравновешивалась её спокойствием, и его начало выносить с собственной оси. — Посмотри на это, Илья. Весь мир это обсуждает. Его новый агент, лощеный мужчина в дорогом костюме, положил на стол планшет. На экране шел повтор с юниорского чемпионата в Осаке. Семнадцатилетний Харуто Танака заходил на прыжок. Скорость была сумасшедшей.  Плотная, почти нечеловеческая группировка.  Один, два, три, четыре... пять. Пять полных оборотов. Квинт-аксель. То, что Илья считал своим «секретным оружием» для Милана, этот мальчик исполнил с пугающей легкостью. После проката Харуто подошел к камерам. На его лице не было ни капли усталости, только дерзкая, колючая ухмылка. — Малинин? — переспросил он журналиста на ломаном английском. — Он был великим. Но титан устает. Будущее принадлежит тем, у кого кости настоящие. Старому «Богу» пора на пенсию, пока его запчасти не рассыпались на льду. Илья сжал кулаки так, что побелели костяшки. Слова мальчишки ударили больнее, чем падение. «Старый». «Запчасти». Его статус, за который он продал свою любовь, таял на глазах. Валери смотрела на чертеж вентиляционной системы торгового центра. Линии были прямыми, расчеты — простыми. В этом бюро в пригороде Торонто никто не знал, что эта тихая девушка в мешковатом свитере — та самая «похитительница», о которой полгода назад трубил весь мир. Она сменила имя в резюме, съехала в крошечную студию, где из мебели был только матрас и стопка книг. Она пыталась начать жизнь с нуля, без льда, без мазей и без него. Она заблокировала его номер, удалила соцсети. Но каждую ночь ей снился звук его коньков. Дверь бюро с грохотом распахнулась. Софа, в своем неизменном ярком пальто, проигнорировала секретаря и прошагала прямо к столу Валери. — Вал, бросай свои линейки. У нас катастрофа. Валери даже не подняла головы. — Софа, я просила меня не беспокоить. Я работаю. У меня через час сдача проекта. — К черту проект! — Софа вырвала карандаш из её рук. — Илья сорвался на утренней тренировке. Он пытался ответить этому японскому выскочке. Зашел на квинт без разминки, на чистой ярости. Валери замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. — Он... он жив? — Жив, но лучше бы он просто упал, — Софа тяжело опустилась на соседний стул. — У него случился нервный срыв прямо на льду. Он начал кричать на тренеров, разбил бортик коньком, а потом просто сел на лед и не мог встать. Не из-за ноги, Вал. Он просто... сломался. Психологический передоз. Его увезли в частную клинику, но он никого не пускает. Кричит, что он — машина, и ему нужен только ремонт. Валери закрыла глаза. Она видела эту картину слишком ясно. Илья, запертый в своей «золотой клетке», окруженный людьми, которым нужны только его медали, и понимающий, что титан внутри него — это всё, что у него осталось. — Почему ты пришла ко мне? — прошептала Валери. — Он сказал, что я — паразит. Что я живу за его счет. Пусть его «счета» теперь его и лечат. — Валери, не будь дурой, — Софа схватила её за плечи. — Он наговорил дерьма, потому что он напуганный мальчишка, которому внушили, что он — бог. Но этот «бог» сейчас гниет заживо в своей депрессии. Его агент уже готовит документы о снятии с Олимпиады, потому что он «нестабилен». Если ты сейчас не придешь и не соберешь его по частям, Харуто Танака не просто заберет его золото. Он заберет его жизнь. Валери посмотрела на свой чертеж. Прямые линии. Безопасность. Покой. А потом она посмотрела на свои руки. На шрам на ладони, оставшийся от того дня, когда она зашивала его в лесу. — Он выгнал меня, Софа. Он унизил меня. — Он — идиот, — отрезала Софа. — Но он твой идиот. И его «несущая конструкция» рушится. Ты — архитектор. Ты собираешься стоять и смотреть, как здание падает, потому что тебе обидно, что на фасаде не повесили твое имя? Валери медленно встала. Она взяла свою сумку, в которой до сих пор лежал старый чехол от конька Ильи — она так и не смогла его выбросить. — Где он? — спросила она, и в её голосе снова появилась та самая сталь, которая когда-то спасла им жизнь. Клиника «Скайлайн». 