Единственное исключение Лорда.

Мир крутанулся, когда они вышли из камина. Ноги Гарри, до этого казавшиеся ватными, окончательно его предали: они разъехались в разные стороны, как у оленя на льду. Он уже приготовился впечататься лицом в холодный мрамор, но Волан-де-Морт среагировал мгновенно. Лорд подхватил его под мышки, рывком вздёрнув в воздух, словно тряпичную куклу. На секунду Гарри завис, беспомощно дрыгая ногами, пока Том не перехватил его поудобнее — одна рука стальным обручем обхватила талию, а вторая продолжала удерживать под мышку, не давая осесть на пол. Затылок Гарри раскалывался. Давление подскочило так, что в ушах стоял гул, а перед глазами плясали мушки. — Рон... Гермиона... — выдавил он, цепляясь за сознание. — Что с ними? Ты не врёшь? Они правда болеют? Скажи правду, урод... Вместо ответа Волан-де-Морт перехватил его ещё крепче. Одним слитным движением он подхватил Гарри под колени и поднял на руки. В черном костюме, высокий и непоколебимый, Лорд выглядел пугающе монументально на фоне пустых коридоров Мэнора. — Держись за шею, — приказал он холодным, властным тоном. Гарри, которого от такой близости и бесцеремонности накрыло волной ярости, слегка протрезвел. Злость вытеснила тошноту. — Еще чё сделать?! — рявкнул он, пытаясь оттолкнуть костлявое плечо. — На место поставь, индюк недощипанный! Живо опусти, я сказал! Лорд лишь усмехнулся и коротким, резким движением подкинул Гарри на руках. Сердце Поттера ушло в пятки, он качнулся назад и, испугавшись, что сейчас приложится головой об пол, рефлекторно вцепился в шею Тома, сжимая пальцы на воротнике его дорогой рубашки. И тут Гарри понесло. Алкоголь выжег все фильтры, и он зачитал такой «рэп», от которого у портретов на стенах должны были отвалиться рамы. — Ах ты, хуйлуша безносая! — орал Гарри, брызгая слюной от злости. — Далбан ты элитный, говно на палочке в кашемире! Думаешь, купил мне шмотки и теперь я твой ручной суслик? Хрен тебе в дышло, индюк надутый! Лорд недоделанный, швабра ты переодетая, ты че творишь, плесень подвальная?! Волан-де-Морт шел по пустому коридору, и по Мэнору разносился его тихий, сухой смех. Раньше он бы за меньшее содрал кожу живьем, но сейчас... слышать эти дикие, нелепые ругательства из уст «национального героя» было странно и почти приятно. По крайней мере, Гарри не бился в истерике и не плакал, а его яростная тирада звучала забавно в своей бессильности. — Всё сказал? — поинтересовался Том, заходя в спальню. Он без лишних нежностей кинул Гарри на кровать. Тот спружинил на матрасе, едва не отлетев в потолок, и остался лежать, тяжело дыша и продолжая что-то бубнить про «лысого хмыря». Сам Том прошел вглубь комнаты, к гардеробной зоне, отделенной легкими дверями-гармошками, похожими на прозрачные китайские ширмы. В тишине комнаты звуки его переодевания казались оглушительными. Дзинь — это посыпались перстни на фарфоровое блюдце. Стук — одна туфля упала на пол, затем вторая. Звякнула пряжка ремня, вытягиваемого из петель брюк. Гарри через полупрозрачную бумагу ширмы видел высокий, ломаный силуэт Лорда, который двигался с пугающей грацией. — Твои слова ранят, Гарри, — донесся из-за ширмы голос Тома, в котором сквозила напускная обида, смешанная с ядом. — Называть меня «хуйлушей» после того, как я оплатил твой ужин... как неблагодарно. Ширма с тихим шелестом разъехалась. Том вышел, уже переодетый в легкий домашний халат, который едва прикрывал его острые ключицы. Он подошел к кровати, нависая над Гарри, который всё еще пытался сфокусировать на нем взгляд. — А теперь, — Том опустился на край, его глаза опасно блеснули красным, — давай проверим, правда ли ты так опытен в сексе, как ты хвастался. Посмотрим, чьи касания ты запомнишь лучше. Гарри сидел на кровати, пытаясь удержать мир, который настойчиво желал перевернуться вверх тормашками. Слова Лорда о «проверке опыта» долетали до него словно через слой