Черные крылья справедливости

***

Воздух за стенами снова стал другим. Раньше он пах страхом, железом и гнилью. Теперь к этому запаху примешалось что-то еще. Безумие. Люди в отряде Леви привыкли к смерти. Они научились слышать шаги тварей, засекать их взглядом за километр, чувствовать вибрацию земли. Но против той угрозы, что появилась в последние месяцы, не работало ничего. Говорили, их двое. Всадники. Две тени, которые не ходили по земле, а летали. УПМ слушались их так, будто стали продолжением костей и сухожилий. Они появлялись из ниоткуда, косили всех подряд — людей, титанов, лошадей — и снова исчезали в тумане или кронах деревьев. Теперь любая вылазка превращалась в неизвестность. Если титана можно было увидеть, услышать хруст его челюстей или тяжелый топот, то этих двоих нельзя было заметить никогда. Только в последний момент. Если повезет — в последний. Никто не видел их лиц. Только капюшоны черных плащей, развевающиеся на бешеной скорости, и улыбки. Безумные, волчьи оскалы, которые, казалось, светились в темноте. Поговаривали, что та тень, что была меньше опаснее втройне. Она двигалась как кошка: бесшумно, мягко, но клинок в ее руках мелькал быстрее молнии. Кто-то шептался, что это дьяволы, явившиеся собирать долги. Кто-то звал их Всадниками. Кто-то — просто Смертью. Солдаты на базах мрачнели, услышав свист ветра, слишком похожий на звук рассекаемого воздуха от их тросов. Леви было плевать. Он сидел на ящике, точа клинок, пока Микаса и Эрен перебрасывались словами у костра. Эрен был напряжен, косился на темноту за периметром. Микаса же, как назло, горела странным азартом. — Я бы хотела увидеть их, — тихо сказала она, поправляя шарф. — Понять, как они двигаются. Это нечеловеческая скорость. — Ты спятила? — огрызнулся Эрен, зябко поводя плечами. — Хочешь умереть? Это не люди, Микаса. Это тени. Говорят, от них нет спасения. — Есть, — холодно оборвал их спор Леви, не поднимая глаз от точильного камня. — Заткнуться и не высовываться. Эрен и Микаса притихли. С Леви не спорили. Через минуту рядом бесшумно вырос Эрвин. Командор смотрел в сторону леса, на горизонте которого уже наливалось багрянцем утро. — Леви. Сбор. Вылазка в сектор 4. Разведка, осмотр периметра. Леви молча сунул клинок в ножны и поднялся. — Возьми самых сильных, — голос Эрвина стал тише, стальнее. — И смотри в оба. Если увидишь черные тени... уходи. Сразу. Без раздумий. Это приказ. В воздухе повисла тяжелая пауза. Эрвин не боялся ничего, кроме проваленных миссий. Если он говорил «уходи», значит, опасность была реальнее любого титана. Леви хмыкнул. Коротко, сухо. Даже не кивнул. — Надеюсь, они сунутся, — бросил он, застегивая ремни УПМ. — Разрублю эту легенду на куски и проверю, такого же цвета у них кишки, как у всех. Эрвин ничего не ответил, только проводил взглядом самую сильную спину Разведкорпуса, уходящую собирать отряд. Он собирался туда, где за каждым деревом могла ждать смерть в черном плаще.