22:00. Илья сидел в темноте люксовой палаты. Окно в пол открывало вид на огни Торонто, но он видел только свое отражение. Бледный, с темными кругами под глазами. Правая нога в тяжелом компрессионном бандаже. Он проиграл. Видео Харуто крутилось в его голове бесконечным циклом. Пять оборотов. Идеально. Настоящие кости. Дверь тихо скрипнула. — Я сказал — пошли все к черту, — хрипло бросил Илья, не оборачиваясь. — Мне не нужны психологи. Мне нужны новые связки. Сколько это будет стоить? Я заплачу. — Связки не продаются, физик. Даже за твои рекламные контракты. Илья замер. Этот голос. Он не слышал его несколько месяцев, но он узнал бы его из миллионов. Он медленно повернул голову. Валери стояла в дверях. На ней была та самая старая спортивная куртка, в которой она ушла от него в Ванкувере. Она выглядела уставшей, обычной, но в тусклом свете коридора она казалась единственной реальной вещью в этом мире фальшивого золота. — Ты... — Илья попытался встать, но нога отозвалась резкой болью, и он со стоном опустился обратно. — Зачем ты здесь? Пришла посмотреть на «металлолом»? Валери подошла ближе. Она не смотрела на его ногу. Она смотрела ему в глаза — так, как умела только она. Глубоко, до самого фундамента. — Я пришла сказать, что твой расчет был неверным, Илья, — она остановилась в шаге от него. — Ты думал, что масса золота компенсирует отсутствие опоры. Но в физике так не бывает. Без меня ты — не машина. Ты — просто очень дорогой и очень одинокий парень, который боится упасть. Илья хотел что-то ответить, выплеснуть очередную порцию яда, напомнить про деньги, про свою независимость... но слова застряли в горле. Его «маска Бога» треснула и осыпалась осколками на стерильный пол клиники. Он закрыл лицо руками и впервые за всё время зарыдал. Громко, по-настоящему, как тогда в лесу. — Рири... — выдохнул он сквозь слезы. — Она... она звенит. Нога звенит. Я не могу больше прыгать. Я боюсь. Валери опустилась на пол перед его креслом. Она положила свои холодные руки на его дрожащие колени — точно так же, как тысячи раз до этого. — Значит, мы перестанем прыгать, — тихо сказала она. — И начнем летать. Но на этот раз — по моим правилам. Валери зашла в здание ледовой арены не как спасительница, а как ликвидатор. На ней было строгое черное пальто, волосы стянуты в тугой узел, а в руках — папка с юридическими документами, которые Софа помогла ей оформить за одну бессонную ночь. В центре холла её встретил мистер Лоуренс, главный агент Ильи, и двое новых тренеров, приглашенных из Европы. — Мисс Дюпра? — Лоуренс натянуто улыбнулся. — Илья сейчас не принимает посетителей, у него сложный период восстановления... — Он не принимает посетителей, — Валери перебила его, не замедляя шага. — Он принимает руководство. С этой секунды ваши контракты аннулированы на основании пункта о «нанесении вреда здоровью атлета». Вы заставляли его прыгать с микротрещинами. Вот медицинское заключение. Она швырнула бумаги на стол администратора. — Вы не имеете права! — вскинулся один из тренеров. — Мы готовим его к Олимпиаде! — Вы готовите его к моргу, — отрезала Валери, остановившись и посмотрев ему прямо в глаза. — Охрана уже в курсе. Ваши вещи собраны и стоят у служебного входа. Если через пять минут я увижу кого-то из вас на бортике, я солью записи ваших «закрытых тренировок» в антидопинговое агентство. Там есть на что посмотреть, верно? Она прошла мимо онемевших мужчин прямо к раздевалкам. Илья сидел на скамье, тупо глядя