воды. — Э-э, ты чё? — Гарри мутным взглядом обвел свои роскошные белые брюки. — А я что, в грязной одежде буду? Мы по улице ходили, там... микробы. Он и сам не понял, что ляпнул. Но как только до затуманенного вином мозга дошел истинный смысл предложения Тома, в Гарри проснулся истинный гриффиндорец — безрассудный и резкий. Не тратя времени на слова, он рванулся вперед и со всей дури боднул Лорда лбом прямо в то место, где у нормальных людей должен был быть нос. Раздался глухой звук удара кости о кость. Волан-де-Морт издал сдавленный звук, среднее между рычанием и мычанием, и мгновенно зажмурился. Он отодвинулся, прижимая ладонь к лицу. — Твою ж мать... — пробормотал Гарри, внезапно осознав, что он только что совершил покушение на самое опасное существо в Британии. С перепугу он подскочил с кровати, но ноги, всё еще заплетающиеся от алкоголя, решили устроить ему подлянку. Гарри запутался в собственных конечностях и с грохотом рухнул на пол, приложившись коленями о жесткий ковер. — Ай, блин! — взвыл он, но тут же вскочил и, смешно подпрыгивая, бросился вон из комнаты. Том, всё еще потирая ушибленное лицо, лишь хмыкнул. Его это не разозлило, а скорее, вызвало какой-то странный азарт. Он медленно поднялся. Туго, почти до хруста затянул пояс своего халата на бедрах и размеренным шагом хищника двинулся за беглецом. Гарри в панике летел по коридору, пока не наткнулся на массивную дверь. Не глядя, он ворвался внутрь и заперся на щеколду. Это была ванная комната. Огромная, холодная, полностью высеченная из камня, которому было явно больше пары сотен лет. В окне сияла полная луна, и её свет превращал мрамор в зеркало, от которого веяло могильным холодом. Блеск был такой слепящий, что у Гарри перехватило дыхание. Он прижался спиной к двери, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тук-тук. Гарри вздрогнул. По ту сторону двери послышался спокойный, даже какой-то вкрадчивый голос. — Гарри, открой. Поттер затаил дыхание, сползая по двери на пол. Он ожидал, что сейчас дверь разлетится в щепки от «Бомбарды» или её просто выжжет адским пламенем. Но вместо этого за дверью повисла затяжная, тяжелая тишина. И вдруг... — Пожалуйста. Гарри обомлел. Это слово в устах Волан-де-Морта звучало как заклинание покруче «Авады». Оно было тихим, почти надтреснутым и совершенно невозможным. — Ты... ты чё, «пожалуйста» сказал? — сиплым шепотом спросил Гарри, не веря своим ушам. — Тебе там голову, что ли, окончательно отшибло моим лбом? — Гарри, — голос Тома теперь звучал совсем близко к замочной скважине. — Мы не закончили разговор. И ты действительно в грязной одежде. Открой. Гарри посмотрел на свои дрожащие руки. Вино продолжало играть с ним злую шутку. Ему стало одновременно и дико страшно, и как-то... любопытно. — А если не открою? — буркнул он, хотя рука уже невольно потянулась к засову. — Тогда мне придется вспомнить, что я всё-таки Темный Лорд, а не швейцар, — в голосе Тома снова промелькнула привычная холодная усмешка. — Открывай, Гарри. У тебя три секунды. Гарри прижался спиной к холодному камню двери. Его колотило так, что зубы выбивали чечетку. Адреналин смешался с остатками вина, превращаясь в шипучий, ядовитый коктейль, который заставлял сердце выпрыгивать из грудной клетки. Ему было до ужаса, до тошноты страшно, но где-то в самой глубине сознания шевелилось проклятое гриффиндорское любопытство: что этот монстр сделает теперь, когда он услышал от него «пожалуйста»? За дверью послышался сухой, размеренный голос Тома. — Один... Гарри сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Два... В воображении Гарри мгновенно вспыхнула картинка: щепки двери разлетаются по всей ванной, разъяренный Лорд врывается внутрь, и от его «пожалуйста» не остается и следа. Страх оказаться под завалами собственной обороны стал решающим стимулом. На счете «три» Гарри дрожащими пальцами рванул засов и распахнул дверь. Лорд стоял