***

Леви взял самых сильных. Петра, Оруо, Эрен, Микаса. Еще парочку новобранцев, на всякий случай. Эрвин не спорил, когда увидел список — только кивнул. Лучшие из лучших. Но даже лучшие тряслись. Леви видел это по тому, как Оруо слишком часто дергал поводья, как Петра в который раз проверяла замки УПМ. Воздух давил. Тишина стояла такая плотная, что звон в ушах казался криком. Лес молчал. Ни птиц, ни насекомых. Только хруст веток под копытами лошадей. Леви скакал впереди, сканируя горизонт. Глаза резало от напряжения, но он не позволял себе расслабиться ни на секунду. И тут земля дрогнула. — Титаны! — крик Эрена прозвучал одновременно с топотом. Из-за холма вынырнула туша. Метров десять, не меньше. За ней, как муравьи за маткой, бежала мелочь — тройка, пятерка, семерка... Леви сбился со счета. — Бросаем лошадей! В воздух! Живо! — рявкнул он, уже выстреливая крюком в ближайшее дерево. Воздух наполнился щелчками УПМ. Началась мясорубка. Леви рубил шеи, уворачивался от лап, уходил от челюстей. Микаса была рядом — тенью, молчаливой и смертоносной. Эрен прикрывал тыл, орал, злился, но работал чисто. Петра и Оруо держали фланги. Но тварей было слишком много. — Оруо! — крик Петры оборвался хрустом. Леви обернулся на секунду и успел увидеть, как здоровяка сдернули с дерева. Дальше думать было некогда. Время спрессовалось в кашу из пота, крови и выхлопов газа. Он уже не слышал криков. Только счет: минус один, минус два... Свои кончались. Титаны редели, но силы отряда таяли быстрее. Леви замахнулся клинком на очередную шею, но в последний момент тварь дернулась. Удар пришелся по касательной. Леви потерял равновесие, и тут же ладонь титана — огромная, твердая как скала — врезалась ему в корпус. Воздух вышибло из легких. Мир кувыркнулся, хрустнули ветки, спину обожгла боль. Леви влетел в дерево и сполз по коре вниз, хватая ртом воздух. В глазах плыло. Он заставил себя поднять голову. И увидел Микасу. Она летела к нему. Сквозь пальцы титанов, сквозь мельтешение теней. Спасение. Прикрытие. Она всегда так делала — рвалась к своим. Но огромная лапа метнулась быстрее. Титан, тот самый десятиметровый, сгреб Микасу в кулак раньше, чем она успела увернуться. Леви увидел, как сжались пальцы, как мелькнул красный шарф, зажатый между фалангами. Время остановилось. Леви дернулся, но ноги не слушались, газа в баллонах почти не осталось, клинок валялся в трех метрах. Бесполезно. Впервые за долгое время он почувствовал эту липкую гадость под ложечкой. Он не успеет. И тут воздух разрезал свист. Не такой, как от УПМ Разведкорпуса. Тоньше. Злее. Быстрее. Две черные молнии вырвались из-за крон деревьев. Они не летели — они падали с неба, как соколы на добычу. Точка поменьше обогнала большую за долю секунды. Леви не поверил своим глазам. Черный плащ мелькнул перед мордой титана. Одно движение — и рука, сжимавшая Микасу, отлетела в сторону, разбрызгивая кровь. Титан заревел, разжимая пальцы, и Микаса полетела вниз. Но тень уже была там. Тонкие, но сильные руки подхватили девушку за талию, прижимая к себе в воздухе. Кувырок, снижение — грациознее любой птицы. Черный плащ камнем упал вниз, грубо, но не больно скинул Микасу на землю прямо рядом с Леви. А затем тень взмыла обратно. Леви смотрел. Микаса сидела в траве, прижимая руку к груди, и смотрела туда же. Шок застыл на ее лице. Тех, кого называли дьяволами, смертью, безликой тварью в капюшоне... только что спасла ей жизнь. Большая тень, рубила оставшихся троих с холодной, механической жестокостью. Ни одного лишнего движения. Только мясо, только смерть. А маленькая металась между ними молнией, дорезая раненых, добивая тех, кто пытался встать. Ее клинок сверкал в солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву. Пять минут. Ровно пять минут — Леви засек по дыханию — и все было кончено. Титаны грудой окровавленного мяса валялись на земле. Эрен, тяжело дыша, приземлился рядом с Леви и Микасой. Лицо у него было белое как мел. Он смотрел на двух фигур, стоящих на спине самого крупного поверженного титана. Черные плащи развевались на ветру. Капюшоны скрывали лица. Только силуэты — один крупнее, второй изящнее, тоньше. Тишина. Даже ветер стих. Вдруг тень поменьше шевельнулась. Голос — низкий, женский, с хрипотцой — разрезал тишину, как клинок: — Аккуратнее, капитан. Леви дернул кадыком. Она смотрела прямо на него. Сквозь прорезь капюшона нельзя было разглядеть глаз, но он чувствовал этот взгляд кожей. — Впереди еще одно скопление. Два часа хода на север. Возвращайся, пока цел. — Пауза. В голосе почудилось что-то похожее на усмешку. — Мы разберемся. Большая тень молча спрыгнула с туши, и маленькая последовала за ней. Два выстрела крюками, два взмаха черных крыльев — и они исчезли среди деревьев. Бесшумно. Так же, как появились. Только ветер донес обрывок смеха. Тихий, безумный, женский смех, от которого у Эрена побежали мурашки по коже. Микаса поднялась на ноги, опираясь на ствол. Она смотрела в ту сторону, где скрылись тени. — Она... меня спасла, — выдохнула Микаса. Леви молча подобрал клинок, проверил баллоны. Лицо его оставалось каменным. — Живые есть? — рявкнул он в тишину. Петра отозвалась слабым стоном слева. Эрен кивнул. Микаса кивнула. — Собираем раненых. Уходим, — приказал Леви. Он не смотрел в сторону леса. Но когда отряд начал движение, в голове против воли крутился этот голос. «Аккуратнее, капитан». Дьяволы, значит. Смерть в капюшонах. Леви сплюнул кровь на траву. Не тени это. И не смерть. Смерть так не пахнет. А эти пахли сталью и озоном, как грозовое небо перед бурей.