в одну точку. Когда дверь открылась, он даже не поднял головы. — Я сказал — оставьте меня. Мне не нужны ваши мази. — Тебе нужны не мази, Илья. Тебе нужны мозги, которых у тебя, судя по всему, не осталось. Он вскинул голову. Валери стояла перед ним, холодная и чужая. — Рири... — он попытался встать, но она жестом заставила его сесть обратно. — Для тебя я больше не Рири. Я — твой единственный шанс выйти на лед в Милане и не остаться там навсегда. Я выставила твоих «нянек» за дверь. Теперь всё будет по-моему. Никаких прыжков без моего разрешения. Никаких интервью. Жесткий график, физика вращения и... полное подчинение. Илья смотрел на неё с надеждой, смешанной со страхом. — Ты... ты вернешься домой? В дом? — Нет, — Валери ответила мгновенно. — Твой дом — это памятник твоему эго. Ты сам сказал, что содержишь меня на эти деньги. Так вот, я не продаюсь. Я буду тренировать тебя, потому что я — архитектор, и я не могу позволить своему лучшему проекту рухнуть. Но жить я буду в своей студии. Между нами — только лед. Илья сглотнул ком в горле. Он получил её обратно, но цена оказалась выше, чем он мог вообразить. Он вернул своего «Бога», но потерял свою женщину. Неделю спустя. Официальные тренировки перед Гран-при в Торонто. Арена гудела. Приезд Харуто Танаки, семнадцатилетнего «убийцы богов» из Осаки, превратил обычный этап Гран-при в событие планетарного масштаба. Илья разминался у бортика, когда Харуто вышел на лед. Японец двигался невероятно: он был легче Ильи, его вращения казались нарушением всех законов центробежной силы. Проезжая мимо Малинина, Харуто внезапно затормозил, подняв фонтан ледяной крошки прямо на чехлы Ильи. — Привет, легенда, — Харуто улыбнулся, и в его глазах не было ни капли уважения. — Говорят, ты теперь на поводке у своей девушки? Жаль. Я надеялся на честную дуэль, а не на танцы под присмотром мамочки. Илья сжал кулаки, чувствуя, как титан внутри колена начинает вибрировать от ярости. — Следи за своей осью, Харуто. Пять оборотов — это еще не победа. Это просто быстрый способ упасть. Харуто не ответил. Его взгляд переместился за спину Ильи — туда, где у бортика стояла Валери с планшетом в руках. Она не смотрела на японца, она что-то сосредоточенно высчитывала. Японец медленно подъехал к бортику прямо напротив неё. — Вы — Валери Дюпра? — спросил он, игнорируя Илью. — Я видел ваши расчеты в старых журналах. Вы проектируете прыжки как здания. Но Малинин — это старая постройка. Слишком много арматуры. Валери подняла глаза. Её взгляд был ледяным. — В архитектуре, Харуто, старые постройки стоят веками, а новые часто складываются от первого же землетрясения. У тебя слишком большой наклон корпуса на заходе. Ты не докрутишь Квинт на официальном старте. Харуто прищурился. В его взгляде вспыхнул искренний интерес. — А если вы рассчитаете мой заход? — он наклонился ближе, понизив голос. — Мне не нужна «мамочка». Мне нужен мозг. С моей легкостью и вашей физикой... мы могли бы скрутить шесть оборотов. Подумайте об этом. Илья всё равно скоро сломается. Это математика. Илья рванулся вперед, перекрывая Харуто доступ к Валери. — Отойди от неё! — Илья, на лед! — резко скомандовала Валери, даже не глядя на Харуто. — Прямо сейчас. Отработка заходов на тройные. Никакого Квинта. Илья замер, разрываясь между желанием ударить японца и необходимостью подчиниться ей. Он видел, как Харуто вызывающе подмигнул Валери, прежде чем уйти в центр катка. — Он провоцирует тебя, — тихо сказала Валери, когда Илья подъехал к ней. — А ты ведешься как новичок. Тебе не за что бороться с ним, Илья. Борись со своей гравитацией. — Он смотрел на тебя... — прохрипел Илья. — Он предложил тебе... — Мне плевать, что он предложил, — Валери жестко постучала пальцем по экрану планшета. — Но он прав в одном: он — чистая энергия. А ты — сплошное сопротивление. Если ты сейчас не начнешь доверять моим расчетам больше, чем своему гневу, он тебя уничтожит. И я не смогу ничего сделать. Она развернулась и пошла к трибунам, оставляя Илью одного на льду. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он жил в роскошном доме, на его счетах были миллионы, но сейчас, глядя на то, как Харуто Танака кружит вокруг Валери, он чувствовал себя нищим. Конструкция начала резонировать.  Психологическая дуэль началась, и на этот раз ставкой была не просто золотая медаль, а единственный человек, который еще удерживал Илью от окончательного распада. Студия Валери на окраине Торонто была её единственным убежищем, местом, где пахло бумажной пылью, тушью и свободой. Но сегодня этот запах перебивал густой, приторный аромат лилий. Огромный букет стоял прямо на её чертежном столе, закрывая план фундамента нового ледового центра. Илья, заехавший без предупреждения, чтобы отдать Валери забытый в раздевалке планшет, замер в дверях. Его взгляд приковала карточка, торчащая из цветов: «Валери, вашему разуму тесно в рамках одного атлета. Жду возможности обсудить архитектуру будущего. Х.» Кровь ударила Илье в голову. Это не была просто ревность — это было ощущение, что Харуто Танака медленно, по-хирургически точно, вскрывает его жизнь. — Что это? — голос Ильи был похож на хруст ломающегося льда. Валери даже не подняла глаз от работы. — Это просто цветы, Илья. Психологическая атака. Харуто знает, что ты придешь сюда. Он бьет по твоей ахиллесовой пяте. И, судя по твоему лицу, он попал в яблочко. Выброси их, если они тебе мешают. — «Выброси»? — Илья шагнул к столу. — Он издевается надо мной через тебя! Он называет тебя «разумом», словно я — просто кусок мяса с титаном внутри! А ты... ты просто позволяешь ему это? — Я позволяю ему тратить деньги на флористов, — отрезала она. — А теперь уходи. У нас тренировка через час. Не опаздывай. Ледовая арена. Официальная тренировка. Атмосфера на катке была наэлектризована. Харуто Танака уже был на льду, легко и непринужденно вычерчивая круги. Увидев Илью, он затормозил у бортика, прямо напротив Валери. — Сегодня отличный лед, — бросил японец, сверкнув глазами. — Идеальный для того, чтобы показать всё, на что способен. Или на что запрограммирован. Илья вылетел на лед, игнорируя свисток Валери. В его ушах звенело. Он видел, как Харуто мимолетно улыбнулся Валери, и эта улыбка стала детонатором. — Илья! — голос Валери в наушнике был резким. — Работаем над скольжением! Никаких прыжков выше тройных, слышишь меня? Твоя ось нестабильна! Он не ответил. Он набрал скорость, которую его колено не должно было испытывать сегодня. Пятый заход. Тот самый, олимпийский. — Илья, стой! Это приказ! — кричала Валери у бортика, сжимая планшет так, что побелели костяшки. Но Илья уже не слышал. Он видел только Харуто, который остановился, чтобы посмотреть на это шоу. В голове Ильи пульсировала одна мысль: «Я — не старая постройка. Я — Бог». Заход. Толчок. Мир превратился в безумный калейдоскоп. Один, два, три, четыре... пять. Он почти докрутил. Но на приземлении титан внутри колена не просто зазвенел — он выдал резкий, сухой звук, похожий на выстрел. Илья рухнул. Это не было красивое падение. Его тело по инерции протащило через половину катка, пока он не врезался в борт прямо у ног Харуто. Тишина. Оглушительная, ватная тишина. Валери перепрыгнула через бортик, даже не надев чехлы на коньки. Она подбежала к нему, её лицо было белым, как лед под ними. — Ты идиот... — прошептала она, глядя, как Илья корчится от боли, хватаясь за колено. — Ты самовлюбленный, неуправляемый идиот. Харуто сверху вниз посмотрел на стонущего Малинина, затем перевел взгляд на Валери. — Я