на пороге. Он был хмурым, его брови сошлись на переносице, но ярости, которой так боялся Гарри, в глазах не было. — Наконец-то, — выдохнул он, и это прозвучало почти как усталый вздох. — Глупый мальчишка. Том шагнул внутрь, и дверь за его спиной захлопнулась с тяжелым, окончательным щелчком. — Эй! — пискнул Гарри, отступая на шаг назад к огромной мраморной купели. — Я хочу выйти! Но Лорд не собирался вести светские беседы. Он молниеносно сократил расстояние. Его рука, длинная и сильная, как змеиный хвост, перехватила запястье Гарри. Одним четким, отработанным движением Том провернул его руку и впечатал юношу лицом прямо в холодную каменную стену. Гарри едва успел охнуть, как его щека прижалась к шершавому, древнему граниту. — Тише, Гарри, — прошипел Том ему в самое ухо. Огромное панорамное окно ванной выходило прямо на сад с фонтами, аллеями и бескрайним небом. Всё та же луна светила так ярко, что каждый кристалл в мраморе вспыхивал холодным огнем. Звезды казались россыпью алмазов, брошенных на черный бархат. Гарри, несмотря на свое положение, снова замер как под гипнозом. Красота ночи и близость опасности сковали его волю. Том не терял ни секунды. Он прижался к Гарри сзади, всем телом чувствуя, как того трясет. Холодный шелк халата Лорда соприкоснулся с белыми брюками Гарри. Свободной рукой Том медленно провел по спине Поттера, от затылка до поясницы, заставляя того вздрогнуть. Гарри чувствовал, как чужое дыхание обжигает шею, в то время как щека продолжала неметь от холодного камня. Он был зажат между древним монолитом и самым опасным магом столетия, а за окном равнодушно сияла луна, словно одобряя всё, что должно было произойти в этой мертвенно-бледной тишине. Том действовал с почти хирургической точностью. В его движениях не было страсти в привычном понимании — только жадный интерес исследователя, который вскрывает редкий артефакт. Он зафиксировал Гарри у стены, лишая его малейшего пространства для маневра. Одной рукой он сгреб запястья Гарри за спиной, сжимая их так, что косточки жалобно хрустнули. Поттер дернулся, но Лорд, даже не глядя, второй рукой ловко вытянул из петель его кожаный ремень. Тот самый, дорогой, купленный пару часов назад. Несколько быстрых, уверенных витков и руки Гарри оказались плотно стянуты за спиной. Гарри почувствовал, как ремень впивается в кожу, окончательно превращая его в беспомощную куклу. Лорд попытался было сорвать с него пиджак, но стянутые руки мешали ткани соскользнуть. Он лишь раздраженно дернул воротник и, бросив эту затею, и просто засунул ладонь под белоснежную рубашку. Его пальцы были ледяными, как сам мрамор стены. Когда Том нашел и медленно, с нажимом погладил сосок Гарри, тот издал тонкий, испуганный писк. Тело предательски отозвалось: кожа мгновенно покрылась колючими мурашками, а сосок затвердел под подушечкой пальца. — Погоди… — выдавил Поттер, пытаясь вдохнуть. Но Том словно не слышал. Он прижался к нему еще сильнее, буквально вминая Гарри в гранит. Поттеру стало по-настоящему больно: спереди на грудную клетку давил безжалостный камень, а сзади жесткое, костлявое тело Лорда. Воздуха катастрофически не хватало, затылок горел, а в ушах снова зашумело. — Ты так дрожишь, Гарри, — прошептал Том, обжигая дыханием мочку его уха. — Где же твоя уверенность? Где твоя «любовь» и опыт? Сейчас я вижу только смущение… и физиологию. Он не останавливался ни на секунду. Пока одна рука продолжала мучить чувствительную кожу под рубашкой, вторая, свободная, уверенно скользнула вниз, к поясу брюк, которые уже едва держались на бедрах без ремня. Гарри почувствовал, как холодные пальцы нащупывают край ткани, намереваясь окончательно лишить его последних крох достоинства. За окном всё так же безмолвно сияла луна, заливая ванную мертвенным светом, а Гарри чувствовал, как его личное пространство схлопывается до размера этой каменной стены и тяжелого, прерывистого дыхания