***

Лагерь встретил их тишиной. Не той гнетущей тишиной леса, которая давит на уши, а тяжелой, похоронной. Те, кто оставались, уже знали. Такие вещи всегда чувствуются за версту — сколько человек ушло и сколько вернется. Леви шел первым. Лицо — камень. Ни кровинки, ни эмоции. Только скулы слегка заострены от напряжения. Петра, бледная как полотно, вела лошадь под уздцы. Эрен помогал сползти с седла раненому новобранцу — единственному, кого успели вытащить. Оруо не было. Еще троих не было. Микаса шла сама, но взгляд у нее был отсутствующий, застывший. Она сжимала окровавленный шарф и смотрела сквозь людей. Эрвин стоял у штабной палатки. Он не двинулся с места, когда отряд въехал в лагерь. Только сцепил руки за спиной — жест, который Леви знал слишком хорошо. Командор ждал. Считал. Оценивал. Леви бросил поводья подошедшему солдату и, не глядя по сторонам, направился к Эрвину. Сапоги хрустели по сухой земле. Вокруг начали собираться люди — те, кто выжил, те, кто ждал. Шепотки поползли, как змеи. — Леви. Эрвин кивнул на полог палатки. Внутри было душно, пахло картой и чернилами. Командор жестом указал на складной стул, но Леви остался стоять. — Докладывай. Леви помолчал. Сцепил руки на груди — зеркально повторил жест Эрвина. — Засада. Титан-десятиметровка и стая мелочи. Семь-восемь тварей. — Потери? — Оруо. Трое новеньких. Еще один ранен. Эрвин кивнул медленно, переваривая. Цифры ложились на карту его стратегий тяжелым грузом. — Справились? Леви поднял глаза. Взгляд — холодный стальной лед. — Нет. Эрвин ждал. Он умел ждать. Он знал Леви достаточно хорошо, чтобы не перебивать. — Микасу сцапали, — голос Леви звучал ровно, без интонаций. — Я был далеко, меня откинуло. Спасти бы не успел. Эрвин чуть склонил голову. В палатке повисла тишина, густая, как смола. — И? — Они пришли. Два слова. Коротко. Весомо. Эрвин не шелохнулся. Только пальцы за спиной сжались сильнее. — Оба? — Оба. Тот, что крупнее, работал по основным. Маленькая вытащила Микасу. Снесла руку твари за секунду. Потом они зачистили остальных. — Леви сделал паузу. — Пять минут. Уложились в пять минут. Эрвин выдохнул — едва слышно, почти незаметно. Но Леви заметил. Он всегда замечал. — Она говорила. Эрвин поднял бровь. Это было ново. Ни один отчет не упоминал, чтобы тени разговаривали. — Что сказала? — Предупредила. Сказала, что впереди еще одно скопление. Два часа на север. — Леви криво усмехнулся одними уголками губ. — Велела возвращаться, пока целы. Сказала, они разберутся. Эрвин прошел к столу, уперся ладонями в карту. Долго молчал, разглядывая линии рельефа, квадраты секторов, кресты пометок. Леви не двигался. Ждал. — Ты видел лица? — Нет. Капюшоны. — Приметы? Особенности? — Голос. Женский, низкий. Молодая. И смех. — Леви поморщился, будто вспоминая что-то неприятное. — Смех у нее... дерьмовый. Бешеный. Эрвин выпрямился. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, нет. Скорее, хищный интерес. Азарт шахматиста, который увидел новую фигуру на доске. — Они не трогали вас. Не добили. Более того — спасли одного из моих людей и дали информацию, — Эрвин говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Это не похоже на хаотичную резню, о которой говорят слухи. — Слухи врут, — отрезал Леви. — Они не дьяволы. Они солдаты. — Почему ты так решил? — Движения. Техника. УПМ настроены под них идеально, но система та же. И работают они чисто. Ни одного лишнего взмаха. — Леви встретился взглядом с командором. — Это не звери, Эрвин. Их кто-то учил. Эрвин долго смотрел на него. Потом кивнул — медленно, глубоко. — Значит, легенда обрастает плотью. — Плевать, чем она обрастает. — Леви развернулся к выходу, но на мгновение задержался у полога. — Они спасли моих людей. Я это запомнил. В следующий раз, если встречу — сначала спрошу, а потом буду резать. — А если не дадут спросить? Леви не обернулся. — Значит, будут гореть в аду вместе с остальными тварями. Полог палатки упал, отсекая командopa от лагерного шума. Леви стоял и смотрел в даль, в темноту. Смотрел но видел другое — две черные тени, летящие над кронами деревьев. Солдаты, которых кто-то учил. Женщина с безумным смехом и стальными руками. Их появление именно здесь, именно сейчас, когда Разведкорпус истекал кровью. А за столом, в своей палатке сидел Эрвин Смит. Он не верил в совпадения. Он верил в шахматы. И на доске появились новые игроки.