же говорил. Слишком много арматуры. Она не выдержит давления. Валери вскинула голову. Её глаза горели такой ненавистью, что японец невольно отступил на шаг. — Пошел вон с моего льда, Харуто. Прямо сейчас. Час спустя. Медицинский кабинет. Илья сидел на кушетке, Софа молча бинтовала его ногу. Валери стояла у окна, повернувшись ко всем спиной. — Штифт на месте, но ты растянул всё, что только можно было растянуть, — холодно сказала Софа. — Две недели покоя. Никакого Гран-при. — Я выйду... — прохрипел Илья. — Ты никуда не выйдешь, — Валери резко обернулась. Её голос был тихим, и это было страшнее крика. — Я закончила, Илья. Я строила, лечила, терпела твои унижения про «содержание», прощала твою ложь... Но я не могу работать с тем, кто сознательно идет на самоубийство ради того, чтобы что-то доказать семнадцатилетнему мальчишке. — Рири, постой... — Илья попытался встать, но Софа силой удержала его за плечи. — Нет. Больше никакого «Рири». Ты сказал, что ты — хозяин. Ну что ж, властвуй над своими обломками сам. Я ухожу. Она вылетела из кабинета, едва не сбив Софу. Валери почти бежала к выходу из арены, когда её перехватила Софа. — Вал, стой! Куда ты? — Домой! Собирать вещи и уезжать из этого города! Я больше не могу, Софа! Он уничтожает всё, к чему прикасается! — Посмотри на это, — Софа сунула ей под нос свой планшет. — Это история транзакций со счета Ильи за прошлый год. Валери хотела оттолкнуть планшет, но её взгляд зацепился за знакомое название. «Архитектурная Академия Торонто. Оплата обучения. Полный курс. Студент: Валери Дюпра». Дата стояла за три месяца до их грандиозной ссоры в Ванкувере. Еще тогда, когда он был на пике своей грубости, когда он кричал, что она живет за его счет... он тайно перевел огромную сумму, чтобы обеспечить её будущее на случай, если с ним что-то случится. — Он оплатил всё, Вал, — тихо сказала Софа. — Включая твои чертежные инструменты и аренду студии на два года вперед. Он выставлял себя монстром, чтобы ты не чувствовала себя обязанной, если решишь уйти. Валери смотрела на цифры, и её мир, только что казавшийся таким понятным и логичным, снова начал рушиться. — А теперь посмотри второе видео, — Софа открыла файл с камер наблюдения в коридоре арены. На видео Харуто Танака разговаривал со своим тренером. Его лицо не было лицом восторженного юноши. «...Малинин предсказуем, — говорил Харуто на японском (субтитры бежали внизу). — Достаточно задеть его девчонку, и он сам себя сломает. Его колено — это техника, а разум — это хаос. Нам не нужно побеждать его на льду. Нам нужно, чтобы он не доехал до старта. Цветы доставлены? Отлично. Смотри, как он сейчас пойдет убиваться». Валери почувствовала тошноту. Харуто не влюбился. Харуто не проявлял уважения. Он методично разрушал Илью, используя Валери как рычаг. — Он ведет себя как Татьяна, — прошептала Валери, сжимая края своей куртки. — Только тоньше. — Именно, — кивнула Софа. — Илья — дурак, обуреваемый ревностью и гордостью. Но он — твой дурак. И он единственный, кто готов был сделать тебя свободной, даже если ты будешь его ненавидеть. Валери посмотрела в сторону медицинского кабинета. Там, за закрытыми дверями, сидел человек, который только что чуть не лишился ноги, пытаясь защитить её от призрака. Человек, который обеспечил ей жизнь архитектора, притворяясь тираном. Она развернулась и медленно пошла обратно. Но на этот раз она не собиралась лечить. Она собиралась строить стратегию защиты. — Софа, — бросила она через плечо. — Узнай, в каком отеле остановился Харуто. И достань мне все записи его тренировок за последние три года. Если он хочет играть в «архитектуру разрушения», он забыл одно правило: я строю здания, которые выдерживают землетрясения. А он — всего лишь порыв ветра.