монстра у себя за спиной. Унизительное признание уже жгло горло, готовое сорваться с губ вместе с позорными слезами. Гарри хотелось закричать, что всё это было ложью, что он ни черта не смыслит в этих «касаниях», что он напуганный до смерти мальчишка, который просто хотел задеть чудовище за живое. Слова «я девственник» почти сорвались, но в этот момент рука Тома, не зная пощады, жестко и собственнически сжала его через тонкую ткань брюк. Вместо признания из груди Гарри вырвался надрывный, ломаный стон, который эхом отразился от высоких мраморных сводов ванной. В ту же секунду Гарри почувствовал, как в спину, чуть выше поясницы, сквозь слои шелка и хлопка впивается что-то твердое и горячее. Тело пробило мощным разрядом тока — резким, пугающим и совершенно новым. Это не было похоже на боль от удара или давление камня, это было нечто инстинктивное, первобытное. — А-ах... — Гарри дернулся всем телом, пытаясь вырваться, но связанные за спиной руки лишь сильнее натянули ремень. Том замер, его дыхание стало тяжелым и рваным, прямо у шеи Гарри. Он почувствовал эту судорогу, этот электрический импульс, прошедший сквозь Поттера. Его пальцы на паху Гарри чуть расслабились, но лишь для того, чтобы начать медленное, мучительное движение, от которого у Гарри подкосились колени. — Ты чувствуешь это? — прошипел Том, и его голос теперь звучал как скрежет металла по стеклу, наполненный темным, нездоровым торжеством. — Твое тело не умеет лгать так искусно, как твой язык, Гарри. Лорд прижался еще плотнее, лишая Гарри возможности даже пошевелить бедрами. Он словно клеймил его, вжимая в древний камень, показывая, что теперь каждое движение, каждый звук и каждая реакция этого тела принадлежат исключительно ему. Гарри зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли искры. Ему казалось, что он медленно умирает и возрождается заново. Когда Том, не вынимая руки из-под рубашки, резко и сильно ущипнул его за уже застывший сосок, Гарри взвыл. Звук получился тонким, почти щенячьим, и сразу же утонул в мраморном эхо. Голова кружилась так сильно, что каменная стена перед лицом начала казаться единственной стабильной точкой во вселенной. Но Лорд не давал ему передышки. Его вторая рука, уже окончательно хозяйничающая в расстегнутых брюках, действовала с пугающим знанием дела. Когда пальцы Тома начали грубовато мять яички и ритмично стимулировать головку, Гарри захныкал. Это был тихий, позорный звук — он сам не понимал, чего в нем больше: жгучего, парализующего стыда за свою беспомощность или того дикого, острого удовольствия, которое прошивало позвоночник раскаленными иглами. Том подался вперед, окончательно вжимаясь в спину Гарри. Его тонкие, теплые губы коснулись горячей кожи шеи. Он жадно вдохнул запах Поттера — смесь дорогого мыла, пота и страха. На мгновение глаза сами собой прикрылись, будто смакуя этот момент абсолютной власти. А затем, без предупреждения, он резко прикусил нежную кожу прямо над сонной артерией. — А-а! — Гарри дернулся, слезы брызнули из глаз, окропляя холодный гранит стены. Боль была мгновенной, но тут же сменилась влажным, горячим ощущением. Том начал медленно лизать и целовать место укуса, словно извиняясь, но на самом деле лишь еще сильнее клеймя свою территорию. Темп движений его руки внизу стал стремительным, почти агрессивным. Волан-де-Морт двигался в такт своим пальцам, намеренно и жестко потершись пахом о поясницу Гарри через слои ткани. Твердость за его спиной была неоспоримым доказательством того, что этот «эксперимент» зашел слишком далеко даже для самого Лорда. — Пожалуйста... прекрати... — обрывки слов срывались с губ Гарри вместе с тяжелыми, рваными стонами. Он больше не пытался вырваться. Связанные ремнем руки онемели, плечи ломило от напряжения, а всё тело превратилось в один оголенный нерв, который Том безжалостно дергал за ниточки. Каждое движение Лорда выбивало из Гарри новый вздох, превращая его гнев и его ложь в один сплошной, задыхающийся стон в лунном свете. Гарри ещё раз содрогнулся. Сознание окончательно помутилось, превратившись в вязкое марево из лунного света и зашкаливающих ощущений. Он чувствовал каждое движение Тома за спиной: то, как натягивается ткань его халата, как тяжело и прерывисто он дышит, как его пальцы внизу превращают плоть Гарри в пульсирующий комок боли и наслаждения. Темп стал невыносимым. Темный Лорд превратился в голодного зверя, который наконец нащупал слабость своей жертвы. — Смотри на меня, Гарри, — прохрипел Том, свободной рукой надавливая юноше на затылок и заставляя его повернуть голову вбок, еще сильнее вжимая щеку в холодный гранит. Гарри рвано выдохнул, его зрачки расширились до предела, поглощая серебристое сияние луны. В этот момент Лорд сделал последнее, самое резкое и сильное движение рукой. Гарри выгнулся дугой в последний раз, и его крик захлебнулся, превратившись в невнятный хрип. Тело содрогнулось так сильно, что кости, казалось, готовы были прошить кожу. Оргазм был такой сокрушительной силы, что в глазах потемнело, а из горла вырвался надрывный, судорожный вздох. Горячие сгустки спермы толчками пачкали его рубашку и каменную стену спереди. Том, прижатый к его спине, замер. Слыша эти ломаные стоны и чувствуя, как лихорадочно бьется пульс Гарри под его губами, Лорд тоже не выдержал. Он резко и глубоко выдохнул, когда его собственное наслаждение накрыло его темной волной, заставляя пах гореть от трения о поясницу Гарри. На несколько минут в ванной воцарилась тяжелая, ватная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Том первым пришел в себя. Он медленно отстранился, его пальцы, всё еще влажные, разжали захват. Гарри, лишившись опоры, просто скатился по холодному камню стены вниз, тяжело оседая на пол. Его колени подогнулись, а голова бессильно откинулась вперед. Лорд молча наклонился и коротким движением распутал узел ремня. Запястья Гарри, освобожденные из плена, безвольно упали по бокам. Том не сказал ни слова — он подошел к массивной купели и повернул золоченый кран. В тишину ворвался шум горячей воды, пар мгновенно начал заполнять пространство, окутывая всё белой дымкой. Гарри сидел, привалившись к стене, и тупо смотрел прямо перед собой. Оргазм всё еще отдавался в паху тягучими пульсациями, а последние капли семени медленно вытекали. У него не было сил даже поднять руку. Том тем временем стащил с себя халат и испачканные трусы, небрежно бросив их на пол. Совершенно нагой, пугающе бледный, он присел перед Гарри на корточки. Его пальцы потянулись к достаточно крепким плечам Гарри. Он развернул юношу к себе лицом и принялся раздевать его с какой-то странной, почти ритуальной нежностью. Гарри не сопротивлялся. Он позволял снимать с себя испорченную одежду, чувствуя себя пустым сосудом. Когда последняя ткань коснулась пола, Том подхватил его на руки так легко, будто Гарри весил меньше бумаги. Волан-де-Морт шагнул в дымящуюся купель. Горячая вода обожгла кожу, но через секунду обернулась блаженным расслаблением. Уставшие, сведенные судорогой мышцы обмякли. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как тепло проникает внутрь, вытесняя холод. В этот момент его не волновали друзья, медленно угасающие где-то в другом крыле, не волновала Джинни, образ которой померк перед этой реальностью, не волновали учителя и призраки родителей. Был только этот пар, шепот воды и… Том. Гарри позволил себе просто быть. Он знал, что завтра наступит утро, и он снова превратится в обычного Гарри, будет кричать, материться и ненавидеть этого монстра. Но сейчас, когда Лорд нежно намыливал его плечи и оставлял невесомые поцелуи на ключицах, Гарри просто утопал в этом моменте. В тишине ванной слышался только мерный плеск и тихое, почти миролюбивое дыхание двух заклятых врагов, нашедших странный мир в центре своей личной